Однажды в лесу...

      Гудение двигателя Мазерати заглушало бешеный стук сердца Эндрю, который бил набатом в висках. Фары прорезали ночную тьму, выхватывая из мрака мелькающие деревья, извилины дороги и знак, который показывал, что осталось пару километров до города. Руки на руле были белыми от напряжения, на пальцах остались следы уже запёкшейся крови. Боль от пореза на рёбрах пульсировала ровно и настойчиво, напоминая о Ниле, о его милой улыбке, когда он лезвием ножа вырисовывал линии на коже, о его прикосновениях, о его шёпоте и безумном, заливистом смехе.       Эндрю втянул воздух сквозь зубы и бросил взгляд на бардачок. Он заставил одну руку ослабить хват на руле и стал на ощупь искать телефон. К счастью, гаджет остался на месте, где-то под бумагами и старыми чеками. Достав гаджет, блондин начал набирать номер Ваймака – шефа его полицейского участка – и заметил, что пальцы слегка дрожат. Проигнорировав это, он стал вслушиваться в монотонные гудки, которые доносились из трубки.       Минута ожидания показалась вечностью.       Когда на том конце наконец сняли трубку и оттуда послышалось неразборчивое сонное ворчание, Эндрю неосознанно выдохнул. Он даже себе не признается в том, что его плечи на мгновение расслабились, а пальцы стали чуть меньше сжимать руль.       — Эндрю Джозеф Миньярд, ты в курсе сколько сейчас времени? – голос Ваймака был хриплым ото сна и абсолютно спокойным, не считая доли раздражения. — Три. Часа. Ночи. Неужели ты не мог подождать до утра. – он тяжело вздохнул и послышалось, как скрипнули пружины кровати.       — Я побывал в гостях у Мясника, и Рене – его сообщница.       После слов Эндрю на другом конце провода повисла мёртвая тишина. Миньярд уже приготовился к тому, что над ним сейчас просто посмеются, назвав сумасшедшим, и повесят трубку со словами: «Кому-то явно стоит меньше пить». Но Ваймак знает Эндрю слишком хорошо и поэтому вместо всего вышеперечисленного он слышит низкий голос, теперь лишённый всякой сонливости и раздражения:       — Повтори.       — Рене Уокер – сообщница Мясника. Я был в его доме. Видел его и ранил во время попытки побега. – Эндрю говорил механически, словно зачитывал отчёт, не впуская в свой голос и толики эмоций. — Он жив. И явно не намерен отпускать меня так просто. Он найдёт меня.       — Где ты сейчас? – спросил шеф, и блондин услышал на заднем фоне звук открывающегося шкафа и звяканье ключей.       — В пятнадцати минутах от города. Еду по старой лесной трассе.       — Слушай меня внимательно, Миньярд. Не в участок. И ни в коем случае не езжай домой. Рене знает все наши данные, протоколы и адреса. У неё был доступ ко всему.       Лёгкий холодок пробежал по спине у Эндрю. Он ведь об этом не подумал и только сейчас осознал весь масштаб. Расписание дежурств, адреса домов, секретные точки сборов, протоколы экстренных ситуаций. У неё, как у внутреннего сотрудника, была вся эта информация. И теперь это всё сыграет злую шутку с ними.       — Куда мне ехать? – не смотря на внутреннюю бурю, голос Миньярда прозвучал максимально спокойно. Нет смысла сейчас поддаваться панике, она была роскошью, которую он не мог себе позволить.       — Есть одно место. Заброшенный склад на промзоне. Координаты отправлю тебе через защищённый канал на твой служебный планшет. Он с тобой?       — Да.       — Хорошо. Жди и будь на связи. А и, Эндрю… - голос Ваймака на мгновение смягчился, став почти отцовским. — Держись. Я уже собираю команду. Мы разберёмся с этим. Наконец-то у нас появился след.       Связь прервалась. Эндрю опустил телефон на пассажирское сидение, а мозг услужливо подкидывал картинки: Нил с озорным блеском в глазах и самодовольной ухмылкой на лице, Рене с её невинной улыбкой за столиком в столовой. Всё было спланировано очень тонко, с целью ослабить бдительность. Это была игра на доверии и на общей усталости.       На экране служебного планшета, который блондин закрепил над приборной панелью, всплыло уведомление с координатами, а затем развернулся маршрут. Эндрю свернул с трассы на узкую дорогу, ведущую в уже давно заброшенную индустриальную зону. Ржавые остовы цехов, выбитые стёкла, здания в аварийном состоянии, горы мусора – забытая всеми часть города, и это было идеальное место, чтобы скрыться.       

***

      Натаниэль не чувствовал боли. Вернее, чувствовал, но это было не режущее ощущение от раны на животе и не пульсация в проткнутом предплечье. Это было сладкое и огненное жжение где-то глубоко внутри самого его естества. Физическая боль была лишь памятным сувениром. Напоминанием о нём. Об Эндрю.       Их взаимный обмен ударами он воспринимал не как акт насилия, а как диалог, произведённый сталью и болью. «Ты мой» - говорил каждый удар и каждый порез. От собственных мыслей губы Натаниэля сами собой растягивались в блаженной, почти умиротворённой улыбке.       Веснински ещё больше прибавил газу, мотоцикл рванул вперёд, рассекая ночной воздух. В его голове осела ещё одна приятная мысль. Он был охотником, а Эндрю теперь – добыча, которая помечена его кровью, его поцелуями и его лезвием. Помечена навсегда.       Но Рене была права. Эндрю – не обычная добыча. Он тоже является охотником, как и сам Натаниэль. Значит, точно не сидит сложа руки, давно уже донеся информацию своему шефу. Выходит, обычные пути для него теперь перекрыты.       Почувствовав вибрацию, Натаниэль достал из кармана одноразовый телефон, чуть сбросив скорость. На экране высветился номер, который он давно уже знал наизусть.       — Планы поменялись. Меняем место встречи. – голос Уокер был лишён приветствий и, как обычно, чёток и холоден.       — Где?       На том конце возникла короткая пауза. Затем Рене вновь заговорила:       — Ваймак отправит его в укрытие. Скорее всего, в промзону. У них там несколько точек.       — У тебя есть доступ к их списку?       — Был. Сейчас Ваймак меняет все коды. У нас есть максимум час, пока он не поднимет на уши всю округу и не начнёт прочёсывать каждый угол. Нужно действовать быстро.       — Эндрю сейчас ранен. – в голосе Натаниэля проскочила странная нота. Это была смесь чего-то похожего на гордость и болезненную нежность. — Не смертельно, но это нам будет на руку.       — Я отследила их телефонный разговор. Эндрю сейчас уже на пол пути к тому месту. Ищи чёрную Мазерати. Она броская, сразу заметишь. Точных координат скинуть не смогу, так что ориентируйся по ходу дела. Область небольшая.       Натаниэль промычал в ответ и отключился, засовывая телефон обратно в карман.       — Он ранен… – пробормотал себе под нос Веснински. — Мой милый Эндрю. Мой раненный зверь…       Мысль о том, что Эндрю где-то страдает, вызывала не жалость, а всепоглощающую нежность, заботу и нетерпение. Он должен скорее найти его, залатать его раны своими особыми методами, забрать его туда, где больше никто не сможет до них добраться, где будут только они двое.       Мотоцикл нырнул в лабиринт заброшенных улиц. Натаниэль знал, что это будет самое увлекательное преследование в его жизни.       

***

      Заброшенный склад встретил Эндрю гробовой тишиной, нарушаемой лишь скрипом ржавого железа на ветру. Он загнал Мазерати внутрь, под облупленные бетонные балки, и заглушил двигатель. Фары погасли, оставив его в кромешной, едва освещаемой луной темноте.       Он сидел в тишине, прислушиваясь к стуку своего сердца. Повязки на предплечьях, пропитанные кровью и озёрной водой, неприятно холодили кожу. Он стянул их одним резким движением и швырнул на заднее сиденье. Они были испорчены. Под ними обнажились бледные полосы старых шрамов на светлой коже. Рукояти ножей, которые держались на плотных ремешках, туго обхватывающих предплечья. Оружие давало ему призрачное чувство безопасности и ощущение контроля над ситуацией.       В голове снова и снова прокручивались последние часы. Нежность в голосе Нила, сменившаяся ледяным оскалом. Укол шприца. Боль. Рене… Её спокойный и уверенный взгляд, когда она советовала поехать к тому озеру. Как давно всё это планировалось? Когда он стал мишенью?       Эндрю сжал кулаки. Глухая и беззвучная ярость сжимала горло, требуя выход. Он стал марионеткой в их игре. Игрушкой в руках маньяка и его приближённой. Сейчас Миньярд только больше убеждался в том, что людям нельзя доверять. Доверие – это слабость. Всё всегда заканчивается одинаково. Выходит, слова Нила тоже были ложью. Очередной придуманной историей, которую он изливал своей жертве, чтобы та прониклась к нему сочувствием, может даже пониманием, и делала всё, чего тот захочет. Мерзко. От этой мысли стало физически тошно. Словно его вывернули наизнанку, изучили самые уязвимые места, а затем вернули в исходное состояние.       Внезапно на экране планшета вспыхнуло уведомление. Это было зашифрованное сообщение от Ваймака:       «Жди. 30 минут.»       Тридцать минут. Слишком долго.       Блондин вышел из машины. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Он прислонился к холодной бетонной стене и медленно сполз по ней вниз, почти не чувствуя ног. Усталость накрывала тяжёлой волной, но он не мог себе позволить сомкнуть веки. На их обратной стороне ему виделись бездонные лазурные омуты глаз, смотрящие на него из темноты, рыжие всполохи вьющихся волос, россыпь еле заметных веснушек на тёплой коже, что напоминали созвездия в ночном небе.       Он достал из кармана смятую пачку сигарет. Последняя. Зажигалка сработала только с третьей попытки. Он затянулся, и едкий дым на секунду прогнал призрачные образы, радушно подкинутые сознанием. Но неожиданно в тишине раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.       Где-то совсем рядом, за стеной склада, со звоном покатилась и упала металлическая банка.       Эндрю замер. Сигарета застыла между пальцев. Он прислушался. Крыса? Ветер?       Но подозрения откинулись после чёткого, неспешного скрежета гравия под подошвой. Кто-то шёл, явно не пытаясь скрыть своё присутствие.       Миньярд напрягся. Неужели они уже здесь? Это произошло слишком быстро.       Он бесшумно поднялся и схватился за рукоять ножа. Двигаясь вдоль стены, Эндрю остановился рядом с оконным проёмом с выбитым стеклом. Оттуда лился лунный свет, отбрасывая свои длинные, искажённые лучи.       Шаги всё приближались. Это был один человек с лёгкой и свободной походкой.       В проёме окна мелькнула невысокая тень в капюшоне.       — Эндрю? – тихо, почти ласково, прозвучал голос Рене.       Тот же мягкий и спокойный тембр, что и всегда. От этого что-то неприятно скрутилось под рёбрами.       Эндрю не ответил, сжимая рукоять ножа до хруста костяшек.       — Я знаю, что ты здесь. Я видела твою машину. – она зашла внутрь, оказавшись в объятиях лунного света. На ней была чёрная толстовка, волосы спрятаны под капюшоном. В руках она ничего не держала. — Мне нужно поговорить с тобой.       Очередная ложь слетела с её языка, но прятаться в любом случае не имеет смысла.       — Отойди от выхода. – хрипло приказал Эндрю, выходя из тени. Он держал ножи наготове, но пока не направлял на неё. — Где он?       Рене обернулась. Её лицо в полумраке казалось бледным и усталым, но глаза горели странным блеском.       — Далеко. Но это пока что. Он идёт по твоему следу, Эндрю. И он точно не остановится. Я правда… пыталась его отвлечь, но…       — Заткнись. – грубо перебил он. Голос дрожал от ярости, но Эндрю старался сделать его как можно более спокойным. — Ты привела меня к нему. Ты знала, кто он. Всё это время ты нагло врала мне в лицо.       Она вздрогнула, но этот жест теперь казался Эндрю дешёвой игрой. Он не верил ни единому её слову. Ни единому движению и реакции тела.       — Да. Я знала. Да. Я врала всем. Но и ты должен понять, я не могла…       — Не могла что? – его голос стал ледяным. — Рене, какой смысл оправдываться? Уже всё сделано. И даже если бы можно было что-то изменить, ты бы поступила точно так же. – он сделал шаг вперёд, его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску. Боль в боку вспыхнула ярче от движения, но он её, кажется, даже не заметил. — Сколько людей через тебя прошло к нему? Сколько, Рене?       Она молчала. И это молчание было красноречивее любых слов.       — Зачем? – прошептал Эндрю, и в этом единственном вопросе раскололось всё доверие, вся та хрупкая связь, что когда-то была между ними.       Её лицо исказила гримаса. Впервые за всё время он увидел в нём что-то похожее на настоящую боль, но оно тут же растворилось, смытое фанатичной преданностью.       — Потому что он видит людей насквозь! – выпалила она, и её голос сорвался. — Он видит всю ту грязь, ту пустоту, которую все носят внутри! И он… он очищает. Он превращает это в искусство! То же самое он сделал и со мной. Доказательства всегда будут со мной, на мне, в моей душе. Он спас меня! Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти до встречи с ним. Его появление в моей жизни было сродни свету в кромешной тьме… Я готова следовать за ним, помогать ему. Он – единственный, ради кого я живу и дышу. Жизнь до этого не имела смысла! Она была адом. Но теперь… Я сделаю всё, что он захочет. Он дал мне смысл.       Перед ним сейчас стояла не та Рене, с которой он работал над отчётами, бумагами, делами и преступлениями, делил ночные дежурства. Перед ним сейчас стоял сломанный человек, который нашёл свой извращённый смысл во всём этом хаосе. Эндрю смотрел на неё, и его охватила волна отвращения, смешанного с ледяным сочувствием и крохой понимания. Она была потеряна. Давно и безнадёжно.       — И ты думала, что я стану частью этого? Твоим подношением ему?       Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Но нет. Это было лишь сожаление о том, что игра полностью испорчена.       — Ты… особенный. Для него. Для меня. Я была уверена, ты поймёшь, что в тебе есть та же тьма. Особенно после встречи с ним.       Эндрю усмехнулся, горько и практически беззвучно. Возможно, она и была права. Возможно, тьма в нём и привлекла Нила. Но его тьма была тихой, запертой глубоко внутри него самого. А их тьма – прожорливой и жаждущей поглотить всех вокруг.       — Ваймак в пути. – сказал он отрешённо. — Твоей игре придёт конец.       Рене оглядела его с головы до ног, затем медленно покачала головой.       — Он не приедет, Эндрю.       Миньярд в замешательстве нахмурил брови.       — Что?       — Я отследила его звонок. Перехватила координаты. У меня было время всё продумать. Он не успеет сюда приехать.       — Почему тогда ты здесь? – прошипел Эндрю. — Чтобы передать меня ему лично?       Рене сделала шаг навстречу. В её руке что-то блеснуло. Это было не оружие – маленький электрошокер.       — Чтобы дать тебе выбор. – её голос снова стал мягким, убедительным, каким был в столовой. — Ты можешь бежать. Прямо сейчас. У тебя есть шанс исчезнуть. Или… – она пристально посмотрела на него, её взгляд был твёрдым и решительным. — Ты можешь остаться. Он хочет тебя, Эндрю. Не как жертву… такого с ним ещё не было. Но, думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Возможно, даже хочешь того же. Решай.       — И зачем тебе это тогда? – Эндрю фыркнул с презрением.       Рене лишь мило улыбнулась, склонив немного голову к плечу.       Эндрю смотрел на неё, на эту женщину, которая, как бы он не хотел отрицать, была ему кем-то вроде друга, а теперь стояла перед ним как помешанная психопатка, что не хочет прекращать только ей известную игру. Но он прекрасно понимает, что это может быть единственной возможностью. С этим маленьким шокером у неё слишком мало шансов на победу против него.       Однако бегство никогда не было его способом решения проблем. Бежать – это значит оставить Нила на свободе, позволить Рене продолжать своё дело, обречь себя на жизнь в вечном страхе, с оглядкой на каждую тень.       И тогда он услышал что-то отдалённое. Далеко, на окраине промзоны, заглушённое воем ветра и скрипом металлических ржавых балок, приближающееся мощное урчание мотоцикла. Эндрю сразу понял кому принадлежит этот байк.       Нил. Он уже близко.       Глаза Рене метнулись в сторону звука, и в них на секунду вспыхнуло неподдельное удивление, которое сразу сменилось на серьёзность и расчётливость. Похоже, даже она не ожидала, что он доберётся до сюда так быстро.       — Он здесь. – констатировала она, и её голос потерял всю мягкость, став плоским и деловым. — Решай, Миньярд. Беги через задний ход или готовься.       Она крутила между пальцами этот маленький инструмент для обезвреживания цели, ни на секунду не сводя с него глаз. Эндрю стоял вместе с ней в лунном свете с ножом в руках. Времени на раздумья не оставалось. Хотя он уже и сам прекрасно понимал, как поступит.       Рёв мотоцикла становился громче. Транспорт подъезжал к складу.       Эндрю медленно выдохнул. Взглянул на тёмный проход в глубине помещения, затем на вход, залитый лунным светом. Вернул лезвие в ножны и с ледяной уверенностью встретился глазами с Рене.       Прошла от силы секунда, за которую блондин успел схватить девушку за запястье, завернув его ей за спину, вынудив упасть на колени. Рене ахнула от неожиданности и боли. Электрошокер выскользнул из её руки, прокатившись в сторону. Эндрю дотянулся до него ногой, подвинув к себе, наклонился и приставил его к шее Рене. После характерного треска, тело девушки напряглось в судороге и обмякло, потеряв сознание.       Выпрямившись, Эндрю размял кисти и без лишних эмоций оттащил бесчувственное тело Уокер в тень, подальше от входа. Он не убил её. Лишь обезвредил на время. Она не должна будет очнуться до прибытия Ваймака.       Миньярд подошёл к стене напротив входа и облокотился, скрестив руки на груди. Сердце билось ровно и сильно, как молот по наковальне. Уже привычная боль не причиняла дискомфорта, лишь приносило сознанию ясность.       Он слышал, как затих двигатель мотоцикла. Слышал лёгкие, почти невесомые шаги по гравию. Слышал тихий, насвистываемый мотив. Тот самый, что напевал Нил, размешивая сахар во время заваривания кофе на своей кухне.       Эндрю на секунду закрыл глаза, позволив тем событиям ненадолго захватить его мысли. Вдох. Выдох.       Он не побежит.       Охота уже давно началась. Но теперь охотников было двое.       Из темноты улицы из-за угла дверного проёма послышался низкий и тёплый голос, полный неподдельного восхищения:       — Эндрю… Я знал, что ты меня дождёшься.       Луна, просачиваясь через отверстия в кровле, отбрасывала на бетонный пол искажённые тени. Воздух в заброшенном складе был густым от пыли, влаги и напряжения, словно перед грозой. В этом тёмном пространстве собственное дыхание Эндрю казалось ему оглушительным, но, взяв над собой контроль, он заставил его выровняться, стать глубоким и размеренным. Чувства, заточенные годами работы и недавним всплеском адреналина, была обострены до предела. Миньярд слышал шуршание гравия, чувствовал шероховатость бетона за спиной и пульсирующую боль в рёбрах. Эта боль была единственным якорем, удерживающим его в реальности и позволяющим сохранить холодность мыслей.       В проёме ржавых ворот, озарённый холодным светом ночного спутника Земли, возник знакомый силуэт.       Нил.       Его походка была лёгкой и уверенной, словно каждый сантиметр этого заброшенного пространства уже давно принадлежал ему по праву. На нём была та же просторная белая рубаха, однако уже слегка потрёпанная. Ткань была мятая, а на боку, в области живота, проступало большое тёмное пятно запёкшейся крови. Это был памятный подарок от ножа Эндрю. Оно было доказательством нанесённой раны и вызывало в блондине колючее удовлетворение.       Медные, непослушные волосы выбивались из-под капюшона лёгкой чёрной ветровки, тускло поблёскивая в полумраке. Лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора. Оно было бледным, с точёным подбородком, с тенями под скулами и глазами. О, эти глаза… Эндрю вновь не мог отвести от них взгляд, как бы ни старался, его словно тянуло магнитом. В сумраке склада их лазурь потускнела, превратившись в глубокие и тёмные колодцы. Но когда Нил делал шаг, и луна снова освещала его лицо, в этих омутах вспыхивало флуоресцентное сияние. Холодное, мерцающее, хищное. В этих глазах не было и тени страха. В них плескалась смесь жадного, звериного любопытства и чего-то ещё, более сложного, что заставляло сердце Эндрю сжиматься.       — Ты не стал бы убегать или прятаться. – низкий и бархатный голос Нила наполнил помещения, разрушая тишину. — Это совсем не в твоём стиле. Бегство свойственно жертвам. Но ты не жертва… Ты такой же охотник, как и я.       Эндрю не ответил. Слова были валютой, которой он больше не собирался раскидываться, особенно перед ним. Миньярд вместо этого медленно провёл ладонями по ремешкам на предплечьях. За одно плавное движение, отточенное до автоматизма, в каждой руке замерло по лезвию. Они неярко блеснули, поймав лунный свет. Один нож был выведен вперёд, а остриё направлено на противника в качестве защитного барьера. Второй, отведённый чуть назад, был подготовлен для неожиданного и быстрого удара. Это был его ответ, который не требовал объяснений. Они должны закончить всё здесь и сейчас.       Улыбка на лице Нила стала шире, обнажив ровный ряд белых зубов. В ней не было никакой злобы или даже триумфа. Только чистая и неподдельная радость, как у ребёнка, увидевшего долгожданный подарок. Его лазурные глаза, казалось, впитывали каждое движение Эндрю, напряжение в его плечах, плотно стиснутые губы, бушующую ярость во взгляде, загораясь изнутри холодным синим пламенем.       — Вот и отлично… – протянул он, делая ещё один неспешный шаг вперёд. Его взгляд скользнул в сторону, где в тени лежало безвольное тело Рене. Брови Нила на мгновение дрогнули, но не от осуждения или удивления, а скорее от лёгкого разочарования, которое просочилось в его голос. — Ох, Рене… Вечно ты торопишься. Но ничего. Мы с тобой это ещё обсудим.       Он снова посмотрел на Эндрю.       — Она ведь предлагала тебе выбор, верно? – Нил коротко усмехнулся. — Всё такая же глупая и сентиментальная моментами. Ты наверняка и сам понял, что бежать уже не имеет смысла. От меня невозможно скрыться. Я как мстительный дух, что постоянно будет следовать по пятам, пока не сведёт с ума окончательно. Зачем оттягивать неизбежное?       — Твои монологи мне надоели ещё на причале. – голос Эндрю прозвучал немного хрипло, но с небольшой небрежностью. В нём не было страха, как и в глазах Мясника. Однако в них таилась глухая ярость, которая была не ярким взрывом, а постепенно надвигающимся штормом – спокойным, но одновременно с этим смертоносным и разрушительным. — Если хотел наговориться, то стоило тебе оставаться в психушке. А раз уж заявился сюда, тогда давай заканчивать то, что начали.       Нил тихо и искренне рассмеялся, и этот звук странно звенел в практически мёртвой тишине склада, эхом отскакивая от пустых стен.       — То, что начали? – уточнил он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Дорогой мой Эндрю, мы вот только-только перешли к прелюдии. Самое интересное нас будет ждать впереди.       Нил плавно двинулся вперёд, почти танцуя. Из широкого рукава рубахи в его ладонь скользнул тот самый короткий боевой нож из его «мастерской».       Он атаковал не с целью убить, а с целью проверить и прощупать почву. Лезвие просвистело в сантиметре от горла Эндрю. Миньярд даже не дрогнул, лишь чуть отклонил корпус, блокируя траекторию предплечьем, почувствовав, как металл неприятно царапает кожу. В ответ он тут же нанёс низкий выпад, целясь в бедро, в попытке ограничить эту змеиную изворотливость. Нил отпрыгнул с невероятной ловкостью, и лезвие лишь немного распороло ткань поношенных штанов.       — Великолепно! – воскликнул Нил, и в его голосе звучал чистый восторг. — Чувствуется мощь! Виден тот яркий огонь в глазах!       Они вновь сблизились. Теперь уже по-настоящему. Лязг стали о сталь разрывал тишину и высекал короткие, но яркие искры. Эндрю дрался хладнокровно и безжалостно. Каждое его движение было выверенным и лишённым дешёвого пафоса. Он эффективно использовал окружающее пространство: отталкивался от опорных балок, заманивал Нила на скользкую груду ржавого железа и мусора, отшвыривал ногой пустые банки, создавая тем самым помехи.       Нил же был настоящим танцором, воплощением хаотичной и смертоносной грации. Он нападал с безумной акробатической ловкостью, без проблем избегая «ловушки» Эндрю. Его движения были непредсказуемыми, а атаки – изощрёнными. Он не просто дрался – он играл и наслаждался каждым парированием, каждой вспышкой ярости в глазах блондина, каждым звуком их тяжёлого дыхания. Это было его извращённым развлечением, позволяющим получать огромное удовольствие.       — Ты видел это в её глазах? – выкрикнул Нил, отскакивая назад после серии быстрых ударов. — Тот мёртвый взгляд? Она была пустым сосудом, пока я не наполнил её смыслом! А ты… ты не пустой. Ты полон гнева, боли, силы… такой красивый…       Эндрю пропускал все его слова мимо ушей. Его сознание искало слабое место, небольшую ошибку. И он её увидел. У Нила была привычка делать микроскопическую паузу после особенно эффектного выпада, словно красуясь. Следующую атаку блондин не стал парировать. Он вновь решил принять удар на себя.       Лезвие Нила впилось в мышцы его левого предплечья, разрезая кожу, плоть и вызывая вспышку обжигающей боли. Эндрю скрипнул зубами, но не отступил. Вместо этого, на волне адреналина, заглушающего нервные импульсы от болевых рецепторов, он дёрнулся вперёд, ещё больше сокращая дистанцию. Израненной рукой Эндрю вцепился в запястье Нила с такой силой, что тот вскрикнул, но не от боли, скорее от неожиданности. Вторым, резким движением Миньярд выбил нож из его ослабшей хватки. Оружие с глухим лязгом упало на бетон и откатилось в темноту.       Используя инерцию от предыдущего выпада и собственный вес, Эндрю резко толкнул Нила в грудь. Тот потерял равновесие и с глухим звуком рухнул на спину. Миньярд навис сверху, одним коленом пригвоздив его таз к полу, а локтём придавив грудную клетку. Он поднёс остриё своего ножа прямо к горлу Нила. Лезвие слабо впилось в кожу чуть ниже сонной артерии, и небольшая капля алой крови выступила на загорелой шее.       Время словно остановилось. Они замерли в напряжённой позе. Их прерывистое и хриплое дыхание смешалось между собой. Боль в руке Эндрю пульсировала в такт бешеному стуку сердца.       Эндрю наклонился ниже. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Нила. Не смотря на почти полный мрак на складе, он видел каждую деталь: россыпь веснушек на переносице; как расширяются зрачки в бездонной синеве глаз, поглощая радужку; как трепещут длинные, медные ресницы. Губы Нила медленно, словно в замедленной съёмке, растянулись в блаженной улыбке.       — Чего лыбишься? Твоя жизнь закончится через секунду. – голос Эндрю был низким и сдавленным, пропитанным холодным презрением. Рука, сжимавшая рукоять ножа, была неподвижна, будто выточена из камня, в то время как внутри всё клокотало.       — Убьёшь? – прошептал Нил, даже не пытаясь вырваться. Его взгляд стал томным и выжидающим. — Сможешь? После всего, что было между нами. Вспомни, как целовал меня, как еле сдерживал себя, чтобы буквально не сожрать меня – так сильно хотел. Это ведь было настоящим. Более настоящим, чем вся твоя серая и правильная жизнь в окружении протоколов.       Молчание Эндрю было красноречивее любых слов. Ему и вспоминать не нужно, такое забыть он не сможет уж точно. Ощущения въелись в кожу, в самые потаённые уголки мозга. Прохлада озёрной воды на разгорячённой коже. Солёно-сладкий вкус Нила на губах. Его стоны, переходящие в тот безумный, заливистый смех, который сводил с ума. И глаза… тогда, в полумраке спальни, они казались просто полными желания. Теперь же Эндрю видел в них иное. Ту маниакальную одержимость, которую он проигнорировал, ослеплённый собственной жаждой разрядки.       — Я не ты – сквозь стиснутые зубы проговорил Эндрю. — Я не нахожу красоты в трупах.       — Я нахожу красоту в силе! – страстно выкрикнул Нил. — В той животной силе, что скрыта в тебе! Ты не труп, Эндрю. Ты живой. Как и я. Мы одного поля ягоды. Просто я принял свою тьму, а ты всё ещё бьёшься в своей клетке, боясь взглянуть на себя настоящего.       Лезвие вошло чуть глубже в кожу. Всего на миллиметр, но достаточно, чтобы выпустить новую струйку крови. Она медленно поползла по тонкой шее Нила, по ярким пятнам засосов. Эндрю проследил взглядом этот путь, и что-то болезненно ёкнуло глубоко внутри. Миньярд оставил это, чтобы позже разобраться.       — Заткнись. – глухо, почти с животным рычанием прорвалось наружу. — Просто заткнись, пока я не вырвал тебе язык.       Он ни на секунду не сводил глаз с лица под собой и потому заметил довольно интересную реакцию. Кадык Нила резко, почти судорожно, подскочил при звуке его грубого голоса. Та безумная улыбка дрогнула, превратившись в нечто неуверенное. Всё тело Мясника, до этого момента расслабленное, внезапно вытянулось в струну, напрягшись, но явно не для борьбы.       И в этот миг в сознании Эндрю, уже давно заточенном на анализ мелких деталей, что-то щёлкнуло. Всплыли обрывки, которые идеально сложились в одну отвратительно-пьянящую картину. Он вспомнил, как Нил буквально таял, когда он, крепко сжимая его бёдра, шептал на ухо хриплым голосом слова одобрения и похвалы. Вспомнил тот благоговейный, наполненный обожанием, взгляд, когда он придавил его к матрасу своим весом, заключив в ловушку. Вспомнил, как от грубого захвата до синяков, которые он оставлял на его коже, Нил стонал не от боли, а от всепоглощающего наслаждения.       Похоже у кое-кого обнаружился довольно занимательный фетиш. Фетиш на подчинение, на грубую силу. И вместе с этим озарением пришло странное и немного извращённое удовлетворение. Уголки губ Эндрю дрогнули не в усмешке, а в чём-то более опасном. Он осознал, какой властью обладает над Нилом. Блондин медленно сощурил глаза, его всегда пронзительный взгляд стал ещё острее, а также наполнился едва прикрытой, язвительной насмешкой.       — Смотри на меня. – приказал Эндрю. Голос упал ещё ниже, наливаясь властной, почти физической тяжестью, с оттенком холодной снисходительности. Он не повышал тона, но каждое слово звучало размеренно, врезаясь в сознание подобно лезвию, медленно погружающемуся под кожу. — Я уже устал от твоих игр. От этого жалкого цирка. Так что объясняю один раз. Думаю, ты меня услышал. – Нил рассеянно кивнул, не в силах отвести взгляд от Эндрю, будто зачарованный. Его дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись, выпуская короткие, горячие выдохи. — Видишь, кто здесь главный? Думаешь, твоё жалкое представление «охотника» что-то значит? Мы ведь оба прекрасно знаем, кто на самом деле является хищником. Ты – жертва. Моя жертва. И сейчас ты лежишь подо мной. Именно здесь твоё место. Где оно и должно было быть изначально.       Он надавил коленом чуть сильнее, впившись им в чувствительную область таза. Тело Нила пробила мелкая, непрекращающаяся дрожь. Глаза затуманились, зрачки ещё больше поглотили яркую лазурь, став практически чёрными. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне. Это был настоящий экстаз. От подчинения, от этой неоспоримой власти и грубой доминантности, от низкого тембра голоса.       — Да… - вырвалось наконец у Нила, и это было не слово, а скорее сдавленный звук, полный безоговорочной капитуляции и покорности. Голос срывался, подстраиваясь под ритм дрожи. — Да, Эндрю… Ты всегда был главным. С самой первой секунды, как я тебя увидел… я это уже знал. Чувствовал… каждой клеточкой своего тела.       Он попытался поднять руку, чтобы коснуться щеки Эндрю, но тот был быстрее. Миньярд перехватил его за запястье и прижал к шершавому бетону над головой, ногтями впиваясь в кожу.       — Молчи. – прошипел Эндрю, наклоняясь так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Его горячее дыхание смешалось с прерывистым Нила. — Ты и правда думал, что можешь владеть мной? Играть моими чувствами? Лгать мне, глядя в глаза? Ломать?       — Не ломать… – Нил закатил глаза, наслаждаясь болью от захвата, давлением и этой близостью. — Ты же чувствуешь «это» между нами… «Это» и есть правда. Вся остальная жизнь – сплошная ложь. Твои правила, твой долг… Всё это душит тебя, губит тот огонь, что горит в тебе. И сейчас он очень ярко пылает… Я вижу его… и готов сгореть в нём дотла…       Внезапно, где-то вдали, послышался отдалённый, но нарастающий вой полицейских сирен. Это был Ваймак. Не прошло и года.       Сознание, затопленное странной интимностью момента, резко вернулось в реальность. Глаза Нила, затуманенные экстазом, метнулись в сторону звука. На его лице на миг промелькнула гримаса чистейшего, почти детского раздражения, словно его оторвали от самого увлекательного занятия в его жизни. Затем взгляд вернулся к Эндрю, и в нём, поверх покорности, вспыхнул уже давно знакомый вызов.       — Приехали твои няньки. – насмешливо, но с одышкой прошептал Нил, а его губы растянулись в уже знакомой, безумной ухмылке. — Значит, наше приватное свидание подошло к концу.        Эндрю почувствовал, как силы начинают покидать его. Рука с ножом тяжелела, предплечье пылало от глубокого пореза, кровь сочилась, хватка ослабевала с каждой секундой. Он смотрел в эти глаза, в эту бездну, в которой смешались безумие, боль, восторг и какая-то извращённая, уродливая любовь. Решение нужно было принять сейчас. Закончить это прямо здесь.       Но его рука не слушалась. Мышцы отказывались выполнять приказ разума, который безостановочно кричал «убей!». Что-то тёмное внутри, что пробудилось от ощущения власти и полного контроля, удерживало лезвие. Оно жаждало не конца, а продолжения.       Нил, казалось, прочитал эту внутреннюю борьбу на его лице. Улыбка смягчилась, стала почти нежной, понимающей.       — Не сейчас. – выдохнул он так тихо, что, если бы не миллиметры, разделяющие их лица, Эндрю бы не услышал. — Не здесь. Не должно быть лишних свидетелей. Это только между нами.       И тогда он совершил нечто глупое и безумное. Нил резко, но не сильно, дёрнул головой прямо на лезвие. Острый кончик ножа глубже вонзился в плоть его шеи, оставив новый, более глубокий и выразительный порез. Эндрю инстинктивно отдёрнул руку назад.       Этого мгновения хватило. Нил, воспользовавшись небольшой заминкой и ослаблением хватки, вывернулся со своей неестественной змеиной ловкостью, ударив Эндрю головой в подбородок. В глазах потемнело от боли, сознание на миг уплыло. Когда зрение прояснилось, Нил уже стоял в нескольких шагах от него, прижимая ладонь к кровоточащей шее. Но глаза его не выражали боли. Они горели триумфом и детским ликованием.       — Это моя метка, Эндрю. – сказал Нил торжествующе. — Мы теперь связаны кровью и болью. Мы – одно целое. Ты уже не избавишься от меня. Никогда.       Сирены ревели уже у самых ворот. Свет от фар врывался внутрь длинными, режущими лучами.       — До скорой встречи, мой милый. – бросил Нил, и, прежде чем Эндрю, всё ещё оглушённый, успел сорваться с места, тот шагнул в тень за бетонной колонной и растворился в ней, как мираж, существовавший лишь в больном воображении Миньярда.       Эндрю остался стоять на коленях, тяжело дыша. Звон в ушах смешивался с воем сирен. Боль от ран адски пылала, но была слишком тусклой по сравнению с пожаром, бушевавшим внутри. От той дрожи покорного тела Нила под его руками. От абсолютной, пьянящей власти, которую он ощутил. Она была отвратительна, но вместе с этим восхитительна и пугающе желанна.       Сирены замолкли у входа. Послышались крики и шаги. Лучи мощных фонарей заскользили по стенам, выхватывая из мрака кучу хлама, пятна крови на полу и его самого.       — Миньярд! Ты здесь?       Это был голос Ваймака, хриплый от напряжения и наполненный тревогой.       Эндрю с трудом поднялся, его мышцы активно запротестовали в этот момент. Ножи выскользнули из ослабевших пальцев и с глухим лязгом упали на бетон. Он медленно вышел на свет фар, прикрывая глаза здоровой рукой. Взгляд его машинально метнулся в ту тень, где скрылся Нил. Там никого не было.       Медики и полицейские сразу же бросились к нему, окружив, но он отмахнулся. Пальцы сами собой потянулись к шее, находя тонкую царапину. А ведь у Нила теперь на том же месте красовался его собственный порез, но куда более глубокий. Он назвал это меткой. Парное тату даже близко с этим не стоит. Иронично.       Ваймак подошёл, его лицо было жестким, в глазах читались вопросы, тревога и облегчение.       — Где Мясник? Уокер?       Эндрю кивнул в сторону темного угла, где среди ящиков лежало безвольное тело Рене.       — Жива. Должна скоро очнуться.       На первый вопрос он так и не ответил. Смотрел мимо Ваймака, в ночь за воротами склада.       Охота ещё не закончилась, а лишь перешла на куда более опасный уровень. Эндрю знал, что при следующей их встрече будут поставлены на кон не только их жизни, но и его собственное «я», балансирующее на тонком лезвии между светом и той самой тьмой, которая проснулась в нём, отвечая на зов бездны в лазурных глазах Мясника.