«don’t look back in anger» i heard you say

Блудуд впервые решил заняться чем-то полезным. По правде говоря, он не был лучшим учеником, когда дело доходило до сдачи заданий в срок, и его табель успеваемости в настоящее время был заполнен задолженностями. Этого было недостаточно, чтобы оценки резко упали, но в сочетании с его ужасным режимом сна, из-за которого он пропускал важные темы, ему приходится вставать раньше и работать над заданиями. Сегодня Блудуд собирался быть продуктивным! Он сел за стол с решительным выражением лица и нахмурил брови, пытаясь решить задачу по математике. Это не должно было быть слишком сложно, но математика никогда не была его сильной стороной — он всегда предпочитал историю, биологию, химию или физику. Цифры и слова как будто смешались на странице, перепутались в голове и заставили его раздражаться из-за того, что он чувствовал себя глупым. Почему он ничего не понимает? Его палец постукивал по столу, пока он смотрел на лист бумаги, всем сердцем желая нажать кнопку на контроллере, а не делать домашнюю работу. Он с нетерпением ждал, когда же зазвенит дверной звонок, чтобы заняться чем-нибудь — буквально чем угодно. Он побежал открывать дверь, уже положив руку на ручку, когда голос матери упрекнул его из глубины сознания. — Не открывай дверь, когда я на работе. Никому. И выходи только в случае пожара, хорошо? — раздался голос 118o8, заставив Блудуда внезапно задуматься о том, стоит ли открывать дверь. Его рука всё дальше и дальше отдалялась от дверной ручки, и тут с другой стороны раздался громкий голос. — Мы знаем, что ты там, Блудуд. Мы тебя видим, — протянул мужчина; его южный акцент был чужим и угрожающим для ушей Блудуда. Его тело дрожало, а сам он отступал всё дальше и дальше, словно пугливая бродячая кошка. Голос, казалось, раздражился от этого, и стук в дверь стал громче и настойчивее, будто время поджимало. — Ты смеешь ослушаться приказа бога? — прорычал второй голос, уставший от игр. Блудуд съёжился от силы слов этого человека… нет, это были не слова… это были угрозы. — Открой дверь, наглый сопляк, пока мы не открыли её за тебя Блудуд отошёл подальше от двери и даже спрятался за стеной. Вдруг он пожалел, что не обнял маму перед уходом в школу. Выглядывая из-за стены, он слушал, как голоса снаружи, казалось, спорили, ведя ожесточённую дискуссию тихим шёпотом. Наконец, с недовольным ворчанием, второй голос отошёл от двери, оставив первый для переговоров с мальчиком. Он вздохнул — где-то между раздражением и отчаянием. — Малыш… пожалуйста, открой дверь. Мы не злимся на тебя В этот момент тишина говорила больше, чем слова. Билдермен снова вздохнул: их самое большое преимущество превратилось в прах прямо на глазах. Он отошёл от крыльца, уже обдумывая, что скажет Теламону, когда… — Другой мужчина звучал так, будто он явно злился на меня Билдермен повернулся и медленно двинулся назад к двери, словно обезвреживал бомбу замедленного действия, которая могла взорваться, если он осмелится сделать слишком резкое движение. — Ну, понимаешь… он часто злится, — признался Билдермен, надеясь завоевать доверие Блудуда. — Это… обычное дело Не получив ответа с другой стороны, он продолжил: — Я обещаю, я не злюсь на тебя. Мне просто нужно поговорить. Это действительно очень, очень важно Билдермен поморщился от тишины, чувствуя, как за деревянной дверью сгущается облако осуждения. Он был готов к отказу, к язвительному замечанию, грубому ответу или, возможно, даже к полному молчанию. Вместо этого он услышал тихий скрип двери, которая немного приоткрылась. Его преимущество ещё не исчезло. —————————————————— — Эй! — крикнул 007n7, когда Ноли поднял его на руки и отнёс в свою спальню. Хотя, правильнее было бы назвать её их спальней, поскольку 007n7 вторгся на чужую территорию: спал в постели Ноли и хранил свои вещи в его ванной. 007n7 был как сорняк: всякий раз, когда Ноли пытался установить границы, 007n7 появлялся в десять раз чаще, всё глубже проникая в личное пространство бога. И богу было совершенно нормально, даже если он и делал вид, что это его раздражает. В конце концов, всё это было лишь игрой, маскарадом, спектаклем. И у Ноли были все козыри на руках. Во-первых, 007n7 был зависим от Ноли. Было удивительно легко сломить бывшего хакера, особенно благодаря тому, что его ребёнок был единственной связью с внешним миром. Кроме того, было удивительно легко увести ребёнка от взгляда 007n7. Можно было подумать, что бывший хакер будет лучше заботиться о безопасности, но на самом деле Ноли нужно было всего лишь увести ребёнка от автобусной остановки, а учитывая гиперактивность и невнимательность Кулкида, для этого хватило всего лишь конфетки. Но Ноли не собирался убивать Кулкида. Он планировал, что 007n7 придёт к нему раньше, плача и скучая по своему «бедному, пропавшему ребёнку». Он планировал отправить своих людей на его поиски, он планировал, что как только ребёнок будет «найден», 007n7 будет держать его, будто он собственноручно повесил луну. Он планировал убедить 007n7 остаться там, в его чёртовых объятиях, где ему и положено быть. Где они могли бы быть счастливой семьёй, и он ничего бы не заподозрил. Но 007n7, ставший оптимистом благодаря этому сопляку, почему-то пришёл к совершенно нелепому выводу, особенно для умного и способного хакера, что админы действительно помогут. Что полиция действительно будет искать этого «красного преступника» и отправит поисковые группы — как будто кто-то будет таким же полезным для 007n7, как Ноли. Смешно. Никто никогда не будет любить и заботиться о 007n7 так, как он. 007n7 принадлежал ему, чтобы он мог его любить, держать и ломать. Ноли — единственный, кому он должен доверять. Так что да, Ноли убил этого маленького сопляка. Честно говоря, ему было немного жаль: бедный ребёнок звал отца, когда Ноли шёл к нему с кинжалом. Но это была его вина, не так ли? Именно из-за Кулкида 007n7 ушёл в первую очередь. Из-за него 007n7 внезапно почувствовал искреннее желание измениться. Притвориться, что он может быть кем угодно, только не хакером. Притвориться, что он может быть чьим угодно, только не Ноли. После этого Ноли не чувствовал себя плохо. Он бросил тело ребёнка недалеко от места, где искал 007n7 — достаточно близко, чтобы поисковая группа могла его найти, и достаточно далеко, чтобы 007n7 не винил себя за то, что не заметил его раньше. Для «плана Б» это сработало на удивление хорошо. О Теламон, один только вид 007n7, рыдающего и дрожащего в его объятиях, едва не заставил Ноли потерять самообладание и отыметь свою игрушку прямо здесь и сейчас. Чёрт, он даже смог накричать на 007n7 за то, что тот бросил его много лет назад! Ноли закрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием о том, как он выпустил всю ту злость, всю ту ярость, которую сдерживал годами. И это стало ещё большим катарсисом, когда 007n7 извинился. О Теламон, это было просто очаровательно — смотреть, как 007n7 признаёт все ужасные вещи, которые он сделал Ноли, даже если было немного больно видеть 007n7 в таких муках. Однако лицо бывшего хакера и его слова с лихвой компенсировали это. Очки 007n7 перекосились, лицо исказилось от горя, а его тщательно выстроенная уверенность в себе превратилась в нечто необыкновенно красивое. То, как 007n7 запнулся, вызвав искреннее удивление бога заявлением, что админы и полиция виноваты в том, что случилось с Кулкидом, было воспоминанием, которое Ноли никогда не хотел забывать. А потом он признался, что хочет мести? О, Ноли пришлось сдерживать себя, чтобы не разразиться насмешливым, снисходительным смехом. Ноли не ожидал, что план сработает в его пользу, но теперь, когда это произошло, он хотел поглотить бывшего хакера целиком, выпить его слёзы и сделать своим. Терпение жестокое, но в итоге вознаграждаемое. Было мучительно просто обнимать того, кого Ноли давно потерял и кого так жаждал, но он знал: 007n7 ещё не готов. В конце концов, он только что лишился второго по значимости существа в своей жизни! Но это не имело значения — Ноли с радостью подарит 007n7 другого сына. Хоть троих, если он попросит достаточно нежно. Поэтому пока Ноли выжидал, играя в мучительно долгую игру. О Теламон, то, как кости бога дрожали при одном только виде 007n7, растянувшегося и раскинувшегося, словно самое прекрасное произведение искусства, которое он когда-либо видел. То, как Ноли хотел положить свою грубую, мозолистую руку на живот 007n7, чтобы схватить и сжать его складки на животе, которые 007n7 накопил за долгие годы. То, как он хотел, хотел и хотел. Он знал, что в конце концов получит то, что всегда принадлежало ему. Но ждать сейчас, когда он так близок к тому, чтобы почувствовать язык 007n7, сплетённый с его собственным… Это было агонией. Самой изысканной из всех, что Ноли когда-либо испытывал. Ноли рухнул на кровать, а 007n7 в его объятиях хихикал как школьница. Эта улыбка — та, которая забыла о «потере», которую он понёс всего несколько недель назад, — заставила Ноли задрожать от желания сказать 007n7, насколько он был прав. Насколько он был важнее, чем Кулкид. Как 007n7 должен был выбрать Ноли, а не Кулкида. Это никогда не должен был быть он. Это всегда должен был быть я. «Но неважно», — подумал Ноли, наклонив голову к 007n7. Он всё ещё приходил в себя после столкновения с матрасом: с покрасневшими щеками, тяжёлым тёплым дыханием и глазами, в которых читалась нежность, которая больше не скрывалась под поверхностью. Это пустяки, Сев. Потому что теперь у меня есть ты. И я никогда не отпущу тебя.