Белые лотосы, фиолетовые облака

      — Убитых и раненых уже доставили в башню Золотого Карпа, — Цзинь Гуанъяо поклонился отцу. — Остатки клана Вэнь скрылись вместе с молодым господином Цзян на горе Луанцзан в окрестностях Илина. Адепты… Не смогли пройти. Господин Цзян выставил защиту в виде лютых мертвецов и полностью их контролирует.       С каждым словом Цзян Сичэнь напрягался всё сильнее. Заместо этого внепланового совета орденов он бы предпочёл поговорить с младшим. Ванзци не мог не понимать, какой опасности себя подвергает. Как жаль, что Сичэнь просто не может забрать всех Вэней вместе с А-Чжанем в Пристань Лотоса, объявив о том, что полностью поддерживает такое решение. Он смог примерно догадаться, что вообще произошло и на самом деле хотел поддержать Цзян Чжаня. Но нельзя действовать опрометчиво. Глава в первую очередь думает о своём ордене. Надо разделять управление с личным. Он сможет снова выгородить брата, но они всё равно должны согласовать, что надо делать дальше.       — Глава Цзян, — Цзинь Гуаншань неторопливо обмахивался веером. — Что вы предпримете? Цзян Ванцзи проявил вопиющее неуважение в первую очередь по отношению к вам. Я отчётливо помню, как он сказал что-то вроде: «я ни во что не ставлю своего брата, главу клана Цзян»…       — Прошу прощения, глава Цзинь, — неожиданно поднялся Вэй Усянь. — Но Цзян Чжань определённо не говорил ничего подобного.       Цзинь Гуаншаня задумчиво покрутил веер в руке. Он явно не одобрял никаких возражений. Но никто не мог так просто заткнуть рот Первому Нефриту, кроме главы Лань. Но тот явно не собирался этого делать. Поэтому Цзинь Гуаншань своим молчанием предоставил слово Гуанъяо.       — Тогда молодой господин Цзян ворвался в Башню Золотого Карпа и наговорил много всего. Каждая его фраза звучала возмутительнее предыдущей.       — Так что, глава Цзян? — подхватил Цзинь Гуаншань. — Весь вид Цзян Ванцзи говорил тогда о заносчивости и наглости.       Цзян Сичэнь с трудом удержал лицо. Это не было правдой. Пока он сам не увидит, пока брат сам не расскажет, он не поверит.       — Я приношу свои извинения главе Цзинь от имени Цзян Ванцзи, — Цзян Хуань слегка склонился. — Мой брат бывает импульсивен, — на самом деле это не было чистой правдой. Импульсивным Ванцзи стал только после того, как тьма, будто поджигая пороховую бочку, раз за разом заставляла носителя срываться. — Но достопочтенным господам главам кое-что неизвестно. Вэнь Цин и Вэнь Нин однажды спасли мне и Ванцзи жизнь. Побочная ветвь семьи Вэнь занимаются целительством. Они не принимали участия в военных действиях.       — Вэни? Спасли жизнь? — все взгляды устремились к Не Минцзюэ. — Я не ставлю под сомнение ваши слова, но тем не менее, те люди остаются Вэнями.       Цзян Хуань не успел удивиться, как Не Минцзюэ вдруг покачал едва заметно головой, кивнув в сторону Цзинь Гуаншаня. Намёк был понят. Сейчас выгораживать Вэней — себе дороже.       — Я поднимусь на гору Луанцзан, — сказал Сичэнь. Сейчас лучше дать этой озлобленной толпе то, чего они хотят. Иначе они всё равно найдут, в чём обвинить неугодного. — И поговорю в Цзян Ванцзи. Уверен, мне удастся призвать его к ответу.       Он подумал, что этим поставит точку в обсуждение, но не тут-то было.       — Да, лучше сделайте это поскорее, — «ненавязчиво» посоветовал Цзинь Гуаншань. — Второй молодой господин Цзян позволяет себе слишком многое.       — Вот именно! Он имел кое-какие заслуги во время войны, но как он может позволять себе подобную дерзость!       — Думает, раз брат главы Великого ордена, так ему всё можно?!       — Я вот с самого начала подозревал, что тёмный путь приведёт к неприятностям!       — И вот он устроил зверскую резню среди наших соратников!       Зачем Гуаншань это сделал? К чему это было? Зачем он снова распалил толпу?       — Но… Разве это можно назвать зверской резнёй? — все заклинатели удивлённо повернулись к источнику девичьего голоса. Цзян Сичэнь удивился не меньше остальных. Это была Ло Цинъян, бывшая невеста его брата. С лёгкой руки Цзян Чжаня помолвка была расторгнута со стороны Юньмэн Цзян, аргументируя это тем, что репутация девушки может пострадать из-за брака с тёмным заклинателем с шатким положением в обществе. Глава клана, где состояла девушка, легко согласилась с этим.       — Что ты имеешь ввиду?! — тут же накинулись на неё заклинатели. Девушка слегка смутилась, но не отступила. Женщина в возрасте, что была главой клана Ло и какой-то четвероюродной бабушкой девушки, с непоколебимым выражением лица не стала останавливать Цинъян.       — В моих словах нет подтекста. Просто я думаю… Что определение «зверская резня» не подходит к данному случаю. Если те надзиратели мучали пленных и убили Вэнь Цюнлиня, то это было местью, а не преступлением, — Цзян Хуань не мог не восхититься этой девушкой. Не каждый сможет так высказаться на совете, да ещё и вопреки мнению других.       — Всё ясно, — какой-то глава небольшого ордена неприятно усмехнулся. — Довольно уловок. Зачем нам слушать ту, чьи помыслы нечисты!       — С чего бы мои послы нечисты? — Ло Цинъян сжала губы в тонкую полоску.       — Это же бывшая невеста этого отступника Цзян Ванцзи! — напомнил всё тот же мужчина. — Естественно он охмурил девицу ради своих целей! Зачем нам верить её словам?!       Теперь были понятны мотивы главы Цзинь. Задавить тех, кто встанет на сторону Цзян Ванцзи.       — О, это та дева Ло?       — Да, она! Неудивительно, что она так рьяно защищает его.       — О каких фактах может идти речь, если она с самого начала мыслит субъективно?       — Она из одного с нами клана? Мне даже стыдно…       Цзян Сичэнь молчал. Хоть и хотелось заткнуть этих невыносимых людей. Которые не имеют собственной головы на плечах. Которые идут на поводу. Которым хоть бы кого-то оклеветать. Но он знал, что его так же выставят посмешищем. Как брат отступника может судить непредвзято?       — Отлично! — Ло Цинъян смяла в ладошках своё ханьфу. Какой бы самоотверженной она не была, она всё ещё оставалась девушкой и сейчас едва сдерживала злые слёзы. — Ваши голоса звучат громче! Вы здесь самые разумные!       Цинъян резко сорвала с себя верхнюю мантию с символикой её клана. Она отбросила персиковое одеяние, резко развернувшись. Девушка быстрым шагом покинула зал.       — Она отказалась от клана? Да кем она себя возомнила?!       — Позорница! Раз отказалась, то пусть не смеет возвращаться!       — Женщина есть женщина, они все такие! Слова не скажи — уже видеть тебя не хотят.       Сичэнь уже не мог выносить эти обсуждения. Будто не бессмертные заклинатели, а базарные тётки. Он поклонился Цзинь Гуаншаню как организатору мероприятия и как можно быстрее отправился прочь. Вероятно, другие главы Великих орденов поступили так же.       Он хотел найти Ло Цинъян, дабы лично выразить свою благодарность. Но и подумать не мог, что к девушке подойдёт с такими же целями Вэй Усянь. Как оказалось, Первый Нефрит ушёл практически сразу после Цинъян. Цзян Хуань только заметил издалека, что Вэй Усянь кланяется деве Ло, что-то говоря. После ответа Цинъян Усянь, снова склонившись, попрощался.       — Дева Ло, — с Вэй Ином Цзян Сичэнь не пересёкся только потому что один уходил в одну сторону, а другой подошёл со второй. Цзян Хуань глубоко поклонился. Он знал, что по правилам этикета, глава ордена должен ограничиваться простым кивком для простого адепта, но Сичэнь сейчас был готов пренебречь правилами.       — Пожалуйста, примите мою благодарность…       — Не стоит, глава Цзян, — перебила его девушка. — Я сделала это, потому что мне посчастливилось знать вашего брата и я понимаю, что он бы не стал устраивать убийства ради убийств. Это было моим полностью осознанным решением.       — Спасибо, — уже тише и куда более искренней повторил Сичэнь. — Я… Не смею больше вас задерживать.       — Прощайте, глава Цзян, — Ло Цинъян склонилась в знак уважения и ушла не оглядываясь.

***

      Цзян Ванцзи понимал, что его поступок так просто не останется без внимания. Поэтому, когда старший брат посетил гору Луанцзан меньше чем через пару суток после происшествия на тропе Цюнци, он был готов.       Точнее, он был готов к тому, что Сичэнь начнёт расспрашивать, убеждать отступить, браниться, да к чему угодно! Но не к тому, что произошло как только Цзян Чжань вышел встречать брата, о приближении которого он узнал благодаря печатям, расставленым по периметру. Цзян Хуаня мертвецы не тронули, так как почувствовали кровь, родственную крови создателя. А кровь была основной составляющей в тёмном искусстве.       Цзян Сичэнь какое-то время со сложным выражением лица смотрел на младшего, как вдруг резко подошёл и сжал его в объятиях. Ванцзи хотел… Хотя кому он врёт, он хотел спрятаться от всего на свете в объятиях старшего. Он невольно вспомнил детство. Пусть разница в возрасте у них была не такой уж и большой, но Сичэнь безумно любил и постоянно окружал заботой своего А-Чжаня. Он всегда… Всегда поддерживал.       Цзян Чжань сдался, просто прижимаясь к брату в ответ. Он уткнулся в плечо Цзян Хуаня, чувствуя поглаживания по голове.       — А-Чжань, — тихо сказал Сичэнь, даже не думая отстранять. — Пожалуйста знай, что я всегда буду на твоей стороне, хорошо? Тебе стоило сказать. Но… Ладно. Я понимаю, всё понимаю А-Чжань. Мы со всем справимся.       «Перестань быть таким замечательным!» — мысленно взвыл Ванцзи. — «Я не заслуживаю такого отношения. Ну почему ты такой хороший, А-Хуань?»       — Прости, — выдавил Цзян Ванцзи. Он смог совладать с собой, немного отстраняясь.       Цзян Чжань пригласил брата в поселение, которое по-немногу только начинало строиться. Сам он, чтобы никого не утруждать и не занимать какой-нибудь большой дом, решил обосноваться в пещере. Там было достаточно места для тёмных практик.       — Многие главы думают, что ты тут планируешь восстание, а все здесь — кривые арбузы и треснувшие финики, — озвучил Цзян Хуань.       — Немощные, дети, да старики, — кивнул Ванцзи. — Всех, кто умел держать оружие, забрали на передовую.       А таких истребили подчистую.       — Ты… Собираешься жить здесь? — как можно аккуратней начал Цзян Сичэнь. — Не вернёшься в Пристань Лотоса?       — Прости, брат, — снова извинился Цзян Чжань. — Эти люди погибнут, оставь я их. К сожалению иль к счастью, я — их единственная защита. Ты же знаешь, что Цзинь Гуаншань не отступит и будет пытаться истребить всех, кто носит фамилию Вэнь.       — Да я… Понимаю, — вздохнул Сичэнь. У Ванцзи в очередной раз возникло ощущение, что он пользуется расположением брата. — Сомневаюсь, что они станут нападать на тебя, но… — Цзян Хуань коснулся руки младшего. — Будь осторожен. Ты же понимаешь, что пока ты удобен, ты будешь героем в их глазах, но стоит сказать слово против — на тебя сразу ополчаться.       — Знаю. Я буду осмотрительней. Извини за тот инцидент с Цзинь Гуаншанем и Цзинь Цзысюнем.       — Тебе не стоит так много извиняться. Я верю, что ты сможешь всё контролировать, но если почувствуешь, что не справляешься, прошу, обратись ко мне, — от мягкого тона брата хотелось расплакаться.       Ванцзи не выдержал и снова прижался к Сичэню. К тому моменту они уже дошли до пещеры Фумо — места, где обосновался Ванцзи. Цзян Хуань никак не противился объятиям. Как же Цзян Чжаню хотелось всё рассказать. Почему он так поступает. Что с ним происходит. Но как только он думал раскрыть эту тайну, горло сдавливало стальными тисками. Он не мог раскрыть. Никогда не сможет.       — Хорошо. Я… — обещание так и не слетело с языка. Цзян Чжань не знал, что его остановило, но дать слово он так и не смог. Цзян Сичэнь не стал требовать.       Они прошли вглубь пещеры. Прямо к человеческой фигуре, полностью с ног до головы обклеенной сдерживающими талисманами.       — Это… — ахнул Сичэнь.       — Вэнь Нин, — кивнул Ванцзи. — Я… Хочу вернуть ему разум.       — Что…? — Цзян Хуань с неприкрытым испугом посмотрел на младшего. — А-Чжань ты… Нет, для начала, зачем ему столько талисманов? Насколько я запомнил, Вэнь Нин всегда был стеснительным и неконфликтным юношей.       — Все эмоции, что он сдерживал при жизни, прорвались, — пояснил Цзян Чжань.       — Ты уверен, что это возможно? Ну, вернуть ему разум.       «О, посмотри, он снова сомневается в твоих способностях,» — вдруг вкрадчиво прошипела тьма. Нет! Цзян Чжань не испытывал отрицательных эмоций! Почему она прорывается?! Только не сейчас!       «Но ты же сам видишь, что даже твой драгоценный брат тебя боится.»       Заткнись! Заткнись!       — А-Чжань! — он почувствовал руки на своих плечах. — Тебе нехорошо? Что произошло?       Увидев взволнованого брата, Цзян Ванцзи опять испытал стыд. Ну как он может даже мысленно в нём сомневаться? Если бы не сомневался, то и тьме было бы не за что зацепиться. Или… Нет, зачем тьме специально путать его? Она не настолько разумна, чтобы специально сводить его с ума.       — Я… Эм… Всё хорошо, брат.       Цзян Хуань вздохнул.       — Возвращаясь к твоему вопросу, — неловко продолжил Ванцзи. — Я уверен. Я найду способ.       — Если… Ты так думаешь. Хорошо. Но… Не действуй необдуманно.       — Ты уже это говорил, — напомнил Цзян Чжань.       — Знаю, — как-то совсем грустно улыбнулся Цзян Сичэнь.       Он не стал показывать зал с Тигриной Печатью, просто заверив, что она под защитой и опасаться нечего. Цзян Ванцзи решил разделить печать на две части. Просто на всякий случай. Сичэнь не стал возражать по этому поводу.       Цзян Чжань думал, что они смогли разрешить все недомолвки с братом. Пока тот не подвёл к ещё одной, не самой приятной причине своего визита.       — А-Чжань, — Сичэню явно давалось это с трудом. — я сказал на совете, что тебя призовут к ответу. Нам нужно доказать твою невиновность.       Старший столько для него сделал. Конечно, ответом будет согласие. Только не успел Ванцзи и рта раскрыть, как в Фумо влетел один из Вэней.       — Молодой господин Цзян! Дикие лютые мертвецы из проклятого места опять вылезли!       Паренёк трясся, уповая на последнюю защиту в лице Цзян Ванцзи.       — А-Чжань, — остановил его Сичэнь. — Я могу пойти с тобой.       Цзян Чжань замешкался лишь на мгновение.       — Нет. Я не собираюсь уничтожать этих мертвецов, я собираюсь их подчинить. Такая концентрация тёмной энергии опасна.       Спорить времени не было. Поэтому Цзян Хуаню пришлось уступить.

***

      Подчинять диких мертвецов было той ещё морокой. Уничтожать их смысла не было, только хуже будет, лучше использовать для своих целей.       Цзян Ванцзи помнил о словах старшего брата и всё время, что около часа безостановочно играл на гуцине, он обдумывал. Нельзя было позволить себе оступиться. Ни в коем случае. Но в самом конце, когда он распустил уже подвластных себе мертвецов, голова разболелась. Он очень долго контактировал с тёмной энергией. Поэтому Инь, что въелась в него, бессовестно этим пользовалась. «Ты всё равно принесёшь смерть.» «Ты должен выбрать. Ты что, не понимаешь, что либо ты, либо они? Они же убьют тебя, как только предоставится возможность.» «Твой брат боится тебя.» «Цзян Хуань пытается лишь не допустить новой войны.» «Все они одинаковые! Заботятся лишь о себе!»       Обычно, когда он позволял тьме брать верх, чтобы использовать свои силы, она легко отступала по первому же приказу. Но не сейчас. Почему она не затыкается?!       «Но сам подумай, твои изобретения — зло. Ты сам — зло.»       Да, это так, но!..       «Не может же чужая благосклонность продолжаться вечно. Вспомни, тебя так и хотели отправить в Облачные Глубины для лечения.»       Но брат же наоборот… Хотя сейчас и не вспомнить. Цзян Ванцзи и вправду не мог вспомнить. Провал за провалом, его память покрылась дырами и дымкой. Что говорил Сичэнь, когда пришёл? Что-то про то, что стоит сказать слово против — и на тебя ополчаться.       «Если ты примешь предложение, то тебя заберут обратно.»       Домой…?       «В тюрьму.»       Он действительно постоянно боялся в Пристани Лотоса. Боялся осуждения. Боялся, что внезапно к нему повернуться спиной. А здесь… Вэни слишком ему благодарны, чтобы осуждать. Здесь он может быть свободен от предрассудков.       «Здесь у тебя есть полная свобода действий.» — поддакнула тьма.       Действительно. Какой же он дурак! Ванцзи не замечал очевидного. Тешил себя надеждами, что брат всегда примет его. Всегда будет рядом. Такого не может быть! Он остался один, совсем один! Только Вэни, такие же изгои как он сам, смогут принять его таким, какой он есть. Он навсегда останется отступником.       Цзян Чжань не знал, что когда он вернулся к Цзян Сичэню, его глаза окрасились красным.       — А-Чжань, — Цзян Хуань сидел как на иголках. Он взглянул с тревогой. — Всё хорошо? Не возникло проблем?       — Да, — коротко ответил Ванцзи. Его разум исказил эмоции старшего, а как думал он сам, показал истину. Беспокойство стало страхом. Конечно, пусть боится своего ублюдочного братца.       — Мы… Не договорили, — улыбнулся Сичэнь. — Так… Ты согласен? Я уверен, мы сможем…       — Нет, — отрезал Цзян Чжань. Пытается заставить его принять суд над собой? Да кем он себя возомнил!       Протестующий здравый смысл, говорящий, что брат даёт право выбора, что он снова хотел сказать слова поддержки, что до этого он говорил (да кому интересно, что этот Цзян Сичэнь там говорил?!) был не услышан и окончательно сдох, не успев испустить последний писк.       — Чего ты добиваешься? — взвился Ванцзи. — Чтобы меня заставили отступить?! Чтобы…       Цзян Хуань, кажется, опешил от такой смены настроения.       — Цзян Чжань! Пожалуйста, выслушай, — в растерянности Сичэня воспалённый мозг Цзян Ванцзи нашёл злость от неподчинения.       — Да катись ты со своими словами! Вы все просто… Я не верю! Никому! Тебе — особенно! Ты лжёшь! Я знаю, что лжёшь!       — А-Чжань, — прошептал Цзян Хуань. Кажется, он сам не заметил, как по его щеке скатилась слеза. — Я никогда не врал тебе, клянусь. Ведь если ты продолжишь отталкивать, я не смогу защитить тебя! А-Чжань! — Сичэнь уже не мог сдерживать слёзы. — Прошу, поверь мне! Я всё сделаю! Братик, пожалуйста, я люблю тебя, я хочу уберечь тебя!       И я тебя люблю…       Цзян Ванцзи мотнул головой несколько раз. Он хотел подойти к старшему, извиниться, да хоть на коленях, и согласиться на всё. Почему он так нагрубил? Что произошло?       «Но ты подвергаешь его опасности,» — предупредила тьма. — «Именитые ордена пойдут войной на несогласных. Пристань Лотоса только восстановили, ты хочешь, чтобы она снова горела?»       Но Цзян Чжань сможет защитить…       «Наивный идиот,» — осадила его тьма. — «Твой брат пострадает. Если не умрёт. Если ты поднимешь мертвецов — это будут твои шиди и шимэй. А может ты даже своих отца и дядю осквернишь. Хочешь этого?»       Нет, он не хотел.       — Не надо меня защищать, — холодно сказал Ванцзи. Он, чтобы не видеть брата прошёл вперёд, встав плечом к плечу. Он смотрел прямо перед собой. — Объяви меня предателем. Теперь всё, что совершил Цзян Ванцзи, никак не отразится на ордене Юньмэн Цзян.       — А-Чжань, — сдавленно прошептал Цзян Хуань.       — Цзян Сичэнь, — он не дрогнул. Так будет лучше. Он ошибался, когда думал, что всё снова будет хорошо. У тёмного заклинателя не бывает хорошо. Ванцзи скорее почувствовал, чем увидел, что брат вытерает слёзы, насилу успокаиваясь и уходит в сторону выхода.       — А-Чжань, — повторил он. — Я… Я всегда буду рад тебе, правда.       — А тебе, боюсь, нет, — также холодно, не поворачиваясь, произнёс Цзян Чжань. Нельзя, чтобы снова возник соблазн ответить согласием на предложения старшего.       — Прощай, — звенящим от невыплеснутой боли голосом сказал Цзян Хуань. Цзян Ванцзи не ответил.       С тех пор никто, кроме Вэней и самого Цзян Ванцзи, не могли пройти на гору Луанцзан. А линия защиты справилась бы с недовольными такой системой.

***

      Цзян Сичэнь вернулся в Пристань Лотоса к заходу солнца. Завтра идти на очередной совет, где придётся отчитываться. Естественно, Сичэнь выгородит брата, это он сможет, но…       Я не верю! Никому! Тебе — особенно! Ты лжёшь!       Где он промахнулся? Почему младший усомнился в искренности его намерений? Почему оттолкнул? Цзян Хуань так хотел, чтобы его поняли. Чтобы ничего страшного не произошло. Чтобы предотвратить нападки на брата. Но оказался послан. Сичэнь попытается снова, конечно попытается. Но он уже знал, как это закончится. Рана, что сейчас кровоточила на его сердце, будет ещё глубже. К ней будут добавляться новые. Он будет биться о преграду, пытаясь дотянуться до горячо любимого брата через пропасть отрешения. Пока в отчаянии не попытается прыгнуть и тогда разобьётся в дребезги.       Он думал, что после войны смог достучаться до своего А-Чжаня, и теперь уж между ними нет секретов и разногласий. Как оказалось, надо было думать лучше. Как оказалось, у его брата было совсем другое мнение.       Но почему Цзян Чжань всё же дал надежду? Почему он так тепло его встретил? В нём не чувствовалось фальши, когда он доверительно прижимался к брату. Неужто, это было самообманом самого Сичэня? Может, изначально он не смог смириться с тем, что не может быть близок к младшему и выдумал себе невесть что? Потому что даже если во время того укрощения мертвецов Ванцзи успел обдумать что-то глубже, то не мог же он настолько резко переменить отношение. И радужка. В самые первые секунды она была красной, прежде чем вернуться к нормальному цвету. Это значит, что брат был зол. На что?       Как же непонятно… Когда Цзян Хуань начал настолько не понимать младшего? Издевательство, не иначе.       Он не мог найти способа отвлечься от бесконечного потока вопросов и забыться лучше, чем классически напиться. Он мог себе позволить немного алкоголя. Ну или много, в связи с природной стойкостью Цзянов к опьянению. Совет всё равно пройдёт днём и на него Сичэнь уж никак не опаздает.       Глава Цзян взял сосудов с вином из личных запасов, сделанных на мало-ли-понадобиться-случай. Он пил прямо с горла, сидя потёмках, разгоняемых лишь одиноким дрожащим огонёчком свечи. Только даже самые крепкие напитки не могли прогнать отвратительного чувства горечи. Это чувство не могло прогнать… Ничего.       Зато после нескольких кувшинов его посетила «светлая» мысль. Сразу после совета снова попытать удачи и попробовать поговорить с братом. Может, если получится, это даже скрасит определённо неблагоприятный эффект от унижения на совете. Потому что по-другому такие сборища не проходят.

***

      — Цзян Ванцзи, — Вэнь Цин складывает иглы в чехол. — Глава Цзян пытался пройти. Может, вы всё же поговорите?       — Ты уже предлагала, Вэнь Цин, — Цзян Чжань прикрыл глаза. — Нет.       — Ты же так окончательно себя в могилу сведёшь, — цокнула языком лекарь.       — Мне и так могила обеспечена, — усмехнулся он.       — Не знаю, что тебе в голову ударило, но ничем хорошим это не закончится, — вздохнула Вэнь Цин. Она всучила Цзян Ванцзи в руки пиалу с отваром. — Болеутоляющее, — пояснила она.       Цзян Чжань залпом выпил предложенную смесь, даже не морщась от горечи. С утра пораньше его лихорадило, а уровень тёмной ци неконтролируемо скакал, никак не способный остановиться на одной отметке.       Вэнь Цин чуть ли не силой уложила его в постель, не без помощи игл. Она рассказала своему маленькому племяннику, Вэнь Юаню, то что «брату Чжаню не здоровиться» и приставила его следить за Цзян Ванцзи. Эффект оказался именно таким, на какой рассчитывала лекарь. Ванцзи был просто неспособен разочаровать ребёнка, а в переговорах он был крайне плох, поэтому пришлось послушно оставаться в кровати.       Вэнь Цин сказала, что этот недуг — разновидность дисбаланса и простой целитель, какой бы талантливой она не была, не могла ничего поделать. А тут ещё и Сичэнь заявился. Это было выше сил Цзян Чжаня. Как же хотелось свернуться калачиком и забыть обо всех проблемах о людях, которые что-то от него хотят. Он знал, что делает что-то не так, определённо, но… Что? Ванцзи не понимал. Возможно, это было просто непостижимо для Цзян Чжаня.       Похоже, Вэнь Цин добавила снотворное в отвар. Иначе при любых других обстоятельствах Цзян Ванцзи просто не могло бы клонить в сон. Точно, он не спал с того самого дня, когда случайно встретил Вэнь Цин в Юньмэне.       Он даже и не осознавал, насколько устал.