Сердце Антилопы и Наследие Человечества

Все медленно покинули базу. Закрыв дверь, Джереми попросил — до тех пор, пока они с Аэлитой не вернутся, чтобы восстановить энергосеть, никому не возвращаться внутрь и не трогать никакую находящуюся там технику. Мэр хотела задать вопрос, но проявив уважение, приняла его просьбу. Она приказала всем рабочим поступить так, как он сказал, оставить всё как есть, а службе безопасности не подпускать никого внутрь. Оказавшись снаружи, Джереми снова надел свою маскировку, чтобы прохожие не узнали его. Однако на этот раз это оказалось куда сложнее, потому что у него в руках теперь была Аэлита. А она была примерно так же незаметна, как глыба льда посреди пустыни. Её стеклянная сфера сразу бросалась в глаза, а разноцветные огни, пульсирующие внутри, освещали пространство вокруг неё. Офицеры уже уехали — они получили приказ диспетчера возвращаться в штаб, поскольку связь была восстановлена. Медицинский персонал, убедившись, что с Джереми всё в порядке, тоже покинул место происшествия. К тому моменту, когда они поднялись на поверхность, уже стемнело. Поскольку Аэлита прекратила свою трансляцию, с помощью которой пыталась достучаться до Джереми, город вернулся к обычной жизни. Но не раньше, чем разлетелись её многочисленные «песни» по всему городу. Аэлита изменила своё голографическое изображение и показала Джереми данные: из пятидесяти семи песен, которые она спела, чтобы привлечь его внимание, большинство, если не все, услышали практически все жители Зверополиса. Более того, как минимум половина из них уже была загружена и теперь стремительно распространялась по их интернету. Когда они уходили, часть охраны мэра уже доложила ей о случившемся. Практически сразу после того, как она покинула базу, с ней вышли на связь несколько официальных лиц — они требовали объяснений и срочных ответов. Именно это они сейчас и обсуждали, прежде чем разойтись в разные стороны. — Вся эта заваруха с твоей маленькой подругой создала для меня огромную проблему. Теперь ещё и её придётся разгребать. – устало объяснила она им. — Я понимаю, что у неё не было никаких злых намерений, но из-за поднятого ею шума у меня на хвосте теперь сидят десятки чиновников и компаний, требующих объяснить, что вообще произошло. Боюсь, мне придётся попросить вас затаиться на время и не высовываться, пока всё не уляжется настолько, чтобы я могла официально представить тебя и твою подругу общественности. Он понимающе кивнул, а Аэлита, осознав масштаб хаоса, который она устроила своим зовом, заметно приуныла. — Это не твоя вина, Аэлита. Ты всего лишь пыталась позвать на помощь. – тепло сказал Джереми. Она улыбнулась и благодарно кивнула в ответ. — Да, ты прав. – согласилась она. — Но сейчас вам всё равно придётся скрыться… и тут возникает вопрос: где именно вас прятать? – задумчиво произнесла она. — Чтобы найти вам квартиру или дом времени уже нет. Я не хочу, чтобы общественность случайно узнала о вас раньше, чем будет к этому готова. Мне предстоит очень многое объяснить и придумать ответы на массу вопросов, прежде чем я расскажу о вас двоих. Если мои граждане узнают, что человек — вид, который считался вымышленным, внезапно «появляется» вместе с ИИ, которая способна в любой момент взять под контроль всю городскую систему связи… начнётся настоящая паника. На улицах будут беспорядки, а многие захотят твоей головы. Она повернулась в сторону базы. — Тот факт, что ваша база буквально возникла из ниоткуда, и так свела уже всех с ума — город только начинает к этому привыкать. А теперь ещё и это… – она тяжело выдохнула. — Боже… мне срочно нужно выпить чего-нибудь покрепче. — Тогда… куда мы пойдём? – нервно спросил он. — Мы с Аэлитой не хотим возвращаться на базу сразу же после того, как договорились её покинуть. Она хочет увидеть мир и не желает возвращаться назад теперь, когда наконец выбралась наружу. Аэлита согласно кивнула. — Она провела на той базе всю свою жизнь. Если для меня всё прошло быстро, то она всё это время была в сознании… — Да, я знаю. – ответила она. — Но я просто не могу придумать для вас места лучше, чем… может быть, отель? Подберём вам быстро номер, закроем дверь на замок и скажем никому не открывать её пока… – пробормотала она, заметив, как Аэлита нахмурилась. — Согласна… плохая идея… — А почему бы вам не пожить у меня? Все повернулись к источнику голоса. Газелле смотрела на них с тёплой улыбкой. — У вас? Мисс Газелле, вы уверены? Я имею в виду… с учётом вашего статуса и… вашей работы… вы правда хотите, чтобы они жили у вас? То, как она произнесла слово «они», неприятно задело его. Он прекрасно понимал, что не был хорошим образцом человечества, как Аэлита. Весь день он просил их убить его и даже собирался остаться под землёй до конца жизни… Но всё же он не был диким животным, за которым нужна постоянная слежка. Аэлите же откровенно не понравился тон мэра. Она ясно дала понять своё раздражение, отвернувшись и скрестив руки на груди с выразительным: «Хмпф!» К счастью, Газелле это заметила. В отличие от него и Аэлиты, она сохранила доброе выражение лица. — Госпожа мэр, мой дом прекрасно защищён от посторонних. Мои танцоры также являются моими телохранителями и отлично справляются с папарацци. К тому же я дала обещание, что помогу Джереми. Не вижу никаких проблем в том, чтобы они пожили у меня. Она улыбнулась ещё теплее. — К тому же, часто ли выпадает шанс сказать, что ты живёшь с таким «легендарным видом»? – она посмотрела на него с мягкой улыбкой. — Он мой друг, и я буду рада, если он поживёт у меня до тех пор, пока не решит начать жить самостоятельно… Никто не уловил необычную интонацию её слов, но Аэлита с её усовершенствованной системой слуха, способной различить малейший шепот среди бушующего урагана звуков, уловила. Опираясь на свои знания о видах, она сделала собственные выводы, после чего повернулась к Джереми. Опустив взгляд, он заметил, что она смотрит на него с очень странной ухмылкой. Спросив, чему она так ухмыляется, она лишь ещё сильнее ухмыльнулась в ответ и села так близко к нему, насколько позволяло её голографическое тело. — Ну, значит, решено. Если вы будете заботиться о Джереми, то я не буду вам мешать, мисс Газелле. – сказала мэр Огнегрива, облегчённо выдохнув. Однако Газелле в этот момент скрыла своё молчаливое недовольство мэром. Та относилась к Джереми и Аэлите так, будто они были проблемой и головной болью, а не полноценными жителями её города. Неужели она забыла отчаянные попытки Джереми спасти Аэлиту? Не заметила, как сильно Джереми хотел покончить с собой, лишь бы больше не быть одному? Разве она не видела ту прекрасную реакцию Аэлиты, когда она наконец «проснулась» и увидела Джереми — единственного, кто выжил? Возможно, Аэлита тоже уже смирилась со своей судьбой, как хотел того Джереми. Искусственный интеллект был готов терпеть жизнь на этой базе, лишь бы быть с Джереми, вместо того чтобы лицезреть мир, который он «хотел», чтобы она увидела. — Ну что ж, тогда решено. Пойдём, Джереми, уже темнеет. Мне ещё утром предстоит разобраться с Джорджем. При упоминании этого имени она вспомнила, как долго откладывала рабочие дела, чтобы бы быть рядом с Джереми. — Ох чёрт… Джордж! Я же обещала ему сегодня позвонить! Она быстро достала телефон, но тут же вспомнила, что он был разряжен — весь заряд ушёл на то, чтобы помочь Аэлите проснуться. (Дн-н-н-н… Дн-н-н-н…) Она обернулась к Аэлите. Та развернулась, приняла «сидячее» положение, а её глаза ярко засветились. — Чт… [ГАЗЕЛЛЕ, ТЫ ГДЕ БЫЛА ВЕСЬ ДЕНЬ?!] – раздался злой голос её агента, который буквально вырывался изо рта Аэлиты. [Я целый день пытался с тобой связаться! Я ездил к тебе домой — тебя там не оказалось, звонил на твой номер — ты не брала трубку, а потом начался весь этот хаос! Где ты была?!] — Эм… я, ну… была занята. – растерянно ответила она, сбитая с толку тем, что Аэлита смогла «позвонить» её агенту. [Что значит «была занята»?!] Затем один из глаз Аэлиты изменил цвет. — Здравствуйте… это доктор Джереми Гуднейбор. Приношу извинения за внезапное вмешательство, мисс Газелле недавно обратилась в мою клинику с болью в горле. У неё был лёгкий грипп, и ей нужно было принять лекарства, чтобы остановить его развитие. – монотонно произнесла Аэлита. Широко улыбаясь, Джереми изо всех сил сдерживал смех. Аэлита использовала его голос и его слова. [О… понятно… Простите, доктор, я не знал, что всё настолько серьёзно. Эм… передайте ей мои извинения за крик, я просто… ну, вы понимаете, переживал за неё! Скажите, что я жду её завтра в одиннадцать… берегите себя!] Глаза Аэлиты погасли и вернулись в обычное состояние. — Как ты это сделала? – изумлённо спросила она. — Ты использовала свой телефон, чтобы помочь ей проснуться. В тот момент она получила доступ ко всей базе данных твоего телефона, которую, скорее всего, сразу же скачала. – объяснил Джереми, на что она радостно кивнула. — Она всё ещё может подключаться к ней даже изнутри сферы, так что ей оставалось лишь установить соединение с этим… Джорджем и использовать твой номер, чтобы всё выглядело так, будто звонишь именно ты. — Подожди… но ты же говорил, что она не может говорить, а только петь. Тогда что это сейчас было? — Да… она не может разговаривать без песен. – смущённо признался он. — То, что ты слышала, было записью, которую я однажды сделал, чтобы пропустить школу… Сработало только один раз, потом мне устроили настоящую взбучку. Он неловко усмехнулся. — У неё есть записи самых разных вещей. Она просто заменила род и имена, чтобы всё идеально подошло под ситуацию. Думаю, Аэлита просто хотела помочь тебе избежать неприятностей, потому что ты помогла нам. Виновница разговора в этот момент тихо хихикала и «играла в классики», делая вид, будто ей совершенно неинтересно, о чём они говорят. — Ну тогда, огромное тебе спасибо, Аэлита. Ты настоящее чудо! Аэлита тепло улыбнулась и низко поклонилась. — Ладно, в таком случае я пойду. У меня ещё очень много работы… спасибо вам ещё раз, мисс Газелле. – сказала мэр, тоже поклонившись. — Я свяжусь с вами, как только смогу, мистер Джереми и… мисс Аэлита? Аэлита обернулась и тепло улыбнулась. — Пожалуйста, больше не создавай проблем, хорошо? Аэлита выглядела немного расстроенной, но кивнула, протянув руку и выставив мизинец. Мэр, не понимая значения жеста, вопросительно посмотрела на Джереми. — Это называется «обещание на мизинцах». Когда два человека так делают, это означает, что они дают обещание, которое никогда не нарушат. — О, понятно. – сказала она, наклоняясь и повторяя жест. Поскольку они не могли прикоснуться друг к другу, Аэлита поднесла свой мизинец как можно ближе к мизинцу львицы и кивнула, показывая, что обещание дано. После этого она выпрямилась и ушла, оставив Газелле и Джереми направляться к её лимузину. — Слушай Газелле… эм… а это не был, случайно… твой парень? – с любопытством спросил он. От такого вопроса её морда заметно покраснело. — Нет, Джордж — не мой парень. – ответила она очень быстро. — Он просто мой агент, с которым я работаю. — Оу… понятно. Прости, что спросил… – поспешно извинился он. — Я просто… не хочу, чтобы у тебя были проблемы… из-за меня. Аэлита подняла взгляд на Джереми, а затем вновь на Газелле — антилопа, пользовалась наибольшим доверием со стороны её человека. Значит, и она могла доверять ей тоже. — Поверь, ты не создашь мне никаких проблем. – сказала она, тихо усмехнувшись. — Он всегда злится просто потому что это его работа. Он лишь хочет, чтобы я придерживалась расписания, а последние несколько дней… скажем так, я их сильно нарушала. После этого они молча направились к лимузину. Тигры, которые до этого беззаботно развалились и оживлённо болтали между собой, мгновенно выпрямились и приняли серьёзный вид, заметив, что она возвращается. — Итак, сначала — знакомство! – весело сказала она. — Джереми, Аэлита… это мои коллеги, а также телохранители и водители: Фрэнки, Донни, Мо и Джо! Назвав их имена, тигры приветливо помахали им. Джереми выглядел немного напряжённым при виде её друзей, но всё же сумел улыбнуться и даже по очереди пожал каждому из них руку. Газелле заметила, что его ладони были примерно вдвое меньше их. — Фрэнки, Донни, Мо, Джо… это Джереми Уилхарт, тот самый человек, которого мы спасли несколько дней назад. А это его подруга, Аэлита… Аэлита с изумлением смотрела на четырёх тигров, которые возвышались над ней. Она помахала каждому из них по очереди, а они с улыбкой помахали ей в ответ. — С этого момента они будут жить у меня… по крайней мере до тех пор, пока не будут готовы начать жить самостоятельно… – весело сказала она, хотя последние слова прозвучали скорее как тихое бормотание. Дело было не в том, что она хотела, чтобы Джереми поскорее покинул её дом. Она надеялась, что он сможет как можно быстрее найти найти себя в этом мире. Но при этом ей очень нравилось проводить с этим человеком время. Он был одинок в мире, который ему больше не принадлежал. Даже спасённая ими ИИ лишь ещё сильнее подчёркивала тот факт, что он — единственный оставшийся человек. И когда он однажды… Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и жестом дала всем понять, что пора отправляться. Она зашла в лимузин первой, за ней — Джереми и Аэлита, и уже потом её друзья. Вскоре машина тронулась и направилась к её дому. В пути она заметила, как голова Джереми начала медленно опускаться — он всеми силами пытался не закрыть глаза. Аэлита же, напротив, выглядела полностью бодрой: она с любопытством смотрела на ночной город, впитывая всю информацию, какую только могла получить. Газелле мягко улыбнулась человеку. День выдался изматывающим — если не физически, то уж точно эмоционально и морально. — Ты голоден, Джереми? – спросила она, не зная, ел ли он вообще что-нибудь с тех пор, как очнулся в том госпитале. — Нет… – устало ответил он. — Просто очень хочу спать… Она кивнула и осторожно взяла его за руку. — Когда мы приедем, я подготовлю тебе место для сна, и ты сразу же сможешь лечь. А Аэлита… эм… ей нужен сон? И Аэлита, и Джереми покачали головами — Аэлита куда увереннее, чем он. — Она и так слишком долго спала… – прошептал Джереми, когда его голова ещё сильнее склонилась. Он из последних сил пытался не уснуть. Аэлита заметив это повернулась и начала напевать тихую, спокойную мелодию. — Little child, be not afraid… the rain pounds harsh against the glass… like an unwanted stranger… there is no danger, I am here tonight… – она поднесла руку так близко к его сердцу, насколько позволяла её голографическая форма, глядя на него с заботой и теплотой. — Little child, be not afraid… though thunder explodes and lightning flash, illuminates your tear stained face… I am here tonight, and someday you'll know… that nature is so… this same rain that draws you near me falls on rivers and land, in forests and sand… makes the beautiful world that you see… in the morning… Газелле вновь не могла не восхититься маленьким ИИ. Она и тигры, которые в этот момент не следили за дорогой, повернулись, чтобы посмотреть и послушать, как поёт маленький «ребёнок». Пока она пела, его веки постепенно начинали сдаваться в борьбе со сном. Нежная мелодия и ласковая колыбельная медленно брали верх.  Вскоре его веки окончательно закрылись, и сон, наконец, овладел им.  Аэлита улыбнулась и наклонилась к нему ещё ближне. — In the morning… everything's fine in the morning, the rain will be gone in the morning… but I'll still be here in the morning… – она закончила песню тихим напевом. Газелле смотрела на неё с изумлением, не в силах поверить, что нечто настолько доброе вообще может существовать. И всё же она была счастлива, что Аэлита существует. Без неё Газелле даже не представляла, что бы сделал с собой Джереми. Почти потеряв Аэлиту, он едва не лишился той крошечной надежды, которую успел обрести. Джереми был последним представителем своего рода. А она была создана людьми, чтобы помогать им. Если бы они умерли прежде, чем она смогла помочь хотя бы одному из них, весь смысл её существования исчез бы — и, возможно, она бы так и не пробудилась. — Ты очень о нём заботишься, да?. Аэлита повернулась к ней и кивнула, после чего её сфера засветилась и на ней появилось изображение. На нём был ещё совсем маленький Джереми. Рядом с ним стоял взрослый человек, по виду — его отец. А между ними была Аэлита, которая «вписала» себя в фотографию. Её образ на снимке смеялся, улыбался и держал их обоих за руки, а они даже не подозревали о её присутствии.. Смысл был предельно ясен: без его отца она бы не существовала, а без Джереми у неё не было бы причины существовать. Когда изображение исчезло, Аэлита вернулась в обычное состояние и придвинулась ближе к спящему Джереми… но вдруг встревоженно замерла — его рука ослабла, и сфера начала выскальзывать из его ладони. Газелле среагировала мгновенно. Она поймала Аэлиту, не дав ей упасть, затем осторожно вложила сферу обратно в ладони Джереми и мягко сомкнула его руки своими. Он выглядел таким спокойным во сне. «Как вообще кто-то может считать тебя опасным?» Она не видела в нём монстра. Как мэр вообще посмела подумать, что он может представлять угрозу?  Да, Аэлита, возможно, могла бы натворить дел, если бы захотела… но этот маленький ИИ вовсе не казался злым. — Сладких снов, Джереми… – тепло прошептала она, аккуратно убрав прядь выбившихся волос с его глаз. Аэлита наблюдала за этой сценой взглядом, способным уловить миллион тончайших деталей в самом простом движении: в словах, в интонации, в лёгком прикосновении. Она улыбнулась и едва заметно кивнула самой себе.

***

Путь занял почти полчаса, прежде чем они наконец добрались до окраин Савана-Цетрал. К счастью, движение было не плотным и вскоре лимузин уже въехал на подъездную дорожку её дома. Фрэнки помог перенести Джереми внутрь и поднять его в спальню. Газелле настояла, чтобы он спал именно там — на случай, если вдруг ночью что-то случится, особенно если это будет криогенный склероз, чтобы она могла быстро оказать помощь. Когда встал вопрос о том, где именно он будет спать, между ней и тиграми разгорелся довольно жаркий спор. Газелле была готова позволить Джереми лечь в её кровать, на что им потребовалось почти полчаса, чтобы убедить её, что это будет не правильно им спать вместе в одной кровати — особенно в его первую ночь в её доме.   В итоге они пришли к компромиссу: достали запасные одеяла и разложили их на полу как можно ближе к её кровати. Джереми должен спать на них, вместе с включённым электрическим пледом, чтобы ему было тепло и комфортно. Газелле положила ему под голову подушку, и на этом они пожелали друг другу спокойной ночи. Когда братья ушли, Газелле обошла дом, проверяя, чтобы всё было закрыто и выключено.  Закончив с этим, она переоделась в ночную сорочку и легла в кровать, повернувшись лицом к Джереми и Аэлите. Он спал, а она наблюдала за ним.   ИИ смотрела на то, как он дышит, с умиротворённым выражением лица, сидя по-турецки и, казалось, напевая себе под нос тихую мелодию, которую никто кроме неё не мог услышать. — Аэлита? – тихо позвала её Газелле. Она тепло посмотрела на неё. — Каково это быть… тобой? Аэлита задумалась, затем сосредоточенно нахмурилась… и её стеклянная сфера вспыхнула лучами света, которые озарили потолок. На стене над кроватью Газелле увидела, как Аэлита создала каплю воды, а внутри этой капли появилось изображение: семья людей, все улыбаются и машут руками на солнечном пляже. Затем капля упала в океан. Картинка исчезла, растворившись в глубокой синеве воды… От этой мысли она печально нахмурилась: столь нежный и прекрасный образ оказался стёрт. Он ей понравился, потому что в нём проступало нечто, что заставляло её задуматься о прошлом Джереми, о том, было ли в нём место яркой любви или доброте, способным хоть как-то контрастировать с холодным, мёртвым миром базы, в котором он вырос. Но затем изображения начали появляться снова. Сначала медленно… потом всё быстрее. Один за другим, каждый прекраснее предыдущего. Маленький ребёнок скатывающийся с горки. Солнце, заходящее за лес. Два человека: мужчина и женщина — обнимающие друг друга в торжественной одежде. Красивый дом с ярким, цветущим садом. Пара птиц, взмывающих в небо над озером… Образов становилось всё больше и больше. Каждый из них показывал «лучшее» в человечестве — его высшие качества, всё то, что делало людей добрыми. Каждый наполнял её трепетом и изумлением: она могла лишь вообразить, сколько любви и радости было когда-то в их мире. Красочное представление на этом не закончилось. Изображения слились воедино, образовав один-единственный лист, будто сотканный из тысяч таких картин — каждая из которых была воспоминанием, осколком прошлого. Но и этот лист оказался не одинок: уменьшившись, он открыл рядом ещё один, а затем ещё один. Каждый лист был покрыт крошечными каплями воды, которые сверкали и переливались, мерцали и сияли, заставляя антилопу с благоговейным восторгом смотреть на видение, которое показывала ей Аэлита. Но и на этом всё не закончилось. Листья вновь уменьшились, открывая новые — каждый был соединён с тонкой, едва заметной веточкой. А затем стало ясно, что всё это связано с более крупной ветвью, от которой отходили десятки таких же тонких побегов, каждый со своими листьями. Каждый вспыхивал раз в несколько секунд, словно бриллиант. — I'm living in nature… – тихо пропела она, стараясь не потревожить сон Джереми. — I touch, I feel I cry… Когда же эта большая ветвь уменьшилась, оказалось, что она соединена с ещё более массивной, толстой ветвью, от которой отходило множество других — каждая со своей россыпью листьев, полностью заслонявших собой всё остальное. — Knowing that you have gone so, so far away… surrounded in silence… Затем ветви уменьшились, открыв целое сплетение ответвлений — скопления листьев, похожие на огромные кусты, но на деле оказавшиеся деревом, которое, по мере того как она наблюдала, продолжало сжиматься, постепенно раскрывая свои поистине колоссальные размеры… — Believe, forgive… time is running out to make it better… I hear you call… I reach out to where you are… – скорбно пела Аэлита, пока дерево «расширялось». Его огромные ветви простирались так далеко, что разум отказывался постигать их протяжённость.  По мере того как дерево продолжало являть своё истинное величие, стало ясно, что над ним нависает луна, и само дерево было, вероятно, вдвое меньше её размеров. — I hear your voice… the words come from deep inside of me… I fly… this sky…. In darkness, light the world with hope and belief… Наконец дерево перестало уменьшаться, и вместо этого изменился угол, под которым она на него смотрела. Тогда открылось, что оно покоится посреди бескрайнего… безмерного… поистине безграничного океана прекрасной воды, сверкающей, словно звёзды на ночном небе. Каждый отблеск усиливал красоту дерева, пока Газелле наконец не осознала, что именно пыталась сказать ей Аэлита. В каждой капле воды скрывалась крошечная, едва различимая частица человечества. Но вместе эти микроскопические искры складывались в океан, с которым Аэлита была неразрывно связана. Она воплощала себя в образе дерева, питающегося этой водой, а взамен взращивающего и оберегающего мудрость и культуру человечества. Всё, чем они были, было и ею.  И всё, что делало их добрыми, делало доброй и её. — I fly to you… overflowing… all my feelings here, the garden of love… we're together… I'm here for you… – с любовью пела Аэлита. Не только о человечестве, но и о своей любви к нему — ко всему, что делало его светлым и достойным. — I was standing in brightness, I saw you… and felt you smile… believing you and I are always forever… connecting our vision… voice sighs in peace… В этот момент образ дерева начал озаряться всё ярче, а на каждом листе вспыхивали разноцветные огни, создавая зрелище, напоминающее праздничный салют в новогоднюю ночь. Крошечные искры света в воде тоже засияли и медленно, плавно потянулись к дереву. Само дерево мягко вздрогнуло, и листья начали опадать, растворяясь и впитываясь водой внизу. — Singing colors are reaching out to us, clear our minds… we are inseparable… clear our eyes, nothings real until I touch you… I fly this sky in darkness, light the world with hope and belief… I fly to you… overflowing… all my feelings here the garden of love… Пока Газелле наблюдала за всеми огнями, рождавшимися из искр воды вокруг дерева и на самом дереве… её взгляд зацепился за одну необычную искру. Она была ослепительно яркой, ярче всех остальных, мерцавшее над кроной.  Она невольно задумалась, что же делает эту искру такой особенной.  Словно услышав её мысль, Аэлита приблизила изображение, приближаясь к источнику света. Ответ открылся почти сразу. Она увидела крошечную каплю воды, уютно скрытую в небольшом пучке листьев. А внутри этой капли был образ Джереми. А рядом с ним… «селфи», которое Газелле сделала на вечеринке после своего первого успешного концерта. — We're together… I'm here for you… На этом представление Аэлиты завершилось. Света померкли, и всё вокруг вернулось к привычной реальности. Но мысли Газель продолжали кружиться, требуя ответов: каково это — нести в себе столько знаний, столько смыслов, быть единственной хранительницей всего этого? — Теперь я понимаю, почему он хотел, чтобы ты покинула то место… – беззвучно прошептала она. — Это было прекрасно, Аэлита… спасибо, что показала мне. Аэлита улыбнулась и кивнула, довольная тем, что смогла показать антилопе, кем она является на самом деле. — Вот только… почему я была там? Рядом с Джереми? – с любопытством спросила она. Аэлита широко улыбнулась и тихо захихикала, затем указала на неё одной рукой, хлопнула в ладоши и сложила их под щекой, изображая сон. После этого она указала на стоящие неподалёку часы.  Газелле взглянула на них и удивлённо заметила, что было уже почти полночь — всё это представление света, красок и песни заняло у Аэлиты почти полчаса! — Ладно, я поняла — пора спать. Но, пожалуйста, скажи мне… почему я была там? Если у тебя есть знания всего человечества, то почему из всех зверей там оказалась именно я? – с надеждой спросила она. Аэлита лишь хитро усмехнулась, покачала головой и снова указала на часы. — Ладно… как скажешь… – прошептала Газелле, переворачиваясь на бок и закрывая глаза. — Дожили. Меня укладывает спать гость в моём же доме. Аэлита снова тихо захихикала, услышав это.

***

Джереми притворился спящим, когда услышал, как Аэлита взяла первую ноту. Приоткрыв глаза, он посмотрел в потолок, наблюдая, как она показывает кем была на самом деле. Он улыбнулся, когда она показала Газелле, какой она была для людей и каким был их мир в золотые времена. Должен признать: отец проделал невероятную работу с её программированием. И, что ещё важнее, с огромной базой данных, к которой у неё был доступ и в которой хранились её знания. Когда он понял, что Газелле заснула, он повернулся и посмотрел на Аэлиту. Та смотрела на него с понимающей улыбкой. Она с самого начала знала, что он не спит. — Аэлита… – прошептал он. Она кивнула. — Ты правда не проснулась бы… если бы я умер? – тихо спросил он. — Даже если бы они смогли тебя разбудить… ты действительно предпочла бы остаться во сне и… умереть, лишь бы не существовать без меня? Аэлита всё так же улыбалась, но теперь в её улыбке сквозила печаль. Она медленно кивнула — да, она поступила бы именно так. — Это… плохо. Она снова кивнула в знак согласия, по-прежнему грустно улыбаясь. — Кстати говоря Аэлита, а почему в той последней капле, рядом со мной была Газелле? – спросил он. — Ты бы не стала хранить её образ в своём «ядре памяти», если бы… если бы только ты в ней что-то не увидела. Аэлита тепло улыбнулась, затем покачала головой, давая понять, что и на этот вопрос она отвечать не собирается.  После этого она наблюдала, как он засыпает, вполне довольная тем, что может продолжать следить за ним на протяжении всей ночи.

***

Много часов спустя его разбудил тёплый солнечный свет и тихое напевание Аэлиты, ожидавшей, пока он окончательно не проснётся. Когда это произошло, он медленно сел и устало потёр глаза. После первой по-настоящему спокойной ночи с момента пробуждения он принялся аккуратно разминать затёкшие мышцы и конечности. — Доброе утро, Аэлита!  Она ответила дружелюбным взмахом руки. Он огляделся и увидел, что постель Газелле была аккуратно заправлена. Вспомнив, что находится в её комнате, он осмотрелся в поисках хозяйки, но её нигде не было. — Который час? – спросил он. Аэлита указала на часы. Посмотрев на них он с удивлением заметил, что было уже далеко за одиннадцать утра. Он проспал почти всё утро! — Ты знаешь, где Газелле? Она покачала головой и пожала плечами. Решив пойти и поискать хозяйку, он встал, быстро привёл в порядок импровизированную постель, насколько смог расправил одежду, взял в руки Аэлиту и вместе с ней отправился на поиски хозяйки дома. Выйдя из спальни, он понял, что находится на втором этаже очень просторного дома: мягкие ковры приглушали шаги, а стены в некоторых местах украшали изображения растений и пейзажей. Он осматривал комнаты, стуча в каждую дверь и дожидаясь ответа, прежде чем открыть её. Сначала они оказались в ванной комнате, затем в просторной гардеробной с бесконечными рядами одежды (очевидно, принадлежавшей хозяйке), потом кладовую с несколькими коробками и, в конце концов, лестницу, ведущую вниз.  Нижний этаж представлял собой огромное открытое пространство, объединявшее кухню и гостиную. По своей планировке оно напоминало древние человеческие дома прошлого — особенно те, что принадлежали богатым и знаменитым: миллионерам или звёздам. — Она похоже очень богатая, раз может позволить себе всё это… – пробормотал он, оглядываясь и ощущая, насколько свободным и просторным было это место. Аэлита согласно кивнула, тоже осматривая всё вокруг. Они обошли гостиную, но так и не нашли саму хозяйку. Зато сразу бросилось в глаза, что все окна и двери были плотно закрыты жалюзи — очевидно, чтобы защититься от «папарацци» и любопытных взглядов.  Перейдя в кухонную зону, они заметили миску с дымящимся супом, стоявшую на небольшом подогревателе. Рядом лежала записка.  Поставив Аэлиту на стол, он взял её и начал читать. «Дорогой Джереми, Прости, что не разбудила тебя к завтраку, ты так крепко и умиротворённо спал, что мне не хотелось тебя тревожить. Аэлита тоже, кажется, не хотела, чтобы я тебя беспокоила. Мне правда очень жаль, что я не могу быть сейчас рядом, когда ты проснёшься. Мне пришлось уйти по делам и встретиться с кое-кем, чтобы обсудить пару вопросов. Я приготовила тебе завтрак и оставила на подогревателе. Я не знала, что ты обычно ешь, а Аэлита не захотела мне рассказывать, поэтому я сделала простой суп — надеюсь, он тебе понравится. P.S. Пожалуйста, постарайся пока не выходить на улицу. Обещаю, как только смогу, с радостью выведу тебя наружу, и покажу тебе Зверополис! А пока чувствуй себя как дома — только, пожалуйста, не устраивай беспорядок~! Твой друг, Газелле» Ему безумно понравился её почерк. Он был красивым — очевидно, она его долго и старательно оттачивала. Он даже не собирался сравнивать её со своим: по сравнению с её изящным, витиеватым курсивом он умел писать лишь самым «базовым» образом.  И всё же он был искренне благодарен ей за то, сколько внимания она ему уделила: приготовила для него еду и сохранила её тёплой, опустила жалюзи, чтобы скрыть его от посторонних глаз, и даже позволила ему спать в своей комнате, пока он не будет готов. Внезапно его посетила тревожная мысль, и он посмотрел на Аэлиту. — Она ведь не… «переодевалась» в своей комнате, пока я спал? Аэлита улыбнулась и покачала головой. — Слава богу… – тихо выдохнул он. — Даже знать не хочу, насколько неловко было бы, если бы я в этот момент проснулся…  Аэлита тихо хихикнула в ответ, пока он брал миску и готовился есть. — Смейся, смейся… Это ведь не тебе приходится беспокоиться о личном пространстве! – поддразнил он её. Аэлита лишь сильнее расхохоталась и закружилась внутри своей сферы, смеясь над воображаемой сценой, где голая  Газелле выбирает, что ей сегодня надеть, будучи уверенная, что Джереми спит, а затем он внезапно просыпается и видит её обнажённое тело…  Пока она веселилась над собственной иллюзией, Джереми начал подносить ложку с супом ко рту. Первый вкус домашней еды оказался для него настоящим блаженством. Тепло мгновенно проникало внутрь, наполняя его ощущением уюта и тихого счастья. Желудок жалобно заурчал, требуя ещё этого чудесного блюда. Он даже не сразу осознал, насколько богатым был вкус — многослойный, глубокий, с сочетанием самых разных овощей и крошечных кусочков фруктов, рассыпанных по всему супу, дополненных ещё парой специй… Он начал есть всё быстрее, почти жадно, не отдавая себе отчёта в том, как давно у него не было полноценной еды. — Это… так… вкусно… – прошептал он.  Аэлита перестала смеяться, наблюдая за ним с тёплой улыбкой, пока он замедлялся, стараясь прочувствовать каждый глоток.  — Я никогда не ел… что-то настолько… вкусное… Осознание того, что у него никогда прежде не было нормальной еды — именно еды, приготовленной из настоящих натуральных ингредиентов, а не бесформенной пасты, небрежно вываленной на тарелку, которой его кормили всё время на базе, ударило по нему особенно сильно. Мысль о том, что Газелле потратила своё время, чтобы приготовить это ему… — Как мы вообще сможем ей отплатить за это? – тихо спросил он, глядя на свою подругу. Аэлита нахмурилась, приложив руку к подбородку, размышляя вместе с ним. Не придумав ничего сразу, он вернулся к еде. Пока он ел, мысли продолжали кружиться вокруг одного и того же: как он вообще сможет когда-нибудь отплатить Газели за всё, что она для него сделала? И главное — чем? У него были, по крайней мере, некоторые навыки, но почти все они относились к технике и медицине, и ни один из них не был по-настоящему «применим» в этом мире — тем более пока он вынужден скрываться в её доме. — И что нам теперь делать? – тихо спросил он сам себя, доедая последнюю ложку приготовленного супа. Он встал, взял миску и ложку, вымыл посуду и аккуратно поставил её на место. Он попытался найти кастрюли или сковородки — всё, чем она могла пользоваться при готовке, но оказалось, что Газелле уже успела всё убрать и вымыть сама, лишив его даже этой возможности отблагодарить её.  Вздохнув, он выключил подогреватель, свернул его и убрал в пустой слот на столешнице. Всё это время Аэлита наблюдала за ним, запоминая и осмысливая происходящее — делать ей всё равно было больше нечего. — У нас здесь просто… нет никакой цели. – тихо сказал он, подняв её сферу и направляясь к дивану. — Что нам делать, Аэлита? Что мы вообще можем сделать? Аэлита посмотрела на него задумчиво, затем пожала плечами и снова опёрлась о стенку своей сферы. — Да, тебе то легко пожимать плечами… – вздохнул он. — А что насчёт меня? Всё, к чему я готовился, ради чего жил до пробуждения, исчезло. Осталась только база… и, возможно, восстановление её полного энергоснабжения, ремонт пары систем и доступ к базе данных, чтобы другие могли изучить эту информацию. Но что дальше? Что мне делать после этого? Он тяжело вздохнул, прижимая её ближе. — Найти работу, работать до самой смерти… не совсем то, что я бы назвал… славным последним светом человечества. – тихо пробормотал он. — Мы что-нибудь придумаем, Аэлита… должна же быть хоть какая-то причина, по которой я здесь. Должно быть что-то, что я могу сделать. Аэлита уверенно кивнула, после чего посмотрела на большой телевизор, висевший на стене. Она наклонила голову, и экран включился; каналы начали мелькать один за другим, пока она что-то искала. — Нет, Аэлита. Нехорошо без разрешения пользоваться чужим телевизором! – укорил он её. Она кивнула и тут же указала на экран, показывая, что именно искала. Это был новостной канал под названием ZNN, и в данный момент они что-то говорили.

[С возвращением в эфир, зрители ZNN. Сегодня мы продолжаем наше освещение вчерашнего «радиовзлома», который затронул весь Зверополис и прилегающие районы. Подробнее об этом нам расскажет наш корреспондент Жанетт Баджетт. Жанетт?] [Спасибо, Панпан. Вчера ровно в 18:37 вечера все радиостанции и телефонные компании одновременно подверглись кибератаке — без какого-либо предупреждения и без возможности ей противостоять. Атака продолжалась в общей сложности один час и сорок две минуты. На протяжении всего этого времени все радиостанции и телефоны воспроизводили «песни» в идеальной синхронизации — независимо от расстояния или местоположения принимающего устройства.] На экране появлялись кадры различных устройств, а также записанные фрагменты звучащих песен. [Ещё более шокирующим оказалось то, что под удар попали не только радиостанции и телефоны. Были выведены из строя все формы связи. Исключением стали лишь телевизионные сети и онлайн-видеоплатформы. Это привело к серьёзным последствиям: экстренные номера и частоты также оказались недоступны, из-за чего возникли массовые задержки в реагировании на чрезвычайные ситуации, произошедшие в течение почти двух часов отсутствия связи. К счастью, ни один зверь серьёзно не пострадал — были зафиксированы лишь незначительные травмы, и ни одна из них не была вызвана атакой напрямую.] [Хотя атака действительно нарушила связь между телефонами, радиочастотами и даже коротковолновыми радиостанциями, официальные лица до сих пор не подтвердили ни личность, ни мотивы злоумышленника. Сразу после завершения сигнала все системы связи были восстановлены и работали в штатном режиме, при этом не было обнаружено никаких следов вмешательства. Что бы это ни было и кем бы ни оказался зверь, стоящий за этим, была совершена крупнейшая кибератака нашего поколения, не оставившая после себя ни малейшего следа существования исполнителя или самого факта взлома. По словам одного из официальных представителей, всё выглядело так, словно у этой атаки была какая-то иная цель.] [И в продолжение этой темы: многие звери, слушавшие это через компьютеры, успели записать прозвучавшие песни. Эти записи начали распространяться по интерсети уже в первую минуту атаки. Песни различаются по длине, тону и формулировкам, однако каждую из них исполнял один и тот же зверь. Что особенно странно — сами песни, по всей видимости, несли в себе послание: в них часто использовались обращения ко второму или третьему лицу, при этом адресат не назывался по имени, а обозначался лишь через свой пол.] [Теории заговора распространяются с поразительной скоростью: некоторые считают, что эта атака была всего лишь масштабным посланием, адресованным одному-единственному зверю. Само сообщение, по их мнению, призывало его «найти меня» и «спасти меня». У нас есть фрагмент одной из песен — давайте послушаем…] [I have changed… I have changed, just like you, just like you… for how long, for how long must I wait I know there's something wrong… your concrete heart isn't beating, and I've tried to… make it come alive! No shadows, just red lights now I'm here to rescue you oh…] Голос Аэлиты зазвучал с экрана телевизора — её печальный, отчаянный зов наполнил комнату. [Oh, I'm still alive… I'm still alive but can not apologize, no… oh I'm still alive, I'm still alive but can not apologize no…] — По-настоящему завораживающе, именно так описывают услышанное многие зрители, которые, как только телефонные линии вновь заработали, звонили с вопросами о том, как зовут эту прекрасную певицу и кто является автором этих песен. Радиостанции уже пытаются воспользоваться внезапной популярностью «таинственной певицы», стараясь выяснить её личность и предлагая контракты и сделки.] [С учётом произошедшего взлома можно подумать, что всё это — тщательно продуманный пиар-ход, судя по тому, насколько популярным стала эта таинственная личность!] [Тем не менее, мэр, с другой стороны, недавно провела пресс-конференцию, чтобы прояснить некоторые моменты. Сейчас мы переходим к фрагменту, посвящённому хакеру.] Ведущих новостей сменило изображение мэра Огнегривы, стоявшей перед репортёрами и телекамерами. [На данный момент мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть личность киберпреступника, равно как и не можем подтвердить или опровергнуть, связана ли эта атака каким-либо образом с появлением недавно обнаруженной под Зверополисом конструкции не звериного происхождения. Однако я могу заверить: несмотря на внезапную кибератаку, никакого ущерба и намерения причинить вред зверям или нашим коммуникационным сетям не было.] [Мэр отказалась комментировать свой «без комментариев» момент, прозвучавший, когда она покидала больницу почти через час после начала кибератаки, продвигаясь вперёд в сопровождении группы зверей, среди которых находилось одно, полностью скрытое с головы до копыт, и—] Аэлита выключила телевизор. Джереми задумался над увиденным и понял: он и Аэлита уже оказывают на этот мир далеко не самое благотворное влияние. Оставалось лишь гадать, как долго общество будет сохранять спокойствие, прежде чем начнёт требовать правды. И что произойдёт, когда о них двоих станет известно… — Ну, по крайней мере, ты сможешь получить контракт певицы, когда выяснится, что именно ты — та самая загадочная исполнительница. – попытался пошутить он. Аэлита улыбнулась, сильнее прижимаясь к нему внутри своей стеклянной сферы, явно не проявляя ни малейшего интереса к карьере поп-звезды. — Нам нужно вскоре дать им знать о нас. – тихо сказал он. — Несмотря на то, что говорит мэр… Чем дольше мы тянем, тем хуже будет. Они заслуживают знать, кто мы, на что способны и… самим решить, что с нами делать. Аэлита грустно улыбнулась и кивнула в знак согласия.