Мне мало тебя. И тебя.

      Бешеный пульс растекался неровной, щемящей дрожью по всему телу. Он не остыл. Даже не устал. Казалось, для него теперь всё только начиналось, при том, что альфа рядом почти не пах. До этого омега плескался, то и дело рискуя захлебнуться, в его сладости, а теперь почти ничего не чувствовал, сколько бы не тянул носом воздух. Юнги прижимал его к себе, и Джин чувствовал спиной его ровное сердцебиение и размеренное, глубокое дыхание. Альфа спал. Потому что альфа устал. Потому что до этого выложился не на сто, а на тысячу процентов. У омеги никогда не было такого гона. Насыщенного, яркого, грязного во всех самых развратных смыслах, потому что вся постель была в его сперме и смазке. Проблема была не в Юнги. Проблема была в нем.       Захотелось заплакать. А еще хотелось выбраться из клетки сильных рук и одновременно навсегда в ней остаться. В Джине бились, трещали, скреблись и грозно перекрикивались противоречия, сомнения, с каждым лишенным феромонов вдохом затихая тупой болью, изматывающей тело своей невнятностью. Омега не знал, было ли ему на самом деле больно, но он страдал.       На него разом навалилось всё. Первый по-настоящему запомнившийся запах. Первый стыд, от того, что не смог сдержать себя в руках и остаться приличным омегой. Тэхен… Как он мог запомнить его запах, если у него был Юнги?! И как он мог теперь погибать от не выплеснувшегося возбуждения, если всё испачкал своей спермой? Плохо было и внутри, и снаружи. Что с ним было не так? Почему теперь он не спал самым сладким сном в объятиях своего альфы, а переживал пытку? Его поставили на медленный огонь и не накрыли крышкой, чтобы он варился в собственной… Никчемности. Он сам виноват в том, что теперь переживал.       Слезы. Он начал ими давиться, пытаясь проглотить надрывные всхлипы, продирающие горло, чтобы выбраться наружу. Внутри каждый момент времени что-то загоралось, прожигало кожу и требовало освобождения. У него был жар, и даже стекающие по щекам слезы не помогали, тут же становясь кипятком. Отчаяние. Ему было так хорошо, чтобы теперь было так плохо. И он боялся разбудить Юнги. Ужасно боялся. Что его альфа проснется и увидит, что омега, которому он до этого отдал всего себя, остался не доволен. Капризный, ненасытный, неблагодарный. Проблемный. Кому нужен такой омега? Особенно такому альфе, который… Джин неожиданно для себя громко всхлипнул, и тут же испуганно затих.       Юнги сильнее прижал его к себе, как будто сквозь сон смог услышать страхи Джина. Нужно выбираться. Больше всего на свете не хочется выбираться, но ему нужно что-то…       — Ты чего?       Альфа прохрипел это омеге на ухо, и Джин замер. Окаменел. Как будто пытался притвориться мертвым, чтоб избежать объяснений. Они ранят Юнги. Они уже разорвали его на уродливо мелкие клочья, и если еще и его альфу, который единственный здесь заслужил… Юнги отпустил его, и спустя мгновение Джин оказался на спине.       — Что.?       Взъерошенный, не способный открыть глаза и сдуть свои красивые щеки, между которым торчал маленький припухший носик и… Предатели! Омега заслонил лицо руками, чтобы закрыть глаза, которые со злодейским задором еще сильнее стали лить слезы.       — Джин! Эй!       Юнги очень старался поскорее проснуться, чтобы разобраться в том, что успел сделать не так, что теперь омега плакал. Он протер глаза, потер лицо, пытаясь разогнать кровь в извилинах, в которых до сих пор, кажется, крутили сны. Джин был горячим. Альфа понял это, когда коснулся его рук. А еще у Джина стоял член, и заметив это, Юнги тут же почувствовал себя бодрее.       — Ты…       Сложно было поверить глазам, после того, что он пережил. Перечувствовал, опустошив все естественные запасы. Он был уверен, что после этого, Джин остынет часов на восемь, которые удовлетворенное тело пустит на сон и накопление сил для новых сексуальных подвигов. Это была стандартная схема. Рабочая, и для омег, и для альф.       — Джин, поговори со мной.       Но Джин только сильнее заплакал. И Юнги пошел на отчаянный шаг: сжал тонкие запястья омеги и с силой попытался развести его руки. Удалось. И стоило ему только увидеть красное, зареванное лицо…       — Малыш, что произошло?       Если бы он услышал себя со стороны, не узнал бы. Наверное, инстинктам подчинялся не только член, но и дрогнувшее от захлестнувшего его сопереживания сердце.       — Мне… плохо.       Очевидно, все старания альфы прошли даром, и в этом был виноват явно не омега. Возможно, запах обманул их обоих, и на самом деле их естественная совместимость, которая отвечала за качество гона, оставляла желать лучшего.       — Нужно поехать к врачу.       Сработало как утешение, потому что слезы тут же высохли, а взгляд Джина прояснился.       — Нет, всё не так…       — Я знаю пару клиник, которые ведут прием круглосуточно — поехали.       Омега опешил от решимости альфы, который слишком бодро поднялся, не замечая устремленный на него взгляд. Кажется, из-за страха показаться доктору, который, скорее всего, единственный мог ему помочь, Джин начал чувствовать себя лучше.       — Тебе нужно принять душ. — Юнги понадобилось время, чтобы собрать с пола свои вещи. — Ты сможешь? Или мне помочь тебе?       Лучше бы это было заигрыванием и поводом лишний раз увидеть омегу обнаженным. Но нет. Альфа был настроен серьезно. И омега нервно сглотнул. Он не хотел к врачу.       — Мне… лучше. Да. — Он кивнул, как будто это могло убедить альфу отказаться от своего решения. — Это подождет. Да. Давай спать.       Джин улыбнулся. Мягко, нежно, и если бы не его член, который до сих пор стоял колом, Юнги, возможно, ему поверил бы.       — Ты боишься. — Вместо того, чтобы лечь и уснуть, альфа присел на край кровати. — Я понимаю. Всегда страшно узнать, что с тобой что-то не так. Но знаешь, что страшнее? Узнать, что нельзя ничего изменить, хотя у тебя была возможность. Я патологоанатом, Джинни, и я знаю тысячу и одну такую историю.       Омега понимал, что альфа был прав. Но…       — Ты думаешь, что со мной… что-то не в порядке?       Ответ был очевиден, но вместо того, чтобы приговорить, Юнги решил ободрить его. И улыбнулся.       — Возможно, что-то не в порядке со мной, и тогда…       — Нет! — Джин так отчаянно замотал головой, как будто пытался вытряхнуть из нее слишком правдоподобно оживший во сне кошмар. — Дело не в тебе! Ты… Самый лучший! Никогда для меня никто так… не старался. — Голос опять начал дрожать, а значит, вполне возможно скоро снова начнутся осадки, и чтобы это предотвратить, Юнги взял Джина за руку и сжал ее. — Ты…       — Я не виноват. Это правда. — Альфа потянул горячую руку к своим губам. — И ты не виноват, Джинни. Но с этим нужно что-то делать. Просто потому, что чем дольше ты будешь в таком состоянии, тем хуже тебе будет становиться. Я уверен, ты не хочешь страдать, а я не хочу смотреть на то, как ты страдаешь. — Юнги взял паузу. — Я поеду с тобой, потому что нам нужно будет сделать тест.       — Не хочу. — И снова решительное отрицание. Откуда только в нем взялись силы для протеста. — Я знаю, что мы идеально совместимы! И точка!       — Джин. Ты же не ребенок.       И снова правда, с которой нельзя было не согласиться. Поэтому омега уронил голову, и она больше не хотела подниматься.       — Доктор просто тебя осмотрит. Какие-то анализы, узи — ничего болезненного, я тебе обещаю. — Юнги взял Джина за подбородок и побудил посмотреть на него. — Больно будет, если мы оба забьем на всё это хуй. Причем, больно будет только тебе — я буду страдать по-другому.       Он был прав. Разумеется. И омега кивнул, а потом, неловко пихнув альфу, слез с кровати.       Чему быть, того не миновать.       

____________

      Джин не мог теперь чувствовать ничего, кроме волнения. И того, как всю дорогу до клиники Юнги сжимал его руку и не отпускал даже тогда, когда переключал передачи, просто прикрыв ладонью Джина рычаг. Омега ценил это. Он старался сосредоточиться только на том, что ему несказанно повезло с альфой. Заботливый, он беспокоился о нем и смог настоять на докторе так, чтобы не обидеть. А ведь Джин первым был в этом заинтересован, но почему-то совершенно забыл о том, что был взрослым парнем. Идиот.       Юнги говорил на пункте охраны, без которого круглосуточному медицинскому заведению нельзя было обойтись, на ресепшене, и Юнги же первым поздоровался с доктором, которому на вид было лет восемьдесят. Высокий, совершенно седой, состоящих из широких костей, которые, даже с возрастом оплывшие жирком, выдавали в нем альфу в состоянии естественного климакса.       — Меня зовут доктор Ли, господа. — Пожилой мужчина радушно улыбнулся, быстро взглядом, как рентгеном, просканировав своих гостей и сразу же определив потенциального пациента. — Как я могу к вам обращаться?       — Юнги.       — Джин.       — Присаживайтесь.       Кабинет нельзя было назвать просторным, но в нем без излишней тесноты помещался рабочий стол, пара кресел и ширма, за которой скрывалась кушетка и может что-то еще. Внимание Джина привлек аппарат, который стоял на отдельной тумбе. Он чем-то напоминал аэрогриль, на первый и очень дилетантский взгляд, который редко со знанием дела смотрел на медицинское оборудование.       — Что вас беспокоит?       Юнги посмотрел на Джина, который не торопился брать слово, и решил начать первым.       — У Джина гон. Мы познакомились пару дней назад. Принюхались и сразу друг другу понравились. Вчера дело естественным образом дошло до секса, а сегодня… — Альфа следил за тем, как пожилой доктор, щурясь, делал пометки в блокноте. — Я не смог его удовлетворить.       — Сколько раз вы эякулировали?       Джин, всё еще несовместимо со здравым смыслом тревожащийся, не сразу понял, о чем именно спрашивал доктор.       — Точно раз семь. И это только от анального проникновения.       Омега почувствовал, как запекло щеки. Он понимал, что если Юнги говорил об этом, это было важно, тем более что доктор напротив только кивал сосредоточенно, но слышать о таком… Это было что-то новое.       — У вас был оральный секс?       — Один раз, да, когда у меня возникла проблема с эрекцией.       Доктор Ли что-то писал, а потом поднял глаза на Джина. И улыбнулся.       — Вижу, вы смущаетесь — не стоит. Омега способен воспринимать феромоны альфы только через слизистые. В случае омег-мужчин, это носовая полость — только запах, ротовая полость и анальный канал, в котором происходит всасывание секрета альфы, разбавленного смазкой. От этого зависит качество гона.       — Я понял, спасибо.       Джин засунул руки между коленей, которые слишком сильно сжал. Рефлекторно, чтобы хоть как-то, прилично для посторонних попытаться утихомирить до сих пор эрегированный член.       — Сейчас мы проведем тест на вашу естественную совместимость, чтобы я смог исключить причины, связанные с вашим альфой. — Доктор Ли поднялся и направился к тому самому аппарату. — Это будет быстро и не больно.       Он вскрыл одноразовую упаковку, достал из нее небольшую пластиковую палочку. Он подошел сначала к Юнги, который уже откинул голову, снял с палочки колпачок и провел чем-то по шее альфы. Потом пришла очередь Джина, и после этого доктор Ли вновь надел на палочку колпачок. Всё остальное от омеги скрывала широкая, чуть сгорбленная возрастом спина.       — Ты как?       Юнги сказал это одними губами, а до этого привлек внимание омеги, сжав его колено. И омега только улыбнулся в ответ. Неуверенно, но всё-таки воодушевляюще.       — Так. — Доктор не поворачивался. — Это экспресс-метод, поэтому его погрешность больше, но… — Начали раздаваться какие-то электронные звуки. — Отлично.       Когда доктор Ли повернулся, в его руках был клочок бумаги, похожий на чек из магазина. Он посмотрел в него, не показал при этом никаких эмоций, а потом протянул лист Джину. И вот уже у Джина глаза полезли на лоб.       — Сколько там?       Юнги стало любопытно — либо, слишком мало, либо слишком много.       — Полагаю, причину естественной несовместимости мы можем исключить.       А Джин пытался поверить своим глазам. Девяносто два процента. Даже если с погрешностью… Получается восемьдесят семь. А если в большую сторону?       — А можно… оставить себе?       Омега с такой надеждой смотрел в этот момент на доктора, что тот широко улыбнулся. Так, что у омеги мигом потеплело внутри, как будто перед ним теперь был его собственный дедушка.       — Конечно! Это ваше общее достижение.       — Доктор Ли. — Юнги, в отличие от Джина, радости не показывал. Испытывал, безусловно, но при этом понимал, что проблема, очевидно, была в омеге. И это тревожило намного больше. — Я сейчас уйду. Вы сможете поговорить с…       — Не надо! — Джин повернулся к Юнги. — Мне нечего…       — Джинни. — Альфа взял его за руку. — Я уверен, что ты потом сам мне всё расскажешь, а пока сможешь откровенно поговорить с врачом. Пожалуйста, говори всё, как есть. Это очень важно. А я подожду тебя в машине. — Чтобы как-то успокоить своего омегу, альфа виновато улыбнулся. — Немного вздремну, но телефон будет при мне. Хорошо?       Джин глубоко вдохнул и не выдохнул.       — Хорошо.       Только после этого Юнги поднялся.       — До свидания, доктор Ли.       — Всего доброго.       Мужчина улыбнулся, и после того, как дверь за альфой закрылась, обратился к Джину.       — Скажите, вам когда-нибудь делали узи органов малого таза?       — Нет. — Омега покачал головой. — Понимаете, у меня никогда не было проблем с циклом. С четырнадцати лет. Всегда ровно пять недель. Мама… по началу помогала мне следить — она тоже омега, а потом я сам. И ничего никогда не болело.       — Я очень надеюсь, что не будет болеть и впредь. — Доктор Ли поднялся. — Идите за мной. Обещаю, это будет быстро и совсем не больно.       

____________

      Доктор обещание сдержал, но Джина очень напрягало то, каким серьезным он стал. Не отрывал глаза от выложенных перед ним распечаток и снимков, которые выдал ему аппарат. На место гона, который испытывал его на прочность до этого, пришел стресс за ручку со страхом. Неужели…       — Скажите, вы единственный ребенок в семье или есть братья и сестры?       Вопрос был неожиданным.       — Единственный. Родители долго пытались, и… Да.       Мысли путались, но доктор, кажется, узнал, что хотел.       — Ваш отец — сильный альфа?       — Да. И у него, и у мамы высокий статус.       — Хорошо.       Доктор Ли кивал, но, кажется, сам себе. Говорил с Джином, но при этом был полностью погружен в свои мысли.       — Я… умру?       Почему-то, эта мысль была первой, и, судя по удивлению на лице пожилого мужчина, глупой.       — Лет через шестьдесят, вполне возможно.       — Но со мной что-то не так, правда?       — Правда. Но это не угрожает вашей жизни. А при наилучшем стечении обстоятельств, даже может улучшить ее качество. Ну а при худшем… — Доктор покачал головой и, наконец, отодвинул от себя бумаги, сложив поверх них сцепленные руки. — У вас довольно редкая патология. Или, если быть точнее, аномалия. Внутриутробного развития. — Теперь господин Ли вновь взял в руки блокнот, открыл чистую страницу и начал водить по ней ручкой. — Дифолликулизм.       — Звучит… — Джин сглотнул, пока сердце начало биться где-то в висках и закладывать уши. — Как что-то смертельное.       — Гонады состоят из так называемых долей, а доли — из фолликулов. — Он положил перед Джином свой рисунок и стал водить по нему ручкой. — Каждый фолликул имеет оболочку, которая состоит из секреторных клеток. Омегациты, которые и производят естественный гормон, отвечающий за всю естественную гуморальную регуляцию омеги. Этот гормон накапливается в полости фолликула. Вот здесь. — Джин внимательно следил за рукой доктора. — В виде жидкого коллоида, и задача организма в гон — опустошить фолликулы, то есть, выработать весь скопившийся секрет. Именно поэтому, омеги и альфы, которые не имеют пары, страдают чуть меньше. — Доктор сделал паузу, и омега понял, что они подобрались к главному. — Ваши фолликулы двойные, то есть, как бы состоят из двух отсеков. Второй, дополнительный, имеет то же строение, только оболочку составляют так называемые гаммациты. Они схожи по строению и функциям с омегацитами, и также настроение на взаимодействие с феромонами альф.       — То есть, у меня слишком много гормонов, которые взаимодействовали с запахом моего альфы?       — Запах вашего альфы, а мы выяснили, что у вас очень высокая естественная совместимость, увеличил кровоток к гонадам и как бы запустил гаммациты, которые зачастую у некоторых омег находятся в спящем режиме до конца жизни. — Доктор убрал блокнот. — Ультразвуковое исследование показало, что камеры фолликула, покрытые омегацитами, спались. То есть, ваш альфа на самом деле сделал всё от него зависящее.       — А гаммациты? На них не хватило что ли? А что с этим делать?       Доктор Ли смотрел на Джина и молчал, и Джин начал подозревать, что плохие новости не закончились, а может, даже не начались.       — Гаммациты и омегациты не могут давать ответ на один запах. На снимке, камеры, покрытые гаммаклетками, заполнены коллоидом, и поэтому гон для вас не закончился.       — Что… что это значит?       У Джина пересохло во рту.       — С вероятностью в девяносто девять и девять процентов, у вас произошла химическая сцепка с другим альфой. Вы знаете, что такое…       Омега не мог дослушать заданный вопрос и ответить на него. Другой альфа. Море. Которым его накрыло после одного вдоха. Химическая сцепка. С Тэхеном. У него продолжается гон, потому что… носовая полость, ротовая и анальный канал… требуют член Тэхена.       Какая-то чушь! В голове не укладывалось.        Я… — Джин усмехнулся. — Я видел его два раза в жизни. Первый, когда мы столкнулись в коридоре. Второй… Даже часа времени не наберется! Что… Что там могло наполниться?! Мы не целовались, не обнимались, почти не трогали друг друга и толком не разговаривали!       Доктор смотрел на него с сочувствием. Наверное, это было человечно и по-доброму, но выглядело гадко.       — Запах Юнги усилил приток крови к гонадам и включил восприимчивость клеток к альфа-феромонам. Начался поиск пары. Судя по тому, что вы рассказали, со вторым альфой у вас также высокая естественная…       — Вы слышите себя? — Джин хотел одновременно драться и плакать. Его разрывало между этими двумя желаниями, и он был уверен, что бесславно сдохнет где-то посередине. — Разве может так повезти одному омеге?! Редкая аномалия и сразу два альфы с идеальной совместимостью! Может, мне стоит купить лотерейный билет? Кажется, я счастливчик. Хотя в этом случае, лучше бы был покойником.       Джин наклонился вперед, облокотился на колени и подпер руками слишком тяжелую голову. Так не бывает.       — Всякое случается. Я понимаю, что вам сложно поверить, но любой специалист, к которому вы обратитесь, только подтвердит…       — И что мне делать теперь? — Омега продолжил смотреть себе под ноги. Боялся, что бьющая изнутри по вискам кровь начнет выплескиваться через уши, если он хоть чуть-чуть сдвинется. — Думаете, Юнги понравится, что меня будет трахать еще один альфа? Или то, что я выбрал еще кого-то? У омеги может быть один альфа, и никто никогда не смирится с тем, что… — Джин засмеялся. Зло. Истерично. — Я калека. Инвалид. Сцепился с двумя альфами и по итогу не получу ни одного. А потом сдохну от того, что у меня яйца разорвет. Зато наверняка получится эффектно.       Доктор не отвечал — засуетился, но Джин не смотрел.       — Выпейте. Выпейте.       Омега всё же поднял глаза. На лице доктора Ли было искреннее беспокойство, в руках — бутылка воды, а Джин… Глаза закрыл. Это сон. Он на самом деле теперь спит в объятиях Юнги, который опустошил все его возможные фолликулы. Удовлетворенный. Спокойный. Счастливый. Страшный сон и всё.       — Есть один нюанс. — Доктор присел на край стола, не выпуская из рук воду. — После химической сцепки через гамма-фолликулы, запах омеги немного меняется. Вы были правы, когда говорили, что альфы не будут терпеть, но не только потому, что гордые и независимые — им может просто не понравится новый запах. Или понравится кому-то одному, и тогда… — Судя по всему, пожилой доктор тоже волновался. — Ваш запах изменился, но ваш альфа этого не заметил. Более того, он очень качественно провел с вами гон. На самом деле, у меня такое впервые. Скажите… — Доктор смотрел мимо Джина, который открыл глаза. — А ваш альфа знаком с тем другим?       — Да. — Омега сам успел подумать об этом. — Да! Они коллеги и друзья.       — Есть вероятность, что между ними тоже однажды произошла сцепка. Правда, в сочетании альфа-альфа, у нее другой механизм и другие пути регуляции, но это тот же выбор. Или же, у них просто органически хорошая совместимость, а они об этом даже не догадываются.       Омега не знал, хорошая ли это новость, но был уверен в другом.       — Я не хочу встречаться с двумя альфами! Мне нужен один. Один и на всю жизнь.       — Боюсь, в вашем случае, это… проблематично. Не с альфой, с которым совместимость больше девяноста процентов. Примерно за неделю до гона и во время него вы физиологически будете находиться в поиске пары.       Мозг отказывался соображать. У Джина было ощущение, что его заперли в лабиринте, который сплошь состоял из тупиков, и куда бы не сунулась его не отчаявшаяся найти решение мысль, она в любом случае натыкалась на стену. На очередное Но.       — Ладно. — Нужно было решать насущные проблемы. — А что мне делать теперь? Как вывести вот то, что накопилось из-за Тэхена? Вы же врач. Наверняка, я не один такой, который…       Джин не стал продолжать, сразу увидев реакцию доктора. Ничего хорошего.       — Понимаете, в обычной ситуации, химическая сцепка происходит между людьми, которые так или иначе могут вступить в сексуальные отношения. Настолько высокий уровень совместимости — это редкость, а к моменту обычной сцепки люди успевают принюхаться, довериться… — Он безысходно качал головой и смотрел на Джина с немым Прости, но ты обречен. — В медицине нет пока методов, которые могли бы имитировать гон с выбранным альфой.       Глупо было надеяться на чудо.       — А хорошие новости вообще сегодня будут?       Всё было настолько плохо, что омега, кажется, успел успокоиться. Если ты всё равно умрешь, какая вообще разница, как именно? Это ощущалось именно так.       — Гон при этой патологии длится чуть дольше — от двух до пяти дней. После этого начнут работать механизмы саморегуляции, но процесс выведения скопившегося коллоида будет очень медленным и… болезненным. В плане, вы будете плохо себя чувствовать. Слабость, головокружение, тошнота, схваткообразные боли в малом тазу, головные боли, бессонница… — Доктор Ли сделал паузу, внимательно наблюдая за своим пациентом. — Проблема в том, что это состояние невозможно снять. Если принять сильные медикаменты, процесс может остановиться или пойти неправильно, и тогда могут появиться нежелательные последствия.       Джин не знал, что ему теперь стоило делать — плакать или смеяться? Если он продолжит быть с Юнги, чего ему очень хотелось, он постоянно будет искать кого-то второго, против своей же воли. И если найдет, потом будет мучиться, и мучиться, и мучиться, и…       — А сколько это длится?       — Около четырех недель. До следующего гона. При вашей патологии.       Омега засмеялся, но внимательный доктор сразу понял, что у него не было причин для такого веселья. Только для нервного срыва, который в условиях гормональной нестабильности вполне мог закончиться катастрофой.       — Джин. — Господин Ли подошел ближе, заговорил ласково, как с ребенком, и положил руку ему на плечо. Стал поглаживать, с тревогой наблюдая за тем, как гомерический хохот начал прерываться всхлипами. — Вам нужно прилечь. Хорошо? — Омега перевел на него взгляд. Смех прекратился, и теперь остались только слезы в глазах. — Немного отдохнуть. Я поставлю вам капельницу, чтобы немного снизить… тот уровень стресса, который вы теперь испытываете. Сегодня вы даже сможете поспать. Действие продлиться около семи часов. — Говорить о том, что будет после, теперь было вредно. — Я дам вам мой номер телефона, чтобы завтра вы смогли со мной связаться. Или обратиться к любому другому врачу, который сможет оказать вам квалифицированную поддержку.       Тихий, вкрадчивый голос, к которому приходилось прислушиваться, немного снизил пульс, но слезы не убрал.       — Ладно.       Джин поднялся, и доктор обхватил его за плечи, начав их растирать. Пытался как-то подбодрить, пока вел к кушетке.       — Пару минут, хорошо? Вы почти сразу почувствуете облегчение. Скажите, у вас есть аллергии на лекарственные препараты?       — Не знаю.       — В любом случае, введение лекарства будет проходить под моим присмотром, и я, если возникнет такая необходимость, смогу предотвратить анафилактический шок.       Джину было всё равно. Анафилактический или какой-то другой. Он был по колено в шоке. В дерьме. В котором можно было только захлебнуться.       

____________

      Юнги, который изначально спать не собирался, но незаметно для себя вырубился, уткнувшись лбом в руль, резко дернулся, когда зазвонил телефон.       — Да?       — Забери меня, пожалуйста.       Бесцветно, тихо, пугающе, и альфа вылетел из машины, бездумно щелкнув брелоком. Взлетел по ступенькам и в холле увидел Джина, который сидел в кресле, а рядом стоял доктор, который что-то ему говорил. Омега был смертельно бледным, и альфа опустился перед ним на корточки, взяв за руки. Холодные и влажные.       — Сегодня ему нужен полный покой — он сможет поспать. Я написал несколько рекомендаций. — Доктор Ли не торопился отдавать Юнги назначения. — Это нормальная реакция на препарат.       — Как ты?       Юнги вглядывался в лицо Джина, и тот слабо улыбнулся.       — Спать хочу.       — Сейчас поедем.       Альфа выпрямился.       — В чем дело?       Он уставился на доктора.       — К сожалению, я не могу разглашать детали диагноза, без разрешения господина Джина.       — Дайте ему все бумажки — он патологоанатом, и всё поймет.       Омега не собирался ничего скрывать. Даже если бы захотел, не смог.       — Тогда минуту.       Доктор Ли скрылся в своем кабинете, пока Юнги подал Джину руку и осторожно потянул себе, сразу, как только омега поднялся, крепко обхватив его за талию, чтобы он смог на него опереться.       — Просто довези меня до дома и можешь уезжать. — Джин смотрел на него блестящими глазами. — Всё равно захочешь. Я не обижусь.       — Черта с два.       Услышав это, омега обнял его за шею. Просто повис на его шее.       — Доктор сказал, что ты очень хороший альфа. И сделал всё возможное, чтобы выпустить из меня… — Мысли путались, и Джин даже не пытался вспомнить название. — Всю штуку.       А Юнги не пытался понять, что он говорил, повернувшись к подошедшему доктору.       — Вот. Здесь всё. — Альфа взял протянутую папку. — И вы в любой момент сможете обратиться ко мне, если понадобятся разъяснения. Или же к любому моему коллеге, которому доверяете.       — Большое спасибо.       Альфа кивнул, а доктор тем временем подошел к Джину и погладил его по плечу с сочувствующей улыбкой.       — Всё будет хорошо. У таких красивых омег не бывает по-другому.       — Спасибо.       И красивый омега, устало улыбнувшись, уткнулся носом в шею Юнги и прикрыл глаза.                     Джин проснулся от того, что ему очень захотелось в туалет. Но стоило ему открыть глаза, он понял, что не сможет подняться. Тело было каменным. Голова приклеилась к подушке и как будто была заполнена чем-то, что, колыхаясь внутри черепной коробки, доставляло боль. Омега помнил совет доктора и просто закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но у него был надутый живот. Как будто там теперь собиралась гроза, и Джин почувствовал удар молнии, резкую режущую боль, которая проткнула его насквозь, но воздух не выпустила.       — Юнги!       Боль резко отступила, оставив после себя зловещее затишье, а омега тем временем рывком поднялся. Голова затрещала, но он не обратил на это внимание. И на то, что был в футболке и штанах, в которые заботливый альфа переодел его, прежде чем уложить в кровать. И постельное белье было…       — Юнги!       А если он ушел? Джин метался по квартире, пытаясь найти телефон, и когда ему это удалось, тут же набрал альфу.       — Ты проснулся?       Так, он взял трубку. Значит, ничего ужасного не успело произойти, и захотелось выдохнуть с облегчением, но когда Джин выдохнул, ощутил выстрел в живот.       — Да.       — Я на улице. Сейчас поднимусь.       Омега понял, что лучше глубоко не вдыхать и усиленно не выдыхать. Голова прояснилась, и в ней заговорил пожилой доктор, который показывал ему технику дыхания в момент приступа. Короткие вдохи и выдохи. Приступа не было, но кто знал… Голова резко закружилась, и Джин схватился за стену, а потом осел на пол. Наверное, он слишком резко и быстро двигался, потому что стоило только опуститься, всё отступило. Можно было перебраться на диван.       — Юнги!       Дверь открылась, и спустя минуту в гостиной появился альфа. Он точно не спал, судя по кругам под глазами.       — Как ты себя чувствуешь?       И успел что-то понять в медицинских документах, которые доктор отдал ему по настоянию омеги. Понял то, что омега боялся ему рассказывать. Холодный, сосредоточенный, как участливый, но при этом посторонний… врач.       — Не очень.       Не хотелось вдаваться в подробности, потому что теперь был разговор поважнее. И ради него Юнги прошел к дивану и сел чуть поодаль от Джина, облокотившись на колени. От него пахло только табаком.       — Я прочитал заключение.       Можно было догадаться, но омега задержал дыхание. Почувствовал, как к горлу подкатило, но это была не обещанная тошнота — слишком быстро билось сердце.       — Патология несмертельная, это радует. Но меня смутил один момент. — Юнги сделал паузу. — Гамма-сцепка. — Снова пауза, вынужденная, потому что альфа очень сильно сжал зубы, как будто удерживал что-то, что хотел сказать, но жалел Джина. — У тебя произошла химическая сцепка с другим альфой. Ты можешь это объяснить?       Я случайно столкнулся с твоим другом на работе, а потом случайно столкнулся с ним же в магазине и совершенно случайно увидел его голым и принюхался. Слышится как скомканное оправдание не слишком умного человека, но драма жизни была в том, что это… На самом деле была идиотская череда случайностей.       — Я… Это не специально. Я не искал никого, честное слово.       Юнги хотел верить. Он настолько хотел верить, что теперь держал себя за горло, чтобы случайно, вместе с огнем некрасивых ругательств, не выплеснуть свои сомнения на этот счет.       — И при этом, успел принюхаться. Настолько, что твое тело готово к тому, чтобы его выебали. — Альфа замолчал. — Грубо, извини. И не готово, а… немного нуждается.       Джин видел, что Юнги теперь сдерживался. Для любого альфы, вопрос верности омеги был особенно важным. Это была природа, естественные инстинкты, которые и связывали крепко альф и омег. И именно природа распорядилась так, чтобы, найдя пару, ни у альфы, ни у омеги не было возможности нарушить естественные законы. Один омега для одного альфы. И Джин хотел этого. Был с этим согласен, и никогда бы не позволил себе… Он и не позволил!       — Кто он? Или она.       Наверное, Юнги не нужна была невероятная история этого знакомства, которое за пару встреч смогло перерасти в химическую сцепку.       — Юнги, я видел его два раза! Честное слово! Мы столкнулись совершенно случайно! Два… раза. И я сразу сказал, что я занят, что у меня есть альфа, что я ничего и никого не ищу, и…       — Ким Тэхен?       Это был единственный претендент, который уже успел бросить ему в лицо, что его омега пахнет клубникой. Не соврал. Удивительно.       — Тэхен, да. — Джин кивнул. — Второй раз мы встретились случайно, когда я повез Гука на танцы. Он тоже повез своего друга, и мы столкнулись в примерочной. Я… — Омега замялся. — Я случайно… Принюхался. Но он был на расстоянии! Я его не касался вообще ни разу! И он ничего не позволили себе! Пригласил меня на кофе, там же. Сказал, что не станет… — Слова спотыкались друга о друга во вновь закрутившихся вихрем мозгах. К горлу подкатило сильнее, но Джин не собирался сдаваться. — Что он твой друг и знает, что я твой омега.       — Друг? — Юнги не округлил удивленно — зло выкатил глаза, вперив их в Джина. — Ким Тэхен мой друг? О! Как же я не заметил?! Конечно! И именно поэтому я нихуя не в курсе о том, что вы гоняете кофеек по выходным и нюхаете друг друга! Какой пиздатый… друг!       Омега смотрел на альфу и понимал, что так должно быть. Что это нормальная реакция.       — Он… — Джин сглотнул, наблюдая за Юнги, который низко повесил голову. — Предложил мне помощь, когда я почувствовал себя плохо. Я… хотел тебе рассказать, но потом у меня начался гон, и я… Мне было…       — Это не два случайных вдоха, Джинни. У нас с тобой был секс, прежде чем ты захотел меня во время своего гона. Так… просто не бывает, понимаешь?       Джин понимал. Прекрасно понимал, а теперь еще и вспомнил слова доктора, и от этого просиял.       — Доктор Ли сказал, что это из-за нашей с тобой совместимости! Что… ну… там кровь прилила, и поэтому всё случилось так быстро! Ты же врач, ты должен знать!       Юнги поднял голову. Смотрел перед собой, заламывая пальцы и сжав челюсти. Всё равно не был чужим. Джин видел, что он хотел ему верить, а омега хотел его убедить в том, что не был обманщиком! Не был изменником.       — Ты куда?       Юнги поднялся, и Джин вскочил следом, не замечая огненный протест, разлившийся внутри живота в ответ на это движение.       — Мне надо встретиться со своим другом.       — С Хоби?       Омега схватил альфу за руку. Потерял в чувстве самосохранения, но Юнги не стал его одергивать. Остановился. Выдохнул.       — Я вернусь. Обещаю.       Джину оставалось только взглядом провожать его спину. Джину оставалось…       Почему он?       Почему с ним?       Почему… Он медленно, как будто боялся промахнуться, опустился на диван, лег и повернулся к спинке, подтянув к груди колени.       Больно.       И ничего не поможет.