Повзрослей.

– А оно мне надо? – всё ещё неуверенно спрашивал себя Никита, задумчиво разглядывая потрескавшуюся штукатурку на стене своей комнаты. Его друзья в очередной раз, с азартом и бравадой, обсуждали покупку «одноразок». Не сказать что он прямо осуждал это — в их возрасте многие пробовали, это было почти что нормой, элементом взросления, пусть и сомнительным. До этого он уже имел дело и пару раз, поддавшись на уговоры, делал затяжки, ощущая едкий, обжигающий дым и последующую легкую, пьянящую пустоту в голове. Но всё-таки купить именно себе. Лично. За свои откладываемые с таких трудом деньги, которые копились на новую игру или на что-то действительно стоящее. Это был уже другой уровень, переход из категории «попробовал» в категорию «потребитель». Мысль об этом вызывала неприятный холодок под ложечкой. И всё-таки же эту штуку надо где-то прятать от родителей, врать, изворачиваться, бояться, что найдут… Но в его голове, словно набойщик, отстукивала другая, более громкая мысль: «Да пусть уже. Живём один раз». Именно эту фразу, ставшую девизом их компании, он твердил себе каждый день, пока его друзья в переписке договаривались о деталях. Она заглушала сомнения, делала их поступок почти героическим, подвигом во имя свободы и сиюминутного удовольствия. Планы менялись бесчисленное количество раз: то у кого-то родители дома, то места не сходятся, то у самого «поставщика» проблемы. Многие из их компании в итоге отсеялись, не выдержав этой нервной авантюры. Ситуацию делала немного тяжелее Света… Но, пожалуй, для начала нужно объяснить, что вообще происходит и как Никита оказался в этом темном ноябрьском дворе. У Никиты была хорошая знакомая – Даша. Не совсем подруга, но человек из близкого круга, с которым можно было обсудить такие щекотливые темы. У Даши был старший брат, который, что неудивительно, блять, имел своих друзей. И двое из этих друзей подрабатывали тем, что продавали несовершеннолетним «подики» и прочие запретные для школьников штуки. Из всей этой компании «старшаков» Даша знала их, конечно, поверхностно, но в данной ситуации были нужны хотя бы какие-то связи, лазейка в мир, куда сами они доступа не имели. Даша, покопавшись в переписках брата, раздобыла номер одного из них и, набравшись смелости, написала. Диалог был кратким и деловым. Они договорились о встрече, но судьба, как всегда, внесла свои коррективы: в назначенный день у Даши случился форс-мажор, и она вообще не могла выйти. А кроме Никиты и Даши, «одноразку» хотела заполучить еще одна их подруга — та самая, с которой всё, по сути, и началось. Ее звали Ника. Именно она, как оказалось, больше всех горела идеей. И вот так, по цепочке, Никита, которого просто тянуло на любопытство и стадное чувство, стал главным переговорщиком и участником. Ему предстояло вместе с Никой в определенное время прийти к условленному подъезду. --- На улице стоял самый неприятный период — конец ноября. Снега, этого чистого, хрустящего покрова, скрашивающего унылый пейзаж, не было и в помине. Небо, затянутое плотным одеялом свинцовых туч, давило на город. Дождя не было уже несколько дней, но вся земля была им пропитана до отказа. Он лил до этого — мелкий, назойливый, пронизывающий. Такой дождь, который не обрушивается стеной, а сеется часами, и за сутки может превратить дворы в болота, а дороги — в череду бесконечных, чёрных, маслянистых луж. Никита шёл, высоко поднимая ноги и мастерски перебираясь через холодные калюжи, отражавшие тусклый свет редких фонарей. Рядом семенила Ника, закутанная в тёмную куртку, её лицо было напряжённым и сосредоточенным. Уже стремительно темнело, и в этом раннем вечернем мраке знакомые дворы казались чужими и немного враждебными. Они молчали, каждый погружённый в свои мысли: он — в сомнения, она, возможно, в предвкушение. Подойдя к месту встречи — последнему подъезду огромного, похожего на крепость, панельного дома, они замерли в нерешительности. Тишину нарушал только далёкий шум машин и шелест голых ветвей. Постояв так, показавшись самим себе подозрительными, они увидели его — Давида. Он вышел из темноты межподъездного пространства. Невысокий, даже немного субтильный. Голос, когда он поздоровался, был ровным, без особых интонаций — не высоким и не низким. Волосы каштанового цвета падали небрежными прядями, и длинная чёлка, как занавес, закрывала добрую половину лица, оставляя видеть только кончик носа и плотно сжатые губы. Одет он был просто, но по погоде — тёмная худи и обычные джинсы. И в этом небрежном, немного отстранённом облике было что-то… притягательное. Он выглядел не как типичный гопник, а скорее как персонаж из какого-то меланхоличного инди-фильма, и в этой непохожести была своя, странная красота. – Привет, – выдавил из себя Никита, чувствуя, как голос звучит неестественно громко в тишине. Ника рядом лишь кивнула, предпочитая оставаться в тени. – Привет, – так же коротко бросил Давид, оценивающе их оглядев. – Деньги вперёд? Вопрос прозвучал как отточенная формальность, без угрозы, но и без любезностей. – Да, – Никита и Ника почти синхронно полезли в карманы, доставая смятые купюры. Процесс передачи денег незнакомому парню в темноте был предельно сюрреалистичен. – Держи. Давид быстро пересчитал деньги, не глядя, сунул их в карман. – Хорошо. Я сейчас кое-куда отойду, и приду. Ждите тут. – Эм… Ну… Хорошо, – пробормотал Никита. Тот факт, что он куда-то уйдёт с их деньгами, выглядел, конечно, более чем странно и тревожно. И сейчас, задним числом, Никита согласится, что решение просто отпустить его было верхом наивности или глупости. Но в тот момент сработала какая-то смесь доверия к «связям» Даши, желания поскорее завершить это дело и гипнотического эффекта от спокойствия самого Давида. Он сказал «вернусь». В этой короткой фразе была какая-то обманчивая убедительность. Допустим. Остаётся только ждать. Никита с Никой остались на том же месте, теперь ощущая холод не только от промозглого воздуха, но и от нарастающей неуверенности. Минуты тянулись мучительно долго. Они не разговаривали, лишь изредка переглядывались, и в глазах Никиты читался немой вопрос: «И долго мы будем тут стоять, как идиоты?» Прошло, вероятно, не больше десяти минут, но они показались вечностью. И к великому, почти физически ощутимому облегчению, в конце аллеи показалась знакомная фигура. Давид возвращался. Но уже не один. Он шёл, слегка пошатываясь, в компании двух других парней. Один был на голову выше всех — настоящий верзила. Второй — примерно такого же роста, как Давид, но коренастее. Сам же Давид… с ним явно было что-то не так. Его странно качало из стороны в сторону, он шёл, будто ноги были ватными, еле переставляя их и цепляясь взглядом за землю. Вся троица медленно приблизилась к замершим школьникам. – Вы же… с Денисом? – первым нарушил молчание высокий парень, кивнув в сторону Никиты. «С Денисом? Да блин, конечно, "с Денисом"… Мы тут как два столба торчим, очевидно же, «с Денисом»», — мысленно саркастически усмехнулся Никита. Внешне же он лишь кивнул: «Да, мы». Высокий представился Сашей, коренастый — просто «Влад». Саша оказался разговорчивым и даже дружелюбным. Влад же предпочитал отмалчиваться, стоя чуть в стороне и наблюдая за происходящим с каменным лицом. Но главным объектом внимания был Давид. Он молча прислонился к стене подъезда, с трудом фокусируя взгляд. Как потом, смеясь, объяснил Саша, пока Давид отлучался к «ним» (к тем самым, кто выше в иерархии), они с Саньком успели сходить в ближайший магазин и купить пива. «Давиду на нервяке, наверное, надо было, вот его немного и развезло», — говорил Саша, но по его ухмылке было видно, что «немного» — это сильно преуменьшение. Давид делал жалкие попытки стоять ровно и казаться собранным, что выглядело одновременно и нелепо, и жалко. Если честно, пока Ника, смущённая и немного испуганная присутствием незнакомых старших парней, стояла в сторонке, Никита неожиданно для себя разговорился с Сашей. Тот оказался нормальным пацаном, шутил, рассказывал какие-то бытовые истории. Они даже пару раз ржали с того, как Давид, пытаясь принять участие в разговоре, ронял невпопад односложные реплики и едва не терял равновесие. Напряжение начало потихоньку спадать, сменяясь странным, почти братским чувством — они все были здесь участниками одной небольшой, абсурдной авантюры. В конце концов, когда неловкое ожидание достигло пика, Саша что-то сказал Саньку, и тот молча сунул руку в глубокий карман куртки. Достал две небольшие, яркие «одноразки» и протянул их Никите и Нике. Процесс передачи был так же молчалив и быстр, как и передача денег. Кто не понял (думаю, все теперь поняли) – почему парни не отдали одноразки сразу: потому что они были просто «зазывалами», нижним звеном. Они искали клиентов для человека повыше, который уже снабжал их товаром. Сначала — договориться и получить деньги, потом — отнести деньги «наверх», получить товар и только затем, вернувшись, отдать его клиентам. Стандартная, примитивная, но работающая схема с разделением рисков. Надеюсь, теперь объяснение стало понятнее.