«don’t look back in anger» i heard you say

007n7 наконец переместился в свою комнату. Адреналин сменился усталостью, которая проникла в его кости и давила на него. Он рухнул на мягкое одеяло, оставаясь наедине со своими мыслями. Однако, каким бы уставшим ни было тело 007n7, ничто не могло остановить поток мыслей, которые мчались в голове, снова и снова воспроизводя сцены прошлой ночи. Нападение. Адреналин. Блудуд. Он успешно отомстил за себя и за своего ребёнка. Он должен был быть счастлив. Почему же он не чувствовал себя таковым? Вместо этого он испытывал только страх и сожаление — мощную смесь, которая, казалось, проявлялась физически: его тело слегка дрожало, как в начале землетрясения. Потому что, мстя за своего ребёнка, 007n7 доказал, что все были правы. Он доказал, что заслуживал изоляции все эти годы. Он доказал, что его ребёнок заслужил смерть. Он доказал, что не может измениться. Все эти отчаянные попытки стать лучшим человеком закончились неудачей. 007n7 отказался от своих эксплойтингов, он закрыл свой c00lgui в коробке в дальнем углу шкафа, где тот пролежал десятилетиями. Десятилетиями он покрывался пылью и накапливал воспоминания, которые причиняли 007n7 боль. Воспоминания о нём и Ноли. 007n7 взял на себя заботу о ребёнке, когда никто больше не хотел. Малыш был оставлен у его порога. Он мог отдать его в детдом, и, возможно, если бы он так поступил, Кулкид был бы ещё жив. Вместо этого он решил сам позаботиться о ребёнке. О теперь уже своём ребёнке. Конечно, когда Ноли оттолкнул его с помощью Звезды Пустоты и видений совместного правления Роблоксией, 007n7 был вынужден оттолкнуть его в ответ. Чтобы сказать ему, что он изменился ради своего ребёнка, чтобы дать ему лучшее место для жизни. Теперь он вспомнил тот день. Погода была мрачной и зловещей, как будто гнев Ноли вызвал бурю. Его ребёнок плакал где-то позади, и этот плач заглушали только ядовитые слова, которые Ноли произносил в его адрес. О боже, Ноли… Его лицо исказилось от недоверия. — Т-так вот как? — Ноли маниакально рассмеялся, и его смех звучал странно и жутко. — Ты меня [БРОСАЕШЬ]? Слова Ноли заставили 007n7 отшатнуться, как будто его ударил сам Бог Пустоты. — П-прости, ладно? Мой ребёнок… он нуждается во мне. Ему нужен кто-то, на кого он мог бы равняться, — пробормотал 007n7, отступая в свой дом. Ноли усмехнулся, его лицо исказилось от ярости, когда он осознал, что 007n7 говорит на полном серьёзе. Что он нашёл Звезду Пустоты зря. 007n7 никогда не забудет, не сможет забыть слова, прозвучавшие от Ноли на прощание. — Ты не изменился, [СЕВЕН]. Ты просто покрасил себя [НОВОЙ КРАСКОЙ] и сказал, что изменился С этими словами Ноли телепортировался прочь, и мир вокруг 007n7 вернулся в нормальное состояние. Облака рассеялись, открыв вид на ярко-жёлкое солнце. Чёрт, даже Кулкид перестал плакать, что в тот момент казалось настоящим чудом. И всё же 007n7 чувствовал себя разбитым. Как будто часть его души разорвалась на куски. Он прислонился к двери и зарыдал. Воспоминание о том, что он оставил Ноли, особенно заставило 007n7 напрячься. Но он был прав, не так ли? Почему он думал, что сможет измениться? Конечно, он не мог. Он был 007n7 — идиотом, который любил сеять террор и хаос везде, где только мог. Думать, что он сможет просто оставить эту часть себя в прошлом, было глупо. 007n7 не смог сдержать слёз, наворачивающихся на глаза, потому что для него ответ был очевиден. Он был жесток. Он всегда был жестоким. И, что самое важное, он всегда будет таким. 007n7 почувствовал, как его лицо стало горячим от слёз, пока его мысли погружались в пучину самоненависти и воспоминания о Кулкиде, его сыне. Его бедный, бедный сын. Его лучик света. Он подумал о том, что Кулкид заслуживал лучшего. Он заслуживал лучшей школы, где его бы не высмеивали и не дразнили. Он заслуживал лучшего отца — кого-то достойнее, чем бедный бывший преступник, вынужденный работать на двух работах, чтобы сводить концы с концами. Лучше, чем какой-то ужасный хакер, который мучил многих невинных граждан. Лучше, чем какой-то ужасный друг, который разрушил свою единственную дружбу, позволив дорогому человеку сгнить. И, может быть, если бы у него был отец получше, люди бы действительно обеспокоились при его исчезновении. Может быть, если бы у него был отец получше, его бы нашли вовремя. Может быть, если бы у него был отец получше, он бы ещё был жив. Однако прежде чем 007n7 успел зарыдать, раздался ужасный звук, похожий на разрыв кода, за которым последовал стук ботинок по деревянному полу и череда невнятных ругательств. — С-Сев? Ты уже [ДОМА]? — прозвучал голос Ноли, его шаги приближались к двери спальни. 007n7 вытер слёзы, стараясь показаться сильным. Ноли уже сделал более чем достаточно. Он утешал его и помогал, когда 007n7 просил об этом, даже после их бурного прошлого. Даже после того, как 007n7 бросил его гнить. Даже после того, как 007n7 оттолкнул его. Боже, он действительно был ужасен. 007n7 взглянул на дверь, шаги Ноли становились всё громче и громче. Ему нужно было что-то придумать, немедленно. К сожалению для 007n7, практически невозможно заставить себя сохранять спокойствие. Поэтому, когда Ноли заглянул в комнату, чтобы проверить, что с ним, его дыхание всё ещё было неровным, руки дрожали, а сам он съежился. Он не хотел, чтобы Ноли снова видел его таким. Чтобы видел, как он плачет и играет жертву после всего, что сам же натворил. Он заслужил это и предпочёл бы в одиночку принять наказание, чем принять помощь от кого-то другого. — Э-Эй… Севен, — Ноли запнулся, и его голос, полный помех и статического шума, затих, словно достигший состояния терминальной ясности. Как будто всё возвращалось к тому, как было раньше. Ноли медленно шагнул вперёд, стараясь не испугать 007n7, чтобы тот не убежал, подобно дикому животному. Страх пронзил его, а горло пересохло от нервного напряжения. Он не мог его потерять. Не снова. Никогда. Ноли медленно положил руку на плечо 007n7, и его сердце сжалось, когда он увидел, как мужчина вздрогнул от его прикосновения. Культист медленно притянул бывшего хакера к себе, наблюдая за тем, как его всхлипывания снова превратились в приглушённые рыдания. — Э-эй, всё [В ПОРЯДКЕ]. Всё хорошо, — успокаивал Ноли, медленно поглаживая 007n7 по спине, пока тот плакал, прижимаясь к Ноли. Каждый подавленный плач заставлял его напрягаться от гнева, гнева от осознания того, что кто-то сделал 007n7 таким. Кто-то довёл его до такого состояния, и лично? Ноли не мог дождаться того дня, когда сможет встретиться с этим человеком. Но пока всё, что он мог сделать — это держать 007n7, позволяя его рыданиям стихнуть до шёпота, а затем и превратиться в тишину — не неловкую, не тяжёлую. Просто… в тишину. Они сидели так, казалось, целую вечность. 007n7 медленно собирал осколки своего горя, а Ноли продолжал держать его, давая понять, что если он упадёт, то он его поймает. Чтобы он знал, что Ноли будет рядом. Наконец, 007n7 заговорил, и голос его был хриплым. — Ноли… я плохой человек? — Ноли медленно повернул голову, прислонившись щекой к плечу 007n7, и задумался, как ответить на этот вопрос. — Т-ты не [ПЛОХОЙ] человек… — Ноли замялся, дрогнув, когда увидел, как 007n7 подозрительно прищурился. — П-правда, ты не такой! — Я-я думаю… — Я-я думаю, что ты [ХОРОШИЙ] человек, который сделал [ПЛОХИЕ] вещи — И-и я не думаю, что это делает тебя [УЖАСНЫМ] человеком, — продолжил Ноли, задумчиво напевая и поглаживая лопатку 007n7, внимательно наблюдая, как напряжение уходит из тела мужчины, словно он стал свидетелем Рая и пытался воспроизвести его в памяти. Ноли наконец отстранился и устремил взгляд на уставшие глаза 007n7, пытаясь разглядеть в них сомнение, беспокойство, что 007n7 может считать себя недостойным чего-либо. — Я-Я думаю, что это просто делает тебя… [НЕСОВЕРШЕННЫМ]. Так же, как и в-всех нас 007n7 лишь улыбнулся в ответ, не злобной улыбкой, как та, которую он носил, когда занимался эксплойтингом, оставляя после себя места в ярких оранжевых и красных тонах. Нет, эта улыбка была более мягкой, изношенной жизнью и горем, покрытой приглушёнными серыми и голубыми тонами. Его щёки покрылись лёгким румянцем, подчеркнувшим веснушки на всё лицо. «Мило» — единственное слово, которым Ноли мог бы описать это. — Спасибо. За всё, — прошептал 007n7, вновь обнимая Ноли. Однако на этот раз он не цеплялся за него, чтобы удержаться на плаву. Он обнимал Ноли, потому что впервые со смерти Кулкида позволил себе почувствовать тепло объятий. Его сердце замирало, видя как Ноли делал что-то домашнее или заботливое. Каждый раз, когда Ноли говорил что-то милое, его охватывало тёплое и сладкое чувство. От прикосновений Ноли кожа становилась горячей, как костёр, уютной и гостеприимной, такой, что он мог заснуть. 007n7 был влюблён. И на этот раз он не собирался его отпускать.