Мне мало тебя. И тебя.

      Секс на второй день знакомства. Звучит как Я никогда не пойду на это, но Джин пошел, и на утро, после того как естественное очарование альфы, который отправился спать домой, совершенно рассеялось, ему пришлось об этом вспомнить. Он не жалел. Юнги ему нравился, очень, но настолько… Запах не мог привести к этому. К своим полным двадцати пяти годам, омега имел достаточный опыт отношений с альфами, чтобы сразу понять, что… Запах не мог привести к сексу на второй встрече.       Когда-то давно, когда Джин только вступил на путь полового и естественного созревания, мама, которая так же, как и он была омегой, рассказывала ему об этом в нежных для еще не окрепшей психики подростка формулировках. Первый вдох определяет, нравится тебе альфа или нет. Второй и третий позволяют убедиться в своих ощущениях и придают им чуть больше яркости и эмоций. Четвертый и пятый, когда ты начинаешь альфе доверять и подпускать его ближе, позволяют почувствовать в запахе глубину. После шестого вдоха ты уже можешь ощущать тепло в своем теле, которое, постепенно превращаясь в жар после каждого очередного вдоха, и приводит к сексу.       Мама говорила, что умная природа создала такой механизм специально для того, чтобы обезопасить омегу от слишком близкого сближения и возможных сожалений после этого. Теперь Джин понимал, что это скорее была защита от беспорядочных половых связей, но факт оставался фактом — запаху нужно было время, чтобы начать вызывать в теле возбуждение. Наверняка, Юнги, как врач, мог дать этому научное объяснение. Но он вряд ли смог бы объяснить, как уже на второй встрече они вполне естественно смогли перейти от поцелуев… к сексу.       Джин натянул на голову одеяло. А вдруг альфа подумает, что он слишком легкомысленный? Хотя…                     — Как ты?       Юнги, после того, как кровь успела остыть, а сперма еще не успела засохнуть на его рубашке, вглядывался в лицо Джина, которое тот, судя по всему, очень хотел спрятать.       — С ума сошел.       Только теперь омега смог понять, что натворил. А ведь это он первым полез. Удивительно, из них двоих альфой был Юнги, но именно он в последний момент пытался проявить благоразумие, пока Джин… С ума сошел. Совершенно точно.       — Эй. — Альфа остановил омегу, который пытался теперь аккуратно слезть с него, мягко, но уверенно сжав его бедра. — Тебе понравилось?       Джин не смотрел на него. Зажевывал губы, хмурился, заглядывал себе за спину, как будто пытался там найти ответ или объяснение для своего поведения, но не смотрел Юнги в глаза. Потому что он… Божечки, испачкал ему рубашку!       — Прости, что…       — Тебе. Понравилось?       Он выделял каждое слово и совершенно перестал моргать, уставившись на омегу, который, наконец, сдался. Нельзя не сдаться, когда на этом настаивают таким голосом. И с таким видом.       — Да. — Джин кивнул. — Мне понравилось.       — Значит, всё остальное — хуйня. — Альфа улыбнулся и зазвучал уже намного мягче. — Мне тоже понравилось.       — Я себя так обычно не веду.       — Я тоже.       — Не запрыгиваешь на чужой член после дня знакомства?       Юнги закатил глаза.       — Ты жалеешь о том, что произошло. Это хуево. Хотя бы потому, что я догадывался о том, что так будет, но всё равно не остановил тебя.       Пока плохие омеги делают глупости, хорошие альфы берут за это ответственность. И плохой омега обнял хорошего альфу, уткнувшись лбом в спинку дивана. Юнги откликнулся на этот порыв и стал поглаживать Джина по спине, как будто тот готовился заплакать или очень расстроиться как-нибудь по-другому.       — Ты бы не смог меня остановить.       Альфа заулыбался, но омега это не видел, с головой погрузившись в мысли и тесные объятия, так идеально на нем сидящие.       — Это правда. И это же может служить оправданием — мы оба не смогли бы остановиться. — Юнги мягко отстранил от себя Джина, чтобы посмотреть ему в глаза и сказать что-то важное. — Мы переспали друг с другом, а теперь нужно переспать с этой мыслью.       Омега не мог определиться с тем, хотел ли он, чтобы альфа остался. Потому что Юнги был прав — им обоим нужно было подумать. Или просто смириться.              Ладно, у Джина на самом деле было оправдание. Он не контролирует свой запах и те желания, которые он вызывает, при чем, не только у него. Юнги врач, и Юнги… Идеальный. Он на самом деле был идеальным альфой, по крайней мере, на первый взгляд. Раньше Джин был уверен, что был один идеальный и тот достался его матери, но теперь, оказалось, что этот вид не смог вымереть. У Джина до этого были нормальные альфы, некоторые даже были хорошими, но вот таких, как доктор Мин… Возможно, он обольщался на его счет, и потом жизнь обязательно подсунет ему неотвратимую возможность разочароваться, но не теперь.       Кажется, омега успел договориться с собой, пока принимал душ и чистил зубы. Но Юнги ему ничего не написал с утра, после того как вчера пожелал приятных снов. Кажется, Джин сам мог написать, но… Совпадение?       — Пошли завтракать! У меня сегодня много дел!       Чонгук, как всегда, по утрам преисполненный энтузиазма, вошел к нему и бросил спортивную сумку на пол, за чем Джин проследил с некоторым недоумением.       — А это зачем?       — Я записался на супер-крутой мастер-класс от супер-крутого танцора! — Энтузиазма в омеге стало еще больше, и в какой-то момент Джин, который таким редко когда мог похвастаться (особенно теперь, придавленный стыдом за свое невовремя выплеснувшееся либидо), начал переживать, что Чонгука разорвет. — Поедим где-нибудь поблизости — настроение такое, и я поеду.       Хм, а ведь это неплохой повод отвлечься… Глобальных дел на сегодня у Джина не было, Юнги почему-то не объявлялся, а за рулем так легко можно отключить мысли, особенно если рядом будет Чон Чонгук…       — А это надолго?       — Полтора часа. — И Чонгук, поняв, что быстро собрать своего друга-омегу и увести в известном только ему направлении не получится, плюхнулся на диван. — В центре. В Молле открывается большая танцевальная студия на сотню квадратов — в честь этого всё и затевается.       Молл (его название было намного длиннее, поэтому все использовали это лаконичное сокращение) был самым большим торговым центром в черте столицы, а это значит, ему будет чем себя занять.       — Я тебя отвезу.       — Серьезно?!       Чонгук даже вскочил, пока Джин был вполне доволен произведенным эффектом.       — Развеюсь. — После вчерашнего. — Все равно никаких планов. А так совмещу приятное с полезным.       — Тогда собирайся быстрее!       И Чонгук не стал возвращаться на диван, чтобы терпеливо дождаться друга — он схватил его за рукав и потащил в спальню, и если бы омеге кто-то сказал, что так получится быстрее, он бы собственноручно стал Джина переодевать. Но до этого не дошло, потому что Джину и так хватило пяти минут.       

____________

      Тэхен тянул за собой Чимина, которому на один его шаг приходилось делать два.       — Это всего на пятнадцать минут!       — Блять, у меня вообще-то…       — Ты звезда, подождут!       Альфа не собирался останавливаться, пока омега уже эффектно возмущался, вскинув, правда, только одну руку.       — Пизда, Ким Тэхен! Мне заплатили за это немаленькие деньги и надеются, что я смогу…       — Еще полчаса — ты успеешь подняться на этаж выше. А еще ты знаешь, как я не люблю ходить по магазинам один.       Альфа не мог объяснить это внезапное желание пополнить гардероб. В обычное время он любил одежду, но любил ее одну и ту же, идеально сидящую и волшебную на ощупь, которую занашивал практически до дыр.       — Ты знаешь, что мне пойдет.       Они, наконец, зашли в магазин, и омега попытался понять, что именно могло привлечь альфу, который на полном серьезе донашивал гардероб за своим дедом, и что самое страшное — выглядел в нем как только-только сошедший с подиума манекенщик.       — Тебе пойдет всё. — И тут Чимина осенило. — Подожди. Тебе нужно мнение… омеги?       Судя по тому, как Тэхен резко остановился у одной из вешалок, на которой были развешаны рубашки, ему нужно было время на ответ. Или на то, чтобы придумать, как бы поубедительнее отчитать своего друга за излишнюю догадливость.       — То есть, ты втянул носом какого-то омегу?       Тэхен так и не поделился с ним подробностями в виде имен или каких-то особых примет, но в общих чертах Чимин понял, что ему кто-то понравился.       — Я не знаю.       — Ох, Тэтэ… — Омега самодовольно заулыбался. — Я помогу тебе.       И он уверенным шагом направился к большому стеллажу, на котором разноцветными стопками расположился тонкий трикотаж. Чимин профессионально быстро изучал бирки, иногда бросая взгляд на своего теперь немного растерянного друга, а потом брал с полок вещи, которые вкладывал в руки Тэхена. Нужны были брюки, и он просто махнул в нужную сторону.       — Видишь! — Альфа почти с восторгом наблюдал за тем, как точно омега попадал в его вкус, перебирая вешалки на стойке. — Ты знаешь меня лучше меня!       — Пиджак хочешь?       Чимин собирался настроиться перед тем, как щеголять талантами в ограниченном пространстве, под музыку, перед несколькими десятками человек. А для этого ему нужно было как-то необидно отделаться от друга, который, судя по всему, успел влюбиться. У Ким Тэхена, несмотря на его брутальную внешность, было нежное романтичное сердце, так давно напрашивающееся на приключения и так категорично отметающее всех возможных претендентов. Альфа ждал одну любовь и на всю жизнь, а его друг-омега — когда продавец-консультант закончит оформлять витрину.       — Какой бюджет? — Чимин быстро посмотрел на Тэхена и почти сразу отвернулся. — Ничего, потратишься.       Он, почти не глядя, снимал со штанг вешалки. И всё, чего касались его маленькие загребущие ручонки, альфе нравилось.       — Всё, пошли мерять!       Омега теперь был похож на полководца, который вел свои войска к победе. Единственное отличие, вел он только альфу, в примерочные, которые теперь почти все были свободны, кроме одной. Он улыбнулся девушке, отказавшись от ее помощи, и, не дожидаясь, когда начнется вежливая нотация о том, что таковы правила магазина и бла-бла-бла, нырнул в одну из просторных кабинок.       — Дальше сам.       Чимин на полном серьезе собирался уйти, оставив Тэхена наедине с одеждой, но альфа преградил ему путь. Взглядом. После которого в ход могли бы пойти руки или ноги, точнее, колени, на которые он на полном серьезе мог упасть.       — Лаааадно, но только быстро!       Омега выскользнул из-под тяжелой шторы и стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.       — Начинай с костюма стриптизера — это самый беспроигрышный вариант!       Он сказал это недостаточно громко, чтобы собрать любопытную публику, но достаточно разборчиво, чтобы Тэхен что-то проворчал.       — Тесно.       Чимин ухмыльнулся.       -Тебе будет тесно в кофточке, пока твоему омеге — в трусишках.       Оставалось десять минут до начала и двадцать до его триумфального выхода. И омега стал притаптывать носком более раздраженно. И вот штора уверенно отползла в сторону, держась за массивный карниз. Как раз в этот момент, единственная занятая кабинка тоже открылась. Из нее вышел молодой человек, который в одной руке держал вешалки, а в другое телефон, и вот когда он поднял голову… Чимину не нужно было спрашивать, чтобы всё понять.       — Вижу вы знакомы! — Он радостно всплеснул руками. — Так что…       — Мы не знакомы.       Парень собирался скрыться, но омега, быстро взглянув на своего друга, который явно знал незнакомца, вежливо перегородил ему дорогу.       — Вот и познакомитесь. Вот этот… — Он махнул в сторону Тэхена, уставившегося на незнакомца как на привидение, но не пугающее, а очень даже привлекательное. — Идеальный альфа. Красивый, умный, заботливый, веселый, романтик от мозжечка до мизинцев на ногах, которые у него тоже красивые! Вы не пожалеете!       — У меня есть альфа.       Парень хмурился и немного агрессивно поджимал губы, но они были настолько пухлые, что (скорее всего, это был омега) он был похож скорее на обиженного ребенка, чем на кого-то, готового броситься в драку.       — Отлично. Ему он тоже понравится. — Чимин самодовольно улыбнулся. — Пока-пока, Тэтэ. И помни — ты обворожителен! — Он повернулся к омеге. — А ты еще обворожительнее! Удачи!       И Пак Чимин буквально испарился, потому что Тэхен не видел, как он ушел — смотрел на Джина, который никак не выходил у него из головы.       — Я пойду.       — Ты боишься, что я узнаю твой секрет?       Сказанное ударило Джина в спину и заставило остановиться. А потом решительно развернуться.       — У меня нет секретов.       — Вот и я не понимаю, почему ты так меня избегаешь.       Тэхен примирительно широко улыбнулся. Квадратно. Это получилось так непосредственно, что никак не вязалось с тем, как он выглядел. И Джин, наверное, чтобы убедиться, провел по нему взглядом, непозволительно задержавшись на обтянутой тонким гольфом груди. Твердые соски. Черт бы тебя побрал, Джин! И омега резко отвел глаза.       — Мы с Юнги коллеги. И я достаточно его уважаю, чтобы не пытаться отбить у него омегу.       Тэхен говорил безопасные вещи, те, которые нужно было теперь услышать, но выглядел при этом опасно, потому что пристально следил за Джином, который, к своему несчастью, на него не смотрел.       — Мне нужно где-то убить полтора часа, потому что у моего друга, которого ты видел, здесь важное мероприятие — он танцор диско и теперь пытается обучить…       Услышав это, омега резко повернулся к нему.       — Пак Чимин? Это был Пак Чимин?       Это было удивительно, и альфа почти неуместно приревновал.       — Ну да.       — Я привез сюда друга, который как раз теперь учиться у него танцевать — кажется, он от него в восторге. — Джин впервые за всё время их недолгого знакомства улыбнулся, и Тэхену показалось, что впервые на до этого грозно нахмуренном небе выглянуло солнце. — И я тоже вызвался его подвезти.       — Если мы подождем его вместе, он сможет лично познакомиться со своим кумиром. — Альфа прекрасно видел сомнения на лице омеги. — Здесь есть отличная кофейня, в которой в капучино льют очень вкусные сиропы. А еще… — Тэхен поджал губы, обречено уронив их уголки. — Ты бы мог помочь мне с выбором.       Просто помочь выбрать одежду, а потом выпить кофе. С коллегой Юнги, который знает о том, что Джин его омега. А еще, возможно, догадывается о том, что Джин учуял его запах, хотя не должен был. Но оставался шанс, что он тогда так на него смотрел просто потому, что Джин красивый. Джин знал, что красивый.       — Мне кажется, тебе всё идет.       Омега решил, что это будет безопасно. Тем более, он потом обязательно расскажет Юнги о том, что встретился с его коллегой и выпил с ним кофе. Это честно.       — Но не все удобно. — Тэхен скривился, а потом, как будто впервые увидел, посмотрел на вещи в руках Джина. — Ты можешь положить их здесь. — Он указал на мягкую скамейку, которая подпирала большое зеркало. — Если я, конечно, убедил тебя принять мое предложение.       Джин раздумывал. Недолго.       — Спасибо.       Примерочные были достаточно просторные, чтобы он смог проскользнуть мимо альфы на безопасном расстоянии, что Джин и сделал. Он аккуратно положил вещи на мягкое сидение, и пока выпрямлялся, в зеркало увидел, что… Альфа стягивал с себя тесный гольф, и при этом ворчал, застряв в рукавах и… Не нужно было смотреть. И Джин не смотрел. Всё равно успел всё разглядеть. Но он не специально!       — Прости — это на самом деле невозможно носить.       Омега отвернулся от зеркала, потому что видел там полуголое тело и не хотел продолжать на него смотреть, но он забыл о том, что это было только отражение. И теперь перед ним была натура. Которая уже сделала шаг, чтобы положить ненавистную кофту, а не бросить просто на пол. И… Альфа, наверное, успел вспотеть или переволноваться, потому что Джин почувствовал… Как его начало качать на пригретых солнцем морских волнах, отдающих солью и креветками. Он не хотел вдыхать глубже — тело решило за него, прикрыв глаза, чтобы Джину было не так стыдно. И не так жарко.       Как такое было возможно? Тэхен теперь стоял близко, но не вплотную, и чувствовал запах. Сладкий, клубничный, который мог принадлежать только омеге, активно ищущему пару и вот-вот готовому ее обрести, потому что он теперь был… магнитом. Как же альфе хотелось прижать его к себе, сократив условности до неприличного минимума, коснуться губами, чтобы ощутить не только запах, но и вкус… Принюхаться, чтобы понять, что безуспешные поиски подошли к концу. Омега теперь был абсолютно беззащитным перед ним. Один шаг. И Тэхен, сжав кулаки, как будто собирался бороться с кем-то, кроме себя, сделал его. Назад.       — Как-нибудь в другой раз.       Джин открыл глаза, когда на альфе уже была футболка. Голову немного вело, как после глотка виски на голодный желудок, и омега сразу понял, в чем было дело. Запах. Но альфы по природе своей пахли сильнее, чем омеги, а Тэхен стоял на таком расстоянии, на котором он бы просто не смог почувствовать, как пах Джин. Но почему Джину… нравилось. Ему нравился запах этого альфы. А до этого он с ума сошел от запаха Юнги. Что с ним происходит?..       — Меня, кстати, зовут Тэхен. — Альфа тем временем невинно улыбнулся. — Кофе? Или ты не очень хорошо себя чувствуешь?       Он заметил, что омега стоял с закрытыми глазами. Но если спрашивал про самочувствие, не понял, в чем дело?..       — Голова резко заболела, но я всё равно не люблю крепкий… кофе, так что… — Он немного криво улыбнулся в ответ. — Я Джин.       — Приятно познакомиться, Джин.       

____________

      — Наверное, я до сих пор не уверен, что это нормально.       Джин начал чувствовать тревогу. Тихую, которая временами прокатывалась по телу мелкой дрожью, как будто пытаясь его встряхнуть. Возможно, это была не тревога, но ощущения были не сказать, что приятные. Он держался за плотный картонный стакан, но ладони были теплыми, кажется, не от него.       — Мы просто пьем кофе. — Тэхен сидел напротив, с таким же на вид стаканом, и смотрел на омегу спокойно, без каких-либо затаенных и не очень добрых намерений. — И не станем принюхиваться друг к другу.       Джин кивнул, а после этого поджал плечи и плотнее свел колени. Наверное, ему стоит уйти. Чонгук простит его, если он решит теперь поехать домой.       — Ты произвел неизгладимое впечатление на доктора Лин.       — Кто это?       Омега так резко поднял голову и так прямо посмотрел на альфу, что тот почти растерялся.       — Заведующая отделением, в котором мы с Юнги работаем. Она сказала, что у тебя, наверняка, папа — сильный альфа, а мама — вкусная омега, и поэтому у них получился такой красивый мальчик. — Тэхен виновато улыбнулся, заметив, что успел Джина смутить. — Это ее слова.       — Она права. — Омега пожал плечами, хотел сделать это непринужденно, но получилось как будто нервно. Что это за странные ощущения?.. — Поэтому у родителей долго не получалось завести ребенка.       — У них плохая совместимость?       — По тесту, если я правильно помню, процентов семьдесят, но я, смотря на родителей, никогда не дал бы меньше сотки. — Джин улыбнулся. — Они до сих пор иногда ведут себя как влюбленные подростки.       — Такое бывает. — Тэхен кивнул. — На восприятие запаха влияет не только его химический состав, но и те эмоции, что в нас вызывает его носитель. Именно мозг интерпретирует то, что мы вдыхаем, а он не так объективен, как естественная гуморальная система.       — Это что-то про гормоны?       — Да.       — Понятно.       Джин только вертел в руках стакан, а пить, кажется, не собирался. Как и Тэхен.       — Но если уровень естественной совместимости высокий, мозг так и так будет считать запах приятным, даже если ты не успел как следует познакомиться с его носителем. — Альфа сделал паузу. — Джин, с тобой всё в порядке?       Он теперь звучал как врач. А Джину казалось, что его посадили на карусель и раскрутили так сильно, что он не мог просто так сойти и избавиться от скрутившей желудок тошноты. Знакомство с Юнги, его запах и секс на следующий день. Случайно столкновение с Тэхеном, и снова запах, который его привлек. В этом всем была какая-то ошибка. Что-то во всем этом было неправильно, и теперь, возможно, Джина колотило просто потому, что он не мог найти ответ — почему именно с ним?       — Наверное, нет. — Было жарко. — Мне кажется, я… — Он приложил ладонь к своему лбу. — Заболел. У нас на работе все чихают, и я, скорее всего, что-то подцепил.       Сильные статусы, не достаточно высокая естественная совместимость, много попыток завести потомство… Всё это было прекрасным поводом для развития какой-нибудь аномалии внутриутробного развития, которая, скорее всего, начала проявляться только после того, как у омеги закончился цикл естественного созревания.       — А сколько тебе лет?       — Двадцать пять.       Джин не стал думать, к чему был этот вопрос — он очень хотел попасть домой. Прилечь. Положить холодное полотенце на голову и выпить холодной воды.       — А когда гон? Прости, это бестактный вопрос, но я вижу у тебя недомогание, а сам по призванию врач, пусть и теоретик. Вылечить квалифицированно не смогу, но направить к нужному специалисту — вполне.       Тэхен хотел ему помочь — Джин это видел. Он на самом деле теперь был похож на доброго доктора, и даже его опущенные уголки губ теперь не пугали своей строгостью, а давали обещание — я серьезный альфа, я во всем разберусь.       — Через восемь дней. Говорю же, недосып, вирусы… Обычное дело.       Джин криво улыбнулся, а потом поднялся.       — Спасибо за кофе — я заберу его с собой.       — Тебе не стоит садиться за руль.       Альфа поднялся следом, преисполненный непонятной решимости, пока Джин вдруг почувствовал себя лучше.       — Мне ехать пятнадцать минут — я чувствую себя нормально. Просто легкое… недомогание, да.       — Все так говорят, а потом у несчастных гистологов по три планшетки аутопсий. — Тэхен буркнул это себе под нос, пока Джин не понимал, о чем речь. — Давай так. Ты поедешь за рулем, а я поеду следом. Всё равно нужно убить время, а так я буду спокоен, что ты доберешься до дома в целости и сохранности. — Видя на лице омеги очень много сомнений и нездоровый блеск в глазах, Тэхен начал думать, как его убедить. — Как только я увижу, что ты доехал до дома, припарковался и… Я тут же уеду, обещаю. — Нужно что-то еще. — Ты омега моего друга, а значит, позаботиться о тебе — моя святая обязанность.       Друг, Ким Тэхен? Давно ли? Но Джина, кажется, это смогло убедить.       — Спасибо за заботу, Тэхен.       — Не стоит.       

___________

      — Тащи стремянку.       — Ну мааааааам!       Юнги вспомнил те времена, когда его старший брат прожигал жизнь в университете, пока он, младший, как джинн из лампы, выполнял все пожелания мамы-альфы. И если джинн должен был всего три желания, после чего наступала свобода, для Юнги свобода не наступила даже спустя двадцать лет.       — Ты видел этот карниз? — Женщина в ярко-желтом спортивном костюме очень агрессивно тыкала в сторону окна. — Ты хочешь, чтобы он однажды свалился мне на голову? — Сложила руки на груди. — Ты уже придумал некролог для Мин Джису?       — Это которая? — Юнги стянул перчатки и бросил их в сторону пустой банки для плиточной затирки, которой он обновлял кухонный фартук. — Та, что экономит на…       — Та, что бережет твоего отца и… — Джису с удовольствием посмотрела на свои руки. — Маникюр. — А потом нахмурилась. — Живо за стремянкой!       — Джи, может, ты дашь ему отдохнуть?       Мужской голос, немного измученный, раздавался из соседней комнаты.       — Не напрягай голосовые связки, родной. — Альфа повысила голос. — Уверена, они как-нибудь связаны с твоей многострадальной поясницей.       — Мне нужен шуруповерт.       Юнги, уже со стремянкой на перевес, решительно направился к окну.       — Я похожа на продавца в строительном магазине? — Джису выразительно округлила глаза. — У нас только отвертки.       — Тогда давай. А еще мыло и веревку.       Младший альфа начал забираться по узким металлическим ступенькам, несколько раз успев проклясть слишком высокие потолки. Женщина хотела что-то возразить, но тут зазвонил телефон, на который Юнги успел только посмотреть.       — О! — Джису уже взяла его в руки. — Джинни. Это кто?       — Ма…       Альфа не успел остановить свою мать, которая уже приложила телефон к уху.       — Алло, приемная доктора Мина на проводе!       — А-ну положи!       Юнги начал спешно спускаться, матерно проклиная уже себя за то, что был в тапках, а не в альпинистском снаряжении.       — Это его мама. С кем имею честь говорить?       — Отдай мне трубку!       — Не кричи на мать! — Джису нахмурилась, ловко увернулась от сына, и вновь вернулась к разговору. — Прошу меня простить. Так что вы хотели?       Юнги был проворнее.       — Алло.       — Юнги?       — Никакого уважения к старшим.       Джису смирилась со своим поражением и спокойно вышла из комнаты, чтобы позволить сыну пообщаться с Джинни наедине.       — Да, прости. Это моя мама. У меня сегодня что-то вроде родительского дня.       — Поэтому ты не писал и не звонил?       Голос звучал устало и при этом слишком глухо. Так глухо, что у чуткого альфа закрались подозрения по поводу причины звонка.       — Я писал тебе! Буквально…       — Прости, значит, не видел.       Омега звучал так, что его захотелось повеселить.       — Вообще, она не разрешает мне брать в руки телефон, когда рядом. — Юнги вздохнул, а Джин, несмотря на всю подозрительность своего положения, всё же рассмеялся. — Мы с самого утра занимаемся мелким ремонтом. — Из-за двери раздалось звонкое Спасибо за мы. — Я. Я занимаюсь. — Юнги выдохнул. — Что случилось?       — Ты… можешь приехать? Если не занят.       — Могу. Что случилось?       — Я… — Омега юлил, а значит, нужно было выдвигаться как можно скорее. — Не очень хорошо себя чувствую.       — Мне нужно примерно полчаса.       — Я буду ждать.       Судя по голосу, Джин улыбнулся, и Юнги захотелось поторопиться.       — До встречи.       Он сунул телефон в карман папиных штанов, в которые мама заставила его переодеться, прежде чем браться за серьезное дело несерьезных переделок, и в этот момент вошла Мин Джису.       — Твой омега? Я могу не ждать внуков? Ты не пробовал хоть иногда присматриваться к тем, кто умеет производить яйцеклетки? — Она удивленно распахнула глаза, а потом махнула рукой. — Ладно, мне хватит тех двоих, что успел заделать твой братец, а ты можешь просто побыть счастливым.       — Ты так любезна, это что-то. — Юнги протиснулся между альфой и дверным косяком, успев эффектно закатить глаза. — Мне надо в душ.       — Чтобы ты знал, потные альфы привлекают…       — Мам!       Юнги было не до шуток, Джису это поняла и потому сразу направилась к шкафу за чистым полотенцем.       — Спасибо.       Альфа тут же смягчился, заулыбался, и материнское сердце дрогнуло настолько, что Джису принесла ему и аккуратно сложенные стопкой вещи, в которых он приехал, а теперь собирался уезжать. И ему хватило семи минут, чтобы сесть в машину, завести двигатель и проложить в навигаторе нужный маршрут.       

____________

      Юнги только-только успел постучать, когда дверь открылась. И с первого взгляда стало понятно, что с Джином было что-то не так. Всклокоченные волосы, испарина на лбу, полуприкрытые глаза, как будто стеклянные, красные щеки, потемневшие искусанные губы… Омега тут же прильнул к альфе, и Юнги в этот момент не понадобились все его знания, чтобы понять, что у Джина начался гон. Горячий, острый запах тут же начал проникать ему под кожу, чувствительно поскребывая нервные окончания. Он изменился. Как будто кофе стал крепче, а в шоколад кто-то добавил сладкий терпкий ликер. И так Юнги нравилось даже больше.       — Я не знаю, что со мной.       Омега повис у него на шее, прижимаясь всем телом, и альфа мягко втолкнул его в гостиную, прежде чем обнять двумя руками, захлопнув дверь. Джин был весь мокрый. Горел, как будто у него поднялась температура. Хотя, почему же — как будто. Вполне себе обоснованно.       — Гон.       Голову начало вести, и Юнги приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться хоть в каком-то уме. Как будто он вдыхал пары этила, тут же всасывающиеся в кровоток и ослабляющие любые реакции. Кроме инстинктов.       — Он через восемь дней.       Джин говорил шепотом, часто вдыхал и выдыхал, и если бы альфа не сжимал его в своих руках, подумал бы, что омега уже занимается сексом. Потому что для его тела, наконец, столкнувшегося с самым желанным запахом, секс уже начался.       — Я позабочусь о тебе.       На удачу, Юнги смог сегодня выспаться и чувствовал в себе силы сделать всё, чтобы Джин по итогу остался довольным. У него был опыт гона с омегой, и он прекрасно знал, как распределить силы так, чтобы его омега смог как можно больше кончить. Чем больше он эякулирует, тем эффективнее расходуется запас естественных гормонов, феромонов и всего остального, что, сгорая в кровотоке, оставляет после себя не только блаженство, но и положительный эффект для всего организма. Чем лучше провел гон — тем лучше чувствуешь себя на протяжении следующих пяти недель.       — Как будто вчера было.       Джин улыбался, Джин шутил, а, значит, он хорошо себя чувствовал. И оказавшись на кровати, сам стянул с себя одежду, а потом, не дав раздеться альфе, потянул его на себя. Целоваться. Сцепиться языками, переплестись руками и ногами, чтобы никакая сила не могла разлучить. Чтобы воздух не смог просочиться и разбавить ту магию, что творило теперь тело возбужденного омеги, щедро источая феромоны. Сосать, лизать, ласково покусывать и не оставить ни клочка бледной, обделенной жадной лаской кожи.       Омега, стоило только альфе выпрямиться, хотел перехватить инициативу и блестящий от обильной стекающей смазки член, но Юнги схватил его за щиколотки, ближе подтянул к себе, а потом поднял ноги, легко прижав их к плечам омеги. Гибкий и мягкий, как разогретая глина, Джин подхватил свои колени и, протяжно постанывая, отдался рту альфы. Голодного и при этом умелого. Юнги обхватил губами головку члена, легко проглотил ее, задержав в горле, пока двумя пальцами, обильно смоченными в стекающей по яйцам смазке омеги, протиснулся в плотно сжатый анус, который мягко раскрылся и туго обхватил его.       Возбужденному, разогретому гоном омеге не нужна подготовка — его тело нуждается в этом, больше чем альфа. Также, как альфа, который, прежде чем приступить к главному, опустился губами и языком ниже, пальцами коротко подрачивая мокрый член. Он сжимал его, с натяжением оттягивая крайнюю плоть, пока вытянутым и напряженным языком… буквально трахал омегу. Возможно, ему это нравилось даже больше, чем членом, потому что Джин вцепился в его волосы, прижимая к себе. Юнги стал дрочить быстрее, а потом сжал налитую головку и начал массировать её большим пальцем. И снова омега кончил со сладким стоном. Отличное начало.              Альфа держал омегу за бедра, пока тот поднялся на ладони и прогнулся, чуть больше приподняв зад, покрывшийся красными подпалинами от пальцев. Они остались тогда, когда Джин был сверху, и Юнги удерживал его, рваными резкими толчками загоняя в него член. Это случилось тогда, когда альфа еще мог получать удовольствие от запаха омеги, который теперь душил его. У него не осталось сил, а все потому, что Джину… было мало.       Твердости члена хватало только на то, что протолкнуть головку, а затем удерживаться внутри благодаря тому, что омега крепко удерживал его. Сколько бы раз Юнги не входил в него, он оставался узким, тесным, горячим и упругим. Мягким. Это было чистое блаженство, но только до момента, когда, кончив, альфе пришлось взять передышку и позволить омеге взять его член в рот. Юнги не помнил сколько раз сам успел кончить и заставил кончить Джина, но он понимал, что больше так не протянет.       Последний рывок, и альфа схватил омегу за шею и потянул к себе, выгнув, как лук. Резкий толчок бедрами, и Джин повалился вперед, устояв лишь потому, что Юнги, сжав чуть сильнее руку, рванул его к себе. Омеге нравилось это. Задыхаясь, он ловил ртом воздух, пальцы альфы, облизывал иссушенные стонами губы и просил еще. Приглашал, откинув голову, и Юнги послушно вжимался носом в его шею, а потом прикусывал, продолжая сжимать зубы пока Джин не переставал его подначивать. Заводить. Показывать, что ему нравится, и просить повторить. Повторять, снова и снова, и альфа вновь вогнал полуобмякший член по самые яйца. Последний рывок.       Юнги прижал Джина к кровати, а потом перевернул на спину. Пришлось помогать эрекции рукой, и стоило только войти, альфа вжался в омегу, освободившимся пальцами схватив его за член. Никакой нежности и ласки. Ладонь проскальзывала по сочащейся, смешанной со спермой смазке, но Юнги стягивал крайнюю плоть, до болезненного чувствительно оголяя головку. Бедра бились о бедра, ногти скребли мокрую от испарины кожу, оставляя на спине красные росчерки. Альфа не стонал, и каждый новый выдох был больше похож на хрип. Он придавливал омегу всем телом, а тот всё равно выгибался к нему навстречу, ерзал, пытаясь лучше насадиться, глубже ощутить, плотнее обхватить… Пунктирные, отрывистые, иступленные движения, которые только и могло позволить себе изможденное любовью тело.       Когда Юнги почувствовал на пальцах теплые выплески спермы, он остановился. Даже не пытался отдышаться — сразу повалился на бок. Не мог понять, кончил или нет, но член совершенно обмяк и, кажется, больше не собирался твердеть. Из него выкачали жизнь. Он принес себя в жертву своему омеге и… Это было его лучшим решением.       — Я умер, а сейчас воскресну.       Юнги обхватил Джина за плечи, подтянул к себе, уложил на бок и прижался со спины, крепко обняв. Ближайшие часов двенадцать его ничего не сможет возбудить, а это значит, можно было отдохнуть, как бы омега о него сонно не терся. Он не помнил, когда у него в жизни был такой секс, после которого внутри становилось совершенно пусто. Несмотря ни на что, это было приятное ощущение. Настолько приятное, что он готов бы вновь и вновь совершать этот подвиг по удовлетворению своего омеги. Приятнее этого теперь было только уснуть в обнимку, и Юнги не заметил, как провалился в сон.       Только он. Потому что у Джина… была проблема. Очень большая проблема.