Мой рыцарь

      Цзян Чэн стоял за спиной Ее Высочества, глядя пустым взглядом в пол. Даже присутствие Его Величества не смогло отрезвить и заставить серьезнее подойти к делу. — Цзян Чэн, сегодня ты выглядишь растерянным. Возле моей дочери тебе всегда нужно быть настороже, Мы недовольны таким отношением, — вдруг обратился к нему сам король.       Цзян Чэн сразу упал на колени, прижал лоб к полу и мгновенно выдал: — Этот недостойный молит о прощении! — Не тревожьтесь, отец. Даже если он выглядит потерянным, он никогда не допустит, чтобы ко мне подобралась опасность, — заверила мягко Ван Цзэтянь, успокаивая отца.       Рядом с ним девушка, сама того не замечая, говорила звонче, будто становилась ребенком. — Прежде он смотрел на тебя каждое мгновение жизни, но теперь... Он думает о другой, — произнес задумчиво Его Величество. — Ее Высочество никогда не покинет мои мысли! — громко оповестил Цзян Чэн. — Но теперь кроме нее там есть кто-то еще, — оспорил Его Величество.       Цзян Чэн нервно сглотнул. — Не стоит переживать, я не стану за это тебя отсылать, — успокоил он спокойно и немного улыбнулся. — Мы не сомневаемся в твоей верности, ты прошел через множество испытаний ради Ван Цзэтянь.       Цзян Чэн едва сдержал облегченный вздох. — Этот ничтожный благодарит Его Величество! — Поскорее реши проблему с ней, верни мысли снова к моей довери.       Ее Высочество надула губы и сказала: — Не нужно, уж лучше пусть думает о той самой.       Его Величество посмеялся и заговорил о замужестве. Дальше Цзян Чэн почти не слушал, поднялся и стоял до конца приема.       Они вышли с Ван Цзэтянь. Она спокойно шагала по коридору, величественно подняв голову. — Я хочу посетить Лань Сичэня, ты можешь идти к той самой. Скорее реши все, это ведь приказ отца.       Цзян Чэн сглотнул ком в горле, посмотрел в след Ее Высочеству. Почему Лань Сичэню она никогда не нравилась? Цзян Чэн всегда ощущал рядом с ней трепет и восхищение. Ее Высочество спокойна и рассудительна, с каждым общалась так доброжелательно, не выдавая и толики нервозности. Ведь это именно то, что его восхищало, почему, когда с ним точно также заговорил Лань Сичэнь, он почувствовал такую дикую ненависть? — Ваше Высочество, — позвал Цзян Чэн, когда Ван Цзэтянь уже отошла на несколько шагов, — почему вам нравится Лань Сичэнь?       Девушка вздрогнула от этого вопроса, обернулась. Цзян Чэн слишком прямолинеен, чтобы понять, что о таком у дверей Его Величества, да и просто в коридорах дворца, говорить точно не стоило. Однако девушка что-то для себя решила и ответила все также спокойно и отрешенно: — То, как он внимателен и заботлив, как чувствует людей, как умеет успокаивать, как его голос проникает к самому сердцу. Он всегда понимает больше, чем тебе кажется. Он умен, образован, талантлив и красив. Каждый его стих проникает в самую душу, каждый взгляд выворачивает наизнанку все чувства.       Речь Ее Высочества заставила вспоминать, каждое мгновение с Лань Сичэнем. То, как с легкостью он предсказывал будущие слова Цзян Чэна, как старательно обучал и обучался, как доверчиво рассказывал о себе и своей жизни. И как Цзян Чэн все испортил. Он поджал губы, долго смотрел в пол, сжимая кулаки. — Откуда ты зн... — Прошу, Ваше Высочество, не ходите сегодня к Лань Сичэню, — перебил Цзян Чэн резко и быстро ушел туда, куда собиралась идти Ван Цзэтянь.       Девушка проводила его полным непонимания взглядом.

***

      Цзян Чэн распахнул дверь в комнату Лань Сичэня, но там его не обнаружил. Подумав, не вышел ли он просто в уборную, сел на кровать и стал ждать. Раньше он всегда приходил сюда и каждый раз находил Лань Сичэня.       Цзян Чэн резко встал, пошел на выход — к казармам. Там обошел все, но Лань Сичэня не нашел. А где еще он мог бы быть? В голову не пришло ни одной мысли. Ведь место встречи всегда было одним, как же его найти теперь?       Цзян Чэн вернулся к его комнате, нервно походил туда и обратно, сжимая кулаки. Около часа он бесполезно мотался возле двери, когда увидел слугу, который в прошлый раз позвал Лань Сичэня вернуться на церемонию! Он схватил беднягу за локоть и строго спросил: — Где Лань Сичэнь? Веди.       Слуга опешил, но послушно повел Цзян Чэна за собой.       Лань Сичэнь нашелся в саду у клумбы с пионами. Их чарующая пышность и мягкий розоватый оттенок завораживали, пленили взгляд. Эта нежность сияла в свете солнца. Лань Сичэнь рядом с благоухающим кустом выглядел так правильно, так красиво. Цзян Чэн подошел к нему, но вдруг понял, что совсем не придумал, что мог бы сказать.       Он так и замер, глупо глядя на него сверху вниз. — И снова пришел, хотя я сделал то, чего делать было нельзя, — заговорил с горечью Лань Сичэнь и поднялся. — Быть может, ты хочешь, чтобы я сделал это снова?       Цзян Чэн не шевельнулся, чем Лань Сичэнь, очевидно, оказался удивлен. — Не противно? — Не неси чепухи, — выдал Цзян Чэн, не понимая, что вообще сказал.       Лань Сичэнь долго смотрел на него, пытаясь понять. Впервые он не мог предположить, что сейчас мог сделать Цзян Чэн. — Ты... Ну я... А мы же... — пытался сложить слова в предложения Цзян Чэн, а Лань Сичэнь мучительно молчал, ожидая. — Чего молчишь, черт возьми? Я тут пытаюсь дружбу вернуть, прощения впервые в жизни попросить, а ты тут...       Лань Сичэнь грустно усмехнулся. — Попросить прощения? Разве в этом есть необходимость? Ведь ты сказал правду, прав во всем, что сказал. Я грязный, жалкий и ничтожный, я сдаюсь перед трудностями и только плыву по течению, избегая лишних неприятностей. Ты ведь ненавидишь таких людей, верно? Презираешь слабаков, а я слаб... — Слабак, а поцеловать меня в коридоре решился. Смело, — выдал Цзян Чэн.       Лань Сичэнь пару мгновений смотрел на Цзян Чэна, а затем беззлобно усмехнулся. — Я все еще жалок. — Не отрицаю.       Лань Сичэнь скривился. — Не щадишь... — Но я тебя защищу, — добавил Цзян Чэн. — Ты ведь принц, ты имеешь право на защиту, я буду просить Его Величество... — Ты сошел с ума? — чуть ли ни не закричал Лань Сичэнь. Впервые он повысил на Цзян Чэна голос. — Стой, подожди...       Цзян Чэн, вопреки крикам Лань Сичэня, опустился на одно колено и склонил голову в покорности. Лань Сичэнь замер, замолчал. — Ваше Высочество, позвольте стать вашим защитником. Клянусь верно служить лишь вам... — Стой... — Клянусь смело смотреть смерти в глаза... — Прекрати же... — Клянусь всегда оставаться рядом и защищать.       Лань Сичэнь в панике отступил назад, но запнулся о каменную кладку тропы. Цзян Чэн в мгновение оказался рядом, подхватил под талию, не дал упасть. В тяжелых латах он все еще двигался легко и проворно. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — вспылил Лань Сичэнь. — Ты ведь всегда не осознавал моих чувств, верно? И теперь тоже не понимаешь, чего я от тебя хочу? Поэтому вытворяешь т...       Цзян Чэн заткнул ему рот свободной рукой. — Плевать, понимаю я что-то или нет. Я знаю, что хочу продолжать встречаться с тобой, а остальное мне безразлично, — строго заговорил Цзян Чэн.       Лань Сичэнь с тяжестью выдохнул, встал ровно. Цзян Чэн убрал от него руку. — Ты идиот... Просто идиот... Вытворяешь такие вещи из-за внезапного и временного порыва? Ведь я всегда был и буду тебе противен, всегда останусь только другом. Ты будешь мучить и меня, и себя.       Цзян Чэн нахмурился. — Тебе снова заткнуть рот? — прорычал недовольно он и сложил руки под грудью. — Встречи со мной для тебя мучение?       Лань Сичэнь долго молчал, опустив глаза в землю. Цзян Чэн медленно начинал закипать. — Нет, но... — Тогда просто продолжай приходить ко мне, а я буду приходить к тебе, в чем же проблема? — В том, что я люблю тебя! — вскрикнул Лань Сичэнь. — И что? — отозвался Цзян Чэн, отвернувшись.       Цзян Чэн все еще не знал, как относился к Лань Сичэню. Любовь мужчины к мужчине казалась ему странной и невозможной, он не совсем верил в искренность чувств Лань Сичэня, а от того воспринимал их слишком легко. До этого он пару раз заставал товарищей за непристойными действиями во время привалов, но ведь вдали от жен и прекрасных дам многие могли не сдержать зов похотливого желания и возжелать даже мужчину. Когда к нему подходили после с оправданиями, Цзян Чэн отвечал только, что это лишь их дела, которые его не касаются, он совершенно не собирался погружаться в тему. Но что же могло стать причиной чувств Лань Сичэня? Сколько же дам он проигнорировал на балах? Каждая из них так и ластилась игривыми кошечками, выбрать он мог любую. Логичнее было бы предположить, что он отдал бы сердце невозможной красавице вроде Ван Цзэтянь, к которой не подступиться. Но влюбиться в мужчину? Зачем же ему это?       Лань Сичэнь нервно рассмеялся. Его тело судорожно задрожало в странном припадке, сквозь скопившееся на ресницах мелкие капли слез, он посмотрел на Цзян Чэна со странной улыбкой. — Ты точно идиот, — сказал он без доли злобы. — Ты тоже. Как вообще можно полюбить мужчину будучи мужчиной? — возмутился Цзян Чэн. — А как можно не полюбить?       Лань Сичэнь подошел ближе. В его глазах больше не было того отрешения, от привычной домашней теплоты становилось легче на сердце. Лань Сичэнь уложил руку на щеку, погладил. — Ты ведь будешь подвергаться таким мучениям из-за меня. Придется терпеть мои прикосновения. Уверен, что согласен на такое? — все еще пытался переубедить Лань Сичэнь. — Ты вроде заявлял, что никогда не упорствуешь и сдаешься без боя, так почему сейчас так упрямо пытаешься переубедить? — выдал Цзян Чэн с напускным презрением. — Ты в любом случае не сможешь сделать того, что меня не устроит.       Лань Сичэнь согласно покачал головой, продолжая улыбаться. — Пошли, безотказный поэтик, Ее Высочество хотела тебя видеть. — Не называй меня так, — возмутился Лань Сичэнь. — Тогда научись отказывать.

***

      Лань Сичэнь стоял со стопкой бумаг в руках у стола в беседке. В воздухе повисла странная атмосфера. Цзян Чэн и Ван Цзэтянь сидели друг напротив друга, оба мрачнее тучи. Ситуация получалась почти неловкой, Лань Сичэнь даже едва не совершил ошибку при чтении стиха. — Цзян Чэн, может быть, оставишь нас? — наконец заговорила Ван Цзэтянь, когда Лань Сичэнь закончил чтение стиха. — Беседка на открытом пространстве, мало ли, что может произойти?       Цзян Чэн и прежде отказывался оставлять их наедине. Зачастую, они с Ван Цзэтянь виделись только вдвоем, когда на службу заступал второй, более лояльный, рыцарь. Цзян Чэн ревновал Ее Высочество, а потому невероятно упирался, вызывая в Ван Цзэтянь еще больше ненависти. Однако сегодня причиной, по ощущениям Лань Сичэня, стала не только девушка.             Цзян Чэн желал видеть его. Хотел находиться рядом, пусть и как друг, проводить время вместе. Лань Сичэнь нравился ему. От этих мыслей сладкий самообман разрастался и укоренялся глубоко в душе самым прекрасным ядовитым цветком, продолжал поглощать здравый смысл.       Лань Сичэнь не сдержал ласковой улыбки и теплого взгляда, допустил ошибку. При Ван Цзэтянь непозволительно проявлять таких открытых чувств, она могла догадаться. Однако, к счастью, девушка сейчас прожигала взглядом Цзян Чэна, сжимая кулаки от злобы. — Тогда просто отойди от беседки подальше, — прошипела Принцесса. — Не успею среагировать, нужно всегда быть настороже.       Ван Цзэтянь сжала от отчаяния губы. Лань Сичэнь знал, что Ее Высочество не станет менять место встречи из-за гордости и неумения быстро перестраиваться. Она хотела послушать стихи в беседке, значит останется здесь, что бы ни случилось.       Невозмутимость Цзян Чэна, очевидно, дико ее раздражала. — Ваше Высочество, мы и раньше проводили встречи с чтением стихов в таком составе, — заговорил Лань Сисэнь осторожно.       Цзян Чэн почти нагло улыбнулся, когда понял, что Лань Сичэнь поддерживал именно его. — Я давно тебя не видела! Хочу, чтобы он ушел!       Ее голос теперь больше походил на голос капризного ребенка. Видеть ее такой — привычное дело. При дворе никому не разглядеть в ней этой истеричной натуры, но при друзьях она, конечно, не стеснялась. — Лань Сичэнь, — она резко повернулась к нему, вперив злобный взгляд и указав на Цзян Чэна пальцем, — скажи ему убраться.       Она и раньше прибегала к этому методу, который никогда не срабатывал. Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Чэна, а у него яркими словами в хитрых глазах сияло:       "Безотказный поэтик"       Он улыбался и ждал действий Лань Сичэня. — Ваше Высочество, прошу вас, он нам не помешает, — все еще вежливо произнес он и мельком глянул на Цзян Чэна. — Я не уйду, — перевел услужливо рыцарь и посмотрел на Лань Сичэня взглядом: "Попытка хорошая, но слабо". — Нахал! — вскрикнула Ван Цзэтянь, подскочив с места. Только Цзян Чэн собрался ответить, как Лань Сичэнь стал зачитывать поэму. Последнее его творение о принцессе и отважном поэте. — Разве смог бы поэт без опыта так драться? Пропиши ему предысторию с обучением владению мечом, — отозвался критично Цзян Чэн. — Хочешь, чтобы я описал в стихах его тренировки со свирепым рыцарем? — спросил Лань Сичэнь.       Цзян Чэн усмехнулся и ответил: — Было бы занимательно о таком послушать. Хотя все равно поэтик не показал бы должных успехов, я прав?       Лань Сичэнь тихо посмеялся в кулак, забывая, что за ними все еще наблюдала Ван Цзэтянь.       Опомнившись, он отвел взгляд от Цзян Чэна и посмотрел на ветви все той же белоснежной лозы розы. Все места, которые так любила Ее Высочество, обязательно украшались именно этим прекрасным цветком. Обязательно терраса и беседка должны были быть белоснежно белыми, с золотыми мелочами. В таком месте всегда сложно находиться — глаза болели от света, отражавшегося от поверхностей, — поэтому Лань Сичэнь обычно смотрел куда-то вдаль: в заросли сада, в небольшой пруд с золотыми рыбками, в пышные клумбы, на изящные статуи. Куда угодно, но не на Ван Цзэтянь, не на ее любимое место. В нем находиться всегда было тяжело, но он исправно приходил в поисках чьего-то общества, желая развеять скуку и одиночество.       Цзян Чэна же ничего никогда не тревожило, он не заметил бы ни тогда, ни сейчас, как поэт потирал глаза от усталости, ведь слишком долго смотрел на Цзян Чэна в этом ярком помещении. Ван Цзэтянь, привыкшая к таким жестам и ответам "все хорошо", конечно же, тоже не задала бы вопросов.       Насилу успокоившись, Лань Сичэнь прочистил горло, сделал глоток воды и спросил: — Что еще желает послушать Ее Высочество?       А девушка сидела такая мрачная, что самые страшные грозовые тучи показались бы на ее фоне легкими перистыми облачками. — Ну уж точно не про поэта и рыцаря, — процедила она, уперев руки в подбородок. — И цикада уж свыклась с осенней порой...       Лань Сичэнь вздрогнул, на мгновение переменился в лице, нахмурившись, но быстро вернул прежнее теплое выражение лица. — Хотите послушать творения Ли Бо? — спросил с опаской Лань Сичэнь.       Ван Цзэтянь перевела на него острый взгляд. — Нет.       В этот момент Лань Сичэнь собирал все силы, отчаянно боролся с собой, чтобы не выдать собственной тревоги. А Цзян Чэну и не понять, что же именно произошло. — Господин Цзян, не могли вы на время оставить нас с Ван Цзэтянь?       Тот, совершенно не сообразив, в чем дело, нахмурился. — Снова пытаешься меня пр... — Прошу вас, — с напором попросил Лань Сичэнь.       Ван Цзэтянь довольно улыбнулась, заметив за Лань Сичэнем непривычное упорство. Тот смотрел на Цзян Чэна слишком строгим и серьезным взглядом.       Цзян Чэн всегда был достаточно наглым, чтобы остаться, даже когда Ван Цзэтянь приказывала Лань Сичэню прогнать. Раньше его слова ничуть не трогали Цзян Чэна, но сегодня нечто переменилось. Возможно, потому что рыцарь явно ощутил, что Лань Сичэнь не просто исполнял приказ, а искренне желал, чтобы он ушел.       Цзян Чэн поднялся и отошел на достаточное расстояние, чтобы их не слышать. Лань Сичэнь устало выдохнул, посмотрел на рыцаря среди толстых стволов деревьев в закатном свете солнца, почти обреченно сощурился. — Как послушно ты его выгнал, а стоило только начать угрожать, — выдала Ван Цзэтянь ядовито.       Прежде ее лицо рядом с Лань Сичэнем не становилось таким мерзким. Ее алчность и расчётливость рвались наружу, тянули когти, чтобы добиться цели любой ценой. — Осенние чувства рассказывают о разлуке с любимым, — заговорила девушка снова, глядя на Лань Сичэня, как на жертву перед казнью. — Твоя реакция подтвердила все.       Лань Сичэнь уже понял, как сильно ошибся. Выдал слишком искреннюю реакцию, поддался чувствам и раскрыл слишком страшный секрет. Ван Цзэтянь не могла не заметить разницу в отношении, а потому решила проверить. Лишь две строчки из стихотворения, повествовавшего о разлуке с любимым, дали понять, что собиралась сделать Ее Высочество. Лань Сичэнь уловил ее намерение отослать Цзян Чэна очень далеко и надолго, возможно, даже навсегда. Для нее это не значило ровным счетом ничего, а вот Лань Сичэнь мог от этого пострадать, если был влюблен. Даже если бы она отослала Цзян Чэна, а поэт и не был в него влюблен, ничего бы не изменилось, однако, если все же чувства имеют место быть, он не сможет промолчать и обязательно выдаст себя с головой. Лань Сичэнь, слишком хорошо знавший Ван Цзэтянь, понимал, что ее угрозы никогда не были пустым звуком, она точно совершит задуманное. — Так Ее Высочество для этого приставляли ко мне служанок для слежки, — заговорил Лань Сичэнь, отказываясь смотреть на Ван Цзэтянь. Теперь она казалась слишком противной. — Отослать мою любимую подальше, чтобы я больше не мог думать о ком-то еще. — Я лишь хочу позаботиться о тебе, — сказала Ван Цзэтянь мягко. — Ведь кому, как не мне, знать, насколько же тяжела безответная любовь? Как это гложет и уничтожает? Тем более, я узнала, что это мужчина. Что скажут люди, если узнают? Принц Королевства Юн стал поэтом и обрезанным рукавом, безответно влюбленным в рыцаря. Что за несчастная история?       Сердце в груди болезненно сжалось. Лань Сичэнь всегда знал, кто она такая, понимал, что девушка росла в окружении аристократии, играла по их правилам, а потому стала одной из них. Именно из-за этого и стала так мерзка сердцу Лань Сичэня. — И что же мне сделать, чтобы вы его не отсылали? — спросил прямо Лань Сичэнь.       Голос его едва слышно дрогнул. Понимание, что Ван Цзэтянь теперь чувствует еще большую власть и превосходство, съедало изнутри. Каждой частичкой тела он теперь мечтал оказаться в другом месте. — Ничего.       Лань Сичэнь вздрогнул и наконец посмотрел на Ван Цзэтянь, а та оказалась чрезвычайно довольна этому. — Какой смысл? Ведь насильно мил не будешь. Ты не сможешь дать мне то, чего я хочу.       Лань Сичэнь резко свалился на колени и лбом ударился о пол, склоняясь в самом низком поклоне. — Молю, он ведь боролся за свое место каждый день, столько всего пережил, разве может он все потерять только из-за... — Не переживай, быть сыном графа не настолько уж хуже, чем быть личным рыцарем Принцессы. По сути, этот чин даже выше, разве я не окажу ему услугу?       Вернуть человека в семью, из которой он сбежал? Цзян Чэн добровольно отказался от чина, чтобы начать с самого начала, стал никем, чтобы взойти самому. Этот тернистый путь мог обесцениться в мгновение от одной лишь ошибки Лань Сичэня. Цзян Чэна отправят в самую страшную темницу, раздавят, уничтожат этот неудержимый восхитительный боевой дух. — Молю... Я сделаю все, — сипло выдал Лань Сичэнь, ощущая, как тело начала бить мелкая дрожь.       Ван Цзэтянь долго молчала. — Раз уж ты так сильно просишь, я передам его отцу.       Стать личным рыцарем самого Короля? Это значило стать самой настоящей элитой, непревзойденным и великим. — Но взамен, ты больше никогда не пересечешься с Цзян Чэном.