«don’t look back in anger» i heard you say

Когда Ноли вернулся в дом, по его телу ледяной волной прошла дрожь беспокойства. На первый взгляд всё было в порядке, но комнаты заполняла какая-то гнетущая тишина. Это зловещее, почти осязаемое безмолвие делало атмосферу в доме удушающей. Гостиная, прежде уютная и по-домашнему спокойная, теперь встретила его холодом; она была насквозь пропитана подавляющим чувством неправильности. Лишь гул его Звезды Пустоты нарушал эту абсолютную мёртвую тишину. Видит Админ, он слышал, как в груди гулко бьётся его почти неживое сердце, пока он пробирался к ванной. Он ненавидел то, как часто оно колотилось. Ноли тряхнул головой, направляясь к спальне; пакеты с едой и лекарствами в его руках становились тяжелее с каждым шагом. «Всё в порядке», — убеждал он себя, хотя сердце твердило об обратном. Поэтому, когда Ноли добрался до спальни и обнаружил, что там, где должен был находиться 007n7, зияет пустота, им, должно быть, овладела паника. Он метался из комнаты в комнату, бормоча под нос проклятия и разыскивая бывшего хакера с упорством охотника за головами. Где-то внутри закипала ярость. 007n7 снова ушёл, и на этот раз он даже не удосужился ничего сказать. Чёртов ублюдок. С каждой проверенной комнатой эта ярость — это жгучее, кипящее чувство в животе — поднималось всё выше. Это был лишь вопрос времени, когда оно выплеснется наружу. К тому времени как он добрался до кухни, его терпение окончательно истощилось. Руки дрожали от растущего желания ударить, вцепиться когтями, разорвать всё в клочья… Разрушить до основания. Когда он увидел ту бутылку вина — все события, приведшие к той ночи с 007n7… И всё это — лишь для того, чтобы он ушёл… Ноли уже не мог сдержать вспышку ярости: он с силой обрушил кулак на столешницу, так что по мрамору поползли трещины. Его крики эхом разнеслись по дому, когда осознание случившегося вновь накрыло его с головой. 007n7 исчез. И на этот раз у Ноли не осталось ни боли, ни понимания. Он сделал для Севена всё. Он прижимал его к себе, когда другие и глазом бы не моргнули; он заботился о нём, когда тот уже сам опустил руки; он открыл его душу так, как не удавалось никому другому. Он отдал Севену всё. Теперь он позаботится о том, чтобы у 007n7 не осталось ничего. Ноли направился обратно в комнату охраны; в каждом его шаге сквозила пугающая решимость. Он тяжело спустился по лестнице, слишком разъярённый, чтобы даже задаться вопросом: почему дверь в комнату была открыта настежь. Он замедлил шаг: статический шум становился громче. Слишком громко. Обычно он приглушён куда сильнее. Сердце ушло в пятки, когда он увидел, что и вторая дверь распахнута настежь. Севен не ушёл. Нет — он всё ещё был здесь. И это, честно говоря, было даже хуже, чем если бы он просто ушёл. Ноли, не раздумывая, ворвался в комнату охраны, но было слишком поздно. 007n7 стоял перед мониторами — неподвижный чёрный силуэт на фоне белого шума и ряби помех. Он не знал, что делать — что сказать. Да и что тут скажешь? 007n7 был для него многим: хакером, отцом, его любовником… Но кем он точно не был — так это идиотом. — Ты не должен был этого найти, — шепчет Ноли; его искажённый, «глючащий» голос едва пробивается сквозь океан статических помех. Он моментально жалеет о сказанном, как только 007n7 оборачивается. Он выглядит почти сломленным — так, будто то, что сделал Ноли, причинило ему физическую боль. К удивлению Ноли, в глазах 007n7 нет гнева. Нет: взгляд, которым Севен смотрел на него, был Ноли слишком хорошо знаком. Это был тот же самый взгляд, что и много лет назад. Тот самый взгляд, который был у него, когда 007n7 впервые отгородился от него. Это было предательство. Это было подобно явлению призрака из прошлого, но сердце Ноли не сжалось от сожаления или грусти. Напротив, оно бешено колотилось, а по венам разливался пугающий трепет. Возможно, он подлетел слишком близко к солнцу, но зато он успел полюбоваться его светом вблизи. «Даже в таком свете 007n7 прекрасен как никогда», — отстранённо думает Ноли, глядя, как в глазах бывшего хакера закипают слёзы. На фоне помех Севен кажется почти ангелом — ожившим полотном эпохи Ренессанса. 007n7 вдруг заговаривает. Его голос больше не напоминает шёлк и нежность — теперь он хриплый, надрывный от невыплаканных слёз. Сломленный. — Почему?.. Ноли выглядит почти оскорблённым этим вопросом; на его маске отражается замешательство. — П-п-почему? Севен, он же [РАЗЛУЧАЛ] н-нас! Ответ Ноли словно зажёг что-то внутри бывшего хакера — пробудился призрак его прежнего «я». Ярость забурлила в груди 007n7, закипая и выплёскиваясь через край, пока он решительно направлялся к Ноли. — Разлучал нас?.. — недоверчиво переспрашивает 007n7; его глаза расширены от пьянящей смеси отчаяния, ярости и горя. — Ноли, это был мой РЕБЁНОК. МОЁ ДИТЯ! Ноли фыркает. — Т-твой ребёнок? — его ухмылка превращается в презрительный оскал. — Ты нашёл этого [ЗАМОРЫША] в грёбаной коробке! Это злит 007n7 еще сильнее: бывшего хакера теперь заметно трясет — он буквально дрожит от ярости. — Он был мне ближе, чем ты когда-либо! — шипит он, обвиняюще тыча пальцем в сторону Ноли. Теперь настала очередь Ноли негодовать. — Я у-ушёл РАДИ тебя, [СЕВЕН]! Единственной причиной, по которой я ушёл, был ТЫ! — он толкает 007n7 в ответ; ярость хакера мгновенно сменяется страхом, когда Ноли позволяет гневу окончательно взять над собой верх. — Я-Я заслуживаю твоей [ЛЮБВИ], Севен. Я её, блять, ЗАРАБОТАЛ, — голос Ноли становится всё громче с каждым толчком, с каждым шагом навстречу Севену, который теперь в ужасе вжимается в стену. — К-КТО ещё стал бы искать для тебя [ЗВЕЗДУ ПУСТОТЫ]? НИКТО. Н-никто бы не стал искать для тебя [ЗВЕЗДУ ПУСТОТЫ], кроме МЕНЯ! Ноли снова с силой толкает его, заставляя 007n7 пошатнуться. — И ч-что этот [ПАРШИВЕЦ] сделал для тебя, кроме того, что вечно подкидывал п-проблем? Кулкид [НИКОГДА] не стал бы л-любить тебя так, как я! — шипит он, сопровождая каждое слово очередным толчком. 007n7 теперь охвачен ужасом; слёзы беззвучно катятся по щекам, пока он продолжает пятиться от разъярённого божества. — Ноли, это безумие… — БЕЗУМИЕ? БЕЗУМИЕ?! — взревел Ноли, нанося удар по стене; его кулак врезался в поверхность с тошнотворным хрустом. — [БЕЗУМИЕ] — это то, что ТЫ бросил меня ради этого никчёмного, наглого мальчишки! Ноли толкает его снова — с силой, превосходящей все предыдущие разы. 007n7 спотыкается, не в силах устоять на ногах после такого яростного удара со стороны божества. Он падает, и по комнате разносится ужасный треск — его голова врезалась в угол стола. Севен оседает на пол, и в помещении снова воцаряется тишина; волна статических помех поглощает всё вокруг. Ноли не двигается. Он даже не дышит. Это сон. Кошмарный, больной сон. Он медленно опускается на колени перед бесформенным телом 007n7, лежащим на полу. Он подхватывает бывшего хакера на руки; пульс в ушах колотится как сумасшедший. Кровь на его теле, кровь на руках… кровь на 007n7. Блять. — Севен, — шепчет Ноли. Помехи в его голосе почти исчезли, будто из его тела выкачали всю энергию. Словно он снова стал обычным студентом колледжа. Он тряс 007n7 в своих объятиях; из его груди вырвался недоверчивый смешок, когда он увидел, как обмякшее тело Севена при каждом толчке дёргается, словно марионетка. Тот выглядел жутковато умиротворённым — почти спокойным. Было неправильно видеть его таким — особенно после стольких лет, проведённых рядом с хаотичной, вечно взвинченной и вечно находящейся в движении версией 007n7. — Севен, проснись. Это не смешно, — шепчет Ноли, толкая его чуть сильнее. Тело 007n7 остаётся неподвижным, его лицо обращено к Ноли — кажется, будто он смотрит на него почти с издёвкой. Он не двигается. Он не двигается. Он не двигается. Эти слова осели в желудке Ноли тяжёлыми камнями; до него наконец дошло: 007n7 не проснётся, если он что-то не предпримет. — Сука, сука, сука, СУКА! — заорал он. Подхватив Севена на руки, как невесту, он бросился вверх по лестнице, чтобы схватить аптечку. Пожалуйста, только бы не было слишком поздно. Пожалуйста, только бы не слишком поздно. Мне так жаль. Мне так жаль.