Белые лотосы, фиолетовые облака

      — А-Инь. Смотри, эти ткани будут лучше. И куда качественней, — Лань Янли приподняла перед собой отрезок алой ткани.       — Да, Цзецзе. Она подойдёт куда больше чем прошлая, — Лань Чэн честно не думал, что простой выбор ткани для свадебного наряда будет таким утомительным. Да и не то чтобы он сильно в этом разбирался. Оставалось полагаться на своё субъективное мнение.       Янли кивнула, аккуратно складывая выбранный лоскут в свёрток. Она вся светилась изнутри в предвкушении церемонии. Помолвка с Цзинь Цзысюанем всё ещё в силе и совсем недавно молодой господин Цзинь самолично назначил день заключения брака. Ни для кого не было секретом, что все торжества в Благоуханном Дворце проходят с размахом, но это обещало прогреметь на всю Поднебесную.       К тому же Цзинь Цзысюань принял решение предоставить невесте выбор ткани для свадебных одежд. Ваньинь считал, что это более чем правильно с его стороны. У Лань Янли был вкус и опыт в этом деле, она сама часто занималась вышивкой и рукоделием. Цзысюань не так давно узнал, насколько золотые руки у его невесты, пока она не преподнесла ему в качестве подарка на День Рождения верхнюю мантию. Лань Чэну ли не знать, насколько долго его сестра над этим работала. Когда отношения Лань Янли и Цзысюаня начали налаживаться, а все недомолвки были разрешены, Янли прямо-таки загорелась идеей сделать своему жениху что-то уникальное, раз уж есть такая возможность.       Надо признать, Цзинь Цзысюань был поражён. А когда ему сообщили, что дева Лань сотворила это лично, все стали крайне часто видеть его в этой мантии. Ведь та и вправду получилась потрясающей. Лань Ваньиню никогда было не понять, как у Цзецзе хватает терпения на такие творения.       — А-Инь. Ты выглядишь расстроенным, — естественно, Лань Янли всегда улавливала настроение младшего брата.       — Ничего такого, Цзецзе, — качнул головой Лань Чэн. — Просто мне до сих пор сложно поверить, что совсем скоро ты станешь частью другого клана, — с сестрой он всегда был предельно честен. — Но я счастлив за тебя, правда.       Янли положила ладонь на щеку младшего. И улыбнулась уголком губ. Ваньиню сразу стало куда легче. Несмотря на всю доброту сестры, улыбалась она крайне редко. Поэтому каждая её улыбка для Лань Чэна была ценнее всего.       Раздался стук в дверь. Знакомый голос спросил разрешения на вход.       — Заходи, А-Сянь, — ответила Лань Янли, слегка отступая от кровного брата. Вэй Усянь с порога широко улыбнулся, тут же заполняя всё пространство своей яркостью и нескончаемой болтовнёй. Ваньинь закатил глаза, но всё же позволил утянуть себя за чайный столик, чтобы поговорить с семьёй обо всём на свете.       Завтра они снова покинут сестру на какое-то время, уезжая в Ланьлин на очередной приём. Заодно дабы обсудить предстоящий брак. Но это будет только завтра.

***

      — Молодой господин Вэй, выпейте со мной! — когда Цзян Ванцзи незаметно вошёл в Зал Несравненной Изящности, то застал отвратительную, по его мнению, картину. Цзинь Цзысюнь, а этого выскочку невозможно было не запомнить, самым наглым образом предлагал Вэй Ину, на минуточку Первому Нефриту клана Лань, испить с ним вина. Зачем ему было ставить Усяня в неловкое положение, стало ясно сразу: тот вызов от Цзысюня на который ответил Вэй Ин явно разозлил Цзиня. А сейчас он пытается споить его. Согласиться — нарушит правила прямо перед своим кланом, откажется — выставит себя в невыгодном свете перед хозяевами.       — Молодой господин Цзинь не стоит… — пытается отвертеться Вэй Усянь.       — Не нужно слов, господин Вэй. Наши кланы ведь не чужие друг другу, — Цзысюнь ухмыльнулся. — Поэтому отговорки, которые действуют на других, для меня ничего не значат.       Кажется, на словах про близость кланов Лань Ваньинь чуть не поперхнулся.       Ситуацию, на удивление, пытается спасти Мэн Яо, которого Цзинь Гуаншань после войны признал сыном и окрестил именем Цзинь Гуанъяо.       — Цзысюнь, на Стене Послушания в Облачных Глубинах не просто так вырезаны правила. С твоей стороны бестактно…       — Если господин Вэй откажется, я сочту это за проявление неуважения, — Гуанъяо нагло перебивают. Сам господин Вэй сейчас предпочитал отмалчиваться, явно пытаясь найти выход из столь неловкого положения. Хотя даже наблюдая за ним, Цзян Чжань не мог не заметить мимолётную многозначительную переглядку главы Лань и Цзинь Гуанъяо. Так вот почему последний вдруг решил подать голос. Следующим на очереди к «тосту» был бы именно Лань Ваньинь. И если Усянь и раньше иногда пил (только посторонним об этом знать необязательно), то как поведёт себя чистокровный Лань не было понятно.       Как же Цзян Чжаня это бесит. Бесит этот противный Цзинь Цзысюнь. Бесит, что никто, особенно его дядя, не пытаются его остановить. Бесят эти жалкие попытки самоутвердиться.       Всё равно он пришёл сюда за другим. У Вэнь Цин удалось узнать, что именно Цзинь Цзысюнь схватил тогда остатки Вэней. Ванцзи решил не церемониться. Он широким шагом, но пока что всё ещё не привлекая к себе внимание, подошёл к Цзысюню. Он выхватил чакру из чужих рук, одним махом выпивая весь находящийся там алкоголь.       — Я выпил это несчастное вино. Ты доволен? — он перевернул чашу для убедительности.       Лицо Цзинь Цзысюня надо было запечатлеть для потомков. Настолько обескураженного выражения Цзян Ванцзи ещё не видел, пожалуй, никогда.       — Ого, это Цзян Ванцзи?       — Да-да, это и вправду он.       — Не было ни объявления ни приветствия… Когда он вошёл?       Цзян Чжань сделал вид, что этих людей не слышно.       — Молодой господин Цзян? — кажется сегодня роль сглаживателя острых углов досталась Гуанъяо. — Не знал, что вы почтите нас своим присутствием. Простите мою неучтивость, но… Мне стоит позаботиться о месте для вас? Да, точно, — Цзинь Гуанъяо поклонился. — Могу я запросить ваше приглашение?       — Нет нужды, — этот человек ничего плохого не сделал, поэтому Цзян Ванцзи попытался придать своему голосу более вежливый тон. — Приглашения не имеется. Я бы хотел попросить молодого господина Цзиня на пару слов.       — Ждите завершения пиршества, — пренебрежительно ответил тот. — Это примерно до завтра.       Тьма, почувствовав отголосок злости в носителе, подпитала эту эмоцию. Только этой провокартоши конфликтов здесь не хватало.       — Боюсь, столь долго я ждать не смогу, — ещё немного, и он начнёт цедить слова сквозь зубы.       — Придётся, — фыркнул Цзысюнь.       — Хорошо, значит спрошу прямо здесь. Скажите, господин Цзинь, вам известен человек по имени Вэнь Цюнлинь?       — Кто-кто? Нет, не знаю такого, — Цзинь начал делать вид, что разговор окончен. — Глава Лань, выпьем? — правда, после уничижительного взгляда главы Лань, приставать к Нефритам Цзысюню явно перехотелось.       — Какая жалость. Я вот слышал, что вы «арестовали» остатки клана Вэнь, предводителем которых был именно Вэнь Цюнлинь.       — Ну… Допустим. Хотя с чего бы так этим интересовался, Цзян Ванцзи?! Решил заступиться за этих вшивых псин?! Совсем рассудок потерял?!       — Да какое тебе дело, собираюсь я за них вступиться или казнить. Отвечай.       Судя по всему, Цзинь Цзысюнь принял ровный тон и остатки сдержанности оппонента как проявление слабости. Или в себя поверил в родной обстановке. Поэтому решил использовать все доступные козыри.       — Как ты смеешь что-то требовать от меня?! Раз решил, что глава Цзян тебя защищает, так тебе всё дозволено?! Ты позоришь свой орден! Даже не носишь с собой меч! Это ли не верх неприличия! Так какое право ты имеешь спрашивать с меня хоть что-то?!       — Не ношу с собой меч? — да, досадное упущение с его стороны. Он так привык, что использование Биченя под запретом, что через какое-то время и вовсе перестал брать его с собой. Но не станет же он оправдываться перед ними. Нет, он просто выяснит всё здесь и сейчас. На кону жизни невинных людей. К тому же Вэнь Цин всё ещё ждёт.       — Какие громкие заявления. Позорю свой орден? Хочешь ли ты узнать, почему я не ношу с собой меч? Так потому что хочу, дабы вы знали: даже не используя меч, не имея при себе ничего, кроме кроме того, что вы называете «Кривой дорожкой тьмы», я всё равно останусь недосягаем. А вам останется лишь глотать пыль за моей спиной.       Цзян Чжаню было плевать. Плевать, что сейчас он открыто превозносит себя. Он не успел подумать, что делает хуже в первую очередь своему брату. Если припугнуть, показать своё превосходство, то они и спесь свою отставят.       — Зачем же молодым людям спорить понапрасну, — а Ванцзи-то уже показалось, что Цзинь Гуаншань решил просто понаблюдать за представлением. — Но всё же, молодой господин Цзян, вам не стоило врываться на частный приём, устраиваемый кланом Цзинь.       — Поверьте, изначально у меня и в мыслях не было вам мешать, — Цзян Ванцзи с трудом заткнул тьму. — Но сейчас я не могу остаться в стороне.       Ему даже приказали подготовить место. Какое великодушие.       — Не стоило, глава Цзинь, — хмуро сказал Цзян Чжань. Он чертовски тратит время. — Я смогу загладить свою вину, но дело не терпит отлагательств. Я больше не побеспокою вас, когда получу то, зачем я пришёл.       — Но не хотите ли присесть и спокойно всё обсудить?       Заткнись, идиот, если снова выведут на эмоции, я тут всё к гуям разнесу!       — Вы. Слишком. Любезны, — его посыл вполне понятно читался. Только вот Цзинь Гуаншань решил не обращать на это внимания.       — О, не спешите. Если так посмотреть, то мы и до этого не разрешили некоторые вопросы, также не терпящих отлагательств. Разве не прекрасно будет решить всё сразу? Как вы считаете?       — И что же мы не разрешили? — сохранять спокойствие! Он уже позволил себе сорваться, уже совершил ошибку.       — О, разве я не поднимал этот вопрос? — Цзинь Гуаншань покрутил в руках взятый будто из ниоткуда веер. — Если вы не запамятовал, то во время Аннигиляции Солнца у вас при себе был один крайне интересный артефакт.       — Тигриная Печать Преисподней. И к чему клонит глава Цзинь? — Цзян Чжань даже не пытался размениваться на витиеватые словечки. Он тратит время!       — И уверены ли вы, что сможете держать её под контролем? — Цзян Чжань весь подобрался. — Может, стоит отдать столь опасную вещицу в более надёжные руки? Ведь я уверен…       Цзинь Гуаншаня прервал смех. Боги, как же нелепо. Нелепо пытаться завладеть чем-то настолько сильным, но чем управлять не суждено. Он слишком долго пытался быть учтивым. Всё равно он опорочит свою репутацию, когда спасёт Вэней. Так какая разница? Грехом меньше, грехом больше.       — Ах вот как, глава ордена Ланьлин Цзинь. Всё должно принадлежать вам, все должны подчиняться вам? Считаете, раз Вэнь Жоханя не стало, вы вполне можете занять его место?!       — Да как он смеет!       — Цзян Ванцзи, следи за языком!       — Хотите сказать, я не прав?! — его понесло. Он уже не контролировал ничего. За него говорила тьма. Она, как ребёнок, ликовала возможности проучить людей. — Подминать всех под себя, а тех, кто не хочет подчиняться, принуждать! Чем же вы отличаетесь?!       — Конечно же, разница есть! — Цзян Чжань даже не разобрал, кто ему ответил. — Бесчинствам клана Вэнь не было конца, а мы лишь берём око за око!       — О, вот как. Тогда все, кто хоть как-то связан с кланом Вэнь, заслуживают смерти? Тогда никто не будет против, если я убью их прямо сейчас! Ведь здесь так много тех, кто просто сдался до победы, но раньше служили Вэням!       — Цзян Чжань!       Он не услышал.       — Цзян Ванцзи! Подумайте, в какое положение вы ставите главу Цзян! — Гуаншаня заслонили несколько адептов.       — А может уже хватит ссылаться на других людей, глава Цзинь?! Если я, Цзян Ванцзи, захочу кого-то убить, то кто остановит меня?! Кто посмеет остановить меня?!       — Цзян Чжань! — он почувствовал, что кто-то хватает его за предплечье. Хотелось откинуть этого наглеца, но он столкнулся с взглядом слишком знакомых серых глаз и… Задумался.       — Остановись. Пожалуйста… — почему у этого человек такой тон? Цзян Чжаня же все ненавидят. С ним никто не стал бы говорить так. Как это не умеет никто, кроме него. Но почему этот человек так говорит? Цзян Ванцзи же не…       Стал полностью подвластен тьме.       Что я творю?       Я сейчас закопал своё доброе имя.       Вэй Ин не должен смотреть на меня с таким испугом.       Нет. Нет. Нет… Нет!       Цзян Чжань отшатнулся. Стряхнул с себя наваждение. Он и вправду…       — Цзинь Цзысюнь, — он даже не подумал, насколько его голос звучал угрожающе. Только отметил его глухость. — Я и так потратил слишком много времени на тебя. Я считаю до трёх.       Цзинь Цзысюнь сжался за спиной какого-то соклановца.       — Раз.       Цзинь Цзысюнь прикусил губу, раздумывая.       — Два.       Цзян Ванцзи увидел страх.       — Я скажу! Это же всего лишь кучка Вэньских псов! — и выпалил скороговоркой:       — Отправляйся искать их на тропу Цюнци, и дело с концом!       — Ты ведь сразу мог мне всё рассказать.       Ванцзи исчез, оставив всех на частном приёме ордена Ланьлин Цзинь в полнейшем смятении.

***

      — Беспредел, — короткий комментарий главы Лань подействовал как спусковой крючок. Цзинь Гуаншань пнул стул, буквально вылетая из зала. Цзысюнь последовал его примеру.       — Отец! Цзысюнь! — Цзинь Гуанъяо тщетно попытался хоть как-то спасти положение. Он тяжело вздохнул, повесив голову. Лань Ваньинь поднялся со своего места, в своеобразном жесте поддержки кладя другу руку на плечо. Тот криво ему улыбнулся.       — Молодой господин Цзян стал слишком импульсивен. Как он мог сказать такое на глазах у такого количества народа?       — Но разве он не прав? — возмутился Вэй Усянь. Лань Чэн был недоволен его недавним поведением. Что за демонстрация близости с тёмным заклинателем?       — Прав, — качнул головой Гуанъяо, тихо посмеявшись. — Разумеется прав. Но в том-то и дело. Разве можно говорить такую правду прямо в лицо другим? Возвращайтесь в Гусу, брат Ваньинь, молодой господин Вэй. Мы… Будем разбираться с последствиями после похода господина Цзян на тропу Цюнци.

***

      — А-Нин! А-Нин! — Вэнь Цин давно бы уже оставила Цзян Ванцзи далеко позади, если бы могла без его помощи найти это место.       — Что ты тут делаешь?! — увидев девушку в лохмотьях, один из надзирателей в клановых одеждах Цзинь мгновенно ощетинился. — Кто тебя пропустил?!       — Я… Ищу кое-кого, — Вэнь Цин запыхалась, но отступать не собиралась.       — Плевать мне, ищешь ты кого-то или нет! А ну вон отсюда! — надзиратель замахнулся тавро. Ванцзи почувствовал фантомную боль на груди. Тот ожог уже давно зажил, но Цзян Чжань его никогда не забудет. А это тавро, которым мужчина хотел ударить Вэнь Цин было точно таким же, только заместо солнца был пион — символ Ланьлин Цзинь.       Только вот надзиратель замер, квадратными глазами уставившись на Ванцзи, стоило ему подойти поближе. Он отступил, сделав вид, что вовсе не собирался поднимать руку на девушку.       — Где адепты клана Вэнь, прибывшие недавно? — Вэнь Цин, казалось, даже не заметила, что если бы не Цзян Чжань, то её бы уже прибили. Глупость или бесстрашие, вот в чём вопрос.       — Все пленные здесь, — стушевался мужчина. — Каждый день прибывают новые.       — Моего брата привёл Цзинь Цзысюнь, — Вэнь Цин жестикулировала, явственно нервничая. — Он примерно такого роста, мало говорит, потому что заикается…       — Здесь столько народу, думаете, мы запоминаем всех? — вздохнул надзиратель. — Все люди здесь, — он указал куда-то себе за спину. — Может, поищите сами? — видимо, кое-кто хочет поскорее избавиться от давящей тёмной энергии, что волнами расходятся от Ванцзи.       — Все — здесь? — от голоса Цзян Чжаня надзиратель вздрогнул.       — Да… — пробормотал он, пытаясь найти подвох в вопросе.       — Здесь только те, кто жив, я прав? — Цзян Ванцзи неспешно достал гуцинь из-за спины. — В таком случае… Где остальные? — Проклятый гуцинь Гуйсян! — воскликнул один из адептов Цзинь, случайно проходивших мимо. Что за Гуйсян, Цзян Чжань не понял, но решил поинтересоваться этим вопросом потом.       — Бежим!       Энергия Инь взорвалась вокруг, но даже вопли, что производили люди, стоило им только увидеть, а то и почувствовать убойную силу тёмной энергии, не смогли заглушить мелодию «Призыва». Ванцзи слегка видоизменил версию, что разработали Лани, дабы поднимать мертвецов с затаённой злобой. Вот и сейчас со всех сторон, хромая и раззевая рты в немом крике, шагали мертвецы. Всё без исключения в порванных, замызганных, совсем потерявших прежний вид одеждах клана Вэнь. Один из них вышел вперёд. Признаться, Цзян Чжань узнал его с трудом. Такой же неопрятный, как и все здесь, в распущенными волосами и безжизненными, не осмысленными глазами.       — А-Нин! — что не сказать о Вэнь Цин. Она выдохнула, резко накренившись на бок. Цзян Ванцзи заставил гуцинь парить в воздухе, а сам подхватил девушку.       — Кто убил его? — не то чтобы девушка на руках как-то подпортили впечатление о нём.       — Молодой господин Цзян, здесь никто бы не посмел убивать людей! — замахал руками один из Цзиней, стоя на безопасном, по его мнению, расстоянии. — Во время работ он сам свалился по неосторожности!       — Серьёзно? — Ванцзи слегка истерично рассмеялся. — Не посмели бы убивать людей?       — Истинно так!       — Ни слова лжи!       — Вы думаете, — вкрадчиво начал Цзян Чжань, положив свободную руку на струны инструмента. Второй он продолжал придерживать Вэнь Цин. — Что я не могу узнать, как умер тот или иной человек? Даю последний шанс признаться. А то я решу, что лучше убить парочку невиновных, чем отпустить виноватого.       — Ваш клан находится в неплохих отношениях с орденом Ланьлин Цзинь, господин Цзян, — аккуратно сказал тот же надзиратель, что встречал их. — Вы не можете…       — Угрожаете мне? — уточнил Ванцзи.       — Я бы не посмел… — мужчина отступил.       — Что же, поздравляю, — Цзян Чжань обвёл людей вокруг взглядом постепенно наливающихся красным глаз. — Вы истратили остатки моего терпения. Похоже, придётся спрашивать у него. Раз уж никто не хочет признаваться.       Вэнь Нин взревел, обоими руками сжимая горла сразу двум адептам Цзинь.       — Молодой господин Цзян! — завопили надзиратели рядом, ведь те, кот попался, могли лишь невнятно хрипеть. — Проявите снисхождение! Любой необдуманный поступок может вылиться в необратимые последствия!       Цзян Ванцзи не обратил на них внимания. Он аккуратно прислонил Вэнь Цин к большому булыжнику рядом, а сам подошёл к лютому мертвецу.       — Вэнь Цюнлинь, — Цзян Чжань положил ему руку на плечо. — Пусть того, кто сделал это с тобой постигнет. Та же. Участь.       Рёв мертвеца рокотом прокатился по тропе Цюнци.

***

      — Чжань-гэ! — мальчик подёргал Цзян Ванцзи за рукав. — Ты обещал, что мы будем играть!       Прошло чуть больше двух недель с того разговора с Цзян Сичэнем. Брат тогда пришёл на гору Луанцзан, где Цзян Чжань скрылся с спасёнными Вэнями. Они так и не смогли прийти к компромиссу. А Цзян Чжань с тех пор так и не увиделся с братом. Строго говоря, Цзян Чжань на такой исход и рассчитывал, но всё равно оставался… Неприятный осадок. Будто он самолично оставил брата из-за своего эгоизма, просто потому что он ужасный человек. Ему было так дурно от выбора. Но он надеялся, что брат справится. А вот эти беззащитные люди — навряд ли. Он должен был это сделать.       — Конечно, А-Юань, — этот ребёнок — единственный из детей кто выжил среди остатков Вэней. И он почему-то постоянно лип к Цзян Ванцзи.       — А Чжань-гэ был занят? — четырёхлетний мальчик уже интересовался такими вещами, а не просто обращал на себя внимание. Это невозможно умиляло.       — Уже нет, А-Юань. Пойдём, покажу как делать тех журавликов, — так уж получилось, что Вэнь Юань очень любил мастерить что-то. «А вы точно не кровные родственники?» — шутили некоторые Вэни. Так уж получилось, что его «Чжань-гэ», тоже, совершенствуя тёмный путь, постоянно изобретал.       А-Юань просиял, потянув Цзян Ванцзи за собой. Им приходилось довольствоваться черновиками или дешёвой бумагой, но ребёнок даже не думал жаловаться. Он просто любил проводить время с кем-то из людей, которые в его мировоззрении были хорошими.       Но даже так, хотелось большего для этого мальчика. Может, он бы мог стать заклинателем. Или просто образованным юношей. Но, видимо, не судьба. Его родители, что были заклинателями, погибли на войне, никто из родственников, кроме Вэнь Цин, которая была лишь целительницей и… Мёртвого Вэнь Нина, которому Цзян Чжань всё ещё пытался вернуть разум, не практиковали самосовершенствование. А сам он не мог более пользоваться чем-то светлым.       Но сейчас, сидя с маленьким А-Юанем, слушая ребёнка, и помогая ему делать простые оригами, становилось совсем немного спокойнее.

***

      Короткий свист остановил мертвецов, что, выполняя своё предназначение, защищали поселение на горе Луанцзан. Только вот сейчас они всего лишь среагировали на человека, который, видимо, сам себя защитить не в состоянии.       Но, если конкретизировать, то повернувшийся мальчонка был мелким и тощим, лицо перепачкано, а одежды, если так можно было назвать захудалые тряпки на тоненьком тельце, были явно велики и просто висели на пацане. В правой руке мальчишка стискивал кинжал не первой новизны, а левая… Оу. Запястье были слегка перекошено, а на пальцы было страшно смотреть. Вместо мизинца жалкий косой обрубок, а безымянный был неестественного цвета и вывернут под таким же неестественным углом. Остальные были в относительной целостности, но мелкие белёсые шрамы частично даже залезали на запястье. Шрамы были уже старыми, но невооружённым глазом видно, что в своё время мальцу не оказали должную лекарскую помощь. Пусть ладонь и была неумело перевязана грязными бинтами, из-под которых всё равно всё было видно.       Наверное, мальчонка почувствовал на своей повреждённой конечности чужой взгляд, поэтому поспешно спрятал руку за спину. Цзян Ванцзи одёрнул себя, переведя взор на лицо мальчика. Неаккуратно обрезанные, скорее всего всё тем же кинжалом, волосы торчали во все стороны. Непонятно, касался ли их гребень хоть когда-нибудь, а то казалось, что прядь сухой копны может просто с хрустом сломаться в руках. Мордашка оборванца вполне соответствовала внешнему виду. Взгляд затравленный и тем не менее в какой-то мере бешеный, глаза воспалённые. Тёмные, ярко выраженные, круги под глазами, грязь, из-за которой было почти невозможно определить состояние кожи. И всю картину украшал остервенелый оскал. По-другому кривую ухмылку-улыбку просто не назовёшь. На руках и лице красовались свежие царапины, оставленные мертвецами. Цзян Чжань не мог не подумать, что если бы он совсем чуть-чуть задержался в посёлке у подножия, его бравая охрана загрызла бы ребёнка. Надо будет изменить контролирующую печать, чтобы нежить трогала только потенциально опасных врагов.       — Ты и есть Старейшина Илина? — вдруг грубовато поинтересовался оборванец.       — Я, — не стал увиливать Цзян Ванцзи. — Но что тебе, дитя, понадобилось здесь? — надо сопроводить этого мелкого.       — Да какое я тебе, блять, дитя, — фыркнул мальчишка. — Я хотел сказать… Эээ… попросить… Чтобы ты обучил меня тёмному искусству!       На лице Ванцзи не дрогнул ни один мускул, но внутренне он тяжко вздохнул. Не то чтобы он не ожидал, что рано или поздно к нему нагрянут смельчаки, что хотят научиться управлять энергией Инь. Но всего лишь через пару месяцев… Но дети… Надо признать, этого Ванцзи не предвидел. Цзян Чжань искренне считал, что касаться тьмы не положено всё ещё незапятнанным душам.       Искренне надеялся, что после его смерти, все воспоминания о так называемом Старейшине Илина будут стёрты, а его ошибки не будут повторяться.       — Нет, — безапелляционно ответил Цзян Ванцзи.       — Обучи меня! — а мальчишка будто и не слышит. — Я должен стать тёмным заклинателем!       — Зачем тебе это? — даже не дожидаясь ответа, Вацнцзи продолжил. — Не порочь свою душу. Тем, кого коснётся тьма, не светит перерождение.       — Да мне плевать! Я не отстану! До самой смерти буду тебя преследовать! — «тогда не так долго осталось,» — проскальзывает ироничная мысль. — Пока не возьмёшь в ученики — не отстану! А отвечая на твой вопрос — я хочу отомстить уёбку, который окончательно угробил мою и так хуёвую жизнь!       Кажется, столько сквернословия Цзян Чжань слышал в последний раз, когда ему попался крайне неприятный продавец в Илине. Дедок ни в какую не принимал торг, только завышая цену. Похоже, сейчас мальчик и вправду не уйдёт так просто.       Цзян Ванцзи выбрал тактику игнорирования. Он посмотрел на нежданного гостя непроницаемым взглядом, просто проходя мимо.       — Даже не думай! — какого было удивление Старейшины Илина, когда оборванец просто зацепился за чужой рукав, повиснув на молодом мужчине. А хватка-то у мальца стальная. Ладно, попробуем по-другому.       — Не боишься? Я вроде как могущественнейщий заклинатель и страшная сказка для простого люда.       — Если бы те слухи были бы правдой, ты бы дал этим трупакам схавать меня! — Небеса, почему этот человечек так орёт? — Да и мне вообще не всрался твой характер! Обучи!       — Использовать силу для мести — недостойно. Месть порождает собой месть. Уверяю, у того человека, который сделал тебе больно, будет тот, кто отомстит тебе, — может, получится наставить мальчика на правильный путь.       — Да что за двойные стандарты! — а, нет, он оказался прозорливее. — Ты сам встал на тёмный путь ради мести! Так какая тебе в жопу разница?! Обучи!       Откуда он столько знает? Цзян Ванцзи готов был начать молиться всем известным ему богам.       — Ладно, — мальчишка просиял. Не поддаваться на щенячьи глазки! — Тогда урок первый, он же последний: делай как я говорю, а не как я делаю.       Оборванец сконфуженно скривился и молчал долго. А потом вдруг отпустил чужой рукав, отойдя. Выражение при этом у него было настолько обиженное, что Ванцзи пришлось снова напомнить себе не поддаваться.       — Ясно! Лицемерный ты! Ну и пошёл нахуй.       Как мило. Ребятёнок его ещё и посылал.       Но Цзян Чжань воспринял это как знак, что можно уйти. Да, надолго этого мальчика не хватило. Даже жалко его как-то. Но стоило усовествившемуся Ванцзи обернуться, чтобы хотя бы предложить мальчонке место, дабы переночевать, как того и след простыл. Настолько обиделся?       Цзян Чжань совсем уж не знал, что и думать. Оставалось только вернуться в поселение и постараться забыть об этом мальчике. Ну а за перенастройку печатей Ванцзи и вправду взялся.

***

      После очередного совета Вэй Ин возвращался в расстроенных чувствах. Снова выносился на обсуждение вопрос про Старейшину Илина. Цзян Сичэню пришлось несладко. Младший брат, который ни в какую не хочет слушать и подчиняться, а старшему приходиться его выгораживать. Такое никому не пожелаешь. Хоть и Вэй Усянь был одним из тех, кто продолжал верить, что к ответу Цзян Ванцзи призвать получится и он оправдает свою невиновность. Только пока что это было возможно точно не в ближайшее время. Усянь не был осведомлён, какой контакт сейчас поддерживают братья Цзян, но не думал, что кто-то из них так просто откажется от другого. Их связь поистине крепка.       Вэй Ин вернулся в реальность со звоном колокола. Оповещение об отбое. Усяню нечем было заняться ночью, поэтому сегодня комендантский час нарушать не имело смысла.       Ему снился, удивительно, Цзян Ванцзы. Боги, мы докатились до того, что Усяню, как какой-то влюбленной барышне, снится мужчина. Но факт остаётся фактом — во сне Вэй Ина был его друг. Он ничего не говорил, просто смотрел. Этими своими потрясающими цитриновыми глазами. Восхитительно янтарными. Прекрасно медовыми. Вэй Усянь мог вечно подбирать эпитеты этим глазам.       Но эти глаза вдруг потухли. Радужка Цзян Чжаня окрасилась красным. Он дёрнул рукой.       — Цзян Чжань… — Вэй Ин не успевает ничего сказать или сделать, как Ванцзи вдруг вцепляется своей рукой себе в шею. Потом второй. Цзян Чжань царапал своё горло будто задыхаясь. Или пытался задушить себя. Зрительный контакт был прерван, Цзян Ванцзи поднял голову в беззвучном крике.       Усянь и думать забыл о том, что это всего лишь сон. Он бросился вперёд. Но понял, что не может сдвинуться с места. Лишь беспомощно смотреть. Цзян Чжань упал на колени. Его лицо приобрело неестественный оттенок.       Страшно.       Страшно наблюдать за гибелью лучшего друга. Цзян Чжань тем временем внезапно начал… Рассыпаться. Прямо на глазах. Как будто мираж, раздуваемый ветром. Как будто душа рассеивается.       Как будто жизнь вовсе покидает его окончательно.       Руки Цзян Чжаня резко и безвольно опустились. Усяня била крупная дрожь. Ванзци опустил голову, вполне натурально морщась от боли в шее, заглядывая в лицо своему безмолвному зрителю. Вэй Ин почувствовал обжигающие слёзы на щеках. Цзян Чжань продолжал исчезать. Усянь не мог даже банально закричать.       Глаза Цзян Ванцзи вдруг снова стали обычного цвета. Как солнце. Они снова светились тем мягким светом.       — Вэй Ин… Почему ты всё же перехотел… Забирать меня в Гусу? — тихо прошептал Цзян Чжань. И рассеялся окончательно.       Вэй Усянь проснулся от вопля. Своего собственного. Хорошо хоть он догадывался ставить барьер тишины вокруг цзинши, чтобы не нарушать правила. Такое было уже не в первый раз.       Так хотелось поскорее проверить, всё ли с Цзян Чжанем хорошо. Убедиться, что это всего лишь сон.       А потом он вспомнил. Один такой… Немаловажный ньюанс. Сейчас Цзян Чжань был на горе Луанцзан. И добраться туда невозможно. Вэй Ин откинулся на подушки, уперев взгляд вверх. Этой ночью он больше не смог уснуть.