Пёрышко

Нескончаемые просторы, скованные толстым льдом и сокрытые меловой стеной снегопада – вот что растянулось перед лицом Юного Мудреца. Резкий обрыв, в основании которого пики скал – вот что ждало его объятиями смерти. Предупреждение нутра, воспринятое слишком поздно, эхом повторялось в опустевшем рассудке... Мгновение. Минута... Час? Сколько он так висит? Но вот, всё медленно приходит в движение, грозясь разогнаться и окончиться сиюминутно... Вот он летит вниз и... Тут же останавливается? Шок разрушает жестокое столкновение спины и обледеневшей скалы, выбивающее воздух из груди. С трудом осознав происходящее, Касьян поднимает голову к небу... На фоне хмурых туч выделяется лик юноши, белый, как у мертвеца. Локоны цвета дуба, снег в которых уже неотъемлемая часть, каскадом обрамляют безэмоциональность. Брови и ресницы белит иней. Он тяжело дышит, удерживая Каса на весу, но па‌ра – следа дыхания нет. Очень не скоро темноволосый, наконец, различил ещё кое-что – глаза незнакомца... Сверкают серебром... Постепенно, неизвестный вытягивает Каса на поверхность и бестактно кидает на снег. Но Юному Мудрецу это не столь важно – он жив и цел. Он тратит мгновения молчания на то, чтобы привести дыхание в порядок. – Кто такой? – вдруг сторого вопрошает спаситель. – Ты не человек и не Божество... Что ты тогда такое? Касьян же всё ещё приходит в себя, а потому не находит сил ответить. Это явно не радует юношу, он хватает Каса за одежды и поднимает на ноги, после чего прижимает к дереву. – Говори сам. Не заставляй меня вытаскивать ответы менее дипломатичным путём! Но боль и слабость, вызванные преследованием и ранее заглушаемые рассудком, разом обваливаются на тело Касьяна. Сон постепенно берёт верх, а единственное, что всё-таки сумел выдавить Кас в ответ: – ...Седьмой... Затем взор мутнеет а тело теряет контроль. Затем остаётся только тишина. Сознание рисует очередной порицательный кошмар: тот же обрыв, та же бледная даль, но вслед за этим падение. Ещё раз. И ещё раз. И ещё. Как вдруг в момент очередной гибели пред глазами взлетает на воздух медальон... Сознание сразу протестует, желая оборвать видение, но Касьян находит крупицы сил чтобы бороться... С кем?... Ему бы самому знать ответ. Как вдруг отчаянным рывком он оборачивается, окончательно разрушая сон... Но в этот момент он видит... Неизвестного, испуганного мальчишку, что стоял за его спиной... Вздох. Пробуждение. Попытки прийти в себя. Он уже в помещении, пропахшем травами неизвестного варева. Кажется, это некая хижина...Касьян с усилием поднимается и, зажмурив глаза, тянется рукой к ноющей болью голове. – Я согласен, – вдруг звучит голос. Усталость тут же сметает удивление. Повернувшись к источнику голоса, Касьян видит всё того же мертвенно-бледного незнакомца. – На... Что? – кое-как спрашивает Кас. – Дать ответы, поговорить, или что ты там ещё хотел. Вот только перед этим немедленно дай ответ... – он отрывает взгляд от котелка в центре комнаты. Платиновые глаза встречаются с фиолетовыми. – Откуда ты знаешь моё имя? – ...Миша? – в пол голоса повторяет ранее сказанное темноволосый. Тот же заметно хмурится. – Как тогда тебя звать? Испустив усталый вздох, собеседник, наконец, выдает: – Мишель... Ответ. Живо. – он выглядит так, словно лучше больше не тянуть со словами. – Видения. По пути к тебе я видел видения, где один мальчишка звал другого "Миша". А почему оно само вырвалось тогда... – Кас вдруг просто пожал плечами. – Выходит, ты готов мне помочь? – Постой. Видения, "Седьмой", не Божество... Ты что, очередной Мудрец? – метко попадает Мишель. Уже много раз слышав это ранее, Юный Мудрец почти без эмоций подтверждает: – Да, я – Касьян Аряз – Седьмой Мудрец собственной персоной. Так бы поможешь мне? Мишель обратил взор обратно в варево, походившее на какой-то суп. Возможно, он нарочно тянул время. Но вечно так продолжаться не могло: – Помогу. С одним условием. Ты расскажешь мне содержание каждого видения во время этих трёх дней. – Что? Трёх дней? – непонимающе переспросил Касьян. – А ты чего ожидал? Вечерок и всё, ты у нас мастер? – Нет, но... Я ведь даже не сказал какая помощь мне нужна. Откуда ты знаешь что мне нужно? Миша безразлично что-то подсыпал в котёл. – У всех вас одни и те же проблемы в разных декорациях. Только времени всё меньше и меньше, – он берёт ложку и пробует варево. Видимо, это съедобно. – Небось, воли не хватает дух контролировать? – снова метко подмечает собеседник. Касьян кивает. – Тогда первый урок – умение самолично погрузиться в это состояние. Найдя силы, Кас присел, всё сильнее вникая в диалог. – Что для этого нужно? Вместо ответа, Мишель указывает на бурлящее содержимое котла. В нём плавали травы и некоторые овощи... А что Кас должен здесь увидеть? Оно неспокойно вертится вслед за ложкой собеседника, попутно колыхаясь. Вдруг Миша засыпал огонь под котлом снегом. Вслед за этим он перестаёт помешивать и зачем-то хлопает по поверхности варева ложкой, вызвав рябь. – Смотри и пытайся понять. Я не буду повторять, – и он снова указывает на варево. Постепенно, жидкость успокаивается, обретая почти прямую поверхность. Спокойную поверхность... Покой? Это хотел показать Мишель? - Мне нужно успокоиться? – Не просто успокоиться. Отпустить мысли совсем. Опустошить сознание. Касьян кивнул и прикрыл глаза, оперевшись на стену. Он попытался прогнать всё из головы... Божества, люди и Посланники, знакомые и близкие, государства и народы... Безумно пёстрая картина в рассудке никак не хотела рассеиваться. Как вдруг в сознании всплыл медальон. Он, подобно капле с крыши, пролетел перед лицом и погрузился в темную поверхность опустевшего горизонта... Ничего... Холодно, одиноко... И в то же время уже... Знакомо? Касьян не раз был здесь, но только под влиянием мира извне. Впервые он сам ступил в это... Ничто... Кажется, он смог нащупать "дверь" между этими состояниями, хотя всё ещё было не ясно, почему в этом помогает медальон? Вдруг из черной глади поднимаются горы, обрамляя озеро. В этом водном зеркале отражаются два светила: Серебряный серп и Золотой диск... В этот момент его прямо по лбу огрели ложкой. В лёгкие тут же прорвался воздух, словно его критически не хватало. – Стоп, – строго говорит Мишель. – Солнце восходит. На сегодня урок окончен. Приходи завтра к стене если готов продолжать. – Постой. Ты ведь требовал, чтобы я рассказывал обо всём, что увижу. – М? Неужто поспел что-то там увидеть? – серебряные глаза быстро вернулись от котелка к лицу Каса. Глаза горят интересом – Ну хорошо... Рассказывай. Касьян поднял голову вверх. В крыше было окошко из которого виднелась Луна в первой четверти - половина на свету, половина во мраке... Кажется эти знания так же пришли от Первого. – Я видел горную местность с озером в центре. А в нём были Солнце и Луна. А после кое-кто ударил меня ложкой, – с некоторой обидой подметил Юный Мудрец. Однако эмоцию прогнал тихий грохот ложки, выпавшей из руки знакомого на пол. Мишель, сжав руку в белый кулак, с трудом выдохнул. – Вот как... Поздравляю, ты единственный в этом веке кто воочию увидел Заряну. Землю, которой больше нет. – Поведаешь ещё? – это больше звучало как утверждение. – А чего ведать то? Была земля, был народ что поклонялся светилам. Потом осталась только солнце и ко всем бесам выжгло страну, превратив её в пустошь, – говорил Мишель торопливо и импульсивно. Возможно, лучше эту тему не поднимать... – Тогда иной вопрос, ты один способен обращаться в животных? Птицу или волка? Знакомый сиюминутно вскочил, схватил Касьяна за шиворот и просто выкинул из дома. – Сгинь, покуда не передумал сотрудничать, – вслед за этим он закрыл дверь. Поднявшись на ноги, темноволосый отряхнул одежды и молча кивнул. До завтра, так до завтра. В таверну он возвращался с куда большей лёгкостью. Гардар приятно удивил Касьяна по возвращению за стены. В центре города поднялся к небу шест с косым крестом у основания которого собрались разные подношения: от хлеба и дичи, до свечей и соломенных кукол. Видимо, местные готовятся к знаменательной дате. В обычной жизни Касьян редко спал днём – была куча куда более важных и интересных дел. Теперь же ему придется провести в спячке два дня, чтобы ночами обучаться у волколака... Вау... Раньше он бы точно удивился, а нынче, видал и более невероятные вещи. Рано или поздно, но сон пришёл. Куда сложнее было прогнать его к ночи. Касьян невероятно бесстрашно бредёт на запад от Гардара - к стене, указанной новым знакомым. Могучая стена казалась ровесником самого мира, но черный пепел у её подножия не внушал оптимизма. Трудно было понять из чего она, то ли дерево, то ли камень. Мишель явился сразу после прихода Каса (выжидал неподалеку?). Знакомый обрадовал с первых слов: – За этой стеной Хаос, желающий смести весь Север. Местные уверяют, что его сдерживает только сила Смерти. Не отставай, – сразу за этим он довольно быстро забрался на стену, используя неровности. Юному Мудрецу пришлось на ходу сочинять путь наверх, потому подъем затянулся на несколько минут. С высоты этого дивного сооружения мог бы открыться прекрасный вид, но пелена сковала большую часть мира. По правую руку от Касьяна растянулось бледное полотно Севера, подобное всему тому что зовётся "Порядок и Любовь". Холод и ветер кусали, но не жгли кожи, а снег, полный божественный силы дарил свет. По левую – чернота Хаоса. Теневые облака загадочно разбивались о стену, словно волны, а вдали – только тьма. Ветер с этой стороны спокойный, но его путы словно когти зверя, царапают тело. – Второй урок начинается сейчас. Тебе придется войти в то же состояние и попытаться исследовать его. Не забывай – эти "миры" связаны. Шаг там это шаг здесь. Оступившись, ты либо падёшь в снег, либо в черный мрак Хаоса, – Мишель присел на край, рассматривая бутыль неизвестного содержания в своей руке. – Готов ли ты довериться внутреннему "Я". Готов ли увидеться с ним лицом к лицу? Ответа не последовало. Касьян не знал, готов ли он к этому? Что из того, что он видал в этих видениях - его Я? Но пути назад уже нет, во всяком случае не для Юного Мудреца. Потому он медленно поднимает взгляд на растущую Луну, где Серебряный серп обратился угольно черным. Или же напротив, осталась только черная ниточка до полнолуния. Светило таит Божественный взор Смерти. Касьян будет верить, что под этим взором он останется цел. Юноша вновь закрывает глаза и концентрируется на медальоне, постепенно прогоняя мысли. Он снова здесь, "нигде". На сей раз он решается сделать шаг, второй... Но третий обрывается осознанием – он на самом краю. Погружение искажает страх и волнение. Касьян рефлекторно отступает назад, но вскоре и там достигает границы, теряя равновесие. Как устоять?! Как не упасть?! Куда не упасть?! От паники ноги подкашиваются, но по воле случая, темноволосый ударяется коленями о дерево – он всё ещё на стене. В сей момент раздаётся голос Мишеля: – Это твоё сознание, Аряз. Твоё и только твоё. Неужели собственный разум смог тебя одолеть? Иль тело подводит? Подумай об этом хоть пару секунд. Наконец, что-то в голове юноши проясняется. Вслед за этим возникает идея. Наш Касьян постепенно поднимается на ноги, становясь более уверенно, чтобы чувствовать опору под ногами. Он больше не пытается идти сам, он просто... Двигает пространство к себе. Вместе с этим ничто фокусируется, постепенно обретая форму... Комнаты полной зеркал. Куда не глянь – Кас со всех сторон мог увидеть себя, а отражения причудливо следовало за ним. Кто из них – его истинное "Я"? Темноволосый внимательно взирает в глаза каждому: все как один вторят ему. Как не кривляйся, не пытайся всмотреться – он и только он. Но вот в голове снова возникает искра – медальон. Кас, продолжая осматривать отражения, медленно снимает с себя медальон и держит его пред собой. Отражения повторяют... Но руки пусты. У всех. Всех, кроме одного. – Вот ты где, – зрачки отражения краснеют. Только Касьян это замечает, как "Я", замахнувшись, разбивает зеркало и тянется к нему! Из равновесия юношу выбивает прикосновение ледяной руки сзади, тут же возвращая его в реальность. – Урок окончен, – на плече знакомого сидит голубь с посланием. – Ярл снова прислал приказ... – окинув Касьяна взглядом, Мишель протягивает ему тот самый бутылёк. – Выпей. Поможет прийти в себя. Темноволосый благодарно кивает и делает глоток. Ужасная горечь мигом искажает его лицо... Мишель был прав. Шок как рукой смело. Следующее за горечью сладость скрасила картину. Нахмурившись, Мишель заявил: – Свободен. Завтра иди на северо-запад от Гардара, – с этими словами он уверенно шагнул в светлую сторону и исчез в дымке. Только крик ворона прозвучал на округу. Кас, не долго думая, аккуратно спустился на землю и вернулся в город. Под шестом с косым крестом встали три соломенных чучела в платьях... Видать праздник всё ближе и ближе... *** Очередная ночь. Покуда Кас брел в указанную сторону, всё гадал – почему такая фигура как волколак Мишель подчиняется ярлу? Но вот уж показался белый знакомый. Ничего не говоря, он кивнул в сторону холма. Касьян последовал за ним. Сквозь бурю они добрались до дивного места: возвышенность, кажущаяся самой высокой точкой острова, озаренной полнолунием. Ныне, Серебряный серп ничем не уступал Золотому диску, величественно озаряя свою вотчину мягким светом. – Что ты видел в прошлый раз? – интересуется вдруг Мишель. – Себя. Но... Как будто злого. Волколак, тихо вздохнув, проговорил: – Ты просто не хочешь принимать всего себя. Это опасно для человека твоей судьбы. В час лихой можешь просто потонуть в своём противоречии, – задумавшись, он добавляет. – Погружение в себя тоже дело опасное. Лучше делать это рядом с теми, кто сможет тебя пробудить. Кивнув, Касьян с непривычной лёгкостью поднял взгляд на Луну. Вновь её счёт помогает найти путь в тёмный час... Однако, как только он погружается в "нигде", оно вдруг перестраивается, словно рассекаемое светом Серебряного серпа. В глазах пурпурных отражается золотая клеть, а в ней образ юнца, сидящий спиной. Над головой его вращается ночной небосвод, опадая снежинками на гладь отражающую звёзды. Почувствовав присутствие, паренёк постепенно оборачивается. В этот миг раздаётся оглушающий хруст... Луна в небе осыпается, оставляя серп. Тот с пронзительным свистом рассекает видение. Пробудившись, Касьян с трудом разжимает руку, до бела сжимавшую медальон. – Я видел... – начинает вдруг он, желая не забыть исчезающее в уме видение. – Юношу, над головой его звёзды. Но... Серп прогнал меня... Холодное молчание воцаряется на несколько долгих секунд. – Урок окончен... Уходи обратно. В Торфор. Думаю, Смерть откроет тебе дорогу к храму Второй. – Почему? – Уходи, – грубее повторяет Мишель. Нехотя, Касьян соглашается. Поклонившись на прощание, он отправляется обратно в таверну. Утром он отчаливает на главный остров Торфора. Но в пути слышит, как попутчики испуганно о чем-то шепчутся. Он подходит ближе... Всего одной фразы хватает, чтобы по спине пробежал холодок: – Об этом уже знает весь Север, – недовольно заявляет бабка. – Этой ночью Ярл Гардара был жестоко убит! ** ...Однажды, на одном из Девяти небес Светлого мира... В величественный сад вечной весны ступает Смерть. Здесь, средь вечно зелёных просторов полных цветов и фруктов, возведена маленькая беседка. Губительная поступь приводит Её к одинокому сооружению. В нём, под сенью дубов, в объятиях свиста птиц живёт юноша, чьи очи уж давно красны от слёз. И сколько сад не прорастал вновь, дабы дарить вечное тепло, сей юнец продолжает горевать по нескончаемой боли в груди. – Доколе будешь горевать? – холодно вопрошает Смерть. Но тот не удостаивает её взглядом. Лишь красный шарф на нём беспокойно вьется вместе с невесомыми одеждами. Лик его давно скрылся в тени платиновых волос и капюшона. Пока Смерть хмурится, сад обрастает колючим инеем, являя её грозную силу. – Неужто я зря сберегла тебя от бурь и ненастья Севера? Здесь мороз не хлестает тебя ветрами, а холод не грызёт как дикий зверь... Так чему же ты не рад в прекраснейшем саду? – На север хочу, – тихо заявляет мальчишка. Смерть тот час возникает за его спиной: – Странные чувства в твоей неокрепшей душе. Доколе ты будешь тешить себя иллюзиями что он тебя не позабыл? Что кому-то в Явном ещё есть до тебя дело? – вслед за грозными словами её несётся жестокая метель. Но достигнув, юноши, она тотчас обращается простой росой. Парень всё ещё не обернулся. Подняв голову вверх он говорит громче: – Матушка. Отпусти. Отпусти на Север хоть отсюда. Я не боюсь ветров и снегов. Хоть весь озябну – прорвусь к нему. Тень от туч укрывает сад, лишь белый взор Смерти сверкает серебром. – Что за глупости. Тебе лишь бы страдать? А до матери и дела нет? Он забыл тебя, иль просто не признает уже. Хватит морочить голову глупой надеждой! В сей час юноша оборачивается, но не видать лика его за спиной Смерти. – Пусти. Дай мне расцарапать душу до крови, но разрушить эти надежды самому. Ты сама говорила что желаешь мне только блага. Тогда дай мне это благо, мама! – Хватит! - пургой разносится голос её. – Будь же как будет! Иди! – едва юноша поднимется на ноги, смерть добавит. – но помни. Нет у тебя больше тела. Только дух. Нельзя тебе долго в мире Явном быть. Лишь в отражении Тёмном ты сумеешь сохранить себя! – редкая мягкость сменяется холодом. – Коль твоё сердце снова разобьётся, так не вини никого в этом. Ты услышал меня, Сон?