Часть 3
17 января 2026 г., 21:57
На песчаном берегу дремали лодки. Тал-Мар остановился у кромки воды и долго смотрел на них, не пытаясь приблизиться. Волна безмятежно отдыхала, прежде чем подняться и обрушиться вновь, подбираясь к сапогам морита уже послушной домашней зверушкой, ластясь и уютно шелестя песчинками. Но он видел только лодки. Вытянутые, обманчиво умиротворенные. Их кили сейчас покорно покоились на дресве. Выбеленные морской солью борта, стертые временем узоры. Они были рождены не для берега. В каждом изгибе корпуса таился Путь моря, заложенный еще до первого спуска на воду. Путь течения. Сто́ит воде позвать, и дерево вспомнит свое предназначение. Тал-Мар думал о сыне. О том, в ком с детства было больше движения, чем покоя. О том, чей живой взгляд всегда скользил дальше линии рифов, туда, где море переставало быть домом, становясь доро́гой. Никому не было подвластно удержать Сердце течений на берегу. Даже ему.
С самого рождения его Аран-Тель считался в племени моритов особенным ребенком. Долгое время Духи морей не были благосклонны к своим детям, одаривая Ли-Сайренов лишь дочерями. Когда у главного Ли-Сайрена, Тал-Мара, появился сын, он не мог поверить в такую награду, ниспосланную Духами. Аран знал повадки моря, чувствовал настроение воды. Даже безмолвные многовековые раковины не были с ним молчаливы.
С ранних отливов Аран-Тель любил уходить к самому краю отмели, где волны становились прозрачными. Там он мог подолгу сидеть, погружая ладони в воду и слушая ее дыхание. Старшие Ли-Сайрены считали, что он общался с течениями, как с братьями.
Когда мальчику исполнилось двенадцать отливов, в ночь полнолуния море впервые за многие годы зазвучало особенно гулко, будто на его глубине пробудился кто-то древний. Тогда Тал-Мар понял, что его сын — не просто дитя удачи. Он — знак.
Знак, что Духи морей снова обратили свой взор на народ моритов. Вот только что делать с этим пониманием?
Сам же Аран мечтал об иных землях, грезил древними лесами, горами Монт, бескрайними степями. Больше всего он хотел увидеть степи. Маленькое сердечко, словно пойманная в силки пташка, рвалось на свободу.
С тех пор пять раз среброхвостые тикàми приносили из-за моря на своих острых крыльях тепло в их края, и вот Аран-Телю исполнилось семнадцать отливов. Смешной щекастый малыш с глазищами в пол-лица и копной мягких серебристых кудряшек превратился в симпатичного парня. На смену детской округлости лица пришли высокие скулы и чуть впалые щеки. Серо-голубые глаза уже не были так доверчиво распахнуты навстречу всему новому и неизвестному — во взгляде Арана то и дело стала проскальзывать грусть, а иногда и откровенная тоска. А все потому, что сына вождя стали все чаще посещать невеселые думы о будущем. Отец уже все решил за него, продумав жизнь своего наследника отлив за отливом до самой старости. Аран-Тель понимал — если ничего не поменять в своей жизни, он так и сгинет на бескрайних просторах морей, на островах. Так и не увидит другой мир! Зачем же тогда приглашенные родителями наставники обучали его языкам и традициям других племен? Сейчас он уже взрослый, сильный, самостоятельный. Он больше не хотел сидеть в коралловой клетке.
В течение двух последних отливов отец брал его с собой на переговоры и обмен товарами с другими племенами. Эти поездки стали отдушиной для задыхающегося от однообразия и отсутствия новых впечатлений юноши. Странные наречия, необыкновенные наряды, чуднόе оружие, интересные украшения… А главное — новые лица!
Арану понравились сильвы. Люди леса были изящными, грациозными, доброжелательными. Но они были слишком похожи на морит: такие же светлые глаза, волосы, кожа. Даже такие же заостренные раковины ушей, как у его соплеменников. Только у одного сильва, самого молодого, были темные косички и бронзовая кожа. Во время первой встречи это так поразило воображение юного морита. Монты, наоборот, были, как на подбор, высокие, мощные, темноглазые и темнокожие. Их жесткие волосы, похожие на глубоководные черные водоросли, были заплетены в длинные тонкие косички. Точно такие же, как у того необычного молодого сильва.
Но особенно Арану понравились валлисы. Хотя чего душой кривить — один определенный валлис. Он присутствовал при последнем обмене товарами. Наверно, ему было около тридцати отливов. В движениях этого валлиса чувствовались спокойствие и скрытая сила, а в каждом шаге слышалось дыхание ветра. Смуглая кожа казалась обласканной дневным светилом. Темно-русые волосы, едва тронутые степной пылью, спадали на плечи свободными прядями и развевались так, словно сами Духи ветра заигрывали с ними.
Но больше всего юного морита поразили глаза валлиса. Они были не просто янтарными, как кусочек застывшего солнца, который можно найти на берегу, когда разбушевавшееся море выбрасывало к ногам древние сокровища. В глазах этого поразительного степняка было не только тепло — сквозь золото в них проступала едва заметная живая зелень тантьял. Как же тогда Арану хотелось заговорить с этим незнакомцем, вглядываясь в потрясающие глаза, предложить достать для него со дна моря очень много бурштина, чтобы этот необыкновенный валлис смог украсить им свои одежды. Аран был готов нырять за этими сокровищами часами, задерживая дыхание и преодолевая морские течения. С течениями он всегда договорится. А потом собственноручно сделать для него бусы под цвет прекрасных глаз. Но тогда, хвала Духам волн, хватило благоразумия. Или, скорее, не хватило смелости. Но так даже лучше. Иначе отец больше никогда не взял бы его на встречу с валлисами.
Аран-Таль пытался обратить на себя внимание степняка, старался говорить на языке степного народа — отец позволял. Не зря же он так долго занимался с наставниками. Ему так хотелось быть удостоенным хотя бы одним взглядом зеленовато-янтарных глаз. Чтобы его заметили, оценили. Но валлис пребывал где-то в своих мыслях, так ни разу, как показалось Арану, и не удосужившись даже посмотреть в сторону морита.
Новое, не изведанное доселе чувство, взрастало где-то глубоко в его душе, в сердце, в самой сути. Позже он будет спрашивать своих извечных друзей — морские течения. Обращаться за советом к Духам воздуха. Но все они, словно сговорившиеся предатели, так и не дадут объяснений, враз замолкая. Он всегда получал от них ответы на все вопросы. Но только не на этот.
Тогда Арану пришлось навострить уши, чтобы запомнить имя своего наваждения. Вир-Тан. Пятый. Морит, счастливо зажмурившись, безмолвно посмаковал на языке самое прекрасное созвучие, проглотил его и переделал на свой лад. Вирит. Шелест любимых волн.
Уже завтра мориты отправятся к людям степи, чтобы обменять запасы соли, вяленую рыбу, ракушечник и драгоценный жемчуг на вяленое мясо, перья вултур и ткани. Лиорры летали сегодня непривычно низко и тревожно кричали, словно предупреждая о чем-то Арана. Но разве мог он их услышать, когда в руке зажаты бусы из редчайшего бурштина, за которым он нырял сам, выискивая их на дне моря и доставая на последнем издыхании. Подарок загадочному валлису. Аран-Тель очень надеялся, что завтра увидит его опять.
***
— Нужно предупредить сильвов! Ты — Канр, — Баграр указал на старшего сына, — Собирай воинов и мчись в их земли. Успеешь перехватить Терта, значит, так тому и быть, но, боюсь, мы опоздали. Я отправляюсь на земли валлисов. Забираю свой отряд. Нар — ты остаешься в племени за главного! За Ейсиниэль головой отвечаешь! Да благословят нас Духи гор! Не успел Баграр сделать и шага, как к нему подбежали двое моритов. Растрепанные, бледные до синевы, они выглядели не просто взволнованными — в глазах детей моря застыл неподдельный ужас. Никогда прежде он не видел скупых на эмоции моритов такими. — В землях валлисов пропал Аран-Тель, единственный сын Тал-Мара! Мы требуем помощи согласно соглашению, заключенному между нашими племенами на Плато Права! — срывающимся голосом воскликнул тот, что повыше и шире в плечах. По интонации говорившего и взглядам обоих легко читалось, что ничего они не требуют — скорее просят и всей душой надеются, что их мольба будет услышана. Багр знал, кто такой Аран-Тель. Как и прекрасно помнил о Праве помощи. Много лет назад монты заключили соглашение с моритами, пообещав в случае крайней необходимости предоставить помощь и защиту. Вот, кажется, и настало время исполнить обещанное. Хотя пропажу пацана морских можно и не толковать, как эту самую пресловутую… крайнюю. Не было же прямого нападения на соседей. Он мог отказать. Не до морян сейчас. В эти самые минуты его сыну, третьему, нужному, грозила опасность. Но Баграр слишком хорошо помнил этого голубоглазого наивного моритыша. Такого же голубоглазого, и такого же наивного, каким был когда-то и его Терт. Слишком уважал Ли-Сайренов, ни разу за многие годы не нарушивших договоренностей. Решение он принял молниеносно, как и подобало Вождю сильнейших. — Канр, сын, дели свой отряд пополам. Вторая половина выдвигается со мной!***
Больше всего на свете Канр боялся не успеть. Там Терт, младший братишка. Там новый друг Улулу, всегда с таким восхищением смотревший на него, Канра, как на старшего брата. Там невероятная Айша. Там егоза Лан, которого Терт любит больше жизни. Да в конце концов, там все сильвы! Уже такие полюбившиеся, родные. Надо успеть. Канр успел. Не увидел — просто почувствовал. Великий лес хранил спокойствие. На их небольшой отряд были направлены стрелы лучников, сидящих, лежащих, висящих на ветвях и скрывающихся за стволами огромных деревьев. Уж о мастерстве сильвов он знал не понаслышке. Если бы кто-то раньше сказал, что Канр будет так искренне рад ощетинившимся в их сторону железным наконечникам, шутнику бы не поздоровилось. Но сейчас монт лишь выдохнул с облегчением. — Айм, это всего лишь мы, друг! Пусть опустят стрелы! Из-за деревьев начали выходить сильвийские стрелки. Навстречу Канру уже шел Первый лучник сильвов. Айм хмурил брови. Сейчас шрам на его щеке казался особенно ярким. — Просто ответь. Терт, Лан, где они? Я все объясню позже. — Пока в поселении. Собираются на встречу с валлисами в сопровождении отряда моего Сагирэля. Облегчению Канра не было предела. Аймлестиэль заметил, но ничего не сказал. Лишь успокаивающе положил ладонь на плечо старшего сына монтийского Вождя, выражая молчаливую поддержку. Наверное, было бы правильным собраться в Зале Корней, но, не сговариваясь, оба предводителя, оставив часть отрядов нести дозор, направились к жилищу Веросэля и Валистэля. Вожди сильвов, если и удивились, то вида не подали. Когда за столом в просторной зале собрались монты и сильвы, Канр начал рассказывать. Будучи воином до кончиков темных косичек, старший сын вождя был скуп на слова, но предельно точен в передаче информации. Когда он закончил свой рассказ, комната наполнилась тишиной, звенящей от разлившегося в воздухе напряжения. Повисшую паузу первым нарушил Веросэль. Остальные, казалось, боялись озвучить очевидное. — Значит, валлисы все же решились на войну. Лан ведь предчувствовал это еще два года назад, — Вождь сильвов взглянул на притихшего Белянку, — У Монара нет иного выхода, как только вести за собой войско степняков, отвоевывая земли. — Шон предупредил монтов, потому что, во-первых, не хочет бессмысленного кровопролития, во-вторых, боится потерять невесту. Здесь, конечно, «во-вторых» на первом месте, — продолжил мысль дяди Терт, — Одна деталь не дает сложить мозаику. Похитить должны были меня, тут все понятно, так можно было бы оказывать давление как на сильвов, так и монтов. Но почему похитили сына морского вождя? Веросэль с тревогой посмотрел на племянника, а Лан незаметно сжал пальцы Терта под столом. Они понимали друг друга без слов. Канр, поставив локоть правой руки на стол, оперся подбородком на кулак. Отсутствующий взгляд монта говорил о напряженной работе мысли. Спустя минуту он заговорил: — Сейчас большинство наших воинов отправились с отцом к степнякам. В поселении остался небольшой отряд с Наром. Не думаю, что валлисы сунутся в наши земли. То, что рассказал сын говорящей, только подтверждает это. Значит, нужно укрепить защиту Леса и отправить поддержку к Баграру, — Канр переводил взгляд с Веросэля на Валистэля, — Я должен отправиться к отцу. — О том, что Терт покинет поселение, не может быть и речи, — безапелляционно заявил Веросэль, видимо, все уже взвесив в своей голове и приняв решение. Терт хотел было возмутиться, ведь сейчас Баграр в бόльшей опасности, и его сыновий долг — выдвинуться к монтам с братом. Но осекся под взглядом Веросэля. На него смотрел не любящий дядя, стремящийся защитить свою кровинушку, а сильвийский вождь, собранный, решительный, трезво оценивающий ситуацию и мгновенно просчитывающий действия своих людей на несколько ходов вперед. — К валлисам отравимся мы с Валом с отрядом Сагирэля. Я понимаю твои чувства, Канр, поэтому не имею права удерживать. Но прошу оставить в нашем поселении часть твоего отряда. Главным в Лесу остается Аймлестиэль. «Чувства Канра он понимает! А что до моих? Зачем же так со мной?!» — вскипел Терт. Пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать себя и не высказать эту претензию вслух. Еще не хватало стать посмешищем двух народов, закатив в такой момент истерику. Веросэль, словно услышав мысли племянника, видимо, отразившиеся в его взгляде, вздохнув, обьъяснил: — Терт, ты не должен стать разменным товаром в этой бесчестной игре Монара О’Шахра с валлисами, — Веросэль, будто извиняясь посмотрел на Канра. Тот понимающе кивнул. — Ты — будущий Вождь сильвов. С тем, что именно Аймлестиэль останется за главного, думаю, вопросов не возникает. Он все еще твой более опытный наставник. Я просто прошу, не приказываю — прошу! Останься в этот трудный момент со своим племенем. Сбереги своего супруга. Ланистэль уже один раз пережил плен, постарайся не допустить этого повторно. В свое отсутствие вверяю тебе управление племенем. А если нам не удастся сдержать степняков, то и организацию обороны. Не дай сильвам погибнуть. Я не уверен, что даже Лес выстоит под многочисленным воинством валлисов. Ты меня понял? Могу я на тебя надеяться? Терт понял. Он подошел к Веру и обнял его. Они с Белянкой, Унделем, с другими сильвами и оставшимися монтами под командованием Айма с его лучниками сделают все, что от них зависит, а Духи леса станут им невидимыми защитниками. «Нам ни при каких обстоятельствах не удастся сдержать валлисов. Силы слишком не равны». Веросэль, конечно же, не озвучил этого, лишь обнял любимого племянника, обретенного волею Духов так поздно. Тому не надо знать, что монты и сильвы смогут лишь на короткое время сдержать нескончаемое равнинное воинство. Вал прижался к спине Вера, обхватив руками и положив подбородок на его плечо. Украдкой глядя на Ланистэля, он не проронил ни слова. Кажется, из всех присутствующих их понимал лишь уже выходящий из хижины Канр. Да молчаливо застывший Айм.
