Ультрамарин моей тайны

«...его смех. Он как луч света в темной комнате. Я готов сидеть в этой темноте вечность, лишь бы иногда этот луч падал на меня. Это болезнь. Но я не хочу выздоравливать. Я хочу болеть им до конца своих дней, даже если это будет медленное сгорание заживо». Майк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было не про девушку. Стиль, эти метафоры… это было слишком… слишком… Он лихорадочно перелистнул страницу назад. И увидел свое имя. Свое собственное имя. «Майк». Написано раз, другой, третий. Иногда обведено в облако. Иногда с короной над буквой «М». А рядом — маленький, но абсолютно узнаваемый набросок его собственной улыбки, той, которая бывает, когда он придумывает что-то гениальное для D&D. Воздух словно выкачали из комнаты. Майк схватился за край стола, чтобы не упасть. Голова закружилась. Звон в ушах заглушил все звуки. Он понял. В один миг, с ужасающей, сокрушительной ясностью, он понял все. Глаза на рисунке в школе. Взгляд, полный тоски. Застенчивость. Внезапный румянец. Дрожь в руках. Молчаливое обожание, которое он принимал за преданность дружбы. Момент в снегу сегодня… та близость, от которой у него самого перехватило дыхание и в голове пронеслось что-то запретное, быстро задавленное. Уилл. Его Уилл. Робкий, гениальный, прошедший через ад и обратно Уилл Байерс… был влюблен. В него. Мир перевернулся. Почва ушла из-под ног. Это не было отвращением. Это был шок от осознания масштабов собственной слепоты. Как он мог не видеть? Все кусочки пазла, которые он просто отбрасывал как «Уилл есть Уилл», сложились в картину, от которой захватывало дух. Он листал дальше, уже не в силах остановиться, с жадностью и ужасом читая отрывки: «Прикоснулся к моему плечу. 5:47 вечера. Ощущение сохранилось на 2 часа 13 минут». «Сегодня говорил об Джейн. Внутри все превратилось в лёд. Я улыбался». «Иногда мне кажется, Джонатан — единственный, кто понимает, что я умираю при жизни». Слезы? На глазах Майка выступили слезы? От чего? От жалости? От растерянности? От этого океана боли, в котором тонул его лучший друг, а он даже не замечал, что тот не может плавать?