Оковы времени

Зип замерла, её двойной взгляд — холодный и горячий одновременно — пронзил Эбби, смотря прямо в его душу. Палец с чёрным лаком постучал по мраморнуму столу, отбивая тиканье невидимых часов. Яблочный аккуратно кивнул на слова владелица ресторана на что Зип тихонько улыбнулась. — Я предлагаю сделку. Простую. Ответь мне честно на один вопрос, и я дам тебе ключ к Оливии. Она обвила его взглядом, как удав. Эббигейл почувствовал, как его горло сжалось. Зип уловила его колебание, и её губы растянулись в понимающей улыбке. Она медленно провела кончиком языка по верхней губе, делая ситуацию немного не комфортной для яблочного. Её нога под столом снова коснулась его, на этот раз выше — твёрдое давление на внутреннюю сторону бедра, обещающее и угрожающее одновременно. Девушка не отводила взгляда, её палец теперь медленно водил по краю его чашки, собирая капли кофе. Воздух между ними искривился от напряжения. — Вопрос простой, — её голос упал до шёпота, предназначенного только для него. — Чего ты боишься больше всего в этой жизни? Не общих фраз. Голую, дрожащую правду. Ту, что прячешь даже от самого себя в три часа ночи. В голове забился раздражаюший его голос системы, как пойманная птица. Он видел отражение своих расширенных зрачков в её глазах — одном тёмном, как мазут, другом — бледном, как лунный камень. «Система помоги,» — мысленно взмолился он системе. Молчание было оглушительным. —Я понимаю...доверия — это дорогая валюта, — её голос стал тише, почти интимное, — Расскажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, когда думаешь о ней. Страх? Трепет? Что-то ещё? — Она наклонилась, и запах её духов смешался с запахом кофе, создавая дурманящую смесь. — Будь честен. Это первый шаг. — Боюсь, — выдохнул он, и слова, сорвавшись, потекли как кровь из открытой раны, — что моя жизнь никогда не принадлежала мне. Что каждый мой шаг уже записан в чьём-то сценарии. Я боюсь, что Эбилин видит во мне не брата, а ходячую неудачу. А сейчас… боюсь, что все это не... приведёт к результату. Зип замерла. Её улыбка исчезла, сменившись странной, почти болезненной серьёзностью. Палец с чёрным лаком медленно провёл по его запястью, ощущая бешеный пульс. — Хороший ответ, — прошептала она. Глаза её смягчились на миг. — Искренний. Таких она не ждёт. Она наклонилась так близко, что её дыхание, пахнущее мятой и металлом, коснулось его кожи. Кожа Зип вспыхнула едва заметным синеватым свечением пикселей под напряжением. Её нога под столом не отступила, а надавила сильнее, прижимая его бедро к холодной ножке стула. — Ах, — выдохнула она, и в этом звуке было столько же удовлетворения, сколько и жалости. — Значит, ты уже начал понимать игру. Это хорошо. Больно, но хорошо. Она отпила из его же чашки, оставив на фарфоре отпечаток помады цвета запёкшейся крови. Кристалл на её цепочке будто впитал тусклый свет и теперь мерцал изнутри. — Правда — всегда лучшая валюта. Особенно здесь. Ты только что купил себе билет на холм. — Зип внезапно отодвинулась, и контакт прервался, оставив на его ноге призрачное жжение. А на её лице появилась небольшая улыбка. — Я рада, что ты мне доверяешь. Она выскользнула из-за стола и встала рядом, её тень накрыла его. Пальцы впились в его волосы, резко запрокинув голову. Он вдохнул, и её запах — жасмин, озон, тёмный мёд — заполнил лёгкие. — Первый урок, — губы Зип почти коснулись его уха, голос был гулок и опасен. — Оливия презирает лесть, но жаждет подчинения. Не бойся показать слабость. Дай ей почувствовать, что она может тебя сломать. Потому что может. Рука её скользнула под его футболку, ладонь — обжигающе холодная — прижалась к животу, чувствуя, как напрягаются мышцы. — А второй… — Она прикусила мочку его уха, достаточно больно, чтобы он дёрнулся. — Она обожает контрасты. Холодное с горячим. Боль с наслаждением. Страх… с желанием. Зип отстранилась, оставив на его коже жгучее пятно. — Запомни и слушай внимательно. Оливия — это лабиринт. Каждый твой шаг должен быть просчитан. Она любит играть, но не терпит, когда играют с ней. Если ты попытаешься обмануть её, она уничтожит тебя без колебаний. Но если ты будешь искренен, если покажешь ей свою уязвимость и свою силу одновременно… тогда у тебя есть шанс. Она сделала шаг назад, давая ему пространство. — Ключ к Оливии — это не сила и не хитрость. Это понимание. Понимание её желаний и страхов. Ты должен стать зеркалом, которое отражает то, что она хочет видеть, но при этом оставаться собой. Это тонкая грань, Эбби. Очень тонкая. Зип подошла к окну, её силуэт на фоне вечернего города казался почти нереальным. — Помни, что я сказала тебе. Слабость, подчинение, контрасты. Это твои инструменты. Используй их с умом. И никогда не забывай, кто ты есть на самом деле. Потому что в конце концов, именно это и будет твоим главным оружием. Или твоей гибелью. Её рука под столом сдвинулась выше, и тонкие пальцы вцепились в мышечную дрожь его бедра, будто проверяя сопротивление плоти. Эбби вздрогнул — не от боли, а от внезапной, яростной интимности жеста. — Она любит смотреть, как страх превращается в нечто иное, — продолжила Зип, её голос обрёл густую, почти бархатную текстуру. — Она не хочет раба. Она хочет спутника по танцу на лезвии. Того, кто понимает цену падения и всё равно шагает вперёд. Твоя слабость, твоя неуверенность — они манят её, как нектар. Покажи их, но… — Зип наклонилась, её губы в сантиметре от его, — никогда не теряй огня в глазах. Это то, что я вижу сейчас. Отчаяние и гнев. Их смесь… восхитительна. Она внезапно отпустила его и отошла к своему стулу, села с грацией хищницы. Её взгляд как холодный янтарь держал его пригвождённым к барному стулу. Палец с облупившимся чёрным лаком отстукивал на стойке мелодию похоронного марша. Зип, владелица этого подпольного клуба, изучала Эбби, будто редкий экземпляр бабочки. Её колено под стойкой нашло его, твёрдое и неумолимое, прямо между бёдер. Давление было точным, обещающим паралич или освобождение. — Страх, — выдохнул он, и слово повисло в воздухе, пахнущем табачным дымом и грехом. — Что я лишь тень, которую отбрасывает чужой свет. Что сестра видит во мне призрак, а не человека. Зип замерла. На миг её маска из циничной вседозволенности дала трещину, обнажив что-то древнее и понимающее. Она провела пальцем по его скуле, оставляя на коже след прохлады. — Искренность, — прошептала она, и её губы искривились в подобии улыбки. — Оружие, которое она не ожидает. Она наклонилась. Запах её — пудры, дорогого коньяка — ударил в голову. Её рука скользнула под его пиджак, ладонь лёгкая, как лезвие, на него из-за чего тот задрожал, особенно нервным он стал когда увидил, что пару человек поглядывали на них. — Оливия ценит в мужчинах лишь две вещи: полную покорность… и дикое желание разбить её правила. Покажи ей первое. Дай прочувствовать второе. Её губы почти коснулись его уха, а зубы слегка сжали мочку, посылая по нервам электрический разряд боли и чего-то острого, запретного. — Она обожает контрасты. Лёд и пламя. Боль… и то, во что она может перерасти.— Зип заметив чужие взгляды отпустила парня после чего улыбнулась, — может пройдём в мой кабинет для продолжения разговора.

***

Она повела его по узкой лестнице, скрытой за барной стойкой. Её ладонь на его пояснице горела холодным огнём. В кабинете пахло старыми книгами, кожей и дорогим коньяком. Эбби положил сумму на пол медленно отходя от неё. — Расслабься, — её голос растворился в полумраке, пока она запирала дверь на тяжёлый засов. — Теперь мы одни. Зип обернулась, её силуэт вырисовывался на фоне неоновых огней города за окном. Её взгляд поймал его, не выпуская. — Итак. Первый практический урок, — она медленно сняла кожаную куртку, бросила её на кожаный диван. — Подчинение — это не пассивность. Это предложение. Дай ей контроль, но сохрани в себе этот огонёк. Тот, что я вижу сейчас. Она подошла вплотную. Пальцы вцепились в его волосы, снова запрокидывая голову. — Она будет проверять границы. Как я сейчас. Её губы прижались к его горлу не в поцелуе, а в укусе — резком, властном, оставляющем след. Эбби ахнул, тело напряглось, но не оттолкнуло её. — Хорошо, — Зип одобрительно прошептала ему в ухо. Её рука скользнула между ними, ладонь лёгкая, но твёрдая, намеренно медленная, ощупывая контуры его тела сквозь ткань. — Страх и желание — две стороны одной монеты. Оливия коллекционирует такие монеты. Дай ей почувствовать, как одна перетекает в другую. Её движения были методичными, исследующими, каждое прикосновение — урок и провокация. Она наблюдала за каждой его реакцией, за расширением зрачков, за сжатием кулаков. — В её мире слабость — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные. Покажи, что можешь себе это позволить. Она отступила на шаг, оставив его с дрожью в коленях и свинцовым весом внизу живота. Её улыбка была хищной и обещающей. — На сегодня достаточно теории, — её голос снова стал деловым. Она подошла к столу, достала из ящика старый медный ключ. — Это твой пропуск. Завтра, в полночь Оливия хотела встретиться со мной и Эдуардом. Покажешь его у чёрной двери в переулке за театром. Ключ упал на ладонь, холодный и невероятно тяжелый. Прежде чем Эбби успел сжать пальцы, рука Зип вновь накрыла его — нежно, почти ласково, но железной хваткой, пригвоздив его кисть к столешнице. Медный брусок впивался в кожу. — Один последний нюанс, — её дыхание смешалось с ароматом коньяка из его бокала. — Подчинение — это дар. Его преподносят. Не позволяй отобрать. Её свободная рука скользнула по его боковине, прощупывая ребра сквозь тонкую ткань рубашки, затем опустилась ниже. Ладонь легла плашмя на напряженную мышцу бедра, сжимающуюся в ожидании. Большой палец начал медленные, давящие круги чуть выше колена, заставляя нервно дергаться сухожилие. — Она почувствует твою дрожь. Прочитает твое сопротивление, как открытую книгу. И если в нем не будет ни капли… вызова… ей станет скучно. — Зип придвинулась так близко, что шелковая блуза касалась его груди. Её колено мягко, но настойчиво втиснулось между его ног, надавливая на бархат стула. Эбби резко вдохнул, спина выгнулась непроизвольно. — Вот он, — прошептала она, следя, как зажигается дикий, немой протест в его глазах, смешиваясь с покорностью. Она отпустила перевела свою кисть. Его рука осталась лежать поверх её, пригвожденная не силой, а этим жгучим, унизительным, пьянящим контактом. Её пальцы пошевелились под его ладонью, и сквозь двойной слой ткани он почувствовал каждый сустав, каждое движение, которое отзывалось огненной волной в его жилах. — Запомни, Оливия заставит тебя самого показать ей, где ты уязвим. И если ты дрогнешь… если отведёшь взгляд… она сочтёт долгом это исправить.— Она уселась на стул и посмотрел в потолок с грустным лицом. — Во всяком это все что я могу тебе сказать надеюсь все пройдёт хорошо. Эбби посмотрел на ржавый ключь у себя в руке и мохнул головой. —Спасибо большое...я правда доверяю тебя. — Да понила я это уже просто иди, — на лице девушки прошла не большая улыбка, — надеюсь это будет не последняя встреча. Эббигейл немного усмехнулся и поднялся подойдя к двери, он в последний раз посмотрел на Зип. — И я тоже на это надеюсь. Парень вышел из кабинета закрыв дверь за собой пока Зип смотрел ему в след с обеспокойным взглядом.