В тепле ваших рук. Серия вместо 16-ти часов сна.

      Комната была погружена в мягкую, сонную тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием. На кровати, похожий на самый уютный сверток в мире, лежал Ким Рок Су, укутанный в одеяло с ног до головы.       — Ну, Рок Су-я.. — голос Чхве Чон Су прозвучал тихим, чуть капризным шепотом. Он сидел на краю, его пальцы бесцельно теребили край одеяла. — Неужели ты так сильно устал?       Из глубины тканевого кокона донеслось невнятное, сонное бормотание. Это было явным то ли согласием, то ли отрицанием.       Рок Су и правда был измотан до предела — не только долгим днем, но и тем, что было после.       Не поймите его неправильно: он обожал каждое прикосновение, каждый миг близости с ними, это головокружительное чувство полного слияния.. Но сейчас всё его существо, каждая клеточка, молили только об одном — о безмятежном сне, глубоком и сладком.       И ну и что, что он только что проснулся?       Чон Су издал ещё один мягкий, жалобный звук, и в этот момент в спальню бесшумно вошёл Ли Су Хёк.       Его внимательный взгляд скользнул сначала по потерянному лицу Чон Су, а затем — по закутанной фигуре на кровати. Его строгие черты мгновенно смягчились, а в уголках губ заплясали тёплые искорки.       — Что случилось? Не можешь выманить нашу маленькую гусеничку из её шелковистого домика? — его голос прозвучал низко и ласково, как бархат.       Су Хёк присел на край матраса, отчего пружины тихо вздохнули.       Он протянул руку и провёл ладонью по тому месту, где угадывалась спина Рок Су, — медленно, ощутимо, с такой нежностью, будто боялся вспугнуть самый ценный сон. Широкая тёплая ладонь излучало спокойствие даже сквозь толщу одеяла.       — Оставь его, Чон Су-я, — прошептал Су Хёк, обращаясь уже к другому. — Посмотри, как он сладко спит. Весь измучился, наше солнышко.       Чон Су, видя эту картину, сразу сник, и его собственное выражение лица стало таким же умиротворённым. Он прилёг рядом, уткнувшись носом в «кокон», и обнял его с другой стороны.       Ли Су Хёк не убрал руку, продолжая мягко водить ладонью по спинке Рок Су. Его прикосновение было тёплым и утяжеляющим, словно мягко пригвождающим к матрасу, к этому безопасному месту.              — Похоже, мы и вправду оставляем тебе слишком мало времени на сон, да, макнэ? — проговорил он, и в его голосе не было упрёка, только лёгкая виноватая нежность.       Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось прядки тёмных волос, выбившейся из-под одеяла.       — Но что поделать.. Ты проспал уже так много часов, и желудок должен быть пустым. Тебе нужно поесть, хотя бы немного.       Из кокона снова донеслось неразборчивое бормотание, на этот раз явно с ноткой протеста.       Ким Рок Су лишь глубже зарылся в подушку, всем своим видом демонстрируя решительный отказ от мира бодрствования и приёмов пищи.       Чон Су, лежавший с другой стороны, не выдержал. Он придвинулся вплотную, обвил «свёрток» руками и прижался к нему всей грудью, уткнувшись носом в одеяло на уровне его плеча.       — Ну, Рок Су-я.. — его голос звучал так же жалобно, но теперь в нём слышалась и настоящая тревога. — Пожалуйста. Ты и правда должен что-то съесть. Я смотрю на тебя и вижу.. Ты стал таким тонким. Прямо таешь на глазах.       Наступила пауза.       Затем одеяло зашевелилось. Медленно, нехотя, из тёпого шелковистого убежища появилась голова.       Волосы были взъерошены, щёка покраснела от долгого лежания, а глаза, полуприкрытые длинными ресницами, смотрели на Чон Су мутно и недовольно.       — Неправда, — выдохнул Ким Рок Су, и его хриплый от сна голос был полон немого укора.       Ли Су Хёк не мог сдержать мягкую усмешку. Его взгляд, тёплый и полный нескрываемого обожания, скользнул по лицу Рок Су.       — О-о, — протянул он с притворным изумлением, и его пальцы сами собой потянулись, чтобы поправить спутавшуюся чёлку. — Смотри-ка, наша гусеничка всё же высунула свою прелестную головку, чтобы глотнуть воздуха? Или, может, чтобы выразить своё возмущение?       Ким Рок Су медленно перевёл этот затуманенный взгляд с Чон Су на Су Хёка.       В его глазах не было и намёка на испуг или покорность — только чистое, сонное недовольство, которое было смешным и трогательным одновременно.       Он молча смотрел, и этот немой укор был красноречивее любых слов.       Ли Су Хёк не отводил взгляда. Уголки его губ дрогнули, растягиваясь в ленивую, бесконечно мягкую улыбку.       — Ты такой милый, когда корчишь недовольную рожицу, ты знал об этом? — протянул он, и его голос стал ещё тише, почти конфиденциальным, словно он делился великой тайной.       Его большой палец, лежавший на одеяле, осторожно сместился и принялся медленно, едва касаясь, водить по выпуклости щеки Рок Су, сглаживая воображаемую складку недовольства.       Чон Су, наблюдавший за этим, тихонько хихикнул, и его смешок прозвучал как шелест листвы.       Он не стал сдерживаться и, поймав настроение, осторожно просунул указательный палец между нахмуренных бровей Рок Су. Прикосновение было лёгким, как дуновение, но настойчивым.       — Тсс, не хмурься так, — прошептал Чон Су, наклоняясь так близко, что его тёплое дыхание смешалось с дыханием Рок Су. Он заглядывал в сонные, чуть влажные глаза, пытаясь поймать в них хоть проблеск. — А то закрепятся эти морщинки, и потом не разгладишь. Мы же не хотим, чтобы наше солнышко рано старилось, правда?              В этот момент Рок Су и правда был похож на недовольного котёнка, которого вытащили из тёплого угла: вся его поза, надутые губы и этот испепеляющий (в его понимании) взгляд.              Чон Су промолчал, лишь подавив новый приступ нежного смешка в кулак. Он не стал говорить это вслух, но в его взгляде читалось всё — и умиление, и бесконечная нежность.       Вместо слов он опустил голову и прильнул лбом к виску Рок Су, замолчав, просто дыша рядом.       Ли Су Хёк же продолжил своё неторопливое, гипнотическое поглаживание, теперь уже проводя тыльной стороной пальцев по линии челюсти, затем вверх, к виску, сметая непокорные волосы.       Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была наполнена не сном, а чем-то другим — густым, тёплым и сладким, как мёд.       Тяжёлый, сдавленный вздох вырвался из груди Ким Рок Су.       Он понимал — понимал всем существом — что его недовольные гримасы читаются ими с лёгкостью открытой книги. В этом была странная смесь чувств.       С одной стороны, это было блаженно: быть настолько понятым, не нуждаться в словах.       Но с другой.. эта абсолютная незащищённость, эта обнажённость души перед их всевидящей нежностью и взглядом — немного пугала.       Что ему оставалось?       Он тонул в этом, ему это нравилось до головокружения, но часть его всё ещё цеплялась за призрачную возможность спрятаться, отгородиться хотя бы видимостью безразличия.       А как можно быть безразличным, когда сердце бьётся так громко?       Его взгляд, всё ещё затуманенный сном и мыслями, поднялся и встретился с глазами Чхве Чон Су.       Он чувствовал за своей спиной твёрдое, спокойное присутствие Ли Су Хёка, ощущал тепло его ладони через одеяло, но обернуться не было сил.       Внезапный порыв, тихий и ясный, как родник, возник из этой путаницы чувств. Не думая, движимый лишь потребностью в подтверждении, в опоре, Рок Су медленно потянулся вперёд.       Он коснулся губ Чон Су своими — это был нежный, целомудренный поцелуй — лёгкое, почти мимолётное прикосновение, вопрос без слов.       Чон Су не замер и не удивился. Его глаза, такие тёплые и глубокие, лишь смягчились ещё больше, наполнившись бездонной лаской.       Он прикрыл веки, и на мгновение отстранился — не для того, чтобы отвергнуть, а чтобы ответить.       Затем он снова наклонился, уже без тени сомнения. Его поцелуй был таким же нежным, но теперь в нём была уверенность, мягкая, как лепесток, и такая же тёплая.       За спиной Рок Су Ли Су Хёк не проронил ни звука. Но его рука, лежавшая на плече парня, слегка сжалась, передавая через ткань тихое, одобрительное сообщение.       Ким Рок Су тихо выдохнул, и вместе с воздухом из него, казалось, ушло последнее напряжение.       Он и правда ничего не хотел в этот миг — ни двигаться, ни думать. Только существовать в этом коконе тепла и тишины.       — Ну, раз наша гусеничка всё ещё не планирует двигаться, — голос Ли Су Хёка прозвучал над самым его ухом, низкий и довольный, — то нам придётся позаботиться о ней самим, правда, Чон Су?       Чон Су, не отрывая взгляда от закутанной фигуры, лишь беззвучно и с полной готовностью кивнул.       Его глаза сияли тихой радостью от этой миссии. Су Хёк, не выпуская Рок Су из рук, плавно подхватил его вместе со всем одеяльным свертком, оставив плотно завернутым.       Он приподнял его с такой легкостью, будто на руках у него был не взрослый парень, а самое хрупкое и драгоценное сокровище.       Неся свою ношу, Ли Су Хёк направился на кухню, а Чхве Чон Су поплелся следом, как верная тень, то и дело поправляя свисающий край одеяла, чтобы ни один дюйм кожи Рок Су не подвергся случайному сквозняку.       На кухне царил непривычный порядок и стоял тёплый, насыщенный аромат — редкий гость в их вечно спешащей жизни. Всё было уже готово.       Обычно их рацион состоял из того, что можно быстро разогреть или съесть на ходу, — дань вечной нехватке времени, сил и подчас самых базовых ресурсов.       Их мир крутился вокруг офиса, заданий, бесконечной борьбы с монстрами, короткого душа, и снова работы.        Выкроить несколько часов на сон уже было победой. Что уж говорить о нормальной еде?       Опасность поджидала везде, и быть готовыми к вызову — было единственным правилом выживания.       Но сегодня было исключение. Сегодня они решили побаловать Рок Су.       Ли Су Хёк, не выпуская своего груза, присел на стул и усадил сонного Рок Су к себе на колени, спиной к своей груди, надёжно придерживая его.       Чон Су тут же устроился рядом на соседнем стуле, вплотную, снова принявшись заботливо оправлять и укутывать одеяло вокруг ног и плеч парня, будто создавая ему второе, ещё более нежное гнездо.       Затем Су Хёк свободной рукой взял палочки, ловко подцепил кусочек тушёного мяса — того самого, что удалось раздобыть с большим трудом, — и нежно поднёс его ко рту Рок Су.       — Открой ротик, солнышко, — прошептал Чон Су почти что в унисон с этим жестом, его пальцы мягко поглаживали Рок Су по предплечью поверх одеяла. — Это специально для тебя. Мы старались.       Они втроём всегда старались нормально поесть, если выпадала такая возможность.       Ким Рок Су послушно открыл рот, приняв поднесённый кусочек, и начал медленно жевать.       Мясо было невероятно мягким, тающим, и вкус, насыщенный и тёплый, разлился по нему, отогревая изнутри.       Он поднял взгляд, ещё не до конца проснувшийся, и встретился с двумя парами глаз, прикованных к нему. Они смотрели на него, не мигая, с таким сосредоточенным, безраздельным вниманием, будто в этот момент ничего другого во вселенной не существовало.       По его спине, несмотря на тёплое одеяло и тепло Су Хёка за спиной, пробежали мелкие мурашки. Почему они так смотрят?       — Вкусно? — тихо спросил Чон Су, его голос был полон надежды и нежности.       Рок Су, всё ещё пережёвывая, просто кивнул, чувствуя, как жар поднимается к его щекам. Он проглотил и, найдя в себе силы, прошептал хрипловатым от сна голосом:       — Почему вы не едите?       В ответ к его губам снова мягко поднесли палочки с едой — на этот раз с овощами, хрустящими и сочными в ароматном соусе.       Вопрос повис в воздухе, оставшись без прямого ответа.       Ли Су Хёк и Чхве Чон Су переглянулись, и в их глазах вспыхнула одинаковая, тёплая искорка. Они рассмеялись — негромко, счастливо, и этот смех был таким же питающим, как и сама еда.       — Едим, едим, — успокоил Су Хёк, и его грудь, к которой был прижат Рок Су, слегка вздрогнула от смешка.       Он взял свой следующий кусочек, но вместо того чтобы отправить его себе в рот, снова направил его к Рок Су. Чон Су последовал его примеру.       Так и пошло — неторопливая, почти ритуальная череда.       Они ели по очереди, но большая часть их внимания и лучшие кусочки по-прежнему предназначались тому, кто сидел, закутанный, на коленях.       Их движения были плавными, уверенными, а глаза почти не отрывались от его лица.       А когда немного соуса размазалось в уголке губ Рок Су, Чон Су, не задумываясь, мягко прикоснулся пальцем, а затем, встретив его сонный, удивлённый взгляд, наклонился и осторожно, без единого звука, слизнул капельку.       Это было вызывающе и в то же время бесконечно бережно, как будто он просто поправлял непослушную прядь волос.       Су Хёк же, увидев это, лишь усмехнулся в его волосы и, закончив свой кусочек, большим пальцем аккуратно вытер другую сторону рта Рок Су, прежде чем снова поднести ему следующую порцию.       В этот раз Ким Рок Су отвернулся, уткнувшись лбом в мягкую ткань рубашки Ли Су Хёка, словно пытаясь спрятаться от их пристального внимания.       — Я наелся. Спасибо, — пробормотал он, и в его голосе сквозь хрипоту прозвучала лёгкая, капризная нотка.       Над ним повисло молчание, настолько насыщенное, что его можно было потрогать.       На него уставились две пары глаз, а Су Хёк даже вывернулся чуть вбок, чтобы поймать его взгляд, несмотря на неудобную позу.       — Но.. ты съел совсем чуть-чуть, — прозвучал голос Чон Су, в котором смешались растерянность и мягкое беспокойство. Он даже слегка наклонился, пытаясь заглянуть в спрятанное лицо. — Не может же хватить пары кусочков?       Рок Су не выдержал и приподнял голову, чтобы бросить на Чон Су взгляд, полный немого вопроса. Приподнятые брови и чуть поджатые губы ясно говорили: "Ты что, глухой? Я же сказал".       — Но я уже сыт, — повторил он, на этот раз более внятно, с упрямым акцентом на последнем слове.       Ли Су Хёк не стал спорить. Вместо этого он осторожно пересадил Рок Су у себя на коленях, устроив его ещё удобнее — почти лицом к лицу, чтобы тот не мог избежать его взгляда.       Одна его рука крепко, но нежно обнимала парня за талию поверх одеяла, другая мягко подняла его подбородок.       — Послушай меня, Рок Су-я, — сказал Су Хёк, и его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал серьёзно и безмерно мягко.       Он смотрел Рок Су прямо в глаза, не позволяя тому отвернуться.       — Ты так много работал в последнее время. И мы, признаться, тоже тебя изрядно вымотали. А потом ты спал целую вечность. Твоему телу нужны силы на восстановление. Ему нужна хорошая еда. Ты же это понимаешь, правда?       В его словах не было упрёка, только чистая, глубокая забота.       Они и вправду относились к питанию Рок Су с почти что священным трепетом — для них это был не просто приём пищи, а акт заботы, способ дать ему силы, защиту, тепло изнутри.       Чон Су, видя серьёзность Су Хёка, не стал настаивать, но его рука потянулась и легла на колено Рок Су, ласково потирая его через одеяло.       — Хоть ещё три ложечки? — попросил он, и в его голосе звучала такая тёплая, чуть виноватая настойчивость, что она была милее любой улыбки. — Для нас? А то мы будем волноваться, что наш котёнок остался голодным.       Он говорил это так, словно от этих трёх ложек зависело равновесие всего мира.       Ким Рок Су смотрел на Ли Су Хёка несколько долгих секунд, его взгляд был неподвижным и выразительным.       Потом он медленно, преувеличенно медленно, моргнул — один раз, два, — будто наблюдал не за заботливым партнёром, а за самым настоящим идиотом века, неспособным понять простейшие вещи.       В его полуприкрытых глазах читалось не столько раздражение, сколько сонное, капризное недоумение. "Неужели это так сложно?"       Ли Су Хёк не шелохнулся. Он лишь слегка наклонил голову, принимая этот немой укор, но его спокойное выражение лица не изменилось.       В его позе не было ни угрозы, ни давления — только тихая, непоколебимая настойчивость, мягкая, как скала, обросшая мхом.       — Но я правда уже не хочу, — пробурчал Рок Су, отводя взгляд в сторону и слегка надувая губы.       Его протест был слабым, похожим на ворчание засыпающего щенка.       И тут в дело вступил Чхве Чон Су. Он придвинулся ещё ближе, так что их колени соприкоснулись, и наклонился, чтобы поймать взгляд Рок Су.       Его большие глаза смотрели жалобно, почти умоляюще, полные неподдельной, трогательной заботы.       — Рок Су-я.. — протянул он, и его голос звучал так нежно и печально, будто речь шла о вопросе жизни и смерти. — Ты же должен хорошо кушать, чтобы хорошо себя чувствовать. Ты же сам прекрасно это знаешь. Посмотри на себя — ты весь такой.. воздушный. Дунешь — и улетит.       Он говорил это с такой искренней, почти детской убеждённостью, что это было одновременно и смешно, и невероятно мило.       Его пальцы, лежавшие на колене Рок Су, начали совершать крошечные, успокаивающие круговые движения, словно он пытался передать свою просьбу через прикосновение.       Ким Рок Су смотрел на них задумчивым, сонным взглядом. В голове его медленно крутились противоречивые мысли.       С одной стороны, всё это было до невозможности мило и трогательно — эта их двусторонняя осада нежностью.       С другой — его желудок честно и нерушимо сигнализировал: "Места нет. Совсем".       Он замер в нерешительности, чувствуя, как его воля тает под этим двойным напором ласки.       — Рок Су-я, — голос Ли Су Хёка прозвучал тише, но как-то по-новому убедительно.       Он слегка сместил руку, лежавшую на талии парня, и положил свою свободную ладонь ему на живот, поверх одеяла.       Лёгкое, но ощутимое давление двух его рук — одна сзади, на пояснице, другая спереди — создавало мягкий, нежный захват.       — Если ты скушаешь ещё несколько кусочков.. мы тебя наградим.       Су Хёк произнёс это низко, почти шёпотом, и его тёмный, тёплый взгляд притягивал и удерживал взгляд Рок Су, не позволяя отвернуться.       Рок Су почувствовал, как по его спине и плечам пробежали знакомые приятные мурашки.       Чон Су, уловив изменение в атмосфере, тут же подхватил инициативу.       Он встал с насиженного места и пристроился перед ними на коленях, чтобы быть на одном уровне с Рок Су. Его улыбка стала немного кривой, хитрой и невероятно нежной.       — Да, — прошептал он, и его глаза сверкнули. — Мы обязательно позаботимся о тебе. Очень хорошо позаботимся.       Он ловко подцепил ещё один, небольшой кусочек мяса и, не отводя взгляда, мягко просунул его между чуть приоткрытых губ Рок Су. И не отстранился.       Он остался вплотную, наклонившись так, что их лица разделяли считанные сантиметры. Его дыхание было тёплым и неровным.       У Рок Су в животе приятно и тревожно ёкнуло. Мысль о том, чтобы поцеловать Чон Су сейчас, когда тот так близко, с такой выразительной улыбкой, была не просто привлекательна — она сводила с ума.       Возможно.. возможно, пара кусочков — не такая уж и большая цена? Его внутреннее сопротивление дало трещину.       Движимый внезапным порывом, Ким Рок Су сам потянулся навстречу, прикрыв глаза.       Он почувствовал, как мясо попадает ему в рот, а следом — близость Чон Су, его тепло.. И в следующее мгновение, почти не прожевав, он сглотнул кусок, чтобы освободить губы для гораздо более интересной цели.       Но Чон Су тут же отпрянул назад, его глаза округлились от мгновенной паники.       — Ты чего?! — почти вскрикнул он, и его руки тут же взметнулись, чтобы прикоснуться к щекам, горлу Рок Су. — Куда кусками проглатываешь? Жевать же надо, тщательно жевать! Подавишься!       Он засуетился вокруг него с такой искренней, гипертрофированной тревогой, будто Рок Су только что проглотил раскалённый уголь. Его пальцы дрожали, а взгляд метался между его лицом и горлом.       Рок Су, ошеломлённый этой стремительной сменой декораций, растерянно моргнул.       — Всё.. всё хорошо, — пробормотал он, слегка смущённый. — Кусочек изначально маленьким был.. Я не подавлюсь.       Но Чон Су уже не слушал, полностью поглощённый миссией «спасения» своего нерадивого, но бесконечно любимого партнёра от выдуманной опасности.       А Ли Су Хёк, наблюдавший за этой сценой, лишь тихонько усмехнулся, крепче обняв Рок Су. Их забота иногда принимала такие забавные, преувеличенные формы, но в этой суете читалась та же самая, безграничная нежность.       Ким Рок Су не смог сдержать тихую усмешку, глядя на эту вспышку паники. Вместо ответа он просто притянул лицо Чон Су к себе и поцеловал его — мягко, уверенно, запечатывая его беспокойство в этом нежном прикосновении.       Чон Су, застигнутый врасплох, на мгновение замер, а потом ответил с такой же беззаветной нежностью, слегка теряясь из-за того, что был теперь чуть ниже — ведь Рок Су всё ещё восседал на коленях у Су Хёка.       Когда они наконец разъединились, Рок Су прикрыл глаза, довольный, и промурлыкал, прижавшись лбом к его виску:       — Всё хорошо, Чон Су-я. Мне было очень вкусно. Спасибо.       Он сделал ленивое движение, и одна его нога, выскользнувшая из одеяльного кокона, непроизвольно закинулась на колени Чон Су, всё ещё стоявшего перед ним на коленях.       Чон Су тут же, почти рефлекторно, поймал её своими руками. Его пальцы мгновенно обхватили голень, ощутив кожу, и его брови снова сдвинулись, но теперь уже по другой причине.       — Ты всё такой же холодный.. — пробормотал он с лёгким, заботливым упрёком, его большие пальцы начали совершать медленные, согревающие круговые движения по икре.       Он озадаченно оглядел одеяло, будто размышляя, как такая защита могла его подвести.       Это движение не ускользнуло от Ли Су Хёка. Он тоже нахмурился — не сердито, а с сосредоточенной заботой.       Не выпуская Рок Су из объятий, он осторожно просунул свою свободную руку в складки одеяла у его спины, нащупывая кожу.       Она была прохладной, но не ледяной — скорее, как шёлк, долго лежавший не на солнце.       "Ну хоть что-то хорошее в этой жизни", — с облегчением подумал он.       Вытащив руку, он не стал её прятать. Вместо этого он поднёс её к своим губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони Рок Су, а потом обернул её обеими своими руками, согревая долгим, тёплым дыханием, словно отогревая замёрзшую птичку.       — Двое заботливых нянек у тебя, — тихо сказал Су Хёк, его губы касались его костяшек. — А ты всё равно умудряешься подмерзать. Придётся нам быть внимательнее.              Улыбка, которую Ким Рок Су пытался сдержать, всё же озарила его лицо — тихая, лучистая, идущая из самой глубины.       Она смягчила все остаточные следы сонного каприза, сделав его похожим на ребёнка, нашедшего спрятанный клад.       — Я вас люблю, — сказал он просто, и слова эти прозвучали так же естественно, как дыхание.       С этой улыбкой на губах он повернул голову и поцеловал сначала Чон Су в щёку, ещё влажную от недавней тревоги, а затем откинулся назад, к надежной груди за спиной, чтобы мягко коснуться губами угла рта Су Хёка.       В этот момент он чувствовал это с абсолютной ясностью: в этом суровом, непредсказуемом мире он сорвал джекпот.       И джекпот этот был не в удаче или везении, а в них двоих — в этой двойной, всеобъемлющей любви, которая была его и тихой гаванью, и самым большим приключением.       Потом его взгляд, теперь уже полностью проснувшийся и ясный, упал на Чон Су, всё ещё стоявшего на коленях.       — Чон Су-я, садись, — мягко, но настойчиво сказал Рок Су, протягивая к нему руки.       Он взял его ладони в свои и потянул на себя, не прилагая почти никаких усилий — потому что Чон Су и сам уже следовал его движению, как заворожённый, покорный этому тихому приказу.       — Ты слишком мало съел, пока кормил меня.       В это движение вмешалось одеяло — оно начало сползать с плеч Рок Су, обнажая просторную футболку, которая явно принадлежала Ли Су Хёку и сидела на нём с немой, уютной нежностью.       Но рука Су Хёка, лежавшая на его талии, тут же подхватила сползающую ткань и осторожно, почти незаметно, натянула её обратно, сохраняя тепло вокруг его тела.       Рок Су почувствовал это движение и повернулся теперь уже к Су Хёку, его взгляд стал серьёзным, полным той же самой заботы, которую они только что изливали на него.       — И ты тоже, — сказал он твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Вы оба должны питаться хорошо. И жить хорошо. Чтобы и мне жилось хорошо.       В его словах не было эгоизма. Была простая, незыблемая истина, которую они втроём выстроили среди хаоса: забота должна быть взаимной, любовь — круговой, а ответственность за общее благополучие лежит на всех.       Чхве Чон Су послушно устроился на стуле рядом, и Ким Рок Су, чувствуя странное, сладкое головокружение от этой смены ролей, взял в руку миску.       Он ловко щёлкнул палочками, привыкшими к совсем другим рукам, и поднёс первый кусочек ко рту Ли Су Хёка.       Тот, не отрывая от него тёплого, одобрительного взгляда, с удовольствием принял пищу с его рук, его губы слегка коснулись кончиков палочек.       Одновременно он ещё больше обвил Рок Су руками, создав вокруг него живой, дышащий кокон из своих объятий — так, чтобы тому было комфортно двигаться, но чтобы он чувствовал исходящее от него тепло и защиту.       — А как же я? — прозвучал тут же жалобный, но полный ожидания вопрос.       Чон Су придвинулся ближе, буквально навис над краем стола, и без тени стеснения открыл рот, как птенец.       Рок Су не мог сдержать улыбку. Она озарила его лицо, делая его моложе и беззаботнее.       — Ты ведёшь себя как совсем маленький ребёнок, — покачал он головой, но в его голосе звучала только нежность.       Он покорно поднёс следующую порцию к его губам, и Чон Су счастливо съел её, не сводя с Рок Су сияющих глаз.       Теперь он был в центре, и искусно переключал внимание между двумя старшими, чувствуя, как власть и нежность странным образом сплетаются в одно целое.       Он кормил их, и это было так же интимно, как если бы они кормили его.       Но когда он, закончив с Су Хёком, собрался повернуться обратно к Чон Су, сильные руки внезапно не позволили ему этого сделать.       Ли Су Хёк мягко, но неумолимо развернул его лицо к себе. В его глазах плясали искорки смелой, тёплой решимости.       Он не сказал ни слова — просто наклонился и поцеловал Рок Су, глубоко и властно, в тот самый момент, когда тот ещё держал палочки на весу.       Су Хёк протолкнул в его рот часть той самой еды, которой только что кормили его, убедившись, что Рок Су начал жевать, прежде чем углубить поцелуй, превратив его в медленное, сладкое, почти дурманящее исследование.        Его объятия сжались, стали тесными и надёжными, прижимая Рок Су к своей груди так, что тот на мгновение потерял дыхание — в самом приятном смысле этого слова.       Прежде чем Рок Су успел полностью прийти в себя от этого, Чон Су, не желая оставаться в стороне, проделал то же самое.       Он ловко перехватил инициативу, как только Су Хёк отпустил его губы, и повторил трюк — лёгкий, вкусный кусочек, а следом — поцелуй, который начинался как нежный, но быстро набирал глубину и жар, отвечая на ту искру, которую высек Су Хёк.       Его руки легли на бёдра Рок Су поверх одеяла, и их прикосновение было уже другим — менее успокаивающим, более целеустремлённым.       Воздух на кухне сгустился, наполнился не только ароматом еды, но и чем-то другим — электрическим, обжигающе нежным.       Плечи Ким Рок Су обмякли под ладонями Чон Су, и тот, почувствовав эту мгновенную слабость, отпустил его губы.       Рок Су откинул голову на грудь Су Хёка, его рот приоткрылся, и он начал жадно, срываясь на короткие всхлипы, глотать воздух.       Но передышки не случилось — почти сразу к чувствительной коже его шеи прижались влажные, горячие губы, и сильные руки снова сомкнулись вокруг него, прижимая так, что в груди смешались восторг и удовольтворённость.       Из его горла вырвался низкий, сдавленный стон — звук, полный полной капитуляции и немого согласия.       — Хочешь, чтобы мы тебя хорошо удовлетворили, хм? — голос Чхве Чон Су прозвучал прямо у его уха, нежно, но с едва уловимой, соблазнительной дрожью.       Его руки, сильные и уверенные, скользнули под Рок Су и подхватили его под бёдра, приподнимая, усаживая удобнее, ещё ближе к себе.       Последние складки одеяла, уже бессильно державшиеся за него, окончательно сползли на пол с беззвучным шорохом, оставив его одетым лишь в просторную футболку, которая сейчас казалась смехотворно тонкой преградой.       — В таком случае, — густой, как мёд, голос Ли Су Хёка пророкотал у него прямо над головой. Он не двигался, позволяя Чон Су устраивать их, но его присутствие ощущалось каждой порой кожи — массивное, тёплое, обещающее. — Ты не останешься неудовлетворённым.       Су Хёк медленно откинул голову, и Рок Су, полулёжа на нём, увидел его лицо.       Улыбка, которая играла на его губах, была не просто нежной — она была хищной, но в самом сладком, обещающем смысле этого слова.       Его тёмный, пристальный взгляд медленно скользнул по обнажённым ногам Рок Су, по изгибу его талии под тонкой тканью, по запрокинутой шее.. Этот взгляд был голодным.