Mirame.

      День выдался на редкость щедрым — тёплым и ясным. Воздух был теплым, густым от запаха нагретой хвои, цветущего розмарина и свежескошенной травы. Солнце лилось с бездонного синего неба, заливая светом просторный участок с бассейном, уютный каменный дом и группу мужчин, которые с ленивой неспешностью готовились к простому, но священному ритуалу — субботнему барбекю. К тому моменту, как первые машины начали подъезжать, аромат древесного угля уже витал в воздухе. У массивной каменной печи для барбекю, под небольшим навесом, стоял Карлос. Он был в простых шортах и чёрной майке, уже слегка пропахшей дымом. В одной руке — щипцы, в другой — банка холодного пива. Его сосредоточенное лицо, обычно готовое к ухмылке, сейчас выражало почти научную серьезность, будто он проводил важный эксперимент. — Нет-нет-нет, ты всё делаешь неправильно, — его голос перекрывал шипение мяса. — Его нельзя так часто переворачивать. Оно должно «отдохнуть» на одной стороне. Иначе весь сок уйдет в угли, и мы получим подошву. Рядом с ним, в темных солнцезащитных очках и светлой льняной рубашке с закатанными по локоть рукавами, стоял Шарль. В руке он держал вторую пару щипцов, словно готовый в любой момент совершить диверсию, игнорируя протесты Карлоса. — Это не подошва, это хрустящая корочка, — парировал Шарль, ловко уворачиваясь от щипцов, которыми Сайнс пытался отодвинуть его руку. — А отдохнуть оно может у меня на тарелке. — Сравнил! Твой стейк сейчас превратится в уголь! — Карлос фыркнул, но позволил ему продолжать, лишь покачав головой. — Ладно, один — только один — стейк сделаем по-твоему. Чтобы все увидели разницу и заплакали.       Льюис, в простых белых штанах и свободной рубашке, расставлял на длинном деревянном столе под открытым небом посуду. Движения его были плавными, хозяйственными. Ему помогали Кими и Оливер, которые то и дело что-то роняли или спорили, куда поставить салатницу. Всё это сопровождалось их смехом и подшучиваниями. Из дома вышел Макс, неся два складных кресла. Он был одет так же просто, как и всегда - тёмные шорты, серая футболка. Его лицо в тени козырька бейсболки было спокойным, даже немного отстраненным. Он молча поставил кресла к столу, кивнул Льюису и окинул взглядом происходящее. Его присутствие здесь, среди всех, уже не казалось чем-то невероятным, но легкая обособленность все еще чувствовалась. Немного в стороне от всеобщей суеты стоял Джордж. Идеальные белые шорты и голубая поло делали его похожим на гостя с обложки журнала, а не на участника пикника. Он говорил по телефону, его поза была расслабленной, но в голосе звучали деловые, отточенные интонации. Он коротко что-то согласовывал, кивал невидимому собеседнику, а пальцы свободной руки нервно перебирали край кармана. Тишину разорвал рокот двигателя, и к дому подкатил бирюзовый Ягуар. Алекс, вылезая из машины, держал в руках два больших, прозрачных контейнера с салатами. — Hola a todos! — крикнул он, направляясь к столу. — Куда это великолепие определить? — Алекс, наше спасение от углеводной комы! — отозвался Льюис, указывая на свободный край стола. — Ставь сюда. Джордж, заметив прибытие друга, быстро завершил звонок и направился к нему. Маска бизнесмена мгновенно сменилась лёгкой, непринуждённой улыбкой. — Давай помогу.       Он взял у Алекса один из контейнеров и стал раскладывать салаты по тарелкам. Примерно через пятнадцать минут на дорожке, ведущей к дому, показался оранжевый Макларен. Он припарковался рядом с другими машинами, и из него вышли Ландо и Оскар. Ландо нёс ящик с пивом и сидром, балансируя им на плече, и что-то оживлённо рассказывал Оскару, который шёл рядом с пустыми руками, но с лёгкой, почти незаметной улыбкой, слушая его. — Всем привет! Как заказывали - два ящика живительной влаги, — сказал Ландо, ставя ящик на землю с грохотом бутылок. — Вноси в дом, ставь в холодильник, — указал Льюис. — А то на солнце всё прогреется.       Оскар молча взял одну сторону ящика, помогая Ландо донести его. Из колонок, расставленных Льюисом на веранде, полилась лёгкая, жизнерадостная инди-мелодия. Она идеально вписалась в картину: смех, шум углей, щебет птиц и далёкий гул мадридского шоссе. Еда на углях готовилась неспешно, наполняя воздух дразнящими ароматами. Пока взрослые (или те, кто себя таковыми считал) были заняты, Кими, улучив момент, крадучись подобрался к столу с салатами. Он быстро зачерпнул ложкой огромную порцию картофельного салата и отправил её в рот. Лицо его выразило блаженство. — Пойман с поличным! — раздался спокойный голос прямо за его спиной.       Кими обернулся, но было уже поздно. Оливер, подкравшийся сзади, обхватил его за талию. Кими, давясь салатом, попытался вырваться, но Оливер, сияя улыбкой, уже разбежался и с громким всплеском бухнулся с ним в бассейн. Вода фонтаном взметнулась вверх, а на поверхность вынырнули два хохочущих парня.       Ландо, наблюдавший за этой сценой, заливисто рассмеялся, откинув голову назад. Его взгляд, блуждающий по компании, невольно зацепился за Оскара. Тот стоял чуть в стороне, опершись о косяк двери на веранду, и смотрел на парней, барахтающихся в воде. И на его лице была улыбка. Не своя обычная, натянутая, словно для приличия, а настоящая — уголки глаз прищурены, на губах мягкая, теплая улыбка, которая делала его лицо бесконечно милым. И это слово - «милый» - застряло в голове у Ландо, как заноза. Сердце парня на мгновение замерло, а потом забилось с новой силой. За последнюю неделю, с того самого вечера в гараже, он ловил себя на этих мыслях постоянно. Ландо всегда знал, что Оскар для него – больше, чем просто друг или напарник по заездам. Последние полгода он старательно подавлял в себе это чувство, списывая на восхищение его талантом, на привычку. Но тот разговор, когда Оскар признался, что годами смотрел его стримы, что пришёл в «El Nido» из-за него… Это перевернуло всё. Теперь каждый его взгляд, каждая редкая, но искренняя улыбка Оскара, адресованная именно ему, разжигали внутри тлеющие угли надежды. Он видел эту молчаливую поддержку, готовность быть рядом. И эта тихая, но железная верность притягивала Ландо, как магнит. Он ловил себя на том, что ищет его глаза в толпе, что его собственные шутки становятся ярче, когда Оскар в поле зрения. Он боялся признаться даже самому себе, но надежда, навязчивая и сладкая, уже пустила корни. Надежда, что в этих редких, искренних улыбках Оскара, в его взглядах, которые иногда задерживались на нём чуть дольше, есть что-то большее.       Мысли прервались, когда Оскар, почувствовав на себе пристальный взгляд, медленно повернул голову и встретился с ним глазами. Ландо дрогнул, смущённо отвёл взгляд, сделав вид, что внимательно рассматривает узор на плитке у бассейна. В этот момент из воды, как мокрый и довольный бульдог, вылез Кими. Вода стекала с него ручьями, но в глазах горел озорной огонёк. Он выжал полы своей футболки и с хитрой улыбкой направился к Джорджу. — Брат! — Кими распахнул объятия с самой невинной улыбкой. — Иди обниму, стоишь такой грустный… Джордж, сразу раскусивший намерения, сделал шаг назад, подняв ладони в защитном жесте. — Не смей! —Я просто хочу выразить свою братскую любовь! — с фальшивой невинностью воскликнул Кими и сделал выпад. Джордж отпрыгнул. Началась короткая, нелепая погоня вокруг стола, под смех и подбадривающие крики остальных. В итоге Кими, улучив момент, всё же ухватил Джорджа и, не без борьбы, утянул его к бортику бассейна. — Кими, я тебя убью! Эта… — не успел договорить Джордж, как оказался в воде. Он вынырнул, откидывая мокрые волосы, и возмущённо вытер лицо. Алекс, наблюдавший за этой комедией, не мог сдержать смеха. Он подошёл к краю бассейна и протянул другу руку. — Ну что, золотой мальчик, нужна рука помощи? — с ухмылкой протянул Алекс. Джордж, отдышавшись, посмотрел на него. В глазах блеснула знакомая озорная искра. Он схватил протянутую руку, но вместо того, чтобы позволить себя вытянуть, резко дёрнул Алекса на себя. Тот, не ожидая подвоха, с лёгким вскриком полетел в воду, обрушившись на Джорджа. Над бассейном снова раздался взрыв смеха, теперь уже от всей компании. Льюис, Карлос и Шарль, наблюдавшие за этим водным безумием, стояли у мангала с улыбками. Шарль покачал головой. — Ну прямо дети малые, — покачал головой Шарль, но улыбка выдавала его истинные чувства. — Зато весело, — ухмыльнулся Карлос, переворачивая стейки. — Может, и нам «заплыв» устроить, Шарль? — с лёгкой усмешкой предложил Льюис, кивнув в сторону бассейна. Леклер по-дружески толкнул его в плечо. — Спасибо, я предпочитаю оставаться в роли трезвого наблюдателя. А то все мои попытки выглядеть серьёзно пойдут насмарку.       Наконец, Карлос, как главный жрец у огня, торжественно провозгласил: «A la mesa!» Еда была готова. Сочные стейки, ароматные колбаски, овощи-гриль и свежие салаты украсили стол. Все расселись, первые минуты царило почтительное молчание, прерываемое только одобрительными мычаниями и вздохами наслаждения. Атмосфера была очень теплой и непринужденной. Все болтали, перебивали друг друга, смеялись над историями о неудачных заездах и казусах на работе.       Алекс, доедая свой стейк, вдруг замер, прислушиваясь. Из колонок заиграла песня — ритмичная, заводная, одна из его любимых. Его лицо озарилось улыбкой. Он отставил тарелку, встал и подошёл к колонке, прибавив звук. Ритм заполнил пространство. — Ну что, Рассел, пришло время отрабатывать спасение из бассейна, — он подошёл к Джорджу и потянул его за руку. Тот, уже почти просохший, с театральным вздохом поднялся. Вскоре они уже довольно неуклюже, но с энтузиазмом отплясывали на лужайке. Затем Алекс отцепился от Джорджа и направился к Ландо, который наблюдал за ними с широкой улыбкой. — Норрис, помогай! — крикнул он.       Ландо, никогда не отказывавшийся от возможности подурачиться, с энтузиазмом вскочил и присоединился. Вскоре к импровизированному танцполу у веранды примкнул Карлос, который, подхватив под локоть ворчащего, но улыбающегося Шарля, потащил и его. Шарль, сперва сопротивляясь, вскоре сдался и позволил другу втянуть себя в общее веселье.       За столом остались Льюис, Макс, Оскар, Кими и Оливер. Они наблюдали за танцующими с улыбками, иногда перекидываясь комментариями. Оскар сидел, откинувшись на спинку стула, с бутылкой сидра в руке. Его взгляд спокойно блуждал по компании, но раз за разом возвращался к Ландо. Тот, отплясывая с присущей ему неистовой энергией и дурачась с Алексом, казалось, излучал свет. И каждый раз, когда их взгляды встречались в этом хаосе движений и смеха, в груди Оскара что-то сладко сжималось. Льюис, сидевший недалеко от Макса, наблюдал за всей этой картиной с тёплой улыбкой. Он перевёл взгляд на Ферстаппена, который молча сидел рядом, его лицо было спокойным. — Ну как? Не жалеешь, что приехал? — спросил Льюис, делая глоток из бутылки. Макс, отхлебнув сидра, хмыкнул с улыбкой и кивнул. В его глазах не было прежней отстраненности. — Шумно, — сказал он, и после небольшой паузы добавил, — Но мне стоит уже привыкнуть, верно? Льюис кивнул несколько раз, чуть смеясь. — Именно, — Хэм протянул руку через стол с бутылкой пива и чокнулся с Максом. — Рад, что ты с нами.       Макс ничего не ответил, лишь коротко кивнул, но в его взгляде, обращённом на смеющихся, танцующих друзей, было что-то похожее на тихое принятие. Вскоре Ландо, заметив, что Оскар всё ещё сидит за столом, стремительно подскочил к нему и, не дав опомниться, увлёк на импровизированный танцпол. Оскар попытался было вырваться, но сопротивление было чисто символическим. Вскоре он уже стоял рядом с Ландо, слегка покачиваясь в такт, его движения поначалу были скованными, но под энергичные подсказки Ландо и общее веселье постепенно становились свободнее. В быстрых взглядах, в случайных касаниях рук, в том, как Норрис на секунду замолкал, глядя на него, а Оскар отводил глаза, но тут же возвращал взгляд обратно, между ними снова пробежала та самая искра - быстрая, едва уловимая, но от этого ещё более яркая и будоражащая.

***

      Вечер постепенно вступал в свои права. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в персиковые и сиреневые тона. Вечерняя прохлада мягко спускалась с гор. Ребята, натанцевавшись, вернулись к столу. Открылись новые бутылки пива и сидра. Разговоры стали громче, смех — более раскованным. Кто-то предложил караоке, подключив телефон к колонке. Карлос и Ландо моментально устроили дуэт, с пафосом и полным отсутствием слуха распевая какую-то залихватскую попсовую песню. Получилось настолько абсурдно и нелепо, что даже Макс смеялся, прикрыв лицо рукой, а после прятал довольную улыбку за горлышком бутылки. Кими и Джордж, в свою очередь смеялись до слёз, уронив головы на стол. Затем на «сцену» вытащили и их, заставив братьев петь дуэтом, что вылилось в комичное соревнование, кто кого перекричит.       Оскар почувствовал, как от смеха, выпитого сидра и общей духоты начинает кружиться голова. Ему нужно было передохнуть, прийти в себя. Он тихо спросил у Льюиса, где ванная, и, получив указания, скрылся в доме, бросив: «Скоро вернусь». Норрис заметил его уход почти сразу. Взгляд отследил, как светлая футболка Оскара скрылась в дверном проёме. Что-то внутри ёкнуло — тревожно, настойчиво. Он не мог объяснить, зачем пошёл за ним. Просто ноги сами понесли его через двор в дом, по коридору вслед за ушедшим другом.       Оскар зашёл в просторную, стильную ванную комнату с большим зеркалом. Он закрыл дверь, облокотился о раковину и включил холодную воду. Плеснул её на лицо, чувствуя, как капли смывают с кожи липкий жар. Он поднял голову и встретился с собственным отражением. Щёки были румяными, глаза блестели. От чего? От выпитого? От жары? Или от того постоянного, нарастающего напряжения, которое он чувствовал рядом с Ландо весь вечер? От этих взглядов, от этой безумной энергии, которая, казалось, теперь направлена прямо на него? Он пытался разобраться в этом клубке ощущений, но мысли путались. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Мир за пределами комнаты казался далеким и чужим. Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Оск? Ты там? — послышался голос Ландо. Оскар вытер лицо полотенцем. — Да. Входи. Дверь открылась, и на пороге появился Ландо. Он вошёл и закрыл за собой дверь, оперся о косяк и сделал вид, что обмахивается рукой. Его обычная раскованность куда-то испарилась. Он выглядел немного потерянным. — Жарковато, да? Боже, Карлос орёт как резаный, — он засмеялся, но звук вышел нервным. Оскар кивнул, не сводя с него глаз. Он видел это напряжение, эту нервозность. Видел, как Ландо избегает прямого взгляда, что для него было нонсенсом. — Да, — коротко согласился Оскар. Потом, после паузы, прямо спросил: — Зачем пришел, Ландо? Ландо замер. Он потер затылок, нервно усмехнулся. — Что? Да я просто... освежиться хотел. — Думаю ты пришёл не за этим, — Пиастри слегка наклонил голову. — Хочешь что-то сказать? Говори.       Ландо замер. Он поднял глаза и наконец встретился с упрямым, настойчивым взглядом Оскара. На лице Норриса мелькнула целая буря эмоций — неуверенность, страх, надежда. Душный воздух ванной комнаты был густ от сладковатого запаха алкоголя. Пиастри, облокотившись о холодную керамику раковины, не сводил глаз с Ландо, ловя каждый отблеск в его тёмных зрачках. Тот стоял в полушаге, на расстоянии вытянутой руки, и нервно медлил, сжимая и разжимая кулаки, словно пробуя на прочность незримую преграду между ними. Голова гудела от выпитого, стирая осторожность, заставляя слова вырываться наружу раньше, чем мысль успевала их обуздать. — Я не уверен, что ты готов к тому, что я скажу.       Оскар тихо фыркнул. Он выгнул бровь, скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок. Весь его вид говорил: «Серьёзно?»       Ландо сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда. Уголки его губ дрогнули. Слова кончились. Но это не мешало им вести напряженный, неуверенный немой диалог. Каждый следующий шаг Норриса был осторожной разведкой, прощупыванием этой хрупкой грани. И когда расстояние между ними растворилось, став совершенно ничтожным, оба замерли, прислушиваясь к бешеному стуку собственных сердец.       Это длилось лишь мгновение — и Оскар, резким, стремительным движением, притянул Ландо к себе, впившись в его губы пылким, жадным поцелуем. В ответ ладони Норриса мгновенно нашли поясницу Пиастри, вцепились в ткань футболки, прижимая его ближе с немым согласием. Мир поплыл, превратившись в безумный, головокружительный сон, из которого не хотелось возвращаться. Разум отказывался понимать, как они к этому пришли, но останавливаться сейчас казалось немыслимым, равносильным самоубийству.       Ладонь Оскара соскользнула на холодный край раковины, отчего их тела прижались ещё теснее, а его спину пронзила волна контраста — жар кожи о ледяную керамику. Они оторвались лишь на миг, чтобы с шумным вздохом втянуть в лёгкие воздух, и тут же снова слились в поцелуе. На этот раз Оскар вёл себя безрассудно-жадно: его губы исследовали, покусывали, снова погружались в глубину, а пальцы запутались в тёмных, мягких кудрях Ландо. Стоило остановиться, но Норрис отстранился от чужих губ лишь для того, чтобы припасть к шее Оскара и оставить на влажной коже дорожку коротких, горячих поцелуев. Оскар издал сдавленный звук и запрокинул голову, подставляя шею ласкам, взгляд уткнулся в потолок. Его пальцы в волосах Ландо сжались сильнее… — Парни, ну вы там хоть… Твою мать! Голос, как ледяной ушат воды. Дверь резко распахнулась и тут же захлопнулась с оглушительным стуком. — Lo sabía, joder! — сдавленно крикнул Карлос. — Я так и знал! Кончайте уже, por Dios, людям тоже ванна нужна! Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные, уставившись на дверь широкими, невидящими глазами. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. А затем их взгляды встретились — и напряжение лопнуло, вырвавшись наружу сдавленным, нервным смехом, в котором смешались шок, нелепость и безудержное облегчение. — О, боже, — прошептал Ландо, потирая рукой лицо, но не в силах сдержать улыбку. Оскар, все еще опираясь о раковину, просто качал головой, и его плечи слегка тряслись от беззвучного смеха. Через пару минут они, стараясь придать лицам максимально невинное выражение, вышли в коридор. Карлос, прислонившись к стене напротив, смотрел на них с выражением “что я только что увидел” и “почему я не удивлен?” — Ну что, "освежились"? — спросил он, поднимая бровь. — В следующий раз выберите место поукромнее.       Они вернулись к компании, стараясь не смотреть друг на друга. Их отсутствие никто особо не заметил - вечеринка шла своим чередом. Ландо тут же влился в общий разговор. Оскар сел на своё место, взял стакан и сделал долгий глоток, стараясь унять дрожь в руках и безумное биение сердца. Глубокий вечер. Тёплый свет гирлянд залил двор. Вечеринка медленно, нехотя угасала, перетекая в тихие, усталые разговоры под усыпанным звёздами небом...

***

      Вечер в мадридском отеле «Four Seasons» был образцом светского шика. Высокие залы с лепниной и хрустальными люстрами, официанты в белых перчатках, разносящие фужеры с шампанским и изысканные канапе. Воздух был густой от смеси дорогих духов — цветочных, древесных, пряных. Джордж Рассел, в идеально сидящем темно-синем костюме отцовского бренда, был здесь как рыба в воде. Он вежливо одаривал гостей отрепетированной улыбкой и легко перемещался между группами дипломатов, бизнесменов, светских львиц и артистов, обмениваясь легкими, ни к чему не обязывающими фразами. — Отличная работа над последней кампанией, Джордж. Вы придали бренду свежести, не растеряв классики, — говорила пожилая дама в жемчугах. — Спасибо, сеньора Альварес. Ваше мнение для нас невероятно ценно, — отвечал он, касаясь ее локтя почтительным жестом. — Мы с женой обожаем ваш новый магазин на Серрано. Такая элегантная простота, — ухмылялся седовласый бизнесмен. — Очень приятно это слышать. Надеюсь, вскоре порадуем вас новыми коллекциями, — сказал Джордж, слегка склоняя голову.       Каждое рукопожатие, каждый кивок, каждая улыбка были частью тщательно отлаженного механизма. Он только что отпустил пару журналистов модного издания с обещанием дать эксклюзивное интервью, когда к нему подошёл новый собеседник. Мужчина лет сорока, в безупречном темно-сером костюме. Его лицо было гладко выбрито, волосы тщательно уложены с проседью у висков, а улыбка казалась профессионально-доброжелательной. —Сеньор Рассел, позвольте выразить своё восхищение, — его голос был бархатистым, уверенным. Рукопожатие вышло сильным и слегка затянувшимся. — Ваш последний фотосет для летнего каталога… это не реклама, это искусство. И то, как вы вовлечены в управление, вызывает уважение. Ваш отец, должно быть, гордится. — Благодарю, — автоматически ответил Джордж. — Вы очень любезны, сеньор…? — Ах, где мои манеры. Позвольте представиться - Федерико Варгас. — Благодарю вас, сеньор Варгас. Я ценю ваши слова. Команда у нас действительно потрясающая. Он сделал легкое движение, намереваясь из вежливости перейти к следующей группе, но Варгас, казалось, не заметил этого жеста. Он сделал небольшой глоток шампанского, не сводя с Джорджа своего оценивающего взгляда. — Знаете, я всегда интересовался не только бизнесом, но и… увлечениями людей. Особенно успешных. Это многое говорит о характере. Например, о вкусе. У вас, я слышал, отличный вкус в машинах, — Варгас сделал паузу, будто вспоминая. — Кажется, Mercedes-AMG? Изумительный экземпляр. Агрессивный, мощный, с характером. В воздухе между ними что-то изменилось. Пальцы, державшие тонкую ножку фужера, сжались так, что костяшки побелели. Он заставил свою улыбку остаться на месте. — Вы осведомлены, — ровно произнёс Джордж. — К чему, если не секрет, такой интерес к моему гаражу? Мужчина тихо рассмеялся, звук был сухим, как шелест бумаги. Он покачал головой, делая вид, что поймал себя на чрезмерном любопытстве. — О, простите, если я показался навязчивым, — он слегка наклонился, понизив голос до конфиденциального полушепота. — В конце концов, ни для кого не секрет в определенных… кругах, что у молодого наследника есть… скажем так, страсть к экстремальным хобби. Фраза повисла в воздухе, тяжелая, как свинец. Музыка, смех, звон бокалов — все это внезапно отдалилось, заглушенное гулким стуком сердца в висках. Джордж почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно выгнул бровь, изображая недоумение. Улыбка на лице стала тоньше, острее. — Не волнуйтесь, я ничего против не имею, — Варгас поднял ладонь в успокаивающем жесте, его собственная улыбка стала хищной, прищуренной. — Каждый развлекается как может. Молодость, адреналин… Кто я такой, чтобы осуждать? Просто… будет искренне жаль, если с таким талантливым юношей случится что-то неприятное на дороге. Трассы ночью — место непредсказуемое. Полно всякого сброда. Он сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. Затем хищно прищурился, стараясь придать своему выражению оттенок отеческой озабоченности, и отпил из бокала. — Что ж, не буду более отвлекать вас. Всего наилучшего, сеньор Рассел.       С легким кивком Варгас растворился в толпе так же бесшумно, как и появился. Джордж стоял неподвижно, сжимая бокал так, что пальцы побелели. Улыбка наконец соскользнула с его лица, обнажив холодное, сосредоточенное выражение. Он медленно выдохнул. Что это было? Угроза? Предупреждение? Мысли неслись вихрем, но внешне он оставался безупречно спокоен. Он медленно поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта. Вечер внезапно потерял все краски. Ему нужно было подумать и, возможно, поговорить с Алексом.

***

      Чуть позднее, в другом, куда менее респектабельном районе Мадрида, кипела своя, бурлящая жизнь. Площадка освещалась фарами десятка машин, воздух гудел от рёва моторов, музыки, грохочущей из колонок, и взбудораженных криков. Здесь готовился к старту ночной заезд. Народ толпился у машин, заключал последние пари на пачки потрёпанных купюр, делился бутылками пива. Среди них, возле серого «Шевроле Корвет» стояли Кими и Оливер. Кими что-то оживлённо объяснял жестами паре знакомых гонщиков, его глаза горели знакомым азартным огнём. Оливер, хоть и не гонял сам, но был тут своим – стоял рядом, положив руку на крышу спорткара, и с улыбкой наблюдал за энергией парня. Неподалёку, прислонившись к своему Ауди, стоял Льюис. Он приехал, услышав, что «малышня» собралась погонять, поэтому решил поддержать и присмотреть заодно. Сейчас он с легкой улыбкой разговаривал с высокой стройной девушкой в кожаной куртке – одной из редких и отчаянных гонщиц в их кругах. Его взгляд, однако, периодически скользил по сборищу, оценивая обстановку. Не хватало еще двух участников, чтобы дать старт.       И вот, спустя пять минут, к стартовой линии с тихим, угрожающим урчанием подкатили две машины. Обе – чёрные, низкие, агрессивные. BMW M5 и доработанный Mustang. Стекла, включая лобовое, были наглухо тонированы. Это было странно. Толпа на секунду притихла, кто-то одобрительно присвистнул. Кими лишь выгнул бровь. — Вау, серьезные ребята. Инкогнито, — пробормотал он, забираясь в салон. Оливер сел рядом, пристегнулся.       Льюис, прервав разговор, выпрямился. Его взгляд, привыкший замечать детали, сузился. Что-то натянулось внутри, тревожно и неприятно. В памяти всплыли разговоры последних недель, обрывки фраз в «El Nido», предостережения от Алонсо. Появилась какая-то шайка. Гоняли на чёрных, тонированных машинах. Выжимали соперников к обочине, устраивали опасные подставы, играли в жёсткий контакт, словно это был демо-дерби, а не гонка на скорость. И главное - они всегда исчезали сразу после финиша, не общаясь, не принимая поздравлений или проклятий. Благо, пока обходилось без серьёзных травм, отделывались лишь погнутым железом и испугом. — Нет, погодите… — прошептал Льюис про себя, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он бросил взгляд на Корвет, где сидели ничего не подозревающие парни.       Стартер, долговязый парень в балахоне, вышел перед машинами. Он что-то крикнул, поднял руку. Двигатели взревели в ответ. Обратный отсчет. Рука упала. Пять машин сорвались с места, взметая облака пыли. Льюис, не раздумывая, рывком бросился к своей машине. Девушка что-то крикнула ему вслед, но он уже не слышал. Мотор взвыл, и через секунду он уже выруливал на трассу, оставляя позади недоумевающие возгласы зрителей.       Первая часть заезда шла относительно ровно. Кими держался на третьей позиции, пропустив вперед одного из японцев и одну черную БМВ. Вторая черная тень висела у него на хвосте. Но затем, на длинной прямой перед серией резких поворотов, ситуация изменилась. Два чёрных силуэта, как будто сговорившись, начали сжимать серую машину с двух сторон. Сначала это выглядело как агрессивная тактика, попытка вынудить сбросить скорость перед сложным участком, но они не отставали. Наоборот – они прижимались ближе. Слишком близко. — Они что, совсем охренели? — встревоженно произнёс Оливер, глядя в боковое зеркало, где чёрный силуэт висел буквально в сантиметрах от их двери. На очередном левом вираже БМВ резко рванул вперёд, пытаясь подрезать, а мустанг снаружи начал смещаться, закрывая пространство для манёвра. — Держись! — крикнул Кими. У него оставалась доля секунды. Инстинкт сработал быстрее мысли. Он резко сбросил газ, позволив БМВ проскочить вперёд, а затем, ещё не закончив поворот, вывернул руль. Машина, рыча, проскользнула в узкую щель между чёрными машинами и бордюром. Он вынырнул из виража вторым, вырвавшись из капкана. — Да! — выкрикнул Оливер, но облегчение было недолгим. — Оторвались? — Пока да, — сквозь зубы ответил Кими, но его руки дрожали. Он видел в зеркале, как обе черные машины, будто разъяренные его маневром, снова сомкнули строй и рванулись за ним. На следующем прямом участке, когда Кими пытался собраться для обгона, Мустанг сзади резко дал газу и нанёс короткий, но жёсткий удар в его задний бампер. Машину дёрнуло вперёд. Резина взвизгнула. Кими на мгновение потерял управление, Корвет повело влево. Парень изо всех сил вывернул руль вправо, нога рефлекторно ударила по тормозу, потом снова по газу. — Это уже не гонка, Ким! — голос Оливера дрогнул. — Они реально хотят нас вынести! — Блять, я знаю! — выругался Кими, сердце колотилось так, что заглушало все звуки. — Что делать? — голос Оливера был сдержанным, но в нём читалась паника. В этот момент в наушниках, настроенных на общую частоту, раздался тревожный, искаженный голос: «Todos! Los topos! Со стороны старта! Валим отсюда!» Хаос. Толпа у финиша, услышав это, моментально рассыпалась, машины заводились, раздавались встревоженные возгласы. На самой трассе гонщики тоже запаниковали. И тут, из переулка впереди, показались синие огни. Черные машины отреагировали мгновенно. Они не стали тормозить или разворачиваться. Они просто, как по велению волшебной палочки, свернули в разные узкие проулки и растворились в темноте, будто их и не было. — Кими, сзади! — крикнул Оливер. Кими, увидев в зеркале набирающих скорость полицейских, почувствовал, как все внутри сжалось. Мысли метались: отец, Джордж, университет, карьера, позор… А Оливер? Что будет с ним? Как он мог ввязывать его во все это? Он вжал педаль в пол и рванул вперёд, но полиция все еще была близко. Они знали эти улицы лучше. Парень лихорадочно искал поворот, любой поворот, но, как назло, поблизости не было ни одной даже крохотной лазейки. Отчаяние начало подступать к горлу. И вдруг, на перекрёстке впереди, из-за угла выскочил знакомый чёрный Ауди. Он резко затормозил, встал почти поперёк дороги, и его аварийка замигала жёлтым светом. Раз, два. Затем машина рванула вперёд, сворачивая на другую улицу. Сердце Кими ёкнуло. Льюис. Это был сигнал: «за мной».       Не раздумывая, Кими вывернул руль и рванул вслед за удаляющимися огнями Ауди. Льюис, казалось, знал этот район наизусть. Он вёл их не по основным улицам, а по каким-то служебным проездам, через полуразрушенные арки, по узким аллеям между гаражами. Кими, с бешено колотящимся сердцем, слепо повторял его траекторию, доверяясь инстинкту и этому спасительному красному свету впереди. Оливер молчал, лишь изредка бросая взгляд в боковое окно, где мелькали дома и огни. Полиция на своих тяжёлых седанах отставала, не успевая за верткими спорткарами в этом лабиринте. В конце концов, после нескольких минут адреналинового кошмара, синие огни в зеркалах остались далеко позади, а после и вовсе исчезли. Хэм свернул в темный, тихий тупик за какими-то складами и заглушил двигатель. Кими затормозил рядом, почти вплотную. В салоне Корвета наступила гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым, хриплым дыханием Кими и тяжелыми вздохами Оливера.       Льюис первым вышел из машины. Он провёл ладонью по лицу, глубоко выдохнул, а затем подошёл к серому спорткару. Кими опустил лоб на прохладную кожу руля, глаза были закрыты. Сердце выбивало дробь где-то в горле. Оливер сидел бледный, проводя рукой по волосам, а потом осторожно положил ладонь Кими на спину. Дверь машины открылась. Кими вылез, его ноги были ватными. Он прислонился к машине, глядя на Льюиса. — Льюис… Спасибо. Я… я не знаю, что бы… — Главное, что все целы, — Льюис положил руку ему на плечо, а потом на плечо Оливеру, который тоже вышел. — Иначе твой брат меня живьём закопал бы где-нибудь в горах. Он огляделся по сторонам. — Ладно, здесь долго оставаться нельзя. Поедете за мной. Надо поговорить. Серьезно.

***

      Через двадцать минут они сидели на просторной кухне в доме Льюиса. Тот поставил перед парнями кружки с крепким сладким чаем и сел напротив. — Пейте. Они послушно сделали по глотку, всё ещё отходя от шока. Горячая, сладкая жидкость обожгла язык, но постепенно начала разливаться по телу тёплым, успокаивающим потоком, медленно растворяя в себе остатки леденящего страха. Тишина в кухне висела тяжёлым одеялом. Её нарушил Льюис. Он сидел напротив них, его пальцы были сплетены и лежали на столе перед ним. — Вам нужно на время завязать с гонками, — без предисловий сказал Льюис. Его голос был спокойным, но в нем звучала непоколебимая твердость. — Ни в «Гнезде», ни где либо еще на улицах. Ради вашей же безопасности. Кими хотел было возразить, но увидел выражение лица Льюиса и прикусил язык. — Эти чёрные машины… — продолжил Льюис. — Это не просто гонщики-отморозки. Это… головорезы на колесах. Гоняют на тонированных черных машинах, чаще парами или группами. Они появляются, создают проблемы, провоцируют аварии, и испаряются. Сегодня копы, по сути, вас спасли. Неизвестно, чем бы закончилась их игра, если бы не полиция. Кими опустил взгляд на свои руки. Оливер положил свою ладонь ему на колено, сжимая его. — Пока ситуация не прояснится, вам там не место. Ты, Кими, слишком заметная фигура. Сын крупной шишки. Идеальная мишень для скандала или шантажа. В любом случае, рисковать нельзя. Хэмильтон окинул парней взглядом, всматриваясь в их напряженные лица, а после вздохнул, потирая шею. — Останетесь сегодня здесь, — сказал Льюис, вставая. — На втором этаже свободная комната. Застелю вам.       Парни молча кивнули. Протестовать не было сил. Льюис показал им комнату, принес сменную одежду – просторные футболки и спортивные штаты. И вот они остались одни. Дверь закрылась, и тишина комнаты обрушилась на них новой, но уже менее гнетущей волной. Кими тяжело опустился на край кровати, пружины тихо вздохнули под ним. Он потер лицо ладонями, пытаясь сгрести в кучу разрозненные, острые осколки мыслей, прийти в себя. И тут зазвонил телефон. На экране, разрывая темноту, горело имя - Джордж. Брат. Кими замер, глядя на эту пульсирующую иконку. Сделал глубокий, шумный вдох, наполняя лёгкие до отказа, и взял трубку. Не успел он и слова произнести, как с той стороны послышался голос: — Кими, ты где? — голос мужчины звучал сдержанно, но в нём чётко читалось беспокойство. — Только что от знакомого услышал. Сегодня копы гонялись за каким-то серым Корветом. Это… не ты, случайно? Пауза. Внутри у Кими всё сжалось в холодный комок. Но голос, вырвавшийся из его горла, прозвучал на удивление лёгким, почти насмешливым. — Что? Джордж, не думаю, что во всем Мадриде у меня единственного есть “серый Корвет”, — засмеялся Кими, и этот смех прозвучал фальшиво даже в его собственных ушах. — Мы с Оли как раз дома, фильм какой-то дурацкий смотрим. Не волнуйся ты так, нервные клетки не восстанавливаются, а у тебя все-таки возраст. Шутка явно прошла мимо ушей. На том конце воцарилась короткая, но красноречивая пауза. Джордж что-то почувствовал, но не стал давить. — Ладно… просто решил убедится, что все в порядке. Оливеру привет. — Ага. Передам.       Связь прервалась. Кими медленно опустил телефон на тумбочку, словно это был не кусок пластика, а тяжёлый камень. Глубокий, прерывистый вздох вырвался из его груди. Он уткнулся лицом в ладони, и волна самоотвращения накрыла его с головой. Он чувствовал себя грязно и мелко из-за этой лжи, брошенной в лицо единственному человеку, который всегда его прикрывал. Весь напускной задор, вся бравада испарились, оставив после себя лишь горький осадок и усталость. Оливер встал перед ним. Мягко, почти невесомо, он запустил пальцы в его кудрявые волосы, слегка поёрзал ими, а потом положил ладонь на затылок, гладя. Затем опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с опущенным лицом Кими. — Эй, — тихо сказал он. — Всё позади. Мы здесь и мы целы. Всё обошлось. Кими медленно поднял на него взгляд. В его глазах, обычно таких ярких и озорных, Оливер увидел тень, серьёзность, которую редко можно было там заметить. Увидел ту самую уязвимость, которую Кими так тщательно скрывал за бравадой. — Если бы Льюис не подоспел… не знаю, что бы было, — голос Кими был сиплым, прерывистым. Он попытался отвести взгляд, уйти в себя, но Оливер мягко, но настойчиво наклонил голову чуть в сторону, снова поймав его взгляд. — Знаю только то, что ты мог пострадать из-за меня. И это… это моя вина. — Не говори так, — Оливер покачал головой, и в его глазах не было ни капли упрёка, лишь спокойная, безоговорочная преданность. — Это мой выбор – быть рядом. А если бы уж и произошло дерьмо, то мы были бы в нём вместе. А это уже в тысячу раз лучше, чем порознь.       Оливер не стал говорить больше. Он мягко взял его лицо в свои ладони, большие пальцы провели по скулам. Тот мягко поцеловал его сначала в лоб, потом в висок, где пульсировала жилка, затем в щёку. Каждое прикосновение губ было тихим жестом поддержки, обещанием, что он здесь, что они вместе. И, наконец, нашёл его губы. Поцелуй был мягким, тёплым, почти невесомым. Просто прикосновение, напоминание о чём-то настоящем среди всего этого ночного кошмара. Это сработало. Ледяная скованность внутри Кими начала таять. Он накрыл своими руками ладони Оливера на своих щеках, и ответил на поцелуй. Сначала так же мягко, а потом глубже, с отчаянием и благодарностью, выплёскивая в это прикосновение все свои тревоги и всю свою неуклюжую, невысказанную нежность. Он оторвался, тяжело дыша, а после уткнулся лбом в грудь Оливера. — Спасибо, — прошептал он, голос был приглушённым, хрипловатым. — Всё будет хорошо, — так же тихо ответил Оливер, обнимая его и целуя в макушку. Потом, в полной темноте, парни улеглись рядом на широкой кровати. Оливер притянул Кими к себе, обвил его рукой, заключая в объятия. Дыхание постепенно выравнивалось, сливаясь в один ритм. Но сон не шел. Кими смотрел в потолок, чувствуя тяжесть лежащего на нем взгляда незнакомца в черном БМВ…