Плененные желания

– Почему? – спросил Лиам. Потому что дело всегда в деньгах, не так ли? Пирс заплатил мне солидную сумму за похищение его пасынка, несмотря на то, что я не нуждался в деньгах. Это была не единственная причина, по которой я его похитил, но Лиаму не нужно было об этом знать. По крайней мере, пока. Пирс отчаянно нуждался в деньгах после нескольких неудачных деловых сделок. Когда он женился на Гвендолин Бенедикт, она заставила его подписать брачный контракт, навязанный ему ее отцом, чтобы сохранить ее деньги в семье. Когда Гвендолин умрет, эти деньги перейдут к Лиаму, ее единственному сыну, у которого также был свой солидный трастовый фонд. Пирс мог бы использовать деньги, которые он мне заплатил, чтобы расплатиться со своими долгами, но дело было не только в деньгах. Он ненавидел Лиама и хотел убрать его с дороги. Он называл это «убить двух зайцев одним выстрелом». Пирсу не нравилось, что его пасынок – гей. Представьте, что будет, когда он узнает, что я тоже гей. Я никогда не говорил ему об этом и никогда не скажу. Возможно, у нас была воображаемая дружба, чтобы скрыть наши сомнительные деловые отношения, но ему не нужно было знать о моей личной жизни. Вместо того, чтобы обратиться за помощью к своей жене, он нанял меня похитить его пасынка с целью получения выкупа. Если Лиама «случайно» убьют, то Пирсу это будет только на руку. Пока он получал свои деньги, ему было все равно. После смерти Лиама его деньги достанутся его матери. Я не сомневался, что Пирс планировал расправиться и с ней, так что он получит все. Несмотря на то, что я знал о намерениях Пирса, у меня не было намерения убивать Лиама. Он не говорил о его убийстве напрямую, но если бы он все-таки решился, я бы все равно не стал его убивать. Теперь Лиам был моим. С тех пор, как мы впервые встретились пару лет назад, меня влекло к парню с резкими чертами лица и карими глазами, которые могли заглянуть прямо в душу. Лиама тоже влекло ко мне. Несмотря на все его усилия, он не мог скрыть тоску в глазах даже издалека — по крайней мере, от меня. Я все видел, вот почему Пирс заплатил мне большие деньги за его грязную работу.

***

– Мам, я дома, – кричит молодой человек, я предполагаю, что это Лиам, новый пасынок Пирса, с которым мне еще предстоит познакомиться. Я видел его фотографии по всему дому, но большинство из них были сделаны, когда он был еще ребенком, темноволосым и загорелым. Я жду в гостиной, пока Пирс закончит телефонную встречу, поэтому выхожу в просторное фойе пентхауса и сталкиваюсь лицом к лицу с Лиамом Бенедиктом. Но он уже не мальчик. Это молодой человек с густыми темными волосами и резкими чертами лица. И он красив. Ошеломляющий. Моя внешность суровая, но его лицо полно классической привлекательности, как у модели. У него стройное и мускулистое тело теннисиста. На нем розовая рубашка-поло, облегающая его гладкую загорелую кожу, и белые шорты, подчеркивающие его мускулистые гладкие ноги. – Кто вы? – спрашивает он меня. – Я Мэддокс Декер, лучший друг твоего отчима. Он оглядывает меня с головы до ног, но не без интереса, как это делают многие богатые люди. Все было совсем наоборот. Его темно-шоколадные глаза останавливаются на моих губах, прежде чем он спохватывается. Лиам протягивает руку, и я пожимаю ее. Он вежлив и уважителен. – Приятно познакомиться, Мэддокс. – Взаимно, Лиам. Ты приехал домой на лето? Он кивает и проводит длинными пальцами по своей темно-каштановой челке, зачесывая ее назад. – Да, просто пришел сказать маме, что я дома, а потом пойду поиграю в теннис в клубе. А ты играешь? Я ухмыляюсь, не в силах отвести от него глаз. – Я больше... люблю бокс. Лиам снова осматривает мое тело, без сомнения, оценивая мое телосложение. Можно смело сказать, что ему нравится то, что он видит. Мне тоже нравится то, что я вижу. – Что ж, не буду тебя отвлекать, Лиам. Было приятно познакомиться. – Всего хорошего, Мэддокс. Когда он уходит, я бросаю взгляд на его упругую задницу, покачивающуюся в этих обтягивающих шортах. Однажды Лиам Бенедикт будет моим.

***

– Ну? Ты что, не собираешься мне отвечать, ты, гребаный придурок? Я приподнял бровь. Слова Лиама никак на меня не подействовали. Это была всего лишь реакция на чувство полной потери контроля и страха. – Я думал, это очевидно, – наконец сказал я. – Пирс хочет, чтобы я не путался под ногами. Я медленно кивнул, скрестив ноги, и окинул взглядом его почти обнаженное тело. Было приятно снять с него одежду, обнажив упругую, молодую, загорелую кожу. В его цвете кожи, темно-каштановых волосах и глазах просвечивало испанское наследие его отца. На его груди почти не было волос, за исключением счастливой дорожки, ведущей к месту, о котором я так мечтал. – Сколько он тебе заплатил? – Достаточно. – Недостаточно для убийства, но достаточно для похищения. Как бы то ни было, у меня не было намерения убивать его, и похитил я его не ради денег. – Я могу удвоить «достаточно». Просто отпусти меня, и я клянусь, что не сдам тебя полиции. Я расскажу им только о том, что виноват Пирс. – Сомневаюсь. – Я откинулся на спинку мягкого кресла, положив руки на подлокотники, демонстрируя полную расслабленность, как будто похищение людей было для меня обычным делом. Лиам был моим первым. Мне было невыносимо видеть его слезы, но они ничего не изменят. Лиам должен оставаться в плену до тех пор, пока не будет выплачен выкуп, но домой он не вернется. Он был моим, и скоро он смирится с этим. Сквозь слезы он снова разозлился, дергая за ремни и рыча, как будто у него были силы вырваться. Он был худощавым молодым человеком и, играя в теннис, не мог справиться с толстыми кожаными ремнями. – Ты навредишь себе, если будешь продолжать в том же духе. – Как будто тебя это волнует. Почему он так сильно меня ненавидит? – А ты как думаешь, почему? У твоей матери много денег, а ты стоишь у него на пути. У него перехватило дыхание, когда он отвел взгляд. – Значит, ты собираешься убить меня? – Это зависит от тебя. – Ты имеешь в виду, если я буду вести себя безупречно в рамках этого безумного плана? – Да. – Тогда почему ты со мной разговариваешь? Разве это не делает меня соучастником? Черт, я же знаю, кто ты такой. Не боишься, что если отпустишь меня, я все расскажу полиции и своей матери. Когда я встал, его темные глаза расширились, и он попытался вжаться в кровать, как будто так он мог спрятаться от меня. Обычно я наслаждался страхом. Это было сильное чувство. Хотя мне нравилось играть с динамикой власти, получая удовольствие от изменения поведения человека с помощью простой реакции, я не хотел, чтобы он боялся меня. Но я не мог успокоить его, потому что мне нужно было держать его под контролем. В конце концов, однажды Лиам перестанет так бояться и захочет меня так же сильно, как я хотел его. Хотя мне и нужно было держать Лиама в плену, я надеялся, что он не отдастся мне слишком легко. Пирс не просто так нанял меня, чтобы я защищал его и выполнял за него грязную работу. Отсутствие эмпатии было отличной чертой для моей работы. Если бы с похищением Лиама ничего не вышло, Пирс нанял бы меня, чтобы я разобрался с его должниками, но не для того, чтобы убить их, что оставило бы слишком много вопросов, а чтобы разорить их. Пирс предпочел бы получить деньги. Дело в том, что я не был убийцей и не собирался им становиться. Не то чтобы я заботился о живых, но я не хотел портить мнение Лиама обо мне. Достаточно того, что я накачал его наркотиками и похитил. Хотя, я бы убил, если бы пришлось. Если бы выбор был между Лиамом и Пирсом, я бы без колебаний выбрал Лиама. Я медленно подошел к кровати, забрался на нее и навис над Лиамом. Он не мог скрыть свой страх, а даже если бы и мог, я бы почувствовал исходящий от него запах, и его расширенные черные зрачки выдали его. Я наклонился, не совсем касаясь его. Мое тело лишь слегка задело его кожу. Прижавшись носом к его шее, я глубоко вдохнул его запах. Он был чертовски пьянящим. В сочетании с его нервозностью, в нем чувствовались нотки эвкалипта и кедра, смешанные с холодным потом. Однажды к ним добавится возбуждение. Лиам был напуган, но изо всех сил старался показать свою силу. Его запах не мог скрыть того, что он чувствовал на самом деле. Тело всегда рассказывает историю. Нужно было просто обладать достаточной интуицией, чтобы понять это. – Я говорю тебе это, потому что, как только Пирс получит деньги твоей матери, ты станешь моим, и я смогу делать с тобой все, что захочу. Ты никогда не покинешь меня, Лиам Джеймс Бенедикт.