Заодно с судьбой

Несмотря на относительно мирное время, Цзян Чэн всё больше беспокоился из-за всяких мелочей. Его сердце с каждым днём наливалось тяжестью из-за плохого предчувствия, хотя на самом деле ничего особо серьезного не происходило. Смерть родителей, разрушение клана, отдаление в отношениях с Вэй Усянем, всё это постоянно давило на его сердце. Хотя Цзян Чэн был убежден, что пережил всё и произошедшие события сделали его сильнее, его сердце продолжало кровоточить. Дни проходили быстро, но случалось и такое, что работы становилось меньше, а свободного времени больше и тогда Цзян Чэн будто оказывался наедине с собой. В такие дни казалось, что время течёт медленно, как расплавленный металл. Цзян Чэн ненавидел, когда ему становилось скучно в эти моменты, он нагружал себя работой, даже если делать было нечего. Так продолжалось несколько месяцев. Однажды ему принесли весть, что Яньли беременна и находится уже на третьем месяце. Новость вызвала в Цзян Чэна противоречивые чувства. С одной стороны, он был очень рад, что его сестра счастлива, а с другой он внезапно ощутил, что стал совсем одиноким. Что у его сестры есть своя семья, у Вэй Ина - новые друзья, которые наверняка стали ему близки, а он, Цзян Ваньинь, остался совсем один. Может, у него должен быть другой путь, а может, он просто неудачлив. Цзян Чэн прошёл в свои покои и сел на кровать в позу лотоса. Медитация была неплохим способом для очищения мыслей. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. Его сознание медленно погрузилось в состояние лёгкого оцепенения и спокойствия. Противоречивые чувства улеглись, хоть и ненадолго, но всё же в данный момент они перестали его беспокоить. Внезапно среди спокойствия и тишины появилось что-то странное. Цзян Чэн чувствовал чей-то пристальный взгляд. Некоторое время потребовалось, чтобы выйти из медитации, после чего Цзян Чэн открыл глаза. В проёме двери стоял Лань Сичэнь и смотрел на него, не решаясь зайти. - Лань Сичэнь? - удивился Ваньинь, тут же поднимаясь с кровати. - Что ты здесь делаешь? Когда ты успел приехать в Пристань Лотоса? - Я только что приехал и мне сказали, что ты в своих покоях. Было не заперто. Прости, что потревожил. - Сичэнь виновато улыбнулся. - Всё в порядке. - Цзян Чэн пожал плечами. - Проходи, я принесу чай. - Хорошо. Лань Сичэнь неспешно прошёл в покои главы Цзян и опустился на бамбуковый коврик перед столом. Вскоре Ваньинь вернулся с чайником и двумя пиалами. - Что привело тебя в Пристань Лотоса? - спросил Цзян Чэн, садясь напротив него и разливая чай по пиалам. Лань Сичэнь замялся и помедлил, прежде чем ответить: - Я просто... хотел увидеться с тобой. Появилось свободное время, вот и приехал. В ответ Цзян Чэн только хмыкнул, из-за чего его собеседник не мог определить, испытывает ли тот смущение, равнодушие или радость. Прошло всего несколько месяцев с их последней встречи, а Цзян Чэн, кажется, стал ещё более угрюмым и серьезным. Теперь он выглядел таким даже перед Сичэнем, что сильно его расстроило. Глава Лань не мог со спокойным сердцем смотреть, как человек, в которого он был влюблён, постепенно закрывался в себе, погибая под слоями своей боли. - А-Чэн, как ты себя чувствуешь? Что-то произошло? - Всё нормально. - Цзян Чэн отвёл взгляд. "Всё нормально" - это была фраза, которую Цзян Ваньинь говорил Сичэню каждый раз, стоило тому спросить о его состоянии. И эта была та фраза, которую Лань Сичэнь ненавидел больше всего на свете. "Всё нормально" - это значило лишь: "Что бы не случилось, это только моё дело, даже ты не можешь вмешиваться." Заклинатель в белых одеждах неспешно отпил глоток чая и нахмурился. Его глаза внимательно осмотрели каждый сантиметр лица Цзян Чэна, из-за чего тому стало не по себе. - Не говори так. "Всё в порядке"? Ты уверен? - лицо Сичэня стало ещё более хмурым. - Почему ты не можешь быть честным даже со мной? Значит ли это, что ты не считаешь меня даже другом? - Лань Сичэнь... - Цзян Чэн беспомощно захлопал глазами, не вполне понимая, что вызвало внезапную реакцию заклинателя. - Не перебивай! Я всё-таки старше тебя... А-Чэн, я так сильно хочу быть рядом с тобой, когда тебе плохо и поддерживать, но ты не даёшь мне и шанса. Я не хочу слышать от тебя отговорки вроде "всё нормально". Если же ты не хочешь видеть во мне близкого человека, так и скажи и я больше не потревожу тебя. Глаза Цзян Чэна наполнились недоумением, после чего между его бровей залегла складка. Он посмотрел на Лань Сичэня, который до сих пор хмурился и выглядел более взволнованным, чем обычно. Даже его щёки покрыл лёгкий румянец. Надо сказать, Цзян Чэн очень давно не видел, чтобы тот терял самообладание так явно. Подумав, Ваньинь попытался подобрать слова. Подперев щеку рукой, он сказал: - Это никак не связано с моим доверием к тебе. Ты воспринимаешь всё слишком серьезно. Я говорю, что всё в порядке, потому что иначе я не смогу спокойно жить. Каждый день задумываясь о том, есть ли в этом мире смысл продолжать жить, единственное, что я могу сказать, это - "всё в порядке". Я не говорю это только затем, чтобы обмануть тебя. Себе я говорю те же слова... - То, что ты сейчас сказал звучит совсем не утешительно. - Сичэнь провёл рукой по лбу, будто слова Цзян Чэна повергли его в отчаяние. - Забудь... Лань Сичэнь... давай не будем говорить об этом. Сичэнь вдруг заметил, что Цзян Чэн уже в который раз зовёт его просто по имени. За этот разговор он ни разу не назвал его "гэгэ". Отчаяние с новой силой затопило сердце Лань Хуаня. - Хорошо... Я не стану говорить об этом... Внимательно приглядевшись, Цзян Чэн заметил на лице Сичэня отголоски грусти и растерянности, такие редкие для главы великого клана... Решив, что причиной тому его предыдущие слова, Цзян Чэн кашлянул и негромко произнес: - Тебе не стоит переживать за меня, но я всё же... рад тому, что ты приехал. В последнее время он совсем разучился искренне говорить о том, что чувствует. Люди, что прежде были рядом, чтобы выслушать, уже покинули его. Теперь даже такая малость, как "я рад тебе" давалась ему с большим трудом. Впрочем, по счастливому ли совпадению, или по мудрому промыслу судьбы, сейчас с ним был человек, который мог понять его и оценить такое скромное проявление чувств, приняв их с благодарностью. Глаза Лань Сичэня просияли, а улыбка вернулась на лицо, смягчив его черты. - Раньше я не был уверен, хочешь ли ты меня видеть... - Он чуть подался вперёд и с энтузиазмом заверил. - Теперь я постараюсь навещать тебя чаще! Его слова немного смутили Цзян Чэна. Он почувствовал, что Лань Сичэнь как будто обнажил его тайное желание и оттого ему стало неловко. - Как глава ордена ты должен делать много всего, откуда у тебя возьмётся время, чтобы гостить в Пристани Лотоса? Просто занимайся своими делами... - Несмотря на то, что я глава ордена, у меня есть свободное время. Именно его я и использую, чтобы чаще видеться с тобой. Сердце Цзян Чэна дрогнуло. Весь этот разговор вдруг показался ему чересчур неловким. Он не был похож на разговор двух глав орденов, скорее на обещания, которые дают влюблённые на тайном свидании. Стоило этому сравнению появиться в голове Цзян Чэна, как он не смог больше смотреть Лань Сичэню в глаза. - Я понял-понял... Замолчи. - Цзян Чэн отвёл взгляд, теряясь в своих противоречивых эмоциях. - Почему ты вечно говоришь такие вещи... - Я сказал то, что хотел сказать... - пожал плечами Лань Сичэнь, а затем пристально вгляделся в лицо Цзян Чэна. Он ненавидел, что Пристань Лотоса и Облачные Глубины находятся так далеко друг от друга. Он бесконечно желал видеть эти черты лица каждый день, но ему не удавалось делать это даже раз в месяц. И Цзян Чэн с каждой их встречей становился всё угрюмее и несчастнее. За этим решительно невозможно было наблюдать! Цзян Чэн же напротив чувствовал себя как никогда спокойно. Те моменты, когда Лань Сичэнь был рядом становились для него драгоценными воспоминаниями. Может потому, что тот всегда так явно показывал своё желание и жажду быть с ним и радость от их встреч. В груди Цзян Чэна зародилось тепло, которое так редко появлялось у него в последние месяцы. С этого дня Лань Сичэнь действительно приезжал в Пристань Лотоса при каждом удобном случае. Он часто навещал главу Цзян без каких либо срочных дел, а потому молодые адепты, уже давно следившие за отношениями двух глав орденов, с вновь нахлынувшим интересом продолжили наблюдать, сплетничая о Цзян Чэне и Лань Сичэне за их спинами. Ваньинь всегда был чувствителен к общественному мнению, а сейчас ещё и обязан был следить за адептами своего ордена, поэтому шепотки начали доноситься и до него. - Я думаю, наш глава и глава Лань тайно влюблены друг в друга и встречаются! Иначе, спрашивается, зачем им так часто видеться друг с другом? Подумай сам, зачем Лань Сичэню приезжать в Пристань Лотоса, когда по каким-то неведомым «личным делам», а затем проводить все время в покоях нашего главы? Чем они там занимаются, как ты думаешь? — молодой адепт ордена Юньмэн Цзян заговорил достаточно тихо, чуть склонившись к другому адепту, по крайней мере, он и подумать не мог, что его слова будут услышаны непосредственным участником этих сплетен. Цзян Чэн застыл на месте, услышав тихий голос ученика. Сначала его накрыла волна гнева, из-за чего он едва не грохнул того адепта Цзыдянем, но поразмыслив, он решил послушать еще немного, а уже после прибегнуть к жестокому наказанию. Второй молодой адепт тем временем возбужденно ответил первому: - И правда! Я видел, как на каком-то собрании глава Лань смотрел на нашего главу с таким выражением... с таким... что я невольно почувствовал, что и я сам и все люди на собрании там были лишними. Но, шисюн, может ли быть так, что глава Лань безответно влюблен в нашего главу? Ведь сам глава Цзян общается с Лань Сичэнем не более тепло, чем с хорошим другом... - Шиди, ты совсем невнимательный. Думаешь, друзья могут общаться так близко? После слов младшего ученика, Цзян Чэн немного умерил свою злость, ведь в словах того по сути было много правды. Он лишь немного смутился, когда тот упомянул о взгляде Лань Сичэня, направленном на него. И вот снова заговорил «шисюн», чьи фантазии давно уже вышли за рамки реальности: - Как-то я зашел к нашему главе, чтобы объявить о визите главы Лань. За секунду до того, как я сказал об этом у него лицо было мрачнее тучи, а стоило ему узнать о приезде Лань Сичэня, как даже складка между его бровей разгладилась. У него глаза так и заблестели, сразу понятно, что без Лань Сичэня он предается любовной тоске! - Шисюн... может ты и прав... - лицо младшего адепта озарилось пониманием. - Наш глава не очень-то любит гостей, а с Лань Сичэнем общается тепло вне зависимости от обстоятельств. - А я о чем? Шиди, ты только представь, главы двух великих орденов тайно встречаются в покоях при лунном свете. Как думаешь, сколько раз они... Дальше слушать Цзян Чэн не мог. От слов бесстыдного адепта у него не только волосы встали дыбом, но и лицо почему-то покраснело. Кольцо Цзыдянь на его пальце начало испускать фиолетовые молнии и вскоре плеть, бушующая энергией, взвилась вверх. В тот день шисюн и шиди сильно пожалели, что были столь невнимательны и не заметили, что глава Цзян слышит их неблагопристойные сплетни. Выпустив злость на учениках, Цзян Чэн тем не менее никак не мог успокоить свои мысли, когда встретился с Лань Сичэнем в следующий раз. Они и правда расположились в покоях при лунном свете, вопреки здравому смыслу эта встреча правда очень походила на тайное свидание двух влюбленных. Цзян Чэн весь вечер не мог отделаться от этого идиотского сравнения. - А-Чэн, давай выпьем вместе. Кажется, будто тебе это очень нужно сейчас. - Ты прав, но лучше не стоит... На самом деле Цзян Чэн боялся, что напившись Лань Сичэнь снова начнет признаваться ему в любви и даже думать об этом было неловко. - Как хочешь... - Лань Сичэнь мягко улыбнулся. В последнее время Лань Хуань очень остро ощущал необходимость постоянно видеться с Цзян Чэном. Но стоило ему его увидеть и желания становились еще более сильными и дерзкими: теперь ему хотелось обнять его, а затем поцеловать, потом распахнуть фиолетовые одежды на его груди и... - О чем ты задумался? - голос Цзян Чэна резко вырвал Лань Сичэня из недостойных мыслей. Уши Сичэня ощутимо заалели и он поспешил отпить глоток чая. - Н-ничего... А-Чэн, я бы хотел кое-что узнать... - М... в чем дело? - А-Чэн, ты ведь знаешь, что я... Внезапно его голос прервал стук в дверь и Цзян Чэн устало вздохнув, произнес: - Прости, подожди минуту. Это может быть важно. - с этими словами он вышел из комнаты. Спустя пару минут Цзян Чэн вернулся. На его лице застыло странное выражение, которое Сичэнь никак не мог понять. - Что произошло? — не сдержав любопытства, спросил он. - Сестра... сестра... У Яньли родился сын. — наконец проговорил Цзян Чэн и его глаза сверкнули волнением и радостью, перемешанной с облегчением и совсем малой толикой необъяснимой печали.Лань Сичэнь давно уже не видел, чтобы на лице Цзян Чэна было написано столько эмоций разом, к тому же сейчас большая часть из них была положительной. Потому и Сичэнь улыбнулся: - Поздравляю! А-Чэн, значит, ты стал дядей! - Верно... Гэгэ... я так странно себя чувствую... - Цзян Чэн не заметил, как от радостного волнения назвал Сичэня так, как не называл уже многие месяцы. Лань Хуань же не мог пропустить это мимо ушей. На сердце у него потеплело. - Когда ты поедешь в Лань Лин, чтобы посмотреть на племянника? - Прямо сейчас. Гэгэ, ты хочешь со мной? - Но разве это не слишком личное?... — неуверенно спросил Сичэнь. - Но ты... — Цзян Чэн внезапно замолчал. Почему-то в этот момент он был уверен, что участие Сичэня в радостном событии его семьи вовсе не будет неуместным. Но Лань Сичэнь ведь правда никак не относился ни к семье Цзинь, ни к семье Цзян. И все же Цзян Чэн чувствовал, что хочет разделить волнительный момент встречи с племянником в присутствии Сичэня. - Гэгэ... но ты ведь все же можешь поехать со мной? Какая разница, состоишь ли ты в семье... Просто поехали со мной. Хотя Цзян Чэн и не произнес слова «пожалуйста», это очевидно была просьба. И Лань Сичэнь при всем желании не мог отказать. Они прибыли в Лань Лин Цзинь к утру. Цзян Яньли была обессилена после родов и лежала в постели, когда Цзян Чэн зашёл в комнату. Цзинь Цзысюань сидел на краю кровати, держа жену за руку. Что показалось Ванъиню по-настоящему странным, так это то, что глаза Цзысюаня были куда краснее, чем у Яньли. - Цзысюань... - Цзян Чэн поспешно поклонился и наконец подошёл к Яньли. — Сестра... сестра, как ты? Хорошо себя чувствуешь? - А-Чэн... - на лице Яньли расцвела улыбка. - Как хорошо, что ты пришел! Ты уже видел его? Видел моего сына? - Еще нет... Сначала я хотел убедиться, что с тобой все хорошо. - А-Чэн, я очень хочу, чтобы ты посмотрел на Жу Ланя. Нянюшка унесла его в соседнюю комнату, А-Сюань, пожалуйста, позови принести его. Цзинь Цзысюань кивнул и, нехотя расцепив руки с женой, вышел из комнаты. Вскоре он вернулся с маленьким комочком на руках. Цзян Чэн ощутил ужасное волнение. Наконец Цзысюань сел на кровать и Цзян Чэну открылся вид на маленького мальчика, закутанного в пеленки. Ребенок был совсем крохотным, но очень милым и даже сейчас можно было сказать, что он вырастет красивым молодым господином. Глаза Цзян Чэна озарились тихим внутренним светом, когда он глядел на мягкие черты лица малыша. - Ну же, А-Чэн, скажи, разве он не прелестный? - Да... и правда. — тихо отозвался Ваньинь. - Можно... можно подержать его на руках? - Конечно! А-Сюань... — Яньли мягко тронула мужа за руку и тот осторожно передал на руки Цзян Чэну ребенка. Тот осторожно взял его и снова застыл, рассматривая детское личико. Цзян Чэн без труда нашел в его чертах схожесть и с Цзинь Цзысюанем, и с Цзян Яньли. В его сердце внезапно начал таять лед, и боль, накопленная за много лет, притупилась и почти рассеялась. - А-Чэн... почему ты плачешь? Яньли обеспокоенно приподнялась на подушках, а Цзян Чэн ошарашенно понял, что по его лицу текут слезы. - Я... просто... Ох, сестра... прости. - Ничего страшного. Я понимаю... - Яньли погладила его руку. Внезапно что-то вспомнив, Цзян Чэн поднял взгляд на нее: - Сестра, я хочу показать Жу Ланя... - он замялся. - Кто-то приехал с тобой? - с любопытством спросила Яньли. - Верно. Это - Лань Сичэнь... - О, конечно! Глава Лань... вы ведь стали так близки в последнее время. - Да... - Цзян Чэн медленно кивнул и, поднявшись, направился к выходу с маленьким Жу Ланем на руках. Он нашел Лань Сичэня в беседке и подошёл к нему. - Лань-гэгэ! Тот обернулся и замер, глядя на его лицо, которое сейчас было освещено радостным волнением и гордостью. - Посмотри, гэгэ, это мой племянник... Лань Сичэнь с трудом мог оторвать взгляд от раскрасневшегося лица Цзян Чэна и наконец посмотрел на Жу Ланя. - Он... очарователен... А-Чэн, он похож на тебя! - Что? Правда? - глаза Цзян Чэна вспыхнули еще большей гордостью. - Да... и на господина Цзинь, и на госпожу Цзян, и на тебя. Сичэнь и Цзян Чэн вместе смотрели на младенца и каждый думал о чем-то своём. Следующий год был довольно мирным. Цзян Чэн понемногу стал чувствовать себя лучше. Его отчаяние несколько расселось, в основном потому, что теперь он чаще проводил время с Яньли, приезжая к ней для того, чтобы повидаться с племянником. Лань Сичэнь так же стал гораздо чаще наведываться к нему и потому Цзян Чэн окончательно перестал чувствовать всепоглощающее одиночество. Но его судьба никогда не была к нему достаточно благосклонна. Прошёл всего лишь один год. Всего один спокойный год. «Цзинь Цзысюань мертв». Казалось, ничего не могло быть хуже этой новости. Однако уже следующие слова адепта-посланника выбили почву у Цзян Чэна из-под ног. «Его убил Призрачный Генерал по приказу Старейшины Илина». Цзян Чэн не хотел верить в эти слова. Он знал, что поверив в них, перестанет верить в этот мир, в жизнь, потеряет смысл существования. Однако от правды не убежишь. Несколько дней или даже недель Цзян Чэн находился в прострации. Он совершенно не помнил, что делал все это время. Ему хотелось встретиться с Вэй Усянем, однако такой возможности не представлялось. А потом... Цзян Яньли всегда оставалась для Цзян Чэна тем единственным человеком, что состоял с ним в родственной связи. Она была его тихо мерцающим фонариком в темной непроглядной ночи жизни. Она умерла у него на глазах... Странно, но и это Цзян Чэн помнил очень очень смутно. В его памяти осталось только бледное лицо сестры, истекающей кровью в его объятиях. Сердце Цзян Чэна, так тщательно собираемое им в последние годы, раздробилось на мельчайшие частицы. В смерти Яньли определенно был виноват Вэй Усянь. В тот день Цзян Чэн ненавидел Вэй Усяня. Так сильно и глубоко, как только было возможно. Он был уверен, что убив Вэй Ина освободится хотя бы от половины боли, сдавливающей его сердце и тело. Однако в тот момент, когда его шисюн упал, поверженный собственными войнами с горы, отчаяние внезапно охватило Цзян Чэна с головы до ног, так что он рухнул на землю. Молодой адепт подбежал к нему и схватив за руку прощупал пульс: - Глава, что такое? Вы ранены?! Цзян Чэн вяло мотнул головой. Но было ли это правдой? Его сердце так сильно болело, что хотелось умереть, лишь бы не чувствовать боли. Цзян Чэн медленно поднял свой меч и направил лезвием на себя. Он не хотел больше жить. Он не видел смысла продолжать существование. Всего один удар и... может он бы снова встретился со своими родителями и сестрой? Всего один удар... Всего один... - Ты сошел с ума?! Немедленно остановись! Что будет делать Сяо Жу Лань без тебя? Его родители погибли и ты тоже хочешь его бросить? Голос доносился будто из-под толщи воды. Приглушенный, но переполненный эмоциями. Яростью, болью, слезами, отчаянием. Запястье Цзян Чэна крепко сжала чья-то рука и меч выпал, так и не вонзившись в его тело. Ваньинь поднял глаза, в которых виднелись красные прожилки и не пролитые слезы. Перед ним на коленях стоял Лань Сичэнь, по лицу которого текли две дорожки слез, а его брови были сурово сдвинуты. - Гэгэ?... - Что ты только что хотел сделать? Ты... неужели... Цзян Чэн не хотел ему отвечать. То, что Сичэнь кричал на него, ему не нравилось. Он ощутил, что в глазах появилось жжение, а боль из сердца будто подступила к горлу, стянув его в тиски. - Голова болит. Не кричи, гэ... Лань Сичэнь замер, а затем порывисто обнял его, крепко прижав его голову к своей груди. - Давай вернемся... Сяо Жу Лань остался совсем один, только ты у него остался. Пойдем со мной... - Сяо... Жу Лань? — Цзян Чэн вдруг вспомнил, что его племянник правда остался совсем один, на попечении чужих людей. Должно быть, сейчас он плачет, не находя рядом с собой ни маму, ни папу. - Гэ... забери меня отсюда. Лань Сичэнь поднял его на руки и покинул поле битвы. Он продолжал держать Цзян Чэна на руках все время пока шел к повозке, а потом усадил его себе на колени. Находясь в состоянии, близком к помешательству, Цзян Чэн неосознанно крепко обнимал Сичэня за шею, как будто в этом человеке он мог найти последний и единственный смысл жизни. Прибыв в Лань Лин, Сичэнь помог Цзян Чэну выбраться из повозки. Тот уже немного пришел в себя и растерянное выражение, полное боли и пустоты сменилось на его лице решительностью и мрачностью, которая, кажется, въелась в его кости. Он вошёл в покои семьи Цзинь и нашел там женщину, держащую на руках плачущего младенца. Она явно пребывала в растерянности и не знала, как его успокоить мальчика, плач которого уже перешёл в истерику. Цзян Чэн молча подошёл к женщине и та, будто увидев своего спасителя, передала ему Жу Ланя. - Глава Цзян... Он теперь... все время плачет... Никак не успокаивается. Цзян Чэн прижал к себе ревущего маленького мальчика, который, увидев знакомое лицо, стал плакать заметно тише. - Вы можете идти, спасибо, что позаботились о нем... - Цзян Чэн кивнул женщине и, та поклонившись, стёрла с лица слезу, после чего покинула комнату. Оставшись в комнате с ребёнком на руках, Цзян Чэн сел на кровать и тихо заговорил, не думая о том, насколько бессмысленно говорить ребенку слова, которые тот даже понять не мог. - Ну же... чего ты плачешь? Твой дядя здесь, он больше никогда тебя не оставит. Теперь мы всегда будем вместе. Теперь мы с тобой семья... Ну же, Сяо Лань, разве с дядей тебе так плохо? Не плачь... Только представь... потом... когда мы встретимся, ты тоже станешь заклинателем, а я буду обучать тебя искусству использования меча. Ты станешь лучшим из своих сверстников, мы вместе пойдём на ночную охоту. А ещё... Лань-гэгэ может пойти с нами. Ты помнишь Лань-гэгэ? Голос Цзян Чэна был тихим и очень спокойным, может поэтому Сяо Жу Лань вскоре перестал плакать и большими мокрыми глазами завороженно смотрел на лицо своего дяди, как будто и впрямь мог понять смысл его слов. Вдруг на его маленькую нежную щёку упала тёплая капля. Цзян Чэн поспешно моргнул и стер слезы, внезапно навернувшиеся на глаза.