Зимние истории

      Зимнее утро в группе всегда начинается одинаково: мокрые варежки на батарее, запах горячей каши, мягкая суета маленьких шагов. Арсений к этому привык — к шелесту детских голосов, к тому, как быстро согревается воздух, стоит только закрыть дверь.        Арсений помогает девочке снять куртку, параллельно внимательно слушая её рассказ о том, как прошлым вечером она с родителями наряжала ёлочку, когда дверь группы снова открывается, впуская сквозняк из коридора. Он поднимает голову и видит Антона — отца Маши, который с недавних пор стал появляться в саду крайне редко, из-за развода с женой. Складывается ощущение, что та ограничивает его в общении с дочерью, лишь иногда и по необходимости позволяя видеться.        Но это лишь предложения Арсения.        И стоит Антону с дочкой переступить порог, как Арсения окутывает сильнейший запах хвои, вместо привычного лёгкого и нежного клубничного аромата, коим пахнет Маша, заставляя вдохнуть полной грудью.        Смущение накрывает его волной — такой же тёплой, как воздух в группе, но куда тяжелее, плотнее. Запах хвои будто цепляется за ворот свитера, скользит по коже, пробираясь под рёбра. Не резкий — глубокий, насыщенный, как будто кто-то только что занёс с улицы целый охапок еловых веток.        У Арсения предательски дрожат пальцы. Он сглаживает это привычным движением — поправляет кофточку девочке на плечах. Но внутри всё идёт наперекосяк: дыхание сбивается, сердце гулко откликается на присутствие человека, с которым он, по идее, должен общаться так же, как со всеми остальными родителями.       Но не получается «как со всеми». Не с этим запахом. Не с этим взглядом Антона — усталым, как будто слегка заторможенным после бессонной ночи, и одновременно настороженным, будто он и сам не знает, стоит ли здесь задерживаться.       — Арсений! — Маша отпускает руку отца и бежит к воспитателю, налетая на него и обнимая за шею. — Представляешь, я вчера оставалась у папы! И мы с ним… мы… папа! Где?        Она обрывает свой воодушевленный рассказ, оборачивается к Антону, растерянно хлопая длинными ресницами, и ручки в стороны разводит.        — В рюкзаке, доча. Он у тебя на плечах, — улыбается устало, но искренне.         Подходит ближе, помогая снять рюкзачок и куртку, а после достаёт сложенный вдвое лист бумаги.        — Вот! Мы нарисовали ёлотьку! — с горящими глазами говорит Маша, улыбаясь широко-широко до очаровательных ямочек на щеках, и подходит ближе к Арсению.        — Не «ёлотьку», а «ёлочку», — он заботливо снимает с неё шапочку с помпонами, волосы приглаживает, и на рисунок смотрит с восхищением. — Очень-очень красиво.        Антон тихо кашляет, скорее, чтобы обратить на себя внимание.        — Мне уже пора на работу, — он губы поджимает и делает неловкий шаг к двери. — Машуль, веди себя хорошо, договорились?         Девочка кивает резко и уверенно, после подходит к своему шкафчику, доставая оттуда сменные туфельки. Арсений наблюдает за ней с улыбкой, а у самого в груди всё тянет невыносимо. Сейчас Антон уйдёт и, возможно, вечером они уже не увидятся. И непонятно, когда увидятся снова. Только вот он, почему-то, не торопится уходить. Антон мнётся на пороге, переступая с ноги на ногу, и на Арсения взгляд поднимает.       — Арсений, можно вас на минутку? — кивает на выход из группы, в коридор.        Брови медленно ползут к переносице, но, недолго думая, он все же кивает и говорит девочкам скорее заходить внутрь, чтобы поздороваться с остальными ребятами.         Антон открывает дверь, с усилием нажимая на старую скрипучую ручку, пропускает Арсения вперёд и выходит следом.        — Возможно, с моей стороны это очень неправильно и бестактно, но… — Антон сглатывать нервно, проходится языком по сухим губам, и с надеждой смотрит в голубые глаза напротив. — Арсений, скажите, у Вас есть какие-то планы на вечер? Я бы… мне бы хотелось угостить Вас чем-то. Разумеется, если Вы не против.               Арсений замирает в ступоре. Сердце начинает биться в ускоренном ритме, вынуждая вдохнуть поглубже и тут же пожалеть об этом, потому что хвойный запах будто под кожу проникает.        — Я…        В голове не укладывается. Это всё действительно происходит на самом деле?..       — Простите. Да, извините, пожалуйста. Я дурак просто, — Антон нервно смеётся, вплетая пальцы в волнистые пряди, и взгляд отводит. — Мне пора…       — Антон, стойте! Я… да. То есть… я не против. Да, не против провести с Вами вечер.        Антон резко вдыхает, застывая. Смотрит в глаза и молчит, будто не может найти подходящих слов. Но уже через несколько секунд на его губах расползается робкая, но счастливая улыбка.        — Хорошо… Тогда я… — он делает два шага назад, к лестнице, — я подожду Вас после работы. За Машей Ирина приедет пораньше.        Арсений кивает часто-часто, словно болванчик, завороженно глядя на Антона. Руки свои сжимает, пальцы перебирает от волнения, и губы кусает, сдерживая улыбку.        — Я пойду тогда, да? — снова кивок.              — Хорошо. Арсений?       — Да?..       — Вы замечательно пахнете, — говорит на выдохе и бежит вниз по лестнице, оставляя Арсения наедине со своими горящими щеками и сгустившимся запахом клюквы.