Пёрышко

Неприступный город на скале, непобедимая слава, пламя надежды и отваги, непокорность - это Варизорий... Но он же - это извечные распри, гниение изнутри и глупейший крах. Так же быстро как мир, разбивший Кифар, узнал о новом городе воинов, так же быстро разнеслась и весть о его гибели всего за неделю. И пусть источники разнятся истина одна - 7 дней войны, 4 из которых - осада самого города. Затем новый крах и новое восстание. Новый Варизорий был рождён из удивительного союза иноземцев и коренного народа, сплочением для которых стало желание жить. Почти истлевшее пламя вновь поднимется к небу... Явление Мудреца в эти земли сподвигло силы, ранее дремлющие, начать действовать. Но "Мудрец" имел и иные планы на этот город, а в особенности на этого человека. По сердцу владений города воинов медленно шёл мужчина в черно-золотой военной форме. Соломенные волосы, очи цвета ели и... Невзрачные бинты на остатках руки. Всеми забытый воин прибыл к месту назначения - Тлеющий Котлован. Огромный каньон со множеством тонких скал и вмятин, превратившихся в реки. Чем ближе ты пробирался к его центру, тем больше огня было вокруг и тем выше была температура. Конечно это место не было создано естественными путём, но есть одна легенда. Говорят, в те времена, когда Варизорий представлял собой множество мелких племен, поклоняющихся божеству огня, здесь было главное капище. Веками вокруг него собирались вожди племён и их приближенные, из раза в раз идя войной брат на брата. В каждом сражении они восхваляли само воплощение огня - Семаргла - заявляя, что враждуют по его воле. Так продолжалось и тогда, когда племена покорял Кифар, неся месть за старые обиды и изгнание Тёмного племени с этих земель. Долго Семаргл терпел это, долго надеялся на их разум... Но потом терпение кончилось. Могучим пламенем сошёл он на эти земли, похоронив гадкое капище вместе с жадными вождями под пеплом. При помощи Семаргла, племена смогли найти общий язык и породили союз - Варизорий. И вот, воля "Мудреца" привела мужчину к этой аномалии... И в миг тот, пламенным псом, к Котловану явился Посланник божества, названный Кесарем... Однако битвы не состоялось. Воин в заморских одеждах и рыжих доспехах Варизория прибыл не за тем. - Ты снова здесь, Ганс? - раздался голос Посланника. - Иль мне называть тебя "Воевода"? Тот хмыкнул с невесёлой улыбкой. - Я же не зову тебя "Щенок Семаргла"? Или "Дух Надежды"? - возмущался златовлас. Воин в шутку толкнул его в плечо. - Очень смешно. Ладно, повздорили и хватит, так? - он протянул ему руку. Ганс же снова усмехнулся. - Обязательно, дружище. Дай-ка только пожму тебе руку как в старые добрые... Ах да... У меня же ЕЁ теперь НЕТ! - он с обидой шевелил замотанным плечом. Неожиданно, оба разразились коротким смехом, после чего присели на край оврага. - Да... Что-то не меняется, - тепло говорит Кесарь. - Тебе виднее. Ты живёшь многим больше меня! - Мда... И то верно, - воцарилось молчание, прерываемое далёким треском огня. - Что же случилось? Как мы так повздорили? И с чего вообще? С той мелочи? - Мелочи?! - тут же возмутился Ганс. - Вступить в Великую армию было тогда целью всей моей жизни! - Даже если она давно сгнила? - оборвал его друг. Воевода утих, да и взор потемнел сам собой. - Плевать. Я бы мог всё изменить, но ты не позволил мне. - Разве я? Великая армия уже была собрана, тебе могли выделить место только если бы ты победил меня... Но ты ведь понимаешь, что оно того не стоило? Ты бы только загубил себя среди тех отпрысков богачей. - Неужели? А чего же ты тогда не вмешался? Если знал, что все так плохо, может стоило что-то сделать?! Теперь замолк Кесарь. Уж слишком сильно его касалась эта тема. - Мне казалось, ещё найдется время... - тихо проговорил он. - Но потом что случилось? - Буря, - короткое слово, сорвалось с губ Посланника, и словно мир вокруг тот час утих, содрагаясь от него. Ганс медленно отвёл тяжёлый взгляд. - Точно... Буря... Три года, когда Варизорий остался без защиты и Божества и Посланника, - вдруг он вновь начинает говорить, не давая возможности Кесарю вставить слово. - Я знаю, знаю. У тебя с Семарглом было своё дело. Но ты ведь совсем не знаешь, через что прошёл Варизорий... Сначала Буря, потом ещё и вторжение из-за Великого Моря. - Кажется, именно Буря стала стеной между нами? Что ты тогда пережил? Поведай ты, расскажу и я, куда ушли я и Божество. У нас же с тобой, получается, перемирие? Воевода хрипло посмеялся. Блекло-зеленые глаза сами направились в сторону руин города, виднейшихся на горе. - Я очень хорошо помню нашествие. Те солдаты пришли из неоткуда, закрепившись на песчаном береге около Южного. Из верхушки, никто не воспринял их серьезно, даже когда они достигли единственного порта на той стороне. Они опомнились, только когда тем же вечером пал сам Южный. Впопыхах стали собирать Великую армию, раскидывать приказы о бессмысленных сражениях или укреплениях. Благо командование просто наплевало на власть и само приняло решение где и когда дать бой. Едва иноземцы перешли реку, их прижали обратно градом из старых пушек и стрел. Та битва теперь известна как "последняя победа Варизория", - Ганс нахмурился, взяв камень с края обрыва. - Но верхушке было мало. Сначала они сменили командование, потом принудили новых к самой позорной битве - при хребте. Вот только в отличие от верхушки, враг не был кретином и воспользоваться тупостью. Именно в том сражении пала вся Великая армия... - он медленно раскрыл ладонь и камень рухнул в глубины, оставив после себя лишь эхо от столкновений. Оба воина обернулись. Позади них была братская могила, когда-то отстроенная силами Кесаря на месте битвы. - Всего три дня, - раздался еле слышный голос Посланника. - Армия, когда-то первая вошедшая в Кифар... Пала на третий день войны... - затем он задумался. - А где же был ты? В армии тебя быть не могло, верно? Воевода продолжил рассказ: - Мой отряд был у стен Варизория. К тому времени отставные командоры свергли верхушку и отстроили последнюю линию укреплений перед самой столицей. Они собрали остатки сил страны и подкрепили их ополчением. Цель была одна - удерживать врага как можно дольше, чтобы успеть эвакуировать столичных жителей в другие крепости. В это время мой отряд был отправлен к другому краю города, туда, где брала начало река. По ней мы хотели отправить судна на остров Третьего, а оттуда уже в поселения в глубине страны. Днём и ночью мы стояли на страже, сопровождая мирных жителей к реке, с каждым часом новости с поля боя были всё мрачнее и мрачнее. Затем пришла другая весть - оборона пала, враг пробился в город. Мирных жителей было меньше с каждым часом, выжившие сообщали о зверствах иноземцев... А потом показался и сам враг, - в этот момент рука Ганса сжалась в кулак, сорвав дерн с уступа. - Я отбивался до последнего вдоха, я видел как мой отряд таял на глазах... Но когда всё люди зашли на борт, а мы начали отходить... Раздался гудок... Они уплыли без нас, оставив наши судьбы захватчику. Моих товарищей скинули в реку, а меня, как капитана оставили умирать с копьём в груди, - вдруг голос Воеводы похолодел и притих. - Затем я услышал... Это... Кесарь тут же посмотрел на товарища. - "Это"? Что это? - проговорил он. - Голос... Или... Голоса. Они предлагали силу, чтобы всё исправить... Но взамен, я должен был отвергнуть Порядок. - Вот оно что. - как-то грубо оборвал друга Кесарь. - Вот как ты оказался в рядах Вершителей? - А что? По твоему мне следовало умереть?! - возмущался в ответ Ганс, вскочив с места. - В отличие от тебя я хоть попытался спасти страну! А где же был ты?! - В Нави! В Тёмном мире! - ответил Кесарь. Хвост его распушился, а уши прижались к макушке. Воевода медленно опустился обратно. - Творя очередь рассказывать, - через зубы напомнил он. Кесарь медленно успокоился и только после этого заговорил: - ...Когда грянула Буря, Защитника Явного мира - Перуна - нигде не было. Потому Светлый мир отправил Семаргла на защиту границ. Бок о бок с ним и силами Порядка, я пробился к эпицентру Бури. Как оказалось, она проникла в наш мир из Нави. Продолжая борьбу, мы, вместе с божествами Нави, смогли оттеснить Тёмное войско к самой границе. Три года потребовалось чтобы прогнать врага, но Семарглу пришлось остаться на страже. Поэтому я возвращался один... Это заняло гораздо больше времени чем я ожидал... Может месяц, может два я просто плутал в поисках Калинова моста... Затем ещё несколько дней возвращался на землю Варизория, - Кесарь замолк, окинув тяжёлым взглядом округу. - Вот только не было уже моей Родины. Я бродил по полям и окраинам крепостей, стыдясь ступить за порог... Потом... дошли новости о битве при хребте, я тут же направился туда. Целая поляна тел, вдавленных в грязь конями, обугленные знамёна и... Дыхание. - Дыхание? - ошеломлённо переспросил Ганс. - Тихое... Больше похожее на тяжёлый хрип. - в пол голоса говорил Кесарь. - Я недолго бродил среди павших, живой сам потянулся ко мне. Я мигом помог ему подняться с земли, подперев собой... А он бледный, глаза почти пустые, весь в грязи и крови... И ведь узнал меня. Говорит: "Дух! Это вы!". Я ему и киваю. А он дрожащей рукой указывает на дыру в форме. Улыбается и говорит: "Никак не заживёт. Всё режет и режет... Наверно от неё и помру..." Я ж говорю: "Ещё не все потеряно. Доберёмся к крепости, там и подлатают". Он головой машет: "Нет" - говорит, -" Братец, я тут третьи сутки лежу, уж нечего там спасать". Тут и опешил... Усадил его у камня, а он всё улыбается как-то легко. "Спасибо" - вдруг проговорил. - "Теперь я верю что Варизорий не падет... Ты ведь с нами!". Затем, кашляет и шепчет: "Город же не пал, да?... Мы ведь... Не зря тут все остались?" - И что ты ответил? - тяжко вздохнув, интересуется Воевода. - Не успел, - коротко отвечает Посланник. - Кивнул как дурак и всё... Нет того солдата. Вновь тяжёлое молчание, полное тупой боли заполонило пространство между ними. Оба полны горя и тягости прошлого, оба хотели спасти Родину, но не смогли бросить вызов судьбе... Вдруг Воевода встал и хмуро заговорил: - Основатель прислал меня проверить угольный берег. То место, где когда была земля Мары и Темного племени, помнишь? - Что ты узнал? - Безденная земля близится... - Что? - тут вскочил и Посланник. - Хочешь сказать отколотый остров приближается к континенту? Получается... Близится новое бедствие? Воевода лишь кивает. Лишь спустя несколько минут он так же холодно добавляет: - Он приближается невероятно быстро. Не исключено что к середине года остров вернётся на старое место. По пророчеству Мары, из тёмного мира вернётся и она сама. - Ты хочешь сказать, будет очередная Буря? - Посуди сам: Мудрец уже прошел пол пути Шествия. Осталось всего четыре государства. Каждый раз, когда Мудрец достигал конца пути, Началось новое бедствие... Кесарь невесело усмехнулся. - Кажется только вчера Шестой нарушил обеты, а небо окрасилось огнём... Всего два десятка лет... И снова горе? - Не просто горе. На долю Седьмого перепадёт самое страшное бедствие... Нужно готовиться и скорее, - Ганс тронулся с места, но тут раздался голос Посланника. - Снова будем по разве стороны баррикад? Или встретим бойню как раньше? Бок о бок? Ганс хохотнул и вернулся к Кесарю, протянув руку. - Ты забыл? Мы оба приносили клятву Семарглу и Огню Надежды и Отваги. Крепко сцепив рукопожатие, Кесарь уверенно заговорил: - Отец Огонь перед страной. - Сожги меня, коль я предам - подхватил Ганс. - Ту клятву что я дам... - Земле своей родной. - вместе договорили соратники. Затем, поняв друг друга без слов, разошлись прочь... Как удивителен их союз, дорогой читатель. Вчера они бились на смерть, сегодня - пожимают руки. Неясно точно, что их держит? Клятва? Воспоминания? А может и сама судьба? Однако Бедствию быть. Так ни проще ли определить свою сторону сейчас, чем метаться меж двух огней потом? Наш Уважаемый Седьмой уже сделал выбор. Огонь Отваги закалил его, а дожди Кифара подточили сомнения. Тот ли это Касьян, что был "тогда"? Увы, это история для другого времени, ибо День Солнца всё так же далек, пускай мы и пришли ко вторым суткам непростой Седмицы... Строки из-под пера "Мудреца"