Белые лотосы, фиолетовые облака

      На самом деле Лань Чэн не то чтобы жалел, но время от времени ловил себя на размышлениях, о том, что раньше старательно и тщательно не говорил ни с кем не по делу, кроме семьи, да и двух друзей — Не Минцзюэ и Мэн Яо. Дело не в том, что Лань Ваньинь не умел общаться, у него, как у главы ордена, была прекрасно поставленна речь, просто делиться хоть чем-то личным всегда было для него странным. Не от других людей, а именно для него самого.       Ну а глава Цзян был слишком… Просто слишком. Слишком ослепляющим для этого мира. Конечно, Ваньинь смог путём проб, ошибок и неловкого молчания наладить с Цзян Сиченем контакт, он не был бы собой, если бы так просто сдался. Лань Чэн старался не думать, что до этого предпочитал идти более простым путём.       Но если смотреть на это с позитивной точки зрения, взаимопонимание привело к более слаженной работе в военном деле. Не Минцзюэ всё ещё был в плену, а их фронт просто не мог позволить себе сбавлять темп, быстро, агрессивными рывками, продвигаясь к сердцу Цишаня.       Это стало куда проще после того, как Мэн Яо стал активнее присылать сведения, объясняя это увеличению доверия со стороны Вэнь Жоханя. Лань Чэн всё ещё не мог связаться с ним, но Мэн Яо всегда отличался прозорливостью и сам добавлял про Не Минцзюэ. Конечно, Мэн Яо его знал. Он когда-то работал с Не Минцзюэ, но даже учитывая то, что разошлись они не очень хорошо, Мэн Яо продолжает помогать. Этот факт невольно грел сердце. Единственное, о чём беспокоился Лань Чэн — как бы Мэн Яо не попался. Он верил другу, но такие эмоции не поддавались контролю.       И пик его беспокойства настал, когда Мэн Яо не прислал новую сводку. Они обговаривали время, и всегда(!) письма Мэн Яо приходили вовремя.       Зато, вместо этого возвратился Не Минцзюэ. Мысли, одна страшнее другой, настойчиво стали лезть в разум Лань Чэна. Не Минцзюэ рассказал, что «шавка Вэнь Жоханя настолько тупа, что додумался дразнить меня моей собственной саблей, держа её прямо перед моим носом». Естественно, Ваньинь сразу догадался, о ком идёт речь. Если бы так не было сделано специально, то надо быть полнейшим кретином, чтобы так просто проколоться. Ему удалось аккуратно поинтересоваться, а выжил ли тот человек, на что получил пренебрежительное «Да откуда я знаю? Думаю, нет». После этого Лань Ваньинь всячески изворачивался, дабы узнать хоть крохи информации, но ясного ответа так и не смог получить. Это… Удручало? Пугало?       После этого без накручивания не проходило ни дня. Конечно, и А-Цзе и Вэй Усянь и даже двое других главы Не и Цзян, хоть и последнее было удивительно, отмечали его измученное состояние, да только рассказать кому-то, было бы равнозначно окончательным похоронам Мэн Яо. Несомненно, он доверял другим людям, но эти люди тоже кому-то могли доверять, а те ещё кому-то доверяли, и так бы от секретной информации осталось бы одно название. Вряд-ли кто-то бы всерьёз относся к опасности разоблачения шпиона. Но вот для Лань Чэна этот «шпион» был куда большим.       Тем не менее, несмотря на все свои внутренние терзания, когда они прорвались в Безночный Город, Лань Чэн был готов. Готов был либо победить, либо принять достойную смерть во имя свободы своего клана. Радужных надежд не питал никто. Они с самого начала знали, что все, кто согласился на войну, готовы были умереть. Ваньинь не был исключением.

***

      Безночный Город недаром назывался именно городом. Он был не просто огромен, а необъятен. Чтобы дойти до Знойного Дворца им понадобится слишком много времени. Рано расслабляться.       Цзян Чжань заведомо позволил тьме заполнить себя до краёв, стоя на мече позади Сиченя. Он всё ещё отказывался прямо отвечать, почему не использует Бичень, но брат, кажется, и с этим смирился, больше не донимая.       И эту обиду проглотил.       Ему было сложно привести мысли в порядок, поэтому тьма с лёгкостью помогла ему с этим (удивительно, но она не всегда выносила ему мозги, зная, куда давить). Она подбрасывала образы растерзанных, замученных и вопящих от боли псов клана Вэнь. В этом было мало приятного, но неожиданно помогало сосредоточиться на битве. Сосредоточиться на их конечной цели.       В какой-то момент заклинатели опустились на землю, предвидя, что их могут начать сбивать прямо в воздухе, а кроме того, чтобы уворачиваться они могли максимум использовать какое-нибудь заклинание, да и немногие — музыкальный инструмент. Дальше предстояло передвигаться пешком. Цзян Чжань распустил вокруг себя невидимую для других тёмную энергию, обшаривая окрестности на предмет нечисти и трупов. Мысленно пересчитал, прийдя к удовлетворительному результату. Он слегка сжал висящую на поясе Тигриную Печать, не успокаиваясь, но убеждаясь, что сегодня победа останется за ними. Чего бы это не стоило. Вероятно, после такого долгого использования энергии Инь да и в таких количествах, Ванцзы, несмотря на Печать, как минимум вывернет наизнанку. И он сейчас не только про тошноту. Цзян Чжань глубоко вдохнул и выдохнул. Контролю дыхания его когда-то научил дядя, говоря, что это отрезвляет разум. Помогало не всегда, но дяде Цзян Ванцзы всегда беззаветно верит. Верил. Больше дядя не сможет помочь советом или нравоучением.       Он поднял голову, упирая взгляд в стены Безночного Города. Скоро всё здесь омоется кровью, а красным теперь будет не только солнце на их знамёнах.

***

      — А-Чжань? — Лань Ваньинь честно не хотел подслушивать, но братья Цзян стояли слишком близко. Он бросил секундный взгляд на Цзян Ванцзы. Всегда неосознанно так делал, будто пытаясь сопоставить образ тёмного заклинателя и этого ласкового «А-Чжань» в исполнении Цзян Сиченя. Если честно, не получалось. Это обращение заставляло усомниться, что между братьями были хоть какие-то разногласия. Будто всё у них было хорошо. Будто никто и не видел огорчение Цзян Сиченя после очередного неудачного разговора с младшим.       — Я в порядке, — ответил Цзян Ванцзы. Судя по выражению лица главы Цзян, этот ответ он слышит примерно постоянно и уже ни капли не верит.       — Я в этом не сомневаюсь, просто хотел спросить, справишься ли ты, — голос и интонация остаётся почти такой же. Сколько же у Сиченя терпения, раз он готов со всеми любезничать, в какую бы сторону не повернул диалог. Или это акция распространяется только на его драгоценного младшего брата?       — Так ты в этом сомневаешься? — тон Цзян Ванцзы упал на несколько градусов. — Сомневаешься в моих силах? Большое спасибо, брат.       Ваньинь почувствовал необъяснимую злость. Ему в принципе никогда особо не импонировал Цзян Ванцзы, но быть настолько неблагодарным, это надо уметь. Сам Лань Чэн ни в какой вселенной не мог представить, что в таком же ядовитом тоне обращался к той же Цзецзе. С Вэй Усянем, будем честны, было, но только если тот ведёт себя как полудурок, да и Ваньинь принципиально не воспринимал его как старшего. Цзян Сиченя было по-человечески жалко. Последний лишь терпеливо вздохнул.       — Ни в коем случае, — голос Сиченя едва слышно дрогнул, но он не позволил себе ни капли упрёка. — Просто, если я могу как-нибудь помочь…       — Хватит, — оборвал его Цзян Ванцзы. — Твоё беспокойство… Излишне.       Похоже, у кое-кого совсем от тьмы рассудок помутился.       — Всё готово, — громогласные слова Не Минцзюэ прекратили все разговоры. Чифэн-цзюнь уже восстановился после плена у Вэнь Жоханя, снова как-то незаметно вставая перед всеми главами кланов. Никто не выбрал его предводителем, ему просто негласно уступили это место. Лань Чэн и Цзян Сичень были неопытны и безмерно уважали Не Минцзюэ, а Цзинь Гуаншань предпочитал преследовать свои интересы, да и духу бы не хватило плести свои интрижки прямо под носом у остальных. Несмотря на неукротимый нрав, все признавали Не Минцзюэ. Или хотя бы хватало инстинкта самосохранения делать вид, что искренне признавали.       Цзян Ванцзы пошёл среди первых. Его мёртвая армия легко избавляла от части проблем, как бы остервенело Вэни не защищали свои последние позиции. Лань Чэн мог воочию узреть мощь тёмного пути. Сказать «всю» язык не поворачивался, ведь Цзян Ванцзы ещё не использовал свою Стигийскую Печать на полную силу. Но Лань Ваньинь всё ещё даже подумать о том, чтобы восхищаться, не смел. Этот человек всё ещё отступник. Всё ещё грешник. Да и заклинатели, следующие правильному пути не отставали. Ваньинь даже сейчас редко пользовался Лебин во время сражений, предпочитая меч, но вот Вэй Усянь во всю играл на своей дицзы. Они сражались бок о бок, оправдывая звания Двух Нефритов клана Лань.       Им пришлось сделать несколько остановок перед тем как добраться к подножию, по-другому это не назовёшь, Знойного Дворца. Многие были вымотаны, но прошлые сражения лишь распалили заклинателей, они были готовы сделать последний рывок. Лань Ваньинь обвёл взглядом адептов клана Лань. Вэй Усянь сверкнул улыбкой, показательно подвигав раненым недавно плечом. Ваньинь вгляделся в глаза шисюну, не шибко веря, что всё так быстро зажило, но тем не менее кивнул.       Не Минцзюэ был совсем рядом, проверял воинов. К Цзян Сиченю опять пристал на ровном месте глава Цзинь. Лань Чэн даже не стал прислушиваться, как остановил их разговор Не Минцзюэ. Он просто повёл свой отряд на оговорённую заранее позицию.

***

      Лань Чэн едва успевал понять, где враги, а где союзники, настолько стремительно люди сменяли друг друга. Он ориентировался в основном на цвет одежд, стараясь не думать, чтобы не сбиться с бешеного темпа боя. Ваньинь вырвался вперёд, видя как ворота дворца распахиваются, будто от пинка. Наконец вышел тот, ради кого это всё было затеяно. Вэнь Жохань пытался сохранять видимость спокойствия, но его то и дело перекашивало от бешенства.       Не Минцзюэ уже был рядом. Лань Ваньиню хватило с ним одной переглядки, чтобы вместе напасть. Но Вэнь Жохань явно не за красивые глаза провозгласил себя сильнейшим заклинателем Цзянху. Лань Чэн на периферии сознания поймал себя на мысли, что они могут не справиться. Быть так близко к цели и проиграть в последнюю секунду. Вэнь Жохань, судя по виду, в красках представил как будет казнить восставших глав орденов, используя страшнейшие пытки. Ваньинь заставил себя не думать, вкладывать в свои удары в два раза больше ци, хоть и явственно ошущал, что ещё немного, и он точно свалиться под ноги главе Вэнь.       Лань Ваньинь успел увидеть лишь промелькнувшие клановые одежды Вэнь и блеск стали. В следующее мгновение меж рёбер Вэнь Жоханя, прицельно точно пронзая сердце, торчал меч. Не Минцзюэ, не тратя времени, лихим рубящим ударом Бася снёс Вэнь Жоханю голову. Лань Чэн отступил, предоставляя Чифэн-цзюню триумфально поднять голову уже бывшего Верховного Заклинателя над головой.       Только после нескольких секунд, мгновений осознания своей победы Не Минцзюэ обернулся к человеку, что так вовремя появился за спиной Вэнь Жоханя. Тот уже скинул верхнюю мантию Вэней, под которой были лишь простые бурые одежды. Лань Чэн ещё до этого признал в юноше Мэн Яо. Хотел он было поприветствовать Мэн Яо как следует, как лицо Не Минцзюэ вдруг исказилось яростью. Его ноздри раздулись от резкого вдоха. Сабля, всё ещё окроплённая кровью Вэнь Жоханя, понеслась прямо на Мэн Яо.       Реакция Ваньиня была быстрее голоса разума. Он буквально в последнюю секунду встал между Мэн Яо и Не Минцзюэ, отражая удар последнего.       — Минцзюэ-сюн! — Лань Ваньинь лишь немного повысил голос, сохраняя крупицы благородного образа. — Мэн Яо помог нам убить Вэнь Жоханя. Он всё это время передавал нам сведения. Да, ты этого не знал, но от чего сразу хватаешься за саблю?       — Этот крысёныш прекрасно знает, что сделал! — выплюнул Не Минцзюэ. — Не смей его защищать! Он — подхалим Вэнь Жоханя! Верная шавка, которая убьёт лишь чтобы угодить своему господину!       — Достопочтенный глава Не, — голос Мэн Яо звучал учтиво и вполне спокойно, но Лань Чэн не мог не почувствовать, что юноша вцепился в руку своего защитника мёртвой хваткой. Ваньинь, как и подавляющее большинство адептов Лань, не переносит чужие прикосновения, но сейчас чувствовал, что с его стороны будет слишком бесчувственно отказать Мэн Яо даже в такой, казалось бы, незначительной и незаметной поддержке.       — Я прекрасно осознаю, что вы, благороднейший из глав кланов, не приемлите моих методов…       — Хватит льстить и заговаривать мне зубы! — рявкнул Не Минцзюэ. Лань Ваньинь почувствовал, что Мэн Яо сделал крохотный шажок ближе к его спине.       — Разве я не прав? — Ваньинь догадывался, что сейчас лицо юноши приобрело, очаровательное по его скромному мнению, выражение растерянности и наивного удивления. — Глава Не, этот Мэн нижайше просит о помиловании. Ведь всё, что я делал, было лишь во благо.       — Минцзюэ-сюн, — предельно спокойно сказал Лань Ваньинь. — Мы можем ему доверять.       Не Минцзюэ, казалось, бесконечно долго смотрел на них двоих, прежде чем отступить. Он демонстративно отвернулся от Лань Чэна. Тот почувствовал укол совести. Ощущалось специфично вперемешку со злостью. И Мэн Яо и Не Минцзюэ были ему близкими друзьями, поэтому он не хотел портить отношения ни с одним ни с другим.       Мэн Яо вышел из-за его спины, благодарно улыбнувшись. Он не стал как-то обсуждать этот инцидент.       Когда было решено отпраздновать победу прямо в стенах Знойного Дворца, не сразу конечно, а собрать всех заклинателей после вывоза раненых и решения некоторых важнейших вопросов, Мэн Яо ретировался, сославшись на неуместность его присутствия. Ваньинь не стал его задерживать, да и обязанности главы ордена не ждали. Позже Вэй Усянь пытался его расспросить, что же произошло и кто этот «занятный молодой господин, которого ты так рьяно защищал», но безуспешно. Нет, он не скрывал ничего от шисюна, просто и сам не заметил, что до этого ни словом не обмолвился про Мэн Яо. Конечно, Усянь так просто не отстанет, но расспросы явно продолжаться потом. Ведь Вэй Ин, поняв, что быстро он ничего не узнает, решил перейти к другим заботам, а если точнее пристальным наблюдением за одним конкретным Цзяном. Лань Чэн на это ограничился тихим и уже привычным фырканьем. Складывалось впечатление, что рано или поздно Вэй Усянь просто похитит этого Цзян Ванцзы в Облачные Глубины, чтобы сутки напролёт крутиться рядом.

***

      Цзян Ванцзы плохо помнил, что произошло и как убили Вэнь Жоханя. Отчасти это было из-за помутнения во время использование Тигриной Печати. Как только он отнял руки от гуциня, все силы уходили лишь на то, чтобы стоять ровно. Но судя по всему, сейчас его лицо было мертвенно бледным, иначе брат бы не кидал таких пристальных взглядов. Пока двое глав кланов и какой-то безымянный юноша о чём-то говорили около врат Дворца, снизу их практически не было слышно, да и Цзян Чжань не слишком-то прислушивался, Цзян Чжань повелел мертвецам окончательно зачистить окрестности, чтобы во время триумфа на заклинателей не совершили неожиданное нападение. Мало ли какие козыри были у них припасены. Смерть Вэнь Жоханя не значила автоматическую смерть всех адептов.       Да вот только похоже Вэнь Жохань был уверен в своих силах и ловушек практически не было. Или же все силы кинули на оборону, кто знает.       Естественно, ему надлежало присутствовать на празднике. Но он успел даже подремать немного, спасибо Цзян Сиченю, который решительно сказал ему не волноваться за организацию адептов и дела и пойти отдохнуть. Во время торжества Цзян Ванцзы был смертельно голоден, но упорно сидел, вообще не шевелясь, коротко бросив брату что-то про отсутствие аппетита. Не хотелось светить своими наспех перевязанными пальцами, сейчас спрятанными в рукавах. Ванцзы изрезал все руки о струны гуциня, битва не ждала, и самому обработать порезы оказалось затруднительно. Он не стал просить помощи. Брат и сам устал, а целителям с некоторых пор он отказывался доверять, потому что те могли, случайно, но могли, почувствовать отсутвие у него золотого ядра. А этого Цзян Чжань боялся больше всего. Раскрыть свою тщательно оберегаемую тайну.       Цзян Ванцзы надолго не хватило. После официальной части он тихо выскользнул из залы, маневрируя по запутанным коридорам Знойного Дворца. Он мельком видел планировку здания, поэтому с горем пополам смог выйти к саду. Да, подышать свежим воздухом — то что надо. Ванцзы с лёгкостью нашёл беседку, доставая заранее собранные заживляющие мази и повязки на всякий случай. Хотелось бы использовать привычные мешочки цянькунь, да только духовная сила ему недоступна и без ядра ему приходилось прятать всё по карманам и в рукавах. Сейчас он чувствовал, что если прямо сейчас не поменять повязку, кровь начнёт капать с кончиков пальцев.       — Цзян Чжань? — в беседку ступил знакомый до последней чёрточки силуэт в белых одеждах. Ванцзы крупно вздрогнул, роняя снадобье. Как он умудрился не заметить приближения Вэй Ина? Или это Усянь ступал так невесомо?       Цзян Чжань с тихим шипением наклонился за упавшим, но опередивший его Вэй Ин положил баночку с мазью ему на колени.       — Что ты здесь делаешь? — Цзян Ванцзы уже даже не пытался звучать резко.       — Захотелось подышать свежим воздухом, — Вэй Ин улыбнулся, но его глаза то и дело опускались на пальцы собеседника. Цзян Чжань подавил в себе абсолютно детский порыв спрятать руки в рукава. Было ясно как день, что Вэй Ин просто искал Цзян Ванцзы. Последний нахмурился и выжидающе взглянул на собеседника, мол, «Подышал? А теперь иди отсюда». Вэй Ин, напротив, сел между Цзян Чжанем и лекарствами, медленно забирая баночку с его коленей. И внимательно смотрел в его лицо. Давал возможность остановить и не принять помощь. Но Цзян Ванцзы здраво рассудил, что сам вряд-ли справится, а Вэй Ин сам взялся помогать.       После едва заметного кивка от Ванцзы, Вэй Ин действовал смелее. Его взгляд, слегка сведённые к переносице брови и поджатые губы красноречиво говорили о его мыслях, но, аккуратно стирая платком лишнюю кровь и затем нанося заживляющую мазь, он молчал. Касания Вэй Ина были настолько невесомыми и нежными, как будто он боялся сделать больнее, как будто боялся, что человек перед ним рассыпется. Руки Цзян Ванцзы, мертвенно холодные от использования Инь, грелись, казалось, наполнялись жизнью.       — Я не хрустальный, — Цзян Чжань честно не хотел что-то говорить, но оно само вырвалось. Он подумал, что момент безбожно испорчен, но Вэй Ин лишь улыбнулся уголком губ и мягко покачал головой.       — Нет, конечно нет… — и продолжил прикасаться как раньше. Цзян Чжань даже как-то растерялся. Он-то привык к вечно весёлому слегка взбалмошному Вэй Ину, но сейчас он был… Совсем другим. Такой стороны, наполненной щемящей заботой, Ванцзы ещё не видел.       После того, как Вэй Ин перевязал его порезы на руке, он вдруг почему-то коснулся щеки Цзян Чжаня. Тот слегка дёрнулся, но и не подумал уходить от прикосновения. Оказалось, Вэй Ин просто обработал длинную, но не глубокую царапину на лице. Словно забывшись, Вэй Ин зачарованно огладил его скулу. Но в следующее мгновение он будто опомнился, отдёргивая руку. Повисла неловкая пауза.       — Спасибо, — Цзян Чжань первый её нарушил. Глаза Вэй Ина слегка сверкнули.       — Обращайся! — он лучезарно улыбнулся. Не успел Цзян Ванцзы подумать, что ему до одури хочется сцеловать эту прекрасную улыбку, как Вэй Ин уже выскользнул из беседки.

***

      Наконец родная и любимая Пристань Лотоса!       Хотелось бы сказать или хотя бы подумать Цзян Чжаню. Но не до конца восстановленные павильоны слишком явно напоминали о случившемся, казалось, совсем недавно, хоть и прошло уже много месяцев с того пожара. Ванцзы мог с уверенностью сказать, что Цзян Сичень испытывает сейчас тоже самое.       Цзян Хуань даже слушать не хотел брата по поводу того, чтобы остаться работать. Он разве что не силой отправил Ванцзы в свои покои, благо, те даже не сильно пострадали при пожаре. Сичень лично решил проводить младшего.       Цзян Ванцзы уже поднаторел в понимании того, когда с братом спорить абсолютно бесполезно, поэтому пришлось безропотно позволить тому действовать как угодно. Он старался не оглядываться, но шевеление в кустах привлекло его внимание. Цзян Чжань подумал было, что это какая-то дикая живность забралась сюда, но оказался прав лишь отчасти. Из кустов выпрыгнул чёрненький кролик. Ванцзы резко встал как вкопанный, приростая к земле. Он чувствовал, что Сичень тоже выжидающе остановился, возможно ожидая пояснений, но Цзян Чжань не был способен отвести взгляд от уже двух зверьков — белый кролик выскочил следом за сородичем.       Цзян Чжань лишь через несколько долгих мгновений заставил себя очнуться, быстрым шагом пойдя к кроликам. Ему даже в голову не пришло, что они уцелели. Ванцзы опустился на колени, аккуратно поднося руку к зверькам. Белый сначала отшатнулся, видимо почувствовав прокаженную ци, но, узнав запах (удивительно, что всё ещё не перебитый кровью и чувствующийся через бинты) хозяина, позволил взять себя на руки. Цзян Чжань сам не заметил, как его губы растянула тёплая улыбка. Второй кролик, смекнув, что хозяин уже занят, сам запрыгнул в объятия подошедшего и сейчас сидевшего на корточках Цзян Сиченя.       — Твои кролики, Ванцзы? — риторический вопрос. Взгляд брата был каким-то странным. Грустный и в то же время счастливый. — Думаю, я могу приказать восстановить ту беседку около той полянки.       — Да. Было бы неплохо, — Цзян Чжань поднялся. Сичень также вставал, отдавая второго питомца младшему. На руках Ванцзы вполне хватало места для обоих.       — Приходи на ужин, хорошо? — дождавшись кивка Цзян Чжаня, Цзян Хуань как-то рассеянно потрепал брата по голове и удалился. Цзян Ванцзы удивлённо посмотрела ему вслед, но нетерпеливое копошение зверьков любезно напомнило о том, чем Цзян Чжань собирался заняться. Ванцзы мотнул головой, направляясь по знакомому маршруту к своим покоям. Надо было сначала осмотреть кроликов, мало ли что с ними могло происходить. То, что они смогли выжить — настоящее благословение Небес и Цзян Чжань не собирался его упускать.