Однажды в лесу...

      Чёрная Мазерати плавно тронулась с места, бесшумно выворачивая на основную трассу с заправки. Мощный двигатель откликался на лёгкое нажатие педали глухим, бархатным рычанием, которое тонуло в звуках попсового трека из салонных динамиков. Эндрю в такт музыке легко постукивал пальцами по рулю. Его лицо со спокойной, почти отречённой усталостью было обращено к дороге. Солнечные лучи нещадно притягивались к чёрным повязкам, туго облегающим его предплечья от запястий и почти до локтей, но парень, казалось, не замечал ни жары, ни назойливого света.       За окном мелькал лесной пейзаж, сливающийся в один сплошной зелёный поток. Стрелка спидометра, плавно отклоняясь, уже перешагнула отметку в сто километров в час. Блондинистые волосы Эндрю шевелились от потока воздуха, врывавшегося в приоткрытое окно. Трасса была абсолютно пуста. Лишь изредка навстречу, тяжело громыхая, проносились одинокие фуры.       Наконец-то он смог вырваться. Эти побеги из города были для него глотком свежего воздуха и единственной возможностью сбросить давящее напряжение. Работа в полицейском участке не оставляла ни секунды на передышку. Горы бумажной волокиты, бесконечные рапорты и протоколы, которые, казалось, размножались сами по себе в его отсутствие, пока он спал урывками. Эндрю был неплохим следователем с превосходной интуицией, которую уважал даже начальник, оперативно завербовавший его сразу же после выпуска с университета. Всё бы ничего, но однотипная и монотонная работа медленно переламывала в нём всякий азарт, оставляя после себя лишь усталость и беспросветную скуку.       Каждое расследование – это не только погони и допросы, как ему бы хотелось. Это десятки свидетельских показаний, которые нужно систематизировать и проверить на несостыковки. Это вещественные доказательства, которые нужно описать и «пришить» к делу так, чтобы не за что было зацепиться. Это долгие часы, проведённые за компьютером, когда глаза слипаются от холодного сияния монитора. В голове возникает стойкое ощущение, что ты не ловишь преступников, а просто перекладываешь бесконечные кипы бумаг с места на место. Иногда ему казалось, что он тонет в этом море официальных бланков и печатей.       Именно в такие моменты он садился в свою Мазерати, купленную на деньги со страховки после смерти Тильды. Машина была его личным талисманом, напоминанием о другой жизни, где можно было просто ехать вперёд, не думая о вчерашних преступлениях и завтрашних отчётах. И не смотря на протесты и возмущения его злобной копии, говорящей, что это пустая трата денег, Эндрю с каждым таким выездом всё больше убеждался в обратном.       Сейчас, глядя на убегающую вперёд ленту асфальта, он чувствовал, как тяжёлый груз прошедшей недели понемногу начинает отпускать. Скорость очищала сознание, позволяя ни о чём не думать и оставляя лишь дорогу, рёв мотора и мимолётную, но такую желанную свободу.       

***

      Обычно его поездки не имели никакой конкретной цели. Просто газ в пол и путь в никуда, пока голова не проветрится, а мысли не прояснятся. Но сегодня всё было иначе. Сейчас у него в навигаторе показывался маршрут к месту, которое ему посоветовала его напарница Рене. Единственный человек, которого он способен был вынести рядом с собой дольше пяти минут. Она не лезла в душу, инстинктивно чувствовала, когда его лучше не трогать, и в её глазах читалось то же, что таилось и в его собственных – внутренняя тьма и груз прошлого, о котором они оба предпочитали молчать.       

Flashback

      — Я тут недавно нашла очень красивое место. – прозвучал мягкий голос Рене, когда она подсела к нему за столик в углу столовой во время обеденного перерыва. На её губах, как и всегда, играла лёгкая, ненавязчивая улыбка. — Оно находится примерно в тридцати километрах от города, рядом с посёлком NN. Там невероятные виды на озеро, окружённое лесом. Чистый воздух. Тишина и покой.       Эндрю промычал что-то невнятное в ответ, давая понять, что слушает её.       — Так вот. Я могу скинуть тебе координаты.       Миньярд поднял на неё свой взгляд, вопросительно приподняв бровь.       — Ты рассказывал мне о своих выездах за город. – объяснила Уокер. — И я подумала, что это место может тебе понравиться. Сможешь расслабиться и отдохнуть, наслаждаясь единением с природой, где тебе никто не помешает. Ведь однотипные маршруты могут когда-нибудь наскучить.       Эндрю задумался, возвращаясь к своей еде и разламывая вилкой котлету. Поездки вряд ли смогут ему надоесть. Ничто не заменит того чувства контроля, которое возникает у него во время вождения. Но это было что-то новое. Да и добраться до этого места всё равно можно только на машине, так что, если ему не понравится, он спокойно сядет обратно в свою Мазерати и поедет дальше.       Парень поднёс ко рту кусочек котлеты, прожевал и, глядя на Рене, которая тем временем принялась за свой овощной салат, коротко бросил:       — Ладно. Можно попробовать.       Её лицо вновь озарилось мягкой улыбкой, когда она посмотрела на Эндрю и кивнула:       — Тогда сейчас скину локацию.       

Flashback end

      Теперь он мчался по шоссе, и навигатор отсчитывал километры до точки, которую он мысленно окрестил «местом Рене». И хотя Эндрю всегда ценил в этих поездках их бесцельность, сейчас в нём пробудилось сдержанное любопытство. Впервые за долгое время у его побега появился конечный пункт.       

***

      Спустя ещё минут пять навигатор сообщил о съезде на грунтовую дорогу. Подъехав к самому повороту, Эндрю с сожалением вздохнул и решил оставить Мазерати у обочины. Идти пешком было разумнее, чтобы недавно помытый корпус лакового чёрного цвета не покрылся мелкой и едкой пылью гравия.       Припарковавшись в тени старого дуба, Миньярд заглушил двигатель. В наступившей тишине стал слышен шелест листвы. Он вытащил ключи, вышел из машины и с глухим звуком захлопнул дверь. На экране телефоне показало, что дальше ему идти прямо около двух минут. Эндрю запустил пальцы в карман узких джинс, достал помятую пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, прикурил одну. Глубокий вдох, и едкий дым заполнил лёгкие, на секунду затуманив мысли, а затем он медленно выпустил его струйкой в воздух. Никотин был проверенным способом переключиться. Эндрю докурил, бросил бычок и придавил его подошвой ботинка, закрутив в пыль. Проверив, что машина закрыта, он развернулся и зашагал по грунтовой дороге, ныряя в прохладную тень леса.       Дорога сузилась до тропинки, вьющейся между стволами вековых сосен и берёз. Пышные кроны деревьев сплетались над головой, создавая живой, колышущийся навес, который отбрасывал густую тень. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь него, отчего редкие золотистые пятна света, падая на землю казались особенно яркими и живыми, танцуя при малейшем движении ветерка. Воздух был наполнен хором леса: переливчатые трели птиц сливались с монотонным стрекотом невидимых насекомых, создавая убаюкивающий гул. Впереди метнулась рыжая белка с облезшим хвостом и в мгновение ока вскарабкалась на сосну. По краям дороги росли маленькие кустарнички, усыпанные мелкими синими ягодами. А вдали из-за веток деревьев виднелась лазурная, сверкающая под солнцем гладь озера.       Когда Эндрю вышел к водоёму, ему открылась картина, от которой на мгновение перехватило дыхание. Лес отступил, образуя небольшую, залитую светом поляну. Вода была чистой и прозрачной. У берега на дне виднелись коричневые валуны, покрытые мхом, уходящие в тёмно-синюю глубь. Чуть слева, почти полностью скрытый в невысоких, шуршащих на ветру зарослях камыша, располагался старый и почерневший от времени деревянный причал. И именно здесь прятался целый хор лягушек, оглашая окрестности своим булькающим концертом.       Недолго думая, Эндрю направился к причалу. Старые, потрескавшиеся доски слегка пружинили под его ботинками, издавая тихий скрип. Он сел на самый край, свесил ноги и вытянул их так, что носки обуви едва касались поверхности воды, и от этого по глади расходились идеальные круги, нарушая зеркальное отражение неба в водоёме. Откинувшись назад и упёршись ладонями в шершавое, прогретое солнцем дерево, он запрокинул голову, подставив лицо тёплым лучам, и прикрыл глаза, глубоко вздыхая и вслушиваясь в симфонию леса.       Эндрю уже практически погрузился в сладкую дрёму, граничащую со сном, когда его сознание зацепило тихий звук. Чьи-то осторожные шаги позади, словно кто-то на цыпочках подбирался к причалу, не желая его будить. Сработал инстинкт, выдернувший Миньярда из полуденного оцепенения. Он резко вскочил на ноги, рефлекторно потянувшись к повязкам, под которыми скрывались ножи, и замер.       Перед ним стоял юноша. Он был немного выше, а его кожа отливала золотом лёгкого загара. Густая шапка вьющихся медных прядей, которые на солнце переливались, словно язычки пламени. А под ними – глаза. Непроизвольно затаив дыхание, Эндрю утонул в них. Это была не просто голубизна, а чистая лазурь высокогорного озера, в которой смешались и солнечные блики, и бездонная глубина. В них можно было разом утонуть. Эндрю с усилием вернул себе контроль, заставив сердце сбить бешеный ритм. Что в таком месте забыл столь невозможный парень?       Быстро оценив ситуацию, он скользнул взглядом по фигуре незнакомца. На нём была свободная белая рубаха из тонкого льна, настолько просторная, что с одного плеча она сползла, открывая изящную точёную ключицу и гладкую загорелую кожу. Мягкие и тёмные штаны едва достигали щиколоток, обнажая босые, испачканные землёй ноги. В памяти сами собой всплыли слова Рене о находящемся рядом посёлке. Эндрю предположил, что этот красивый незнакомец из того населённого пункта.       — Эм… Простите, я не хотел вас будить. – раздался голос.       И этот голос… Он был бархатным, низким и невероятно тёплым. Он не просто звучал – он физически обволакивал, лаская слух и посылая по телу мурашки. Эндрю мог бы слушать его часами, и ему вдруг захотелось, чтобы этот звук не прекращался.       — Что ты здесь делаешь? – прозвучал его собственный голос, отрывистый и грубоватый даже для самого себя. Но именно такой тон помогал скрыть внезапную дрожь, пронзившую всё тело, и сбившееся дыхание. Этот парень оказывал на него странный эффект.       — Я? – переспросил незнакомец, словно здесь кроме них находился ещё кто-то. — Пришёл искупаться. Я почти каждый день в это время года этим занимаюсь. Вода здесь великолепная.       Эндрю не мог не согласиться. Вода и правда была кристально чистой, настолько, что у самого причала было видно, как на бурых валунах на дне играют солнечные зайчики. Мысль окунуться показалась внезапно соблазнительной, но незнакомый водоём вызывает в нём некоторые сомнения. И подтвердилась его догадка насчёт того, что этот парнишка местный.       — А вы? Никогда вас тут не видел. – продолжил парень, нервно теребя длинными пальцами край своей просторной рубахи и нарушая короткое, но напряжённое молчание.       — Проездом. – коротко бросил Эндрю, не в силах оторвать взгляд от его лица. — Как зовут?       Он снова утонул в тех глазах. Они были гипнотическими. Такой глубокий и пронзительный голубой цвет, казалось, видел все тайны этого леса и самого Эндрю, затягивая в свой водоворот с необъяснимой силой.       — Нил.       Да, это имя ему определённо подходит. Короткое и звучное, и оттого лишь более завораживающее. Эндрю начал бесконечно повторять его в мыслях, желая произнести его вслух.       — А ва…       — Тебя. – резко, почти грубо, перебил Эндрю, заставив Нила недоумённо прикрыть полуоткрытый рот. — Тебя, а не вас. Перейдём на «ты». – его голос звучал хрипло, выдавая внутреннюю борьбу.       Нил пару раз хлопнул своими длинными ресницами, затем его лицо озарилось широкой улыбкой, а на щеках образовались очаровательные ямочки. Сердце Эндрю совершило болезненный кульбит. Этот парень определённо доведёт его до приступа, он был живым воплощением искушения.       — А как тебя зовут? – исправился Нил.       — Эндрю.       — Эндрю… – задумчиво протянул он, перекатывая его по языку, словно пробуя на вкус каждую букву, обволакивая каждый звук. Миньярд был сражён. То, как его имя звучало в устах Нила, можно назвать незаконным, неприличным. От этого в низу живота закрутился тугой и горячий узел желания. Становилось слишком невыносимо, и с этим нужно было что-то делать. — Не хочешь присоединиться ко мне? Эндрю?       Вопрос заставил Эндрю рывком выйти из оцепенения, вновь сфокусировавшись на Ниле. Присоединиться? То есть он предлагает искупаться. А чтобы искупаться, нужно снять одежду. Снять одежду… Нил без одежды. С мокрыми, тёмными прядями волос, прилипшими ко лбу, и с этими своими лазурными, гипнотическими глазами. Эндрю тяжело сглотнул образовавшуюся во рту слюну, почувствовав, как жар разливается по всему телу. Воздух стал густым и обжигающим. Если он сейчас согласится, то вся его железная воля превратится в прах.       — Нет. – медленно прохрипел он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я просто понаблюдаю отсюда.       Нил лишь коротко хмыкнул, пожал плечами и повернулся к воде. Он одним лёгким движением стянул с себя рубаху и небрежно откинул её в сторону. Эндрю проследил за тем, как ткань отлетела и смялась, упав на каменистую землю, а затем перевёл свой голодный и тяжёлый взгляд на обнажившуюся спину парня и резко втянул в себя воздух, пробегаясь глазами по его силуэту.       Длинная и изящная линия шеи, к которой Миньярд с радостью припал бы своими губами, ощущая под ними пульс и прокладывая дорожку из поцелуев. Плечи, покрытые золотистой кожей с россыпью веснушек. Спина, испещрённая бледными шрамами, которые не отталкивали, а только подогревали интерес, делая Нила загадкой, которую хотелось разгадывать. Тонкая, гибкая талия, на которой его руки нашли бы себе идеальное пристанище.       Не останавливаясь, Нил стянул штаны, оставаясь в облегающих боксерах, которые откровенно обрисовывали упругие ягодицы и выступающие тазовые косточки. Но больше всего Эндрю зацепили его бёдра – сильные и накачанные, будто созданные для того, чтобы удерживать их в своих руках. В голове сами собой рождались некоторые сценарии: как он сжимает эту упругую плоть, как слышит сдавленные стоны, как эти ноги обвивают его…       «Слишком долгое воздержание.» - с укором подумал Эндрю. Работа, стресс и невозможность съездить в клуб, чтобы снять накопившееся напряжение и подхватить на ночь какого-нибудь парня, который следовал бы его правилам. Всё из-за этого.       Нил, словно ощутив жар его взгляда на своей коже, обернулся. Его глаза хитро сощурились, а в их синеве заплясали озорные искорки. И тогда парень решил окончательно свести его в могилу. Прежде чем войти в воду, Нил медленно вытянул руки над головой, выгнув спину. Его довольный стон, тихий и сладостный, прозвучал для Эндрю громче любого грома. Только затем он нырнул, подняв небольшие волны и фонтан сверкающих брызг.       Эндрю, не в силах оторвать от него голодный взгляд, сжав кулаки до побеления костяшек, развернулся и тяжёлыми шагами направился обратно к краю причала, проиграв эту битву и чувствуя, как контроль ускользает сквозь пальцы.       

***

      Не желая ещё больше испытывать свою и без того истощённую выдержку на прочность, Эндрю с привычным движением вытащил из пачки сигарету и прикурил. Знакомый дым заполнил лёгкие, принося призрачное успокоение. Он пытался вернуть себе то хрупкое душевное равновесие, которое успел обрести по приезде в это место. Солнце, теряя былую ярость, кренилось к вершинам деревьев, готовясь окрасить небо в розовые тона заката. Воздух был наполнен монотонным жужжанием стрекоз, перерывчатой трелью птиц и убаюкивающим плеском воды.       Мысли Эндрю текли лениво и бесцельно, как то серое, почти прозрачное облако дыма, что он выпускал из лёгких. И в этот миг покой был нарушен. На него обрушился фонтан ледяных брызг, заставив вздрогнуть так, что сигарета выскользнула из пальцев и с шипением канула в воду. Подняв взгляд, полный ярости и немого вопроса, он столкнулся с самодовольной физиономией Нила. Тот, стоя почти по плечи в воде, сиял ухмылкой до ушей, а в следующую секунду заливистый смех разнёсся по округе.       Этот звук ударил по Эндрю волной тепла, заставив что-то сжаться и сладко заныть глубоко в груди. Сжимая зубы. Он мгновенно спрятал эту слабость в самый тёмный уголок сознания. Вместо словесной перепалки Миньярд, не сводя с Нила холодного взгляда, скользнул чуть ниже, напрягая мышцы пресса и рук, и его тяжёлый ботинок с силой рассёк поверхность воды, послав в сторону парня мощную волну, которая накрыла того с головой.       Мгновенная карма возымела эффект. Нил отпрянул, растерянно хлопая глазами и отплёвываясь, его триумфальная улыбка сменилась выражением шока. Зрелище было настолько комичным, что Эндрю не смог сдержать тихого фырканья, а уголки его губ предательски дрогнули.       Но триумф был недолгим. В глазах Нила мелькнул хищный огонёк. Он злобно ухмыльнулся, сделал вдох и бесшумно ушёл под воду, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги.       Эндрю замер, пытаясь уловить его движение в темнеющей воде. Но предупреждающий сигнал от мозга прозвучал слишком поздно. Из глубины, как щупальце, вынырнула влажная рука и мёртвой хваткой вцепилась в его лодыжку. Резкий рывок, и Эндрю тяжело плюхнулся в озеро, подняв тучу брызг.       Холод обжёг кожу и просочился под одежду. Оттолкнувшись от илистого дна, он вынырнул, отчаянно хватая ртом воздух, пропитанный запахом влажной земли и водорослей. Мокрые пряди волос липли ему на лоб, а в ушах стоял оглушительный звон. И тут же, сбоку, снова раздался тот самый заливистый хохот.       Эндрю резко повернулся, отбрасывая мокрые волосы со лба. Нил стоял в паре метров, капельки воды, поблескивая на закатном солнце, стекали с его плеч, которые всё ещё подрагивали от смеха.       — Получил по заслугам, Эндрю? – спросил он, его голос дрожал от неподдельного веселья.       Ярость, которую Эндрю копил всё это время, все его попытки сохранить контроль, все запретные фантазии – всё это перехлестнулось через край, и рациональное мышление отключилось.       Он не стал ничего отвечать. Вместо этого Эндрю сделал два резких взмаха руками, коротко проплыв разделяющее их расстояние, и встал прямо перед Нилом. Тот на мгновение замер, улыбка сползла с его лица, уступив место удивлению. Воздух сгустился, наполнившись напряжением.       Эндрю пристально смотрел на него, его тёмные глаза пылали в полумраке наступающего вечера. Он видел капли воды на ресницах Нила, его учащённо вздымающуюся грудь, полуоткрытые губы. Мир замедлился, сжавшись до точки между ними. И тогда он нарочито медленно, давая время для отказа, поднял руку. Нил не сдвинулся с места, его взгляд стал выжидающим, почти испытующим. Эндрю провёл мокрой ладонью по его щеке, смахивая влагу и оставляя за собой полосу жгучего огня.       — Ты сам напросился. – тихо прошипел Эндрю, его голос звучал низко и хрипло, обещая не возмездие, а нечто совсем иное.       И прежде, чем Нил успел найтись с ответом, Миньярд наклонился так близко, что его губы почти касались мочки уха парня, и прошептал:       — Да или нет?       Горячее дыхание вызвало табун мурашек на шее Нила. Тот сдавленно, почти стонуще, выдохнул куда-то в мокрые волосы Эндрю сокрушённое «да…».       Это всё, что ему было нужно. Плотина сорвалась, сметая последние преграды. Он сократил оставшуюся дистанцию между ними, прижавшись мокрой одеждой к его обнажённому телу. Его рука нашла затылок Нила и вплелась в мокрые пряди, не удерживая, а успокаивая и заземляя. Только не понятно кого – себя самого или парня перед ним.       Их губы встретились.       Первый миг был не яростным штурмом, а глубоким и исследующим прикосновением. Губы Нила, прохладные от воды, оказались на удивление мягкими и податливыми. Эндрю почувствовал, как они вздрагивают под его собственными, как всё тело парня отзывается лёгкой дрожью.       Он отступил на сантиметр, чтобы перевести дух, и их взгляды встретились. В тёмных глазах Эндрю бушевала буря, в голубых Нила – её отражение, смешанное с потрясением и жадным ожиданием. И тогда Эндрю снова поцеловал его, уже глубже и настойчивее. Его язык провёл по линии губ Нила, требуя, и тот открылся ему.       Вкус был пьянящим – свежая озёрная вода, смешанная с чем-то сладковатым и терпким. Эндрю с глухим стоном углубил поцелуй, теряя остатки самоконтроля. Его свободная рука скользнула по мокрой спине Нила, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, шероховатость старых шрамов и гладкость загорелой кожи. Он притянул его ещё ближе, стирая последние границы, чего никогда не позволял себе с остальными. Нил творил с ним что-то невероятное, заставляя открыться и опустить возведённые стены.       Нил ответил со стремительной отдачей и сдавленным стоном. Его руки, которые секунду назад бессильно висели по бокам, впились в мокрую ткань футболки на спине Эндрю, сминая её, пытаясь прижать его ещё ближе, ближе, как будто ему было недостаточно точек соприкосновения. Их зубы сталкивались, прерывистое, сбитое дыхание стало единственным звуком, заглушающим тихий плеск воды вокруг.       Мир сузился до сплетённых тел, до вкуса друг друга на губах. Контроль, за который Эндрю так отчаянно цеплялся, наконец-то рухнул, и это падение было сладким и головокружительным. Они были просто двумя мужчинами в охватившей их страсти, и никаких других правил, кроме тех, что диктовало это мгновение, больше не существовало.       Холодная вода плескалась вокруг их нагретых тел. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть такого необходимого в данный момент воздуха, между ними растянулась тонкая нить слюны, а в глазах стояла одинаковая растерянность.       — Вот чёрт… – выдохнул Нил. Его грудь сильно вздымалась, а голос был хриплым и лишённым прежней озорной лёгкости.       Эндрю смотрел на него, на его распухшие и покрасневшие от поцелуев губы, и глубокое удовлетворение заструилось по его жилам. Он всё ещё держал Нила, не желая отпускать.       — Заткнись. – прохрипел Эндрю, но в его тоне не было злобы.       Нил коротко и нервно рассмеялся, тряхнув мокрой головой.       — Ладно. Победа твоя. Ты… – он запнулся, переводя дух. — ты промок до нитки.       Его взгляд, всё ещё мутный от желания, стал оценивающим, обводя Эндрю с головы до ног, которые скрывались под толщей воды. Рубашка его, прилипшая к телу, обрисовывала каждый мускул.       — Мой дом в двух шагах. – Нил кивнул в сторону леса. — Можешь обсохнуть. Переодеться. Выпить чего-нибудь.       Он произнёс это как простую вежливость, но в воздухе повис неозвученный вопрос. Приглашение было не про сухую одежду и горячий чай. Оно было про продолжение. Про то, что началось одним взглядом и перешло в безумные раунды из поцелуев.       Эндрю медленно стал перебирать вновь завивающиеся пряди у Нила на затылке, расчёсывая их между пальцами. Он видел ожидание в этих лазурных глазах, смешанное с вызовом.       — Мы не устанавливали правил. – тихо сказал Эндрю, его голос был низким и серьёзным. Он говорил о том, что происходит между ними. В клубе были правила: никаких имён, никаких привязанностей, только взаимное использование и расход. Здесь же не было установок, и это было опасно.       — Я знаю. – также тихо ответил Нил, не отводя взгляда. — Мне всё равно.       И в этих трёх словах была вся правда. Эндрю понимал, что стоит на краю. Шаг вперёд, и он упадёт в неизвестность, из которой, возможно, уже не сможет выбраться. Он посмотрел на своё мокрое, обессилевшее тело, на такого же Нила, и понял, что выбор на самом деле был сделан ещё тогда, когда он впервые увидел эти гипнотические глаза.       — Веди. – хрипло бросил он, отпуская его.       Уголки губ Нила дрогнули в подобии улыбки. Он развернулся и, не глядя, поплёлся к берегу, к тёмной линии леса, беззвучно приглашая следовать за собой. Эндрю, чувствуя, как тяжёлая, мокрая одежда тянет его ко дну, а повязки неприятно прилипают к коже на предплечьях, заставляя морщиться от противного ощущения, сделал первый шаг, а за ним и второй, покидая холодную воду и направляясь следом за этим невозможным парнем.       

***

      Нил шёл впереди, не умолкая ни на секунду. Он рассказывал истории о приключениях в здешних чащах, о доме, доставшемся по наследству после смерти отца, о решении переехать, едва он поразился местным красотам, тишине, что обволакивает душу, и спокойствии. Он говорил, что устал от людей, вечно ищущих выгоду и готовых предать при первой же возможности.       Эндрю внимательно слушал, периодически вставляя свои реплики, и ловил себя на том, что согласен с каждым словом. В его собственном уме, отягощённом усталостью, проскочила мысль о том, чтобы и впрямь всё бросить. Уволиться с этой чёртовой работы, рвануть в горы или в какой-нибудь тихий городок, находящийся на берегу океана, завести пару котов и наслаждаться спокойствием до конца жизни. Возможно, даже в компании одного рыжего искусителя и провокатора… Застыв на миг, он резко мотнул головой, вышвыривая эти опасные и сладостные глупости. Такие, как он, не могут рассчитывать на счастливую совместную жизнь, они не созданы для неё. Их удел навсегда останется одиночество.       — Эй, Эндрю! – окликнул его Нил, обернувшись. Его голос вывел Эндрю из оцепенения. — Ты кого там увидел?       Осознав, что просто стоит на месте и пялится в землю, Эндрю поднял взгляд на Нила и вновь зашагал следом, как за путеводной звездой. В лесу было ощутимо темнее и прохладнее, чем на поляне рядом с озером. Птицы почти смолкли, и лишь единичные угуканья сов раздавались по округе совместно со стрекотом сверчков, нарушая звенящую тишину.       С приближением сумерек воздух становился всё холоднее, а мокрая одежда не делала ситуацию лучше. Порывы ветра заставляли Эндрю съёживаться и обхватывать себя руками за плечи. Нилу же, казалось, было всё нипочём. Он продолжал свой оживлённый рассказ, показывая на различные растения вдоль тропинки, объясняя какие ягоды можно есть, а какие – нет, и как их отличать. Время от времени он оборачивался и с виноватой улыбкой говорил, что осталось совсем немного. Такое обещание он слышал уже раз пять, и вера в него таяла с каждой секундой.       Но вот наконец лес начал редеть, отступая перед большой поляной, в центре которой стоял дом.       Он был не ветхим пристанищем отшельника, каким Эндрю представлял его по рассказам, а крепким двухэтажным строением, выглядевшим почти новым. Фасад выполнен из светлого оттенка кирпича и сиял дороговизной. По углам здания тянулись изящные каменные боссажи, придавая ему солидность. Ухоженные клумбы по бокам от крыльца пестрили астрами и хризантемами.       К крыльцу вели белые ступени, вытесанные из массивного камня. Они поднимались к двери из чёрного, отполированного дерева. Над ней висел старинный фонарь, уже зажжённый, и его тёплый и живой свет струился навстречу сумеркам. На втором этаже виднелся небольшой балкон с ажурными коваными ограждениями чёрного цвета, выделявшимися на светлом фоне стены.       — Ну что? – Нил обернулся с лёгкой ухмылкой на лице, и в его глазах плясали огоньки фонаря. — Похоже на логово маньяка-отшельника или всё же можно жить?       Он поднялся на крыльцо и повернул ключ в замке. С тихим скрипом дверь отворилась, и изнутри донёсся запах печёных яблок или трав.       — Проходи. – сказал Нил, шагая вглубь прихожей. — Добро пожаловать в моё убежище.       

***

      Зайдя внутрь, Эндрю на мгновение замер, позволяя глазам привыкнуть к свету. Пространство, открывшееся перед ним, было просторным и выдержанным в спокойной цветовой гамме: светлые бежевые стены гармонично сочетались с тёмно-коричневыми деревянными вставками и массивной мебелью из того же дуба. Прямо перед ним располагался огромный диван, обращённый к широкоэкранной плазме. Слева находился арочный проход, ведущий в кухню-столовую. А справа вверх устремлялась дубовая лестница, чьи балясины были покрыты искусной резьбой с замысловатыми узорами, похожими на сплетённые ветви. В стене под ней Эндрю едва не упустил из виду почти бесшовную линию, которая оказалась тщательно замаскированной дверью. Мягкий, рассеянный свет струился с потолка от изящных стеклянных люстр, отбрасывая на стены причудливые блики.       Эндрю наблюдал за тем, как Нил прошёл на кухню и щёлкнул выключателем чайника. Только тогда Миньярд решил наконец снять промокшие ботинки, поставив их у порога. Всё бы ничего, но внутри у него образовался комок жгучей тревоги, который сжимал горло, заставляя сердце биться чуть чаще. Это было иррациональное чувство, ничем не обоснованное, которое твердило, что что-то не так. Он не мог понять, что именно. Безупречный порядок? Слишком умиротворённая картинка дома? Красивый и слишком наивный его хозяин? Или эта скрытая дверь, ведущая вероятнее всего в подвал? Так ведь в таких домах обычно не обходятся без них. С работой в качестве следователя всегда приходится держать ухо востро, и оттуда постоянная паранойя, не дающая расслабиться, постоянно шепчущая, что за красивой картинкой всегда скрывается тьма. Но, решив всё-таки ещё некоторое время понаблюдать, Эндрю последовал на кухню за Нилом.       — Тебе класть сахар? – поинтересовался Нил, перебирая содержимое шкафчиков в поисках заварки.       — Три. – коротко бросил Эндрю и, помедлив, добавил. — И сливки.       Нил повернулся к нему с лицом, искривившимся в самой искренней гримасе отвращения.       — Кто так кофе пьёт? – с возмущением воскликнул он.       — Я. – легко парировал Эндрю, и уголок его губ дрогнул.       Парень лишь глубоко и театрально вздохнул и продолжил свои поиски. Миньярд бесшумно подошёл ближе и заглянул ему за плечо. Нил что-то тихо напевал себе под нос, его движения были плавными и уверенными. Залив кипяток в кружки, он принялся размешивать сахар, и звяканье ложки о фарфор отозвалось в тишине уютным, почти домашним звуком. Эндрю поймал себя на том, что изучает каждое движение этого человека, ища в нём подвох, но находил лишь непринуждённую грацию, которая сама по себе казалась ему подозрительной.       Нил протянул ему чашку с горячий напитком, от которого поднимался пар.       — Держи, сладкоежка. Согревайся.       Ладонь Эндрю обожгла горячая гладь керамики, когда он взял кружку. После первого глотка сладкого, почти карамельного кофе со сливками, по его телу разлилось приятное тепло, достигающее самых кончиков онемевших пальцев. Оно заставило практически полностью отступить внутреннюю тревогу. С каждым новым глотком жгучее напряжение ослабевало, уступая место приятной истоме и тяжести в конечностях. Взгляд стал менее острым, а дыхание – более ровным и глубоким. Комок в груди растаял, словно его и не было. Осталась лишь приятная усталость и чувство комфорта, которое исходило от этого дома и его хозяина.       — Ну что? У меня вышло загладить свою вину? – Нил наблюдал за ним с понимающей улыбкой. — Вид у тебя, конечно, всё ещё как у промокшего кота… – этот комментарий вызвал короткий фырк со стороны Эндрю. — Пойдём наверх, я найду тебе что-нибудь сухое. Не могу же я позволить тебе простудиться.       В тоне Нила прозвучало что-то саркастичное, ясно давая понять, что ни о каком раскаянии речи не идёт. Хотя это уже и так было понятно по его надрывному смеху в озере.       Эндрю последовал за ним по дубовой лестнице, а его взгляд прилип к спине парня. Память услужливо подкинула ему картинки: гладкая загорелая кожа, плавные изгибы тела, лазурные глаза, затуманенные дымкой желания. Миньярд с усилием сглотнул подступивший к горлу ком и сжал кулаки, стараясь удержать ускользающий сквозь пальцы самоконтроль.       Они поднялись на второй этаж, и Нил, не зажигая света в коридоре, открыл дверь в первую комнату. Это оказалась спальня. Она была такой же стильной и уютной, как и гостиная. Большая кровать с тёмным деревянным изголовьем, строгий комод, мягкий ковёр под ногами и приглушённый свет от торшера в углу.       — Вот, это должно сойти. – спустя пару минут копания в комоде Нил протянул ему стопку с аккуратно сложенной футболкой и мягкими спортивными штанами. От вещей исходил приятный запах свежести и кондиционера для стирки.       Эндрю взял одежду, и на короткий миг их пальцы соприкоснулись, от чего по коже пробежали мурашки. Он поднял взгляд на Нила. Тот также смотрел на него, не отрываясь. В его глазах плескались волны, а от приглушённого света казалось, что до этого светлый и ясный лазурный оттенок сменился на более тёмный и завораживающий, становясь глубоким и бездонным, как ночное море. Зрачки расширились, почти полностью поглощая радужку. Воздух в комнате постепенно сгущался. Все звуки ушли, осталось только их дыхание. Кожа Эндрю горела в тех местах, где проходился обжигающий взгляд Нила. Желание прикоснуться, стереть ту невидимую грань, стало слишком невыносимым.       — Нил. – голос Эндрю прозвучал низко и хрипло. Напряжение между ними достигло пика. — Да или нет?       Воздух на мгновение застыл. На лице Нила не было ни отвращения, ни насмешки, лишь всё то же выжидающее любопытство и лёгкое удивление. Он медленно кивнул, и уголки его губ тронула чуть заметная улыбка.       — Да. – выдохнул он.       Эндрю положил вещи на кровать и медленно, не сводя своего горящего взгляда, поднял руку. Он коснулся острых скул, провёл пальцами по линии челюсти и скользнул ими вверх, впутываясь в рыжие пряди у виска. Нил на секунду прикрыл глаза, непроизвольно погружаясь в это прикосновение и ластясь, словно кот. Миньярд неотрывно следил за каждой реакцией, за каждой тенью эмоцитй на этом восхитительном лице.       — Твои руки холодные. – вдруг прошептал Нил, но это не было протестом.       — Скоро согреются. – также тихо пообещал Эндрю. Его пальцы выпутались из вьющихся локонов и скользнули вниз, к подбородку Нила, неумолимо притягивая его лицо ближе.       Он снова сделал паузу, их губы разделяли считанные сантиметры. Дыхание смешалось. Эндрю видел каждую веснушку на его носу, каждую капельку влаги на ресницах. Он чувствовал исходящий от тела Нила жар, сладковатый запах его кожи, смешанный с озёрной свежестью. Собственная кровь гудела в висках, а в низу живота закрутился тугой и болезненный узел желания. Он ждал, давая последний шанс отступить.       Но Нил не отступил. Наоборот, он сам сократил расстояние между ними до минимума и соединил их губы.       Это был не нежный поцелуй, а голодное и властное столкновение, полное накопившегося напряжения. Эндрю впился в его губы с яростью, почти сразу проникая языком между ними, вкушая и покоряя. Нил ответил с той же дикой отдачей, его руки впились в волосы Эндрю, массируя кожу на затылке и прижимая ближе. Теперь всё, что имело значение – это их сплетённые тела и спутанное дыхание, которое они делили между собой.       Эндрю разорвал поцелуй, чтобы с нетерпением подцепить край своей мокрой футболки и сдернуть её, отбрасывая в сторону. Взгляд Нила был прикован к его обнажённому торсу, скользя по рельефу сильных грудных мышц, упругим кубикам пресса, задерживаясь на поясе джинс, чтобы затем подняться к широким плечам, бицепсам и черным повязкам на предплечьях. Кожа Эндрю тут же покрылась мурашками от внезапно нахлынувшего холода. Нил протянул руку, остановившись в нескольких миллиметрах, и поднял глаза к лицу Эндрю. Тот кивнул на неозвученный вопрос.       Ладонь Нила наконец коснулась его груди, плавно скользнула вниз, намеренно задевая сосок, из-за чего Эндрю резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Нил лишь хмыкнул, растянув губы в хищной ухмылке, а затем открыл рот, собираясь что-то сказать. Но Миньярд не мог этого позволить, втянув его обратно в пылкий, мокрый поцелуй, кладя ладонь на заднюю поверхность шеи и притягивая ближе. Нил скользил по его телу руками, переходя на спину и оставляя красные полосы на коже от коротких ногтей. Эндрю с трудом подавил громкий стон, издав лишь низкий горловой звук, и потянулся к подолу рубахи Нила.       Его ладони скользнули под ткань, начиная прокладывать путь вверх по горячей коже, изучая каждый её сантиметр, каждый шероховатый рубец, каждый изгиб и вытягивая из парня ласкающие слух звуки, приглушённые поцелуями.       Отстранившись, Эндрю схватил края рубахи и одним быстрым движением стянул её через голову, швырнув в неизвестном направлении. Позволив себе сделать паузу, он прошёлся голодным взглядом по обнажённому торсу, цепляясь за изящную длинную шею, за милую россыпь веснушек на плечах, которые сводили его с ума ещё у озера.       Не желая больше бездействовать, он припал губами к основанию шеи Нила, чувствуя под ними бешеный пульс. Глухой стон вырвался из груди парня, его голова запрокинулась, предоставляя полный доступ. Эндрю с радостью принял приглашение и начал прокладывать дорожку из влажных и жарких поцелуев вниз, опаляя кожу горячим дыханием и задерживаясь, чтобы слабо прикусить и сразу же ласково провести языком по солоноватой коже, впитывая её вкус и запах.       — Эндрю… – его имя на губах Нила звучало как мольба, прерывисто и сбивчиво.       Этого звука было достаточно, чтобы оборвать последние нити контроля. Эндрю резко развернул его и толкнул на кровать, тут же нависнув над ним. Мягкий матрас прогнулся под их весом. Он оперся на руки и на мгновение замер, впитывая представшую картину: Нил под ним, с глазами тёмными от желания, с губами распухшими и влажными от его поцелуев. Вид этого раскрасневшегося и соблазнительного парня, извивающегося на простынях, был безумно опьяняющим.       — Ты уверен? – последний раз прошипел Эндрю, его голос был натянутым от напряжения. Каждая клетка его тела кричала «да», но он должен был услышать устное подтверждение ещё раз.       — Да, чёрт возьми, да! – выдохнул Нил, его руки потянулись к поясу джинс Эндрю, пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу и ширинку.       Согласие получено, и больше не было места сомнениям, тревоги и контролю. Был только жар кожи, прерывистое дыхание и неразборчивый шёпот одобрения, который тонул в гуле крови в ушах. Эндрю помог ему, скидывая с себя оставшуюся одежду, кроме повязок, а затем принялся за штаны Нила. Ткань поддалась, и вот они уже оба обнажены, кожа к коже, без единой преграды.       Эндрю снова поцеловал его, но уже медленнее, глубже, пока его рука скользила вниз по плоскому животу к пространству между ног. Нил вздрогнул всем телом, когда Миньярд обхватил своей ладонью его затвердевший член, и бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу прикосновению. Резко вырвавшийся низкий и сдавленный стон был самым великолепным звуком, который Эндрю когда-либо слышал.       Он жёстко двигал рукой, находя ритм, который заставлял Нила выгибаться и тихо всхлипывать. Его проворные пальцы впивались в плечи Эндрю, оставляя на коже следы. Видеть то, как тот парень с насмешливым взглядом и хитрой улыбкой становился покорным и разваливался на части под его руками, вызывало чувство тягучего удовольствия.       — Верхний… ящик. – прохрипел Нил, прерываясь, когда вдыхал такой нужный сейчас кислород, его глаза блестели в нетерпении. — Ну же…       Эндрю кивнул и потянулся к тумбочке рядом с кроватью, открывая верхний ящик. Там лежали упаковки с презервативами и бутылёк с лубрикантом. Доставь смазку и первый попавшийся квадратик, он вернулся к Нилу, который смотрел на него тяжёлым, томным взглядом, а грудь тяжело вздымалась.       Положив ладони на стройные ноги, Эндрю слегка надавил на покорно раздвигающиеся бёдра и огладил бархатистую кожу на их внутренней стороне, заставляя Нила шумно заглотить ртом воздух. С характерным щелчком Миньярд открыл крышку бутылька и вылил немного содержимого себе на пальцы, начиная растирать, чтобы немного согреть. Затем Эндрю вновь накрыл губами его шею, оставляя красные метки, и прикусил острые ключицы, аккуратно обводя узкое колечко мышц. Делал он это очень медленно, словно дразня, а когда Нил захныкал и постарался самостоятельно насадиться на его палец, Эндрю сжалился и погрузил первую фалангу внутрь. Парень прерывисто вздохнул, сжимаясь вокруг него. При мысли о том, что скоро его член окажется в окружении этой плотной мягкости и обжигающей теплоте, Миньярд лишь чудом не кончил.       — Ты нереально хорош. – прошептал он Нилу в ухо, продолжая растягивать и наблюдая за реакцией, пока целовал подбородок и чувствительную впадину у основания шеи.       Нил протяжно застонал, немного выгнувшись в спине, когда блондин ввёл в него второй палец и задел комок нервов.       — Нашёл. – томно пробормотал Эндрю, усмехаясь в его кожу, слегка прикусил мочку уха и немного оттянул, вызвав ещё один сдавленный всхлип.       Третий палец вошёл почти без сопротивления. Эндрю чередовал плавные движения с резкими толчками, каждый раз сбивая дыхание Нила. Тот схватил Миньярда за запястье и посмотрел чуть ли не умоляющим взглядом. Тогда блондин ещё раз мазнул по его губам и вынул пальцы. Но Эндрю не оставил возникшее чувство пустоты надолго. Быстрым движением растянув по члену презерватив, он пристроился между бёдер и, сжимая их покрепче, медленно и плавно вошёл в Нила.       Парень под ним лишь приоткрыл рот, но не проронил ни звука. Только трепет ресниц выдавал переполнявшие его ощущения. Эндрю замер, изучая каждую эмоцию на его лице и давая привыкнуть к заполненности. Нил медленно перевёл на него свой затуманенный от похоти и наслаждения взгляд, затем соблазнительно улыбнулся и двинул бёдрами на пробу.       Эндрю смотрел ещё с минуту, прежде чем склониться к его губам. Он проник языком внутрь, проходясь им по нёбу и задней стороне верхних зубов, заставляя Нила вздрогнуть, а затем плавно, но уверенно толкнулся. Блондин старался сменить угол так, чтобы член ровно попадал по комочку нервов, и когда у него это наконец получается, Нил выгибается в дугу, громко, с надрывом простонав и вцепившись в простыни с такой силой, что ткань затрещала.       Миньярд ускоряется, исследуя тело Нила. Он проходится ладонями по бёдрам, постепенно поднимаясь к талии, а затем и к груди, одной рукой лаская сосок, а второй снова обхватывая чужой член. Следом Эндрю придавливает подпрыгнувшего от переизбытка ощущений Нила своим весом к кровати и начинает медленно водить вверх и вниз по его стволу, большим пальцем с нажимом проводя по чувствительной головке, смазанной предэякулятом.       Нил под ним терял контроль: задыхался, стонал, прерывисто хныкал, кусал свои распухшие от поцелуев губы и мотал головой по подушке. Эндрю готов был слушать это симфонию бесконечно.       Эндрю сжал основание его члена, и Нил с резким вскриком выгнулся. По напряжению каждого мускула на его лице было видно, что он на грани. Но блондин не мог позволить ему так скоро кончить.       — Не так быстро. – глухой шёпот прокатился у самого уха, и Нил снова дёрнулся, беспомощно толкая бёдра навстречу.       Нил чуть ли не скулит от переполняющего его удовольствия. А Миньярд лишь наблюдает за мучениями парня, играет с его отчаянием, пьянея всё больше от каждой этой восхитительной реакции.       — Эндрю!.. Чёрт возьми! – голос Нила сорвался на хриплый шёпот. — Я хочу кончить… это невыносимо.       Нил вскрикивает, когда Эндрю убирает руку и вогнал в него особенно глубокий, точно рассчитанный толчок, который попадает прямо по точке удовольствия, и наконец получает долгожданную разрядку. Его тело затрясли спазмы, а сознание на миг уплыло.       Но Эндрю не остановился. Он продолжал двигаться, продлевая его наслаждение. Нил всхлипывает и жмурится, впиваясь пальцами в его плечи, запрокидывая голову назад и хрипло, снова и снова, повторяя имя Эндрю.       Сдавленный рык вырвался из груди Миньярда, когда он достиг пика. Очнувшись, Эндрю вышел из Нила, выкинул завязанный презерватив в урну одним метким броском и рухнул сверху. Он тяжело дышит, придавливает парня к потному матрасу и лениво целует его шею, чувствуя дрожь чужого тела. Эндрю поднимает глаза, встречаясь с голубыми океанами. В ответ на уставшую улыбку Нила уголок его губ едва заметно дрогнул.       Эндрю ложится рядом и притягивает парня к себе, чтобы тот расположился у него на груди. Нил с наслаждением утыкается в шею блондина и не отказывает себе в удовольствии её расцеловать и оставить столько своих следов, сколько захочет.       Разум Миньярда теперь был пуст и безмятежен. Все тревоги и подозрения растворились в реальности этого момента. Эндрю должен будет поблагодарить Рене за такой «отдых».       Когда Нил наконец удовлетворил свою страсть к мечению территории, которое заставляло Эндрю мелко подрагивать, он приподнялся, предварительно порывшись в стороне, и посмотрел на него сверху. Его глаза сияли влажной поволокой, а губы растянулись в странной и крайне довольной улыбке, от которой в груди Эндрю ёкнуло и похолодело.       — Ну что? – нарочито медленно прошептал Нил. — Согрелся наконец?       Эндрю фыркнул, не отводя своего взгляда, и пытался понять, что это за новое тревожное ощущение. И в этот момент Нил осторожно провёл пальцем от его виска, заправляя влажную прядку за ухо, к линии челюсти, также не разрывая зрительного контакта. И в ту же секунду блондин почувствовал неожиданный и жгучий укол в шею.       Он мгновенно напрягся, взгляд метнулся вниз, к руке Нила. Он держал в ней маленький шприц, который демонстративно поднял, показывая, что тот уже пуст, и отложил на тумбочку.       — Неплохо мы повеселились, Эндрю. – ласково, почти нежно, протянул его имя Нил, после чего улыбка сменилась холодным и хищным оскалом. — А теперь засыпай. Дальше тебя ждёт кое-что… очень интересное.       Практически сразу после его слов в глазах у Эндрю начало расплываться, и всё погрузилось во тьму.       

***

      Сознание возвращалось к Эндрю медленно и неохотно, как сквозь густую дымку. Первым, что пробилось через пелену, был запах – едкая смесь чего-то металлического, хлорки и медицинского спирта, настолько плотная, что от неё начинало першить в горле. Этот химический коктейль ароматов выдернул его из пустоты.       Миньярд не открывал глаза, стараясь определить окружающую обстановку, прислушиваясь. Тишина. Лишь мерное жужжание флуоресцентной лампы где-то сверху. Его тело онемело от неудобной позы. Он сидел на жёстком стуле, а холодные металлические оковы плотно охватывали запястья и лодыжки, что заставило ещё больше напрячься. Только тогда он позволил себе открыть глаза.       Судя по тому, что в помещении не было ни одного окна, он сделал вывод, что находится в подвале. Но это не было сырым и заброшенным подземельем, как обычно бывает. Всё вокруг сияло белизной и стерильностью, словно он сейчас находится в операционной. Всё было выложено светлой, легко моющейся плиткой. Лишь вдоль дальней стены тянулись металлические столы, на которых лежали предметы, аккуратно укрытые марлей. Рядом находилась раковина из нержавеющей стали. Это сходство с больницей пугало больше, чем любой другой подвал психопата. Эндрю опустил взгляд. Да, оковы пригвоздили его к массивному металлическому креслу. Миньярд резко осознал всю плачевность ситуации, в которой оказался. Хотя был приятно удивлён, что его повязки всё ещё были на нём. Правда сейчас они ему ничем не помогут.       Эндрю в который раз убедился в том, что нельзя игнорировать свою интуицию. Красивое личико вскружило ему голову. Хотя секс и правда был восхитительным… огненным и сметающим все границы. Но никто не предупреждал, что за него придётся расплачиваться таким образом. Однако теперь же он понимал, что это была лишь приманка.       Дверь в углу помещения беззвучно распахнулась. На пороге стоял Нил в серый потёртых джинсах и обычной белой футболке. Заметив, что Эндрю проснулся, его лицо озарилось не просто улыбкой, а хищным, восторженным оскалом, обнажавшим идеальные зубы.       — Эндрю! Ты уже проснулся! Какой прия-ятный сюрприз. – слишком радостно и слишком громко прозвучал голос Нила в стоявшей тишине. — Я так волновался. Как тебе моя… мастерская? Чистенько? Ты бы знал, сколько времени мне понадобилось, чтобы самому тут прибраться после предыдущего гостя. – он широко жестикулировал, подходя ближе. Его взгляд скользнул по повязкам. — Я решил не снимать их… с ними ты выглядишь ещё горячее. Я всё не мог оторвать от них глаз, когда ты нависал надо мной, прижимая к матрасу…       Эндрю молчал, лишь сжимая челюсти. Своим цепким взглядом он следил за каждым движением Нила, как зверь, угодивший в капкан.       Нил надул губы, сделав вид, что обиделся.       — Молчишь? Как же так… Совсем недавно ты издавал такие восхитительные звуки. – Он с томным взглядом провёл языком по верхней губе, поворачиваясь к столам. — Значит, я был просто быстрым развлечением? Какое разочарование. Рене всё-таки оказалась права… Она, кстати, передаёт привет. Это была её идея – привести тебя сюда. Она у меня разбирается в интересных экземплярах.       Сердце Эндрю упало. Рене оказалась сообщницей. В голове всплыли фрагменты воспоминаний: её настойчивость, точные указания, множество аргументов. Он был не жертвой случайности, а специально отобранной добычей.       Нил, тем временем, с театральной небрежностью сбросил марлю с одного из предметов. Под ней оказался не просто нож, а тонкое, изогнутое лезвие для разделки, отполированное до зеркального блеска. Оно поймало свет лампы и бросило на стену солнечный зайчик.       — Раз ты не хочешь говорить о приятном… придётся перейти к делу. – голос Нила потерял игривые нотки, став низким и вкрадчивым. Он приблизился, вращая лезвие в пальцах с гипнотической грацией. — Ты знаешь… красота на самом деле очень хрупкая. Её очень легко сломать и повредить.       Остриё коснулось щеки Эндрю. Затем, с едва заметным нажимом, скользнуло вниз, оставляя тонкую и горящую линию на коже. Боль была острой и жгучей. Эндрю не закричал, лишь глубже впился ногтями в ладони, оставляя красные полумесяцы.       — Помнишь, как ты целовал меня здесь? – прошептал Нил, проводя лезвие к шее, к месту, где бьётся бешеный пульс. — Даже метки остались… - он демонстративно оттянул горловину футболки, заставляя Эндрю обратить внимание на шею. Вся кожа в том месте была покрыта яркими засосами, над каждым из которым блондин усердно трудился. — А моих не видно… ну ничего. Сейчас оставлю их немного другим способом.       Пытка, казалось, лишь разжигала в Ниле странную нежность. Он продолжал нашёптывать Эндрю на ухо, вспоминая детали их ночи, одновременно исследуя лезвием, а иногда даже губами тело Миньярда. Каждое его слово было иглой, каждое прикосновение ножа – раной, а каждые поцелуи – обжигающим напоминанием. Всё это заставляло Эндрю медленно сходить с ума.       Внезапно, словно поддавшись какому-то своему порыву, Нил отступил на шаг и с грохотом швырнул лезвие на стол.       — Скучно! Ты слишком пассивен. Даже не возбудился! А я надеялся на более… интересное времяпрепровождения. – Он вздохнул, подойдя к боковому столику, где среди разложенных топоров, тесаков и хирургических пил лежал другой нож – более короткий, боевой. — Может оживим наши отношения? Вновь зажжём ту самую искру между нами!       Нил игриво достал ключ из кармана джинс и щёлкнул замками на оковах. Металл с лязгом упал на пол.       — Покажи, что ты не просто тушка для разделки. Докажи мне, что та ночь чего-то стоила.       Сердце Эндрю бешено заколотилось. Было ли это ловушкой? Неважно. Это был шанс. Он медленно поднялся, потирая запястья. Его взгляд упал на собственную одежду, на плотные повязки на предплечьях.       — Боишься? – дразнил Нил, играя своим ножом. — Не беспокойся, я дам тебе фору.       Эндрю не ответил. Его движение было отработано до автоматизма. Руки скользнули под ткань повязки, пальцами цепляя рукояти ножей. Безумный блеск в глазах Нила на миг сменился чистым, детским изумлением, а затем настоящим восторгом охотника, нашедшего интересную добычу.       — Ого! – выдохнул он с восхищением. — Вот это сюрприз!       Нил бросился вперёд, его нож описал свистящую дугу. Эндрю отпрыгнул, металл звякнул о стальную ножку кресла. Он не был профессиональным бойцом, но каждое его движение было экономным, расчётливым, направленным на защиту. Он использовал столы как барьеры, опрокидывая их, чтобы создать помехи.       Лезвия встречались, высекая искры. Нил фехтовал с артистичностью и жестокостью, Эндрю же – с хладнокровной целеустремлённостью. В воздухе висели их прерывистое дыхание, лязг стали и безумный смех Нила. Эндрю задавался вопросом: как в таком щуплом теле хранилась такая выносливость и беспощадность?       — А ты и правда оказался неплох! Эндрю, ты мне нравишься всё больше с каждой секундой! – воскликнул Нил, его медные волосы находились в полном беспорядке, на губах яркая улыбка, а в голубых глазах мерцает искреннее восхищение. Эндрю бы залип, стараясь запечатлеть такой вид Нила у себя в памяти, но ситуация явно не располагала. Стиснув зубы, Миньярд отбросил глупые и бесполезные мысли.       Неожиданный шанс представился, когда Нила, увлёкшись атакой, слишком широко замахнулся. Эндрю рванул прямо к нему в «объятия», приняв удар по рёбрам, но вонзив один свой нож ему в живот, а другой – глубоко в мышцу предплечья. Нил вскрикнул, но не от боли, а от восторга, выронив оружие.       Это был идеальный момент. Эндрю не стал добивать. Он развернулся и бросился к двери, быстро перебирая ногами на ступенях, выскочил из той скрытой двери под лестницей на второй этаж. За ним гремело яростное обещание:       — Я найду тебя, Эндрю! Мы не закончили!       Холод ночного воздуха ударил в лицо, когда он вырвался из дома. Он забежал в лес, прижимая руку к болезненному порезу на рёбрах, держа ножи наготове. Инстинкт и память вели его сквозь тёмную чащу между деревьями обратно к озеру.       Вода, чёрная и неподвижная, блеснула в просвете деревьев, освещаемая полной луной. То самое место. Теперь оно казалось ловушкой. Он побежал вдоль берега, спотыкаясь о корни, пока не наткнулся на узкую грунтовую дорогу. И там, у обочины, под покровом всё того же дуба стояла его машина. К счастью, не тронутая.       Дрожащими руками он нащупал в глубине кармана брелок и отпер её. Рухнув на сиденье, Эндрю завёл двигатель. Фары прорезали тьму, освещая пустынную трассу. Миньярд смотрел в зеркало заднего вида на поглощаемый мраком лес. Боль жгла практически всё тело, его футболка была вся в его крови и разрезах, но он был жив.       Мазерати рванула по дороге, увозя его от этого кошмара. Но в ушах всё ещё звенел тот смех, а на коже горели царапины от ножа, и призрачные прикосновения рук и губ этой роковой ночи. Он сбежал. Но чувствовал, что история с Нилом и Рене ещё не закончена. Ему срочно нужно в участок. После всего он теперь не сможет просто так отпустить этого рыжего искусителя. Охота только начинается.       

***

      Тишину комнаты нарушало лишь мягкое потрескивание углей в камине. Их тёплый свет танцевал на стенах, выхватывая из полумрака ряды старинных книг в деревянных шкафах. В воздухе пахло воском и едва уловимыми нотками ванили. Посреди просторной гостиной, на большом коричневом ворсовом ковре, стоял диван, на котором хаотично разбросаны небольшие подушки с ручной вышивкой: бархатные розы, огненные птицы, замысловатые узоры. В углу, в кресле-качалке, укутанная в клетчатый плед, сидела Рене Уокер. Светлые волосы с выкрашенными в пастельные оттенки радуги кончиками едва достигали её плеч. В руках у неё покоился старый том в кожаном переплёте. Она лишь изредка отрывалась от прочтения, чтобы потянуться к стоящему рядом столику за широкой керамической кружкой с какао. Сделав пару медленных глотков, она возвращалась к истории, аккуратно переворачивая пожелтевшую страницу.       От полного погружения в увлекательный мир книги её отвлёк неожиданный телефонный звонок. Она чуть вздрогнула от неожиданности, а затем мягко захлопнула книгу, подложив закладку в виде осеннего листика. Рене неспешно поднялась, скидывая плед на кресло, и босиком прошла по мягкому ворсу к дивану, где на бархатной обивке лежал телефон. На дисплее высветилось имя: «Натаниэль Веснински». Брови Рене непроизвольно нахмурились, когда она смотрела на экран. В глазах мелькнула лёгкая настороженность. Девушка явно не ожидала, что он позвонит ей так скоро. Обычно его «работа» растягивается на пару дней, а то и больше. Значит что-то точно пошло не по плану. Она провела указательным пальцем по дисплею, принимая звонок.       — Натаниэль?       — О! Рене, Рене. Милая моя Рене! – заговорил парень с другого конца линии. Его голос звучал не как обычно. Он был живым, даже почти ликующим, и полным неподдельного восхищения, а не мрачной игривости и холодной сосредоточенности. — Кого же ты ко мне отправила… Он был просто невероятен! – в его интонации смешались ещё нетерпение и изумление. Немного несвойственный набор эмоций для этого человека.       — Ты про Эндрю? Что-то случилось?       Рене была заинтригована. Она, конечно, знала, что Натаниэлю определённо понравится Миньярд. В нём был тот самый внутренний стержень и внешняя непоколебимость, которые так привлекали Мясника. Но ожидала Уокер немного другой реакции… скорее холодного удовлетворения, чем почти детского воодушевления.       — Что случилось? Ты ещё спрашиваешь! О, Рене! Он был великолепен!.. – мечтательно протянул Веснински. — Его пронизывающий до глубины души взгляд, словно он видит меня насквозь… Его немного низкий и хрипловатый голос, который сводит с ума… Его руки… Ох, что он делал своими руками и губами…       — Нат… – мягко осадила его девушка, хотя уголки её губ дрогнули. Ей нравилось, когда он увлекался и наслаждался чем-то так сильно, но сейчас было не до поэзии.       — Ой, что-то я увлёкся. Самое интересное! Ты не говорила мне, что он носит в повязках ножи. – шутливо упрекнул её Натаниэль, и в его голосе слышался смех. — Но это оказалось приятным сюрпризом, когда я предложил ему небольшой спарринг! А то он был уж слишком тихим… Я думал, что смогу пробиться сквозь его стену невозмутимости.       — Я рассказывала тебе, что это будет непросто. Так чем же всё закончилось? Обычно ты звонишь через пару дней, а тут даже сутки не прошли. – задала интересующий её вопрос Рене. Она села на диван, поджав под себя ноги, и палец её свободной руки начал нервно постукивать по колену, выдавая внутреннее напряжение.       — Так вот! Как раз собирался перейти к этому. – Натаниэль выждал небольшую, театральную паузу, прежде чем снова заговорить, снизив голос до вкрадчивого шёпота, словно раскрывал какой-то секрет. — Он пырнул меня ножом в живот, проткнул руку и сбежал! Испарился в ночном лесу!       Брови Рене резко подскочили вверх, а палец замер в воздухе. В груди что-то сжалось.       — Он остался жив?       Это было настолько удивительно, потому что все предыдущие жертвы Веснински оказывались разобранными по кусочкам и раскиданы по округу в самых неожиданных местах. От такой кровожадности и жестокости его прозвали и Мясником. В их отделе было несколько толстых папок с фотографиями, которым позавидовал бы любой патологоанатом. Тела никогда не получалось собрать до конца, каких-то частей всегда недоставало. Среди жертв были и взрослые, накаченные мужчины, которые тоже не смогли справиться с бешеным напором и ловкостью убийцы. А один невысокий блондин смог не только ранить Ната, но ещё и сбежать.       — Живее всех живых! – весело констатировал Натаниэль. — Отделался только несколькими царапинами и одним ударом в рёбра. Ты бы видела его… он был так горяч. Я готов подставляться под каждый его замах, лишь бы только видеть, как горят его глаза от ненависти, как перекатываются его мышцы под кожей… Это настоящее искусство!       Девушка тяжело вздохнула, откинув голову на спинку дивана и скрыв лицо в изгибе локтя.       — Ты понимаешь, что это огромная проблема. Он же следователь, который теперь знает, где находится убежище самого разыскиваемого серийника. – сокрушённым, усталым голосом пыталась донести до него девушка. Она говорила с ним как с неразумным ребёнком.       — А ещё он знает, что ты моя сообщница. – промурлыкал Натаниэль самодовольным тоном, и Рене не нужно было его видеть, чтобы знать, что он сейчас улыбается.       — Как тебя ещё только не повязали… – прошептала Рене скорее себе, чем ему, глядя в потолок.       — Ты задаёшь этот вопрос уже в миллионный раз. Напоминаю, что именно ты всегда отводила от меня все подозрения, благодаря своей бесподобной маске невинного ангелочка. – хрипло рассмеялся Нат в трубку. — Что прикажешь делать, мисс?       — Стандартный план. Сжечь всё, замести все следы. У тебя есть два часа, чтобы стереть мастерскую с лица земли. Я отправляюсь в точку «J». Встретимся уже там. – проинструктировала Рене, уже мысленно составляя план действий. И, прежде чем она отключилась, из трубки донеслось расстроенное: «А как же Эндрю…».       Девушка поднялась с дивана и обвела комнату взглядом, цепляясь за уже привычные ряды книг, уютные подушки, тлеющие угли в камине. Всё это теперь было уликами, от которых нужно избавиться. Она смиренно вздохнула, прощаясь, и отправилась на кухню.       Вернулась она уже с бутылкой крепкого алкоголя и зажигалкой для камина. Движения её были быстрыми, привычными. Она выливала жидкость широкими дугами на диван, впитавший столько вечеров покоя, на мягкий ковёр, на деревянные полки с книгами. Некоторые из них ей подарил Нат, но теперь это ничего не стоит. Резкий запах спирта неприятно ударил в нос.       Не тратя больше времени на сантименты, Уокер достала из нижнего отсека одного из шкафов небольшой, но плотно набитый рюкзак как раз для таких случаев. В нём были документы на другое имя, несколько пачек наличных, одноразовые телефоны и сменная одежда. Рене подошла к входной двери и прислушалась. За дверью всё было спокойно, как и в любой другой вечер вторника. Девушка повернула ключ и отворила дверь. Выйдя за порог, она обернулась. В полумраке квартиры тёмные пятна спирта казались безобидными. Она щёлкнула зажигалкой, и маленькое пламя дрогнуло на сквозняке. Без колебаний она закинула его внутрь.       Огонёк вспыхнул, рванув вверх жаркой оранжевой волной. Он взбирался по струйкам спирта на полки, и первые клубы едкого, чёрного дыма начали выползать из двери. Рене притворила её, не запирая. Последнее, что она увидела в щели, - как языки пламени уже обнимали кресло-качалку, а вышитые птицы на подушках начали обугливаться. Это было весьма иронично, ведь феникс всегда возрождается из пепла. Она же просто раствориться в этом дыме.       Рене натянула капюшон толстовки и шагнула в тень лестничной клетки. На улице её ждала неприметная машина, припаркованная в паре кварталов. Перед тем как сесть за руль, она вынула сим-карту, сломала её пополам и выбросила в ливнёвку.       В зеркале заднего вида она увидела густой чёрный дым, который медленно поднимался из окна её бывшей квартиры. Надавив на педаль газа, Рене вырулила на слабо освещённую трассу и направилась на встречу с Натаниэлем. Теперь их ждёт очередная новая история.       

***

      Натаниэль стоял, облокотившись на свой чёрный байк. В его пальцах тлела сигарета. Он не столько курил, сколько впитывал в себя запах дыма, возвращающий его на несколько мгновений в прошлое. Впереди, где ещё недавно стоял его очередной «дом», теперь плясали жёлто-красные блики, пожирая всё внутреннее пространство, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Сколько раз это уже повторялось, он не помнит. Сбился ещё на четвёртом, а потом просто забил. Это не настолько важная информация, чтобы запоминать её.       А вот Эндрю… Это имя отозвалось внутри тёплым и навязчивым эхом, пульсирующим в такт сердцебиение. Оно было куда более ярким, чем зарево пожара. Его он точно не забудет. Он просто не сможет стереть из памяти его образ: холодный взгляд его карих глаз, наполненных неподдельной яростью, его чёрные повязки, которые плотно облегали накачанные предплечья, его спокойный вид, когда он сидел на причале, погрузившись в лёгкую дрёму. Его шелковистые блондинистые волосы, немного выгоревшие на солнце и обрамлявшие его лицо с резкими, но утонченными чертами.       Эндрю создавал впечатление неземного существа, существа из совершенно другого мира, которого обходят стороной все человеческие тревоги и проблемы. И именно эта недосягаемость и обособленность от окружения сводили Ната с ума. Он должен был сломать этот купол или же прикоснуться к нему, чтобы впитать в себя его силу.       Натаниэль обязательно его отыщет и заберёт себе. Это не было желанием, это – неоспоримый факт в его голове. Не клетку, а нечто вроде святилища, где они двое смогут погрузиться друг в друга, никогда больше не разлучаясь, где больше ничего не будет существовать – ни время, ни другие люди, ни сам мир.       При этих мыслях губы Натаниэля медленно растянулись в широкой, почти блаженной ухмылке. Далеко не радостной, а голодной. Как у человека, который наконец встретил свою вторую половину, что упорхнула, оставив после себя лишь фантомные прикосновения теплого тела, и который готов уничтожить всё, чтобы её вновь обрести и больше не отпускать.       Он швырнул окурок на землю и придавил его ботинком. Следом он проверил, насколько хорошо крепежи удерживают его сумку с инструментами. Перекинул ногу через байк и провернул ключ зажигания, после чего двигатель громко заурчал. Звук разорвал тишину леса, спугнув кого-то в кустах.       Натаниэль развернул мотоцикл и направился по лесной дороге навстречу шоссе. Охота только начинается. Эндрю, ты только подожди.