Предвестники конца

      Она смотрела сквозь стекло витрины салона, не видя за ним ничего. Мысли витали там, где она им запрещала им бывать. Психологические форумы твердили, что за работой и делом можно забыться, однако, даже склонившись над четвероногими клиентами, она ощущала холод пронзающей её пустоты. Её чувства перестали быть ответными несколько лет назад, но с момента расставания не прошло ни дня, чтобы она не вспоминала то лицо, ту улыбку, те слова. Она засыпала и просыпалась с мыслями о ненависти. Проклинала. Но даже посреди ночи она чувствовала, как тень того человека терзает края раны в её сердце.       Она ловила себя на том, что несмотря на то, что последние месяцы в её жизни всё было стабильно (если не брать в расчёт жуткие новости, передаваемые по ТВ и другим источникам, но на ситуацию в стране она никак не могла повлиять), она всё время возвращалась в прошлое, туда, где ей было лучше всего. Туда, где её любили. Она могла впасть в уныние посреди незатейливой беседы с коллегами по работе или же когда слышала песню о любви в подземном переходе, её глаза наполнялись слезами. Она не боялась быть одной. Она боялась, что это состояние не конечно и она будет вынуждена существовать в нём до последнего своего вздоха.       Она завалила себя работой. Когда кто-то из девочек не мог, смены доставались ей. Как это случилось и сегодня. Она согласилась на подмену, потому что её сменщица не могла выбраться из пригорода из-за того, что несколько рейсов электричек отменили, в городе творился полнейший хаос. Хевон, приветливая и доброжелательная администраторша, обзванивала клиентов, уточняя, придут ли они по записи.       - Уже третий отказался, представляешь? – Хевон вычеркнула очередное имя из блокнота так сильно нажав на ручку, что порвала лист. – Зря мы с тобой на работу что ли пришли? Я понимаю тех, кому далеко ехать, но госпожа Хон живёт в этом же доме. Зачем тогда было занимать время? Слышишь, Руми?       Услышав своё имя, она вернулась к реальности. Подошла к кофе-машине, подставила стаканчик и нажала на кнопку.       - Ничего, - громко ответила она, стараясь перекричать заработавшую кофе-машину. – Получим за выход. А может кто-то без записи подойдёт.       - Думаешь в сегодняшних реалиях кто-то захочет экстренно подстричь кошку? – хохотнув, Хевон отправила в рот шоколадную конфету с марципаном, предназначенную для гостей, и запила её, щедро отхлебнув чая. – Пока радует то, что у того чудного парня с доберманом и мальтезе всё в силе. Наконец-то на него посмотришь.       Руми не хотела ни на кого смотреть, тем более обсуждать. Люди перестали быть ей интересны по причине того, что все до одного, с кем она имела взаимоотношения, делали выбор не в её пользу. Она устала быть транзитным грузом. А всё, что её волновало в хозяевах её клиентов – доброе отношение к своим питомцам и чтобы они были в состоянии заплатить за проделанную ею работу.       К обещанному времени никто не явился. Руми вновь приникла к окну: на улице было подозрительно безлюдно. Она взяла пульт от телевизора, висевшего на стене, и стала переключать каналы. Остановилась на новостном. Ведущая сообщала, что в городе наблюдается коллапс из-за пробок. На одной из железнодорожных станций поезд сошёл с путей, есть жертвы. На устранение последствий катастрофы брошены силы спецслужб. Руми вздрогнула, застигнутая врасплох резким всхрапом Хевон. Та задремала из-за бесконечно тянущегося ожидания под монотонное вещание ТВ. Почувствовав неприятное ощущение надвигающегося приступа аритмии, Руми поспешила в раздевалку, чтобы достать из сумки антиаритмик. Когда она вернулась, на пороге стоял клиент.       - Добро пожаловать… - растерянно поприветствовала его Руми.       Это был молодой мужчина, очевидно творческой профессии, потому как волосы его были выкрашены в жемчужный блонд. В левой руке он держал мальтийскую болонку, а в правой поводок с красивым статным доберманом.       - Прошу прощения, мы опоздали, - заговорил он, отпустив болонку и спешно снимая с добермана намордник. – Таксист высадил нас на полпути. Сказал, что дальше пробка на несколько километров. Пришлось добираться на своих двух. Этому - на четырёх.       Руми улыбнулась шутке и сразу прикинула, что на мальтезе времени уйдёт больше, хоть по размерам она и меньше. Если доберманам обычно требуется комплексный уход из экспресс линьки, мойки и вычёсывания, у болонок ещё добавляется стрижка. И поскольку последние не отличались выдержкой и терпением, начать решили именно с неё.       Пока выбитая из сна Хевон хлопотала над лакомствами и развлечениями для Хехемона (именно так звали добермана), Руми начала работать с малышкой Ёдуни. Антиаритмический препарат ещё не подействовал, она чувствовала, как трепещет сердце и стало трудно дышать. Она искренне не понимала, что поспособствовало этому состоянию, ведь в ста случаях из ста оно было связано сугубо с мыслями о том человеке. Животное улавливало её недомогание и тоже вело себя беспокойно. Стоило ей найти успокаивающий тон, при котором Ёдуни на минуту угомонилась, из холла стал слышен раскатистый лай Хехемона.       - Животные всё чувствуют… - подумала про себя Руми.       Завершая подготовку шерсти сушкой маленькой Ёдуни, Руми вдруг услышала пронзительный крик Хевон. Быстро отключив фен, она прибежала в холл. Увиденное заставило её сердце замереть. Какой-то совершенно жуткий человек ломился в панорамные стёкла их входной группы. Он скрёбся и ударял по ним так, что они вот-вот должны были дать трещину. Руми поняла, что в этом человеке её напугало отнюдь не враждебное поведение, но внешний облик. Его рот был окровавлен, зубы клацали, а тело билось словно в припадке. Он нападал на витрины, оставляя на них мерзкие следы болотной жижи, будто недоумевая, где именно здесь двери.       - Что вы делаете?! – визжала Хевон. – Я вызову полицию!       - Закройте двери! – вскричал хозяин Хехемона.       Он с большим трудом удерживал зверя на поводке. Пёс беспрерывно лаял и кидался на чужака за окном, скребя лапами стёкла. По брыльям собаки текла вспенившаяся слюна. Хозяин пытался применить силу, чтобы оттащить питомца, но на деле только скользил ногами по полу. Поняв, что Хевон овладела паника, Руми кинулась к стойке администратора в поисках ключей. Отыскав связку, она бросилась обратно к двери. Её сердце произвело гулкий удар, когда она увидела, как рука безумца протиснулась в дверной проём и хватала пальцами воздух.       - Помогите закрыть!       Эту просьбу она адресовала единственно здравому здесь представителю мужского пола, наваливаясь с ключами на дверь, но тот не сдвинулся с места, впрочем, как и рука сумасшедшего, точно он не чувствовал боли. Попытки попасть ключом в замок под натиском ударов с той стороны  оказались тщетными. В этот миг доберман сорвался с поводка и, с присущей данной породе грацией и силой, подпрыгнул и сомкнул челюсти на руке чужака, втащив его внутрь. Руми ахнула, резко отпрянув и выронив ключи. Хозяин Хехемона оторопел. Маленькая Ёдуни скакала и надрывно тявкала, вторя рыку добермана, терзающего конечность своей жертвы. Однако жуткий мужчина даже не закричал. Он впился свободной рукой в бок пса, оставив  на нём глубокие царапины. Хехемон жалобно взвыл и, скуля, выбежал на улицу с волочащимся сзади поводком.       - Хехемон! Нет!..       Хозяин сделавшего ноги пса не мог поверить в случившееся. Он таращил глаза на поднимающегося как ни в чём не бывало мужчину с отгрызенной кистью. Из культи капала густая чёрная кровь. Он продолжал дёргать шеей и идти на блондина.  Тот поднял на руки заливающуюся лаем Ёдуни. Со стороны Руми показалось, что он словно прикрывается, защищается ею. И вдруг он бросил свою маленькую озлобленную мальтезе в лицо страшного мужика. Выиграв несколько секунд, он устремился к связке ключей, подобрал их и через мгновение оказался снаружи, подбирая нужный ключ к замку.       Руми опешила. Она словно сквозь дымку тумана глядела на бывшего собачьего хозяина, на то как он извиняясь качает головой, нелепо прикладывая растопыренную пятерню к груди. Его черты будто рассыпались перед её взором. Он был напуган, как и она. Как и Хевон, забившаяся под стойку администрации с телефоном. Как и верещащая болонка, которую жрали заживо. Но это не давало человеку права предавать.       Предательство. Это слово огненной вспышкой прорезалось в мозгу Руми. Всё внутри неё взбунтовалось. Она лихорадочно обвела глазами холл, ища подходящий предмет. На полке с наградами она увидела золотые ножницы – приз за победу в конкурсе грумеров. Они были из металла, но гиперболически большими в сравнении с настоящим инструментом. Она схватила их и обрушила на голову ненормального. Не решаясь проверить, мёртв ли он, она протянула руку дрожащей Хевон и произнесла:       - Уходим.