Мой рыцарь

      Лань Сичэнь без сил упал на песок. Из-за обильного пота, пыль липла к коже, изящный юноша покрывался слоем грязи, но совсем из-за этого не переживал. Широкая улыбка растянулась на лице, а на душе стало странно легко. — Пропускаешь удары, но такой довольный! — возмутился Цзян Чэн.       А Лань Сичэнь не мог сдержать восторга. Ведь ему совсем не было больно, Цзян Чэн обращался с ним так осторожно, ни разу не ударил всерьез, ни разу не причинил боли, только осторожно, но ощутимо толкая, при этом обеспокоено поглядывая на него, точно ли его хрупкий поэтик не пострадал. Ее Высочество ошибалась, когда считала, что Цзян Чэн грубый и невнимательный, она видела также мало, как и сам рыцарь. Лань Сичэнь проклинал судьбу за собственную проницательность, но в то же время обожал это всем сердцем. — Ты и сам не выглядишь особо разочарованным, — ответил лукаво Лань Сичэнь. — Так я ведь ни разу не проиграл тебе, — усмехнулся Цзян Чэн и протянул руку, чтобы помочь Лань Сичэню встать.       Тот в готовностью принял руку, поднялся. — Еще раз, — скомандовал Цзян Чэн.       От приказа по коже побежали мурашки. Лань Сичэнь едва ли смог бы сконцентрироваться на бое, да и при должном внимании тело бы все равно отказывалось двигаться так, как объяснял Цзян Чэн. Боевое искусство совершенно ему не давалось, однако каждый раз при занятиях тело становилось легче, с надрывным дыханием его словно покидали все тягости жизни, мрачные мысли и чувства. Оставался только Цзян Чэн, учащенное биение сердца, приятная боль в мышцах.       Цзян Чэн легко уворачивался от выпадов мечом, мягко толкал ладонью в ответ, призывая следить за защитой при атаке. А Лань Сичэнь почти не следил за его движениями, смотрел только на лицо, выражавшее расслабленность и игривость. В бою с другими он всегда становился неудержимым ураганом, уничтожавшим все на своем пути, с самодовольством поглощавшим противников без толики сомнений, но с Лань Сичэнем в нем чувствовалась теплота, расслабленность, как рядом с близким другом. Эта разница в отношении тешила сладкими надеждами, заставляла теряться в чувствах все больше.       Цзян Чэн в мгновение оказался за спиной, когда Лань Сичэнь совсем ушел в мысли, сжал локтем шею в захвате и предупреждающе выдал: — Разве можно отвлекаться во время боя? Почему витаешь в облаках?       А Лань Сичэнь только расслабился, ведь захват больше походил на ласковые объятия. — Твое искусство боя уж слишком прекрасно, чтобы я мог не думать о нем, — выдал разгоряченный Лань Сичэнь раньше, чем успел понять.       Осознав откровенность слов, он резко испуганно замер, натянувшись, как струна. — Все поэты такие странные? — выдал через пару мгновений Цзян Чэн. — К чему вопрос? Хочешь найти себе другого? — спросил, усмехнувшись, Лань Сичэнь.       Ведь он все равно никогда не заметит Лань Сичэня, никогда не заметит этих чувств, никогда не примет искренности и преданности. От безнадеги, Лань Сичэнь откинул голову назад, уложив на плечо Цзян Чэна, устало выдохнул. — Как я своего поэтика променяю? Ты мой брат по несчастью, мы должны держаться вместе, — уверенно выдал Цзян Чэн и кивнул.       Не обратив внимания на действия Лань Сичэня, он выпустил его из захвата и отошел. А Лань Сичэнь так хотел бы постоять еще чуть дольше. — Кстати про несчастье, тренировка окончена, твоя очередь обучать меня, — выдал Цзян Чэн.       Лань Сичэнь грустно улыбнулся и покачал головой. — Умойся, переоденься и приходи ко мне. Ее Высочество сегодня весь день на процедурах красоты перед завтрашним балом, мы там все равно присутствовать не сможем, так что времени много, — отозвался Лань Сичэнь и наконец выпрямился.       Из казарм уходить не хотелось, но все же он упорно шагал дальше, возвращаясь во дворец. В пустых коридорах неуютно. Громкое эхо откликалось в голове жуткими надрывными криками, ехидным смехом, тихим плачем, но Лань Сичэнь не опускал головы.       За спиной послышался голос: — Господин, прошу простить за любопытство, но что же с вами случилось? Неужели покушение?       То, что тревога фальшива, ощутил бы даже Цзян Чэн. Вопреки очевидному факту Лань Сичэнь вежливо улыбнулся прибывшему герцогу Ли Удо и ответил мягко: — Вовсе нет, я лишь искал вдохновения.       Герцог покачал головой, подошел ближе. — И правда, я зря тревожился, ведь никто не стал бы покушаться на вас, Господин придворный поэт! И все же не забывайте о безопасности, ведь вы часто рядом с Ее Высочеством, такой великой персоной. Нужно не терять бдительности и всегда следить за замыслами людей вокруг.       Лань Сичэнь слишком хорошо считал посыл: "Ты ничтожен, никто бы не покусился на жизнь человека, ничего из себя не представляющего. На фоне Ее Высочества ты и вовсе букашка". — Спасибо за беспокойство, я обязательно стану осмотрительнее, — ответил Лань Сичэнь и немного поклонился, выражая почтение.       Герцог не сдержал довольной ухмылки, прошел мимо. Лань Сичэнь не поднял головы даже после того, как тот уже скрылся за поворотом, продолжил смотреть в пол пустым взглядом.       Лишь спустя время он с трудом повернул голову и посмотрел в окно. Там, далеко за горизонтом, лежала его родина, жили многочисленные родственники: величественные родители, братья и сестры. Однако все равно никто его там не ждал, как и здесь, никто не жаловал его присутствия. Усталый смешок вырвался из груди, он поплелся к себе в комнату.       Цзян Чэн пришел довольно скоро, застав Лань Сичэня все таким же грязным. — Меня заставил привести себя в порядок, хотя я даже не вспотел, а сам не шевельнулся? — начал он недовольно ругаться, сложив руки под грудью. — Что за несправедливость? А ну вставай и тоже мойся!       Лань Сичэнь, сам того не заметив, немного улыбнулся, пусть глаза и остались такими же пустыми. — Если хочешь понравиться Ее Высочеству, всегда приводи себя в порядок, не появляйся перед ней в грязи и тем более крови, даже если считаешь, что так она увидит тебя настоящего. Ты настоящий ее не интересуешь, поэтому стань другим.       Слова звучали даже грубо, Лань Сичэнь и сам не заметил, что раздражение из-за неприятной встречи и необходимости обучать любимого, как совратить другую, переполнило изнутри и не дало возможности сдержаться. — А поэтик умеет злиться?       Лань Сичэнь вздрогнул и распрямился. — Неужели ты и правда ощутил мою злость?       Цзян Чэн недоуменно приподнял бровь. — Я разве похож на идиота? Конечно, я чувствую злость и недовольство, поэтому прекрасно знаю, что Ее Высочество меня не переносит. Просто я не знаю причин.       Лань Сичэнь покачал головой. Ведь он много лет провел среди ненависти в боях насмерть, чувствовать настрой противника было для него необходимостью для выживания. Однако это умение ничуть не помогало ему в отношениях с Ее Высочеством. — Так и что я тебе сделал? — спросил Цзян Чэн и щелкнул Лань Сичэня по лбу.       Тот не издал ни звука, приложил руку к ничуть не заболевшему месту. — Учу тебя, а ты еще и недоволен? — он немного наклонился и посмотрел в глаза Лань Сичэню.       Цзян Чэн вроде ругался, а Лань Сичэнь ощутил облегчение. Эта открытость и искренность, он ведь всегда говорил о том, что думал, вовсе не собирался юлить и ускользать от ответов, лицемерно улыбаться, выливая на голову ушат помоев. На сердце вновь стало легче, Лань Сичэнь протянул руку и потрепал длинные распущенные волосы, подмечая, насколько они приятно мягкие. — Ну и? — с нетерпением спросил Цзян Чэн.       Если считать злость он мог без труда, то обожание, сиявшее в глазах Лань Сичэня, точно нет. В каком-то смысле это могло бы и обрадовать, но в то же время до ужаса огорчало. — Прости, причина вовсе не в тебе, я не должен был выдавать собственного плохого настроя.       Цзян Чэн еще некоторое время смотрел в глаза Лань Сичэня с сомнением — эти мгновения показались такими чарующе приятными, — а потом сел на стол, сложив руки под грудью. — Тц, мог бы выдать, поругаться на того говнюка, который испортил настрой. Хочешь, найду этого гада и изобью? Он ведь посмел мешать моим урокам, испортив настроение учителю, такое прощать нельзя.       Лань Сичэнь лишь мгновение в оцепенении сидел, а после весело рассмеялся, подпрыгнул на ноги и протянул руку Цзян Чэну. — Я обязательно учту твое искреннее предложение помощи, но бить его не стоит, ведь я прямо сейчас начну обучение!       Он выхватил ладонь, спрятанную за локтем, потянул Цзян Чэна на себя. Если бы он захотел, Лань Сичэнь не смог бы даже сдвинуть Цзян Чэна с места, а тот оказался таким расслабленным, что с легкостью поддался на движения, встал с привычного места. — Ее Высочество до безумия любит танцы, всегда с восторгом наблюдала за тем, как я танцевал с дамами на балах. Один из шагов к ее покорению — поразить великолепным умением в танцах.       С этими словами Лань Сичэнь прижал Цзян Чэна к себе за талию. Сердце пропустило удар от такой близости, но Лань Сичэнь сдержал смущение, ощущая странную эйфорию. — Сейчас я поведу, ты должен сначала понять, как это делается, а позже научу тебя вести, — сбавив голос на тон произнес Лань Сичэнь, ведь Цзян Чэн стоял слишком близко.       Цзян Чэн посмотрел на Лань Сичэня почти растерянно. — Вперед шагай левой, назад правой, ни о чем не думай и иди за мной, — заговорил Лань Сичэнь, придвинувшись еще чуть ближе с счастливой улыбкой. — Слушай мой счет, он присутствует в большинстве музыкальных произведений на балах.       За окном сияло яркое летнее солнце, ветви персикового дерева покачивались, от чего на стенах и полу переливами вместе с фигурами двух юношей плясали небольшие тени. Птички напевали песни невпопад, листья деревьев перешептывались, как сплетницы, узнавшие про новую необычную пару. А Лань Сичэнь ничего вокруг не видел и не слышал. Только неотрывно смотрел на Цзян Чэна, как на надежду на лучшее будущее, как на единственное хорошее в жизни.       Его губы шевелились, брови хмурились. Он явно ругался, запинался, путался, но продолжал деревянно шагать за Лань Сичэнем, упрямо не собираясь признавать поражения. Лань Сичэнь светился радостью, еще немного прильнул к Цзян Чэну, оказавшись близко к его уху. — Я так рад, что ты здесь со мной, — прошептал он едва слышно и уронил голову на его плечо. — Ты грязный, а я чистое надел! Прекращай так прижиматься, это странно! — начал ругаться Цзян Чэн, попытался оттолкнуть, Лань Сичэня, но тот продолжал тянуть за собой, шагать, хотя уже не считал, потому стало проблематично пытаться избавиться от прилипалы. — Ты прав, я грязный, — посмеялся Лань Сичэнь, наконец остановился и отстранился.       Посмотрел с теплом на Цзян Чэна, поджал губы и не смог не опустить стыдливо глаза. — Тебе нужно больше тренироваться, понял немного, как нужно вести? — Да ты так ко мне прижимался, что я не мог сконцентрироваться, — оправдался Цзян Чэн, сложив руки под грудью и отвернувшись.       Лань Сичэнь смутился, но посмеялся и ответил: — Да ты ведь просто ничего не понял, верно?       Цзян Чэн недовольно нахмурился. — Я?! Чтобы я с каким-то неловким танцем не справился? — вспылил он, но когда Лань Сичэнь притянул руку, приглашая на еще один танец, выдал: — Да, я не справился, объясни нормально.       Лань Сичэнь слишком распалился от того, что до этого его почти не отталкивали. Все-таки для Цзян Чэна не составило труда отпрянуть, если бы захотелось, однако он продолжал, позволял шептать, прижиматься, обнимать.       "Лишь потому, что не считает тебя даже потенциальным партнером", — услужливо прошептал голос в голове, озвучивая причину такого поведения.       Мысль заметно подпортила настрой, но Лань Сичэнь смог скрыть мрак, кивнул и стал объяснять, как же правильно танцевать. — И почему ты мне сразу не рассказал этого? — стал ругаться Цзян Чэн. — Не отказал себе в удовольствии понаблюдать за твоими потугами, — ответил без стеснений Лань Сичэнь, смеясь.       Цзян Чэн возмутился. — Поэтик!.. — не нашел, что мог еще сказать, он. — Разве не мило смотреть, как отважный рыцарь нелепо переставляет деревянные ноги? — продолжал Лань Сичэнь.       Цзян Чэн помрачнел и отвел взгляд. — Это нравится только тебе, Ее Высочество бы только разочарованно вздохнула.       Лань Сичэнь ощутил горечь то ли от расстроенного выражения лица Цзян Чэна, то ли от ревности. — Разве мы здесь не для того, чтобы этого не произошло? — спросил он, не глядя на Цзян Чэна. — Я ведь сказал, что научу тебя всему. Ты больше не увидишь ее разочарования.       Цзян Чэн посмотрел на Лань Сичэня странным взглядом, легко улыбнулся и кивнул.