Мне мало тебя. И тебя.

      Проблема Юнги была в том, что у него не было реальных причин ненавидеть Ким Тэхена. Они просто были слишком разными, так сложилось исторически, генетически, биологически, физиологически…       Тэхен был душой компании. Уверенный в себе, остроумный, смешливый и до черта привлекательный, он всегда был обречен на то, чтобы привлекать к себе всё внимание. Он заводил знакомства с той легкостью, с которой у Юнги порой не получалось встать с кровати. Он нравился всем, и у всех для этого всегда были объективные причины. А, еще этот альфа всегда готов был прийти на помощь. Правда, это сочеталось с ленью и безалаберностью, но эти его недостатки никогда не приводили к чрезвычайным ситуациям.       Юнги был душнёй компании, и потому частенько старался держаться в стороне, рядом со сквозняком, чтобы не напрягать присутствующих своим характером. Он никогда не подходил первым, и все знакомства заводил только по чьей-либо инициативе, потом проводя строгий отбор. А еще… он на самом деле был не слишком уверен в себе, а когда-то, в юности, вполне мог подпасть под категорию неуверенного в себе неудачника, к которой однажды Тэхен в сердцах его причислил.       Потому что был типичным задротом — прыщи и очки, а также средний балл выше четырех и семи. Он был заучкой, зубрилой, и пока все альфы в пубертат активно пытались найти себе пару, Юнги с большим удовольствием упражнялся в игре на фортепиано, которую очень любил. Иначе руки бы пришлось занимать членом, а от этого, по страшным легендам, прыщей становилось только больше.       В университете всё более или менее выровнялось. Прыщи исчезли без следа (спасибо маме, которая буквально била его по рукам, когда он пытался самостоятельно починить свое проблемное лицо), он стал носить линзы, ходить вместе с сокурсниками в спортзал и пользоваться популярностью. Юнги стал более в себе уверен, смог определиться со своими достоинствами, примириться с недостатками и остальное, ментально оздоравливающее, но одно осталось неизменно. Он смотрел только на омег. Потому что только сцепка с омегой могла обезопасить его от соперников. Да, та самая неуверенность в себе, которая перестала держать его в заложниках, но всё еще напоминала о себе. А еще фортепиано. Старое, на котором учился в юности отец, осталось в родительской квартире — Юнги приобрел себе электронное, к которому мог подходить даже ночью. Музыка отвлекала, а в сочетании с парой глотков виски — качественно расслабляла.       У него не было реальных причин ненавидеть Ким Тэхена. И не было возможности поверить, что, выбрав его, альфа никуда не денется, но Юнги предпочитал об этом не думать, убеждая себя, что с омегами просто приятнее. И что Ким Тэхен не так уж хорош. Даже после того, как они случайно принюхались и случайно друг другу понравились. Запах не удержит альфу в объятиях другого альфы. Поэтому эту связь часто называли интеллектуальной — ты либо влюбляешься головой, либо быстро находишь замену. Можно было влюбляться сердцем, но суть была одна. И Ким Тэхен спутал ему все карты.       Ему слишком просто было провести этот гон как надо. Всё, что ему нужно было — подобраться к Джину достаточно близко, чтобы он смог сделать глубокий вдох. Всё остальное делает химия, с которой невозможно договориться. Что выбрал Тэхен? Страдать. В прямом смысле. Он либо был мазохистом, либо порядочным альфой, во что Юнги верить отказывался, предпочитая клише о популярных парнях из книг и дорам, и только поэтому не мог определиться с тем, какой из вариантов был более вероятным. Ладно, это было очевидно. И если уж верить в то, что Тэхен был порядочным альфой, возможно, ему было не так уж плевать на чувства Юнги.       — Прошу прощения за опоздание.       Доктор Мин вошел на вырезку, и студентка, которая до этого спокойно подписывала бланки, поприветствовала его улыбкой.       — Остальные уже вырезают?       — Да. — Девушка кивнула. — Начнем с гастриков?       — Ага. — Юнги оперативно облачился в одноразовый халат, полиэтиленовый фартук, рукава, оставив на десерт только перчатки. — Две минуты.       — Конечно.       Практикантка снова кивнула, а Юнги отправился на маленькую вырезку, чтобы поприветствовать Хоби.       — Утро реально доброе. — Как всегда — солнышко, и доктор Мин улыбнулся в ответ. — Материала мало, только вот Тэхен… — Хосок помрачнел. — Кажется, его уже кроет. По крайней мере, выглядит он очень… не очень.       Сегодня был его выходной день, в который он должен был отработать отгул. Доктора Лин сегодня не было — она блистала на очередном научном симпозиуме. Юнги не стал развивать дальше причинно-следственные связи между двумя этими совпадениями. И не стал заходить на большую вырезку. Но…       — Давайте так. — Он сел на свое рабочее место и чуть отвернул экран, чтобы видеть лицо ассистентки, которая вся обратилась вслух. — Попробуем поставить рекорд.       — Какой?       Ее глаза воодушевляюще загорелись.       — Я называю вам последние две цифры заказа. Вы — последние две цифры кассеты. Если всё совпадает — я диктую вам описание, и мы переходим к следующему случаю.       — Поняла.       — Тогда начнем. — Юнги взял первую банку. — Семьдесят восемь.       — Сорок пять.       Альфа взял верную кассетку. Расположил банку на доске первичной маркировкой к камере и щелкнул педалью, сделав фото. Открыл крышку, положил губку, слил формалин, проверил пластиковые стенки, убедившись, что материала в банке не осталось.       — Один фрагмент ноль четыре.       Снимок, щелчок крышки, кассета — в корзинке.       — Восемнадцать.       Работа закипела, быстро превратившись в точно отлаженный конвейер. Лоток очень быстро закончился, и теперь можно было переходить к коже.       — Система та же?       Практикантка явно втянулась, судя по тому, что она ни разу его не остановила и даже не замедлила.       — Да.       С кожей и ее придатками было чуть сложнее, потому что главное при этой вырезке было верно выложить материал в кассете, чтобы при микротомии срез прошел не вдоль, а поперек, зацепив все слои дермы. Но Юнги однажды набил руку, и на то, чтобы прорезать синие прокладки и уложить между ними невусы и кератомы, у него уходило рекордно мало времени.       Пока всё шло как по маслу. И на соседней вырезке было тихо.              — Доктор Ким, вы в порядке?       Голос раздавался как будто из-под толщи воды, и Тэхен тряхнул головой, словно пытаясь эту воду вытряхнуть из ушей. А еще он пытался бороться. Точнее, наблюдать со стороны, индексируя боль, а не переживая ее. Стандартная техника — ты сторонний наблюдатель, а не страдалец, но… Приступы стали сменять друг друга с меньшими промежутками времени. Сначала было ощущение, что все внутренности скручивались, завязывались узлом, который затягивался, как будто совершенно не боясь оборвать завязки. А потом всё это мучительно медленно растягивалось, треща по швам. Иногда глаза приходилось закрывать, потому что в них начинало опасно темнеть. И тогда Тэхен до боли прикусывал щеку или губы, чтобы вернуть себе… контроль. Это нужно было контролировать.       — Да, продолжим.       Он выпрямился. Нужно делать вид, что ничего не болит — так болеть будет меньше. Никакого обоснования — правило, которому обычно воспитывала конкуренция. Если бы только не дрожь в руках… И доктор Ким сильнее сжал пинцет, пытаясь покрасивее уложить обильный соскоб из полости матки.       — Еще пару кассет.       Распределить равномерно, чтобы закрыть крышку и не оставить архив. В голове вдруг стало пусто, и всё, что слышал альфа — в висках громко заухало сердце. Кортизол. Адреналин. В попытках его добить все средства были хороши.       — Дальше?       — Конечно.       Доктор Ким поднял на практикантку глаза и улыбнулся. Она тоже улыбнулась в ответ, но неуверенно — в ее взгляде было слишком много беспокойства.       — Не переживайте — всё в порядке. Продолжаем.       Отвлечься. Сосредоточиться на работе. Проговаривать в голове каждое действие и сконцентрировать только на процессе. Боль — это фон. Блеклый, нереальный. Как страшный мираж, который только пугает, но не может убить. Глубокий вдох и медленный выдох. Снизить сердцебиение, которое, казалось, раздавалось с улицы. Пустяки. Это пустяки.              Закончив со своей частью вырезки, доктор Мин сначала навестил ординатора Чона, который прекрасно справлялся, уверенно продолжая подавать надежды стать отменным патологоанатомом. Пришла очередь доктора Кима. Юнги понятия не имел, что могло его ожидать, если учесть, что у альфы не сегодня-завтра должен был начаться гон, с применением подавителей, которые на альф всегда имели менее контролируемое влияние, чем на омег. А если учесть статус Ким Тэхена…       И теперешнее положение тела, потому что доктор за вырезкой, кажется спал.       — Доктор Мин. — Его ассистентка, которая разбиралась с бланками, вовремя привлекла к себе внимание, и доктор Мин, ожидая получить объяснение, подошел к ней. — С доктором Кимом что-то не так. Мы вырезали только половину, потому что он постоянно прерывается. — Девушка выдохнула. — Мне кажется, он плохо себя чувствует.       — Фотографии делал?       Юнги задумчиво поглядывал в сторону альфы, который не поднимал голову. Как будто на самом деле спал, но что-то Юнги подсказывало, что внутри него для этого было слишком громко. И больно.       — Да. — Практикантка, чуть помедлив, кивнула. — Я не уверена… Но, кажется, с вырезкой всё в порядке.       Доктор Мин еще с минуту понаблюдал за своим подозрительно тихим коллегой, а потом полностью развернулся к девушке.       — Ему на самом деле не здоровится, и на сегодня здесь вырезка закончена. Он поедет домой, а вас я попрошу проверить кассеты в корзине и сделанные фото — чтобы у доктора Кима не было проблем. Заказы, для которых нет снимков, вам нужно будет отложить. А для этого… — Юнги виновато улыбнулся. — Придется покопаться в мусорке, но доктор Ким джентльмен — уверен, он не мог вас так подставить.       Джентльмен, который решил спасти своего омегу от слишком спонтанного секса.       — Я всё поняла.       Юнги, наконец, подошел к доктору Киму. Тот сидел с опущенной головой и зажатыми между коленей руками — благо, он успел снять грязные перчатки, которых рядом с ним была целая куча.       — Эй. — Доктор Мин взял альфу за плечо и пару раз мягко, но настойчиво сжал пальцы. — Проснись и пой.       — Кооотик…       По голосу, можно было с одинаковой вероятностью допустить и то, что альфа смертельно устал, и то, что он уже готовился трагически помереть.       — ХуЁтик. — Юнги убрал руку. — Вставай. Сегодня я освобождаю тебя от вырезки.       Тэхен шумно выдохнул, а потом поднял голову. Нет, всё же он засобирался на тот свет, судя по серому лицу, потускневшим глазам и искусанным губам. Он теперь выглядел настолько беспомощным, что в Юнги вполне мог проснуться материнский инстинкт. Или какой-то другой, ему, как мужчине и альфе, более свойственный.       — Я плохо выгляжу, да?       Тэхен попытался улыбнуться, но его губы дернулись, скривив рот.       — Ты можешь встать?       Юнги не заметил, как заговорил тише и мягче. Он терпеть не мог альфу в любое другое время, но не теперь, когда тот явно нуждался в помощи.       — Да.       И доктор Ким, уперевшись ладонями в колени, медленно поднялся. Так медленно, как будто боялся сломаться или заклиниться на полпути.       — Пойдем в раздевалку. Переоденешься, а потом мы вызовем тебе такси.       — Я на машине.       — Ты долбоеб?       На этот раз доктор Мин не пытался в сердцах другого альфу оскорбить — в сказанном было больше тревоги и внезапно нарисовавшихся в воображении картин, на которых доктор Ким трагически погибает в автокатастрофе, не справившись с побочными от подавителей и управлением.       — С утра было… лучше.       Юнги отошел в сторону, чтобы убедиться, что альфа сможет нормально идти. И он на самом деле мог. И даже плечи расправил. Гордо, если бы не промелькнувшее в бледной серости лица страдальческое выражение.       — Иди в раздевалку — я предупрежу Хоби.       Тэхен держался на ногах достаточно твердо, поэтому доктор Мин не побоялся его оставить, пока сам метнулся к ординатору.       — Хо, я разберусь с больным доктором Кимом, а ты, пожалуйста, дорежь то, что он оставил.       — Без проблем. — Хосок кивнул, а потом нахмурился. — Всё плохо?       — Чуть лучше, чем хуево.       — Понял. Всё сделаю.       — Спасибо.              Пока шел в раздевалку, Юнги думал о том, что сажать Тэхена за руль в таком состоянии… полицейские потом обязательно оценят, как покушение на убийство. Он мог бы его домой отвезти, а затем вернуться на такси. Насколько он знал, Ким Тэхен жил недалеко. А Мин Юнги — охуел от своей невиданной щедрости. Это было что-то необъяснимое. И вполне себе безобидное.       Когда доктор Мин вошел в раздевалку, альфа уже успел переодеться. И стоял, прижавшись лбом к шкафчику. Можно было бы подумать, что он решил вздремнуть, приложившись к надежной опоре, но для этого он был слишком напряжен. Один сжатый до белых костяшек кулак упирался в металлическую дверцу над его головой, а другой — болтался внизу.       — Ты как?       Юнги проскользнул мимо. Нужно было переодеться, и он сразу же приложил свой пропуск к электронному замку шкафчика, который тут же приветственно распахнул дверцу. Альфа по-армейски быстро и по-стриптизерски эффектно переодел штаны, а потом стянул верх хирургического костюма, оставшись в белой футболке. Он собирался избавиться и от нее, но не успел даже попробовать стянуть ее через голову, потому что раздался удар. Что-то с силой приложилось к металлу, и оставалось надеяться, что это был не голова страдающего альфы.       Снова удар, и доктор Мин быстро понял, что это был кулак.       — Стоп.       Чтобы отвлечься от одной боли, нужно испытать другую. Старый, ненадолго рабочий способ, который в этом случае мог принести больше вреда.       — Тэ.       Юнги схватил альфу за руку — она была каменной и горячей. Как и сам альфа, который дышал так, как будто здесь и сейчас бежал марафон.       — Не зря однажды кто-то придумал секс.       Тэхен звучал так, как будто бежал марафон на морозе, который высушил его горло и не давал отлепить язык от нёба. Доктор Мин никогда не слышал его таким. И не видел, с серьезным видом, как будто был на вскрытии, наблюдая за тем, как медленно альфа развернулся и прижался спиной к шкафчику, запрокинув голову. Кадык дернулся вверх, а потом вниз, и альфа приоткрыл губы, пытаясь дышать через рот, потому что через нос, наверное, уже не получалось.       Скорее всего, теперь у него было что-то вроде болевого шока. И на это он пошел добровольно, просто потому что решил поиграть в благородство. Или он на самом деле был благородным, и теперь просто показывал свое настоящее лицо. В любом случае, Юнги оно не нравилось. Ким Тэхен должен был страдать только от его остроумного сарказма и матерного возмездия за колкости и отлынивание от работы. И не так мучительно.       Что Юнги мог теперь сделать? Спасти альфу способен только запах омеги, который с биохимической точки зрения в этот момент будет действовать как самый лучший миорелаксант, разглаживая и размягчая спастическую боль. А запах альфы? С которым у другого альфы произошло сцепка. Вообще, Юнги этой темой не интересовался, раз и навсегда выбрав омег. А Тэхен согнулся пополам, уперевшись руками в колени. Он всё еще пытался нормально дышать, но всё больше задыхался.       Ладно. Даже если не поможет. Даже если он потом об этом пожалеет… Юнги потянулся к шее и аккуратно ногтем подцепил край силиконового пластыря. Сейчас у него появится шанс эмпирическим путем выяснить, как влияет химическая сцепка с альфой на альфу в момент его гона. Цель благая и от романтики очень сильно отстраненная, но Юнги заволновался. Однажды они принюхались случайно, распалившись выпивкой, а теперь он готовился самостоятельно подставить Тэхену шею. Просто… Почему-то ему очень захотелось помочь.       — Посмотри на меня.       Альфа, скрючившийся от очередного приступа, был обессиленным, а потому послушным, и уже спустя пару мгновений, Юнги смог заглянуть ему в глаза. Блестящие, с нездорово расширенными зрачками и проступившими капиллярами. Тэхен смотрел на него, но, судя по всему, не видел, поглощенный происходящими внутри него пытками. Что ж. Юнги обнял его, и, запустив пальцы в волосы, притянул его голову.       Ты точно пожалеешь об этом, доктор Мин.       Тэхен явно этого не ожидал. Его вдохи и выдохи продолжали торопиться и сбиваться, рассеянно спотыкаясь друг о друга, пока руки всё также безвольно болтались по бокам от его теперь совершенно бесполезного сильного тела. Наверное, всё-таки не действовало, но Юнги не успел отстраниться, когда Тэхен осторожно приобнял его где-то близко к пояснице. Казалось, он задержал дыхание. Собирался с силами, чтобы сделать вдох, учуяв, наконец, что-то нужное. Тонкую кожу шеи щекотнул короткий выдох. И снова вдох. И руки увереннее сомкнулись вокруг него, пока Юнги делал вид, что терпел, но на самом деле… Близко. Они никогда не были так близко.       Это ощущалось… тепло, как будто что-то смогло нагреть и рассеять все сгустившиеся между ними за это время разногласия. Как будто они были друзьями или беспечно и окрыленно влюбленными. Юнги прикрыл глаза, уже начиная считать про себя, когда почувствовал на шее губы. Это было безусловно. Это был инстинкт, который непрозрачно намекал на то, в чем теперь нуждался альфа. В облегчении, а судя по тому, как выровнялось его дыхание и притихло заведенное стрессом и тахикардией сердце, ему на самом деле стало легче.       Юнги стоило отстраниться, но эти осторожные прикосновения сухих открытых губ не были похожи на ласку. Как будто высушенный жаждой человек пытался собрать последние капли воскресившей его влаги, боясь, что всё это на самом деле было лишь миражом. Наверное, доктор Мин был достаточно щедрым, если не только позволял альфе это, но и себе — откинуть слегка голову.       — Ким Тэхен.       Всё хорошее рано или поздно должно заканчиваться.       — Тэтэ.       Юнги казалось, что он услышал его голос впервые за тысячу лет. И теперь он не хрипел предсмертной агонией — нашептывал затаенным в подсознании искушением.       — Я буду так любезен, что отвезу тебя домой.       — Зови меня Тэтэ.       Альфа потерся о него щекой, и это было так по-детски непосредственно и доверчиво, что Юнги не успел запретить себе улыбнуться. Когда нам больно и плохо, мы все превращаемся в детей — некоторые просто пытаются прятать своего ребенка под личиной самостоятельного и злого взрослого.       — Всё, я рад, что тебе лучше, но…       Юнги попытался отстраниться, мягко и необидно, уперевшись ладонями в плечи альфы, но это не подействовало, и руки на его пояснице лишь крепче сцепились. Так. Значит, Тэхен достаточно пришел в себя, чтобы снова начать его провоцировать, бесить, выводить из себя и остальное, от чего Юнги за эти несколько минут, кажется, успел отвыкнуть.       — Я тебя ударю, если ты меня не отпустишь.       Драться доктор Мин, разумеется, не собирался. Знал, что это облегчение было временным, и за свою наглость альфа еще обязательно пострадает. Потом. И именно поэтому он просто ждал, когда руки разомкнуться и выпустят его на волю, позволив к вечеру забыть о том, как это было непривычно и приятно.       — Тэтэ. — Нахуя он это сказал? И чтобы быть убедительнее, Юнги опустил руки, показывая, что уже готов продираться через эти объятия с боем. — Мне еще работать надо. И если ты…       Он не успел договорить, потому что по ощущениям, куда-то резко делся пол, и Юнги не упал только потому, что его припечатало спиной к раздраженно задребезжавшей дверце шкафчика. Это был настолько дерзкий маневр, что у альфы не осталось никакой возможности возмутиться или посопротивляться — запястья оказались в браслетах длинных пальцев, а губы, которые открылись, так и не выпустили матерный ах, но зато впустили язык.       Это был ураган, и пока снаружи все было спокойно и практически обездвиженно, во рту события развивались с головокружительной силой и скоростью. Тэхен служил в элитных войсках, и как никто знал о правильно выбранном моменте, так грамотно подводящем к эффекту неожиданности. Юнги совершил ошибку, когда настолько потерял бдительность, и чудо, когда своим доверием смог растопить не только и без того мягкое сердце альфы, но и убрать боль. Такого момента может больше не быть. Им нужно было пользоваться, тем более что доктор Ким любил сладкое, а эти губы, всегда недовольные и так искусно матерящиеся… Один шанс, и альфа освободил руку Юнги, взяв его за горло, а потом подсунул ладонь под взъерошенный затылок, чтобы обезопасить его от холодного металла. И не дать выбраться.       Тэхен топил его, отнимая кислород и заменяя его поцелуем, щипающим язык остротой ощущений. Он боялся понять, что доктор Мин не отвечает ему, поэтому торопился. Сбивался. Вылизывал жадно рот и голодно вжимался в губы. Это была не ласка — нападение, выжить после которого мог только один.       Если бы только Юнги хоть чуть-чуть поддался… Позволил хотя бы допустить мысль, что он терялся в этом, а не стремился поскорее сбежать. Потому что Тэхен сам тонул, и чем отчаяннее терял воздух, тем отчаяннее… целовал. Пусть это будет в последний раз в жизни, и он сжал пальцы в волосах Юнги, заставив его наклонить голову. Глубже. Еще немного…              — Забыл?       Хосок вошел на большую вырезку и сразу заметил телефон Тэхена на столе.       — Да. — Практикантка как будто только сейчас поняла это и растерянно посмотрела на альфу. — Они недавно ушли, может…       — Сейчас узнаем.       И ординатор Чон, в припрыжку, с телефоном на перевес, поспешил в раздевалку, надеясь застать там альф. Если Тэхен плохо себя чувствовал, он вряд ли успел быстро переодеться, и, вполне возможно, не мог обойтись без помощи Юнги. То, что доктор Мин так самоотверженно вызвался его спасти вселяло надежду на то, что не всё между ними было потеряно. И, вполне возможно, у Джина всё-таки будет шанс воплотить его задумку и… Секс втроем. В любой другой ситуации Хосок бы такое не одобрил, но в тех условиях, в которых оказался омега с двумя альфами… Хосок не станет осуждать. А может, стыдно признаться, он бы даже хотел посмотреть на то, как Мин Юнги и Ким Тэхен будут друг друга… любить. В отношении Джина всё было понятно — там чувства и эмоции были очевидны и очень естественным. А вот альфы…       Хосок открыл дверь раздевалки, приложив к ней электронный пропуск. Он знал, где переодевались его коллеги, и уверенным шагом направился к нужному ряду шкафчиков. А потом остановился как вкопанный, невольно подумав о том, что человек, который утверждал, что мысли материальны, вовсе не дурак. Потому что прямо на его глазах доктор Ким, как будто был полон сил, прижимал и целовал доктора Мина, как будто тот этого хотел. Хосок даже дыхание затаил, наблюдая за этой… страстью, в которой был виноват один Тэхен.       Он держал Юнги за руку и за затылок, пока свободная рука Юнги сжалась на его рубашке. Словно он хотел и даже пытался альфу остановить, но в какой-то момент сдался. Хосок засмотреля, а потом подпрыгнул на месте (скорее всего из-за сердца, которое от неожиданности совершило в груди сальто мортале), когда телефон доктора Кима в его руках очень громко зазвонил. И магия момента между альфами тут же рассеялась.       Юнги, стоило только Тэхену отвлечься, выдернул свою руку и с силой оттолкнул его от себя, явно демонстративно утеревшись тыльной стороной ладони. Тэхен смотрел на него, не моргал и не обращал теперь никакого внимания на родной рингтон и присутствие рядом Хосока, которого Юнги, возможно, заметил первым.       — Вызови этому идиоту такси — он приехал на своей тачке, которую сам заберет завтра.       И рассерженный (или возбужденный) альфа, не дав больше никаких комментариев, быстро просочился мимо Хосока, через пару мгновений громко хлопнув дверью раздевалки.       — Эээ…       Это было неловко. Особенно то, что Тэхен не собирался брать телефон, который Хосок ему протягивал.       — Прости, я не вовремя.       Доктор Ким только сейчас посмотрел на него. На щеках — пунцовый румянец, губы покраснели и очень недвусмысленно припухли, пока глаза бешено блестели. Тоской. Кажется, не из-за того, что ему было больно. Не физически.       — Как ты себя чувствуешь?       Хосок подошел ближе, пока телефон в его руках перестал верещать.       — Минуту назад — великолепно. — Тэхен рассеянно облизал губы, а потом улыбнулся. Попытался. — Дома меня ждет запах моего омеги. Будет попроще.       — Надо вызвать…       — Я успею доехать.       Услышав это, Хосок перестал выглядеть растерянно и стал немного пугающим, почти страшным. Он был воплощением дружелюбия и очарования почти всё время, но не тогда, когда что-то шло в разрез с его планами. Или со здравым смыслом.       — А если не успеешь? — Он ткнул в Тэхена телефоном. — Вызывай такси — я прослежу!       — Мне ехать десять минут, Хо.       — Мне похуй.       — Тебе нужно меньше общаться с доктором Мином.       — Ревнуешь? — Хосок прекрасно понимал, что альфу от его дурацкой идеи отговорить будет сложно и уже готовился к отчаянным мерам. — Вызывай такси.       — Хорошо.       Тэхен не стал спорить, пока Хосок, скрестив руки на груди, внимательно следил за ним со стороны.       — Готово. — Доктор Ким поднял глаза. — У меня три минуты.       — Напиши, когда доедешь, хорошо? — Хосок сразу смягчился. — Я передам Юнги.       — Можешь мне поверить — ему будет плевать.       Тэхен ухмыльнулся. Потом нашарил пропуск на шкафчике, открыл его и достал ключи.       — Завтра буду. И поработаю за тебя. — Он похлопал Хосока по плечу. — Запомни меня таким.       — От гона еще никто не умирал.       Страдал — да, но не умирал, и Тэхен ушел, оставив Хосока наедине с необходимостью вернуться на работу. Но его ждал сюрприз. А точнее — доктор Мин, прямо на выходе из уборной, у окна. Кажется, он до этого умывался, а теперь почему-то злился, и, кажется, на Хосока.       — Я же попросил тебя вызвать ему такси!       — Он вызвал!       Альфа решил посмотреть туда, куда смотрел доктор Мин, и вместо такси, он увидел, как со стоянки выезжал автомобиль доктора Кима.       — Юнги, честное слово!       Хосок начал оправдываться, пока Юнги опустил голову. Постоял так немного, а потом посмотрел на альфу.       — Забей. Мозгов нет — считай, калека. Думает, что бессмертный.       — Ну… ты его…       — А я долбоеб.       Работа его отвлечет. А могила исправит.       

____________

      — Хочешь выпить?       Юнги задал этот вопрос между прочим, даже не надеясь, что Чон Хосок его поддержит, если учесть, что у него завтра был рабочий день. А Хосок и не успел ничего ответить, потому что в коридоре, через который все работники лаборатории выпускались на волю в конце рабочего дня, их ждал сюрприз. И сюрприз этот явно ожидал увидеть кого-то еще.       — Привет. — Джин, судя по всему, чувствовал себя неловко. — Я…       — Я отпустил его домой еще до обеда. — Юнги подошел к омеге. — Он уехал за рулем. — Увидев реакцию Джина, альфа ухмыльнулся. — Думаешь, я называл его долбоебом просто так?       — Он потом отписался, что добрался в целости и сохранности, и собирается поспать.       Хосок встал рядом с Юнги, и оба альфы теперь уставились на озадаченного омегу. А Джин просто волновался. На сообщения Тэхен не отвечал, на звонки тоже, и вспомнив, что у альфы был рабочий день, Джин решил лично удостовериться в том, что он в порядке. Хотя бы относительном.       — Волновался за него?       Неожиданно, в этом вопросе, который Юнги задал, решив прервать затянувшуюся паузу, не было ни ревности, ни осуждения. И Джин сразу это понял.       — Да. — И кивнул. — Но я знал, что здесь я смогу убить сразу двух зайцев: удостовериться, что Тэхен жив, и… — Омега улыбнулся. — Обнять тебя.       Хосок теперь терялся в догадках, что это было: реальные чувства к двум альфам или очень хитрая и мягкая манипуляция, которая должна была избавить Джина от ненужных осуждений и расспросов. Заподозрить такого порядочного омегу в такой нечестно игре было сложно, но в его ситуации это мог быть инстинкт самосохранения, и… Судя по заблестевшим глазам, Джин на самом деле был очень рад видеть Юнги. И Юнги тут же его обнял, всучив Хосоку сумку, чтобы использовать сразу две руки. Омега растаял, пока альфа, наверное, впервые после случившегося инцидента, расслабился.       — Доктор Мин хотел выпить, и теперь я вижу, что мой отказ его не расстроит.       — Ты еще ни разу не был у меня.       Идея пришла внезапно, и, судя по тому, как сильно она альфе понравилась, она была гениальной.       — Я согласен!       Джин не стал долго думать. Завтра ему нужно было появиться на работе только после обеда, а это значит, он мог позволить себе ночевать не дома.       — Первая хорошая новость за день. — Юнги расплылся в мечтательной улыбке, а потом повернулся Хосоку. — Конечно, после той, что я работаю с охуенным ординатором, но это такая себе новость.       Альфа точно успел глотнуть запаха своего омеги, если теперь был таким довольным и щедрым на похвалу.       — Ой, ну хватит, а то я покраснею.       — Мы подвезем тебя. — Юнги обратился к Джину. — Ты не против?       Омеге не надо было ничего говорить — всё было написано у него на лице. По крайней мере, то, что он даже не собирался возражать. Всё, что он теперь мог — немного волноваться по поводу того, что впервые окажется дома у Юнги. В их ситуации это вряд ли можно было назвать каким-то новым шагом в отношениях — они изначально без разгона рванули с места и уже чуть не разбились о жизненные обстоятельства. Просто омега хотел побыть с альфой наедине. Ну или он надеялся убедиться в том, что Юнги до сих пор его хочет, потому что в последнюю их встречу он слишком тактично каждый раз останавливал начинающуюся прелюдию.       Джин не собирался его винить. Джин пытался его понять. Просто хотел… Хотел. И этого было достаточно.                     — Проходи. — Юнги пропустил своего дорогого гостя вперед, пока сам закрывал дверь. — Можешь прогуляться, если хочешь.       Но Джин не торопился гулять без хозяина квартиры, и, разуваясь, продолжал думать о том, почему Хосок так многозначительно поглядывал на его альфу. А Юнги делал вид, что этого не замечает. Неужели, что-то произошло между ним и Тэхеном? Вряд ли бы они стали драться. Юнги бы точно не стал, зная, что его противник плохо себя чувствует. А что тогда?       — Ты чего задумался?       Омега не заметил, как глубоко успел уйти в мысли. А может, спросить на прямую?       — Надо помыть руки. Так торопился свалить с работы, что совсем забыл об этом.       Он мягко подтолкнул Джина следовать за ним.       — Ты же в перчатках работаешь.       В ванной комнате была только душевая кабина. Возможно, альфа просто не успел обзавестись ванной, потому что метраж вполне себе позволял. В принципе, квартира была достаточно просторной. По крайней мере совмещенная с кухней гостиная. И ванная комната.       — Вот от них и хочется отмыться. — Юнги уже тщательно, как это положено делать врачам, взбивал мыльную пену, аккуратно промывая каждый палец. — Научить? Так ни одна бактерия не сможет до тебя доебаться.       Джин заулыбался, смотря на то, как в таком простом деле был сосредоточен его альфа. А потом старательно повторял за ним.       — Ты, наверняка, устаешь еще до того, как начинаешь работать.       Юнги вытирал руки, а потом протянул полотенце Джину.       — Привычка. Ну и инстинкт самосохранения.       Когда они пришли на кухню, альфа вдруг задумался.       — Пить буду только я? Или ты присоединишься?       — Что-то случилось сегодня?       Омега задал этот вопрос очень осторожно, ожидая, что альфе он может не понравиться.       — О да. — Но альфа вместо этого достал из шкафа бутылку и плеснул что-то золотистое себе в стакан. Наверное, это был виски, судя по тому, что пил отец. — Но из меня хуевый спасатель.       — Спасатель?       Джин, заинтригованный, не спуская глаз с Юнги, уселся за стол, пока Юнги подпирал задом одну из столешниц.       — Снял пластырь. И дал нашему общему другу… — Он выделил это слово, зачем-то. — Принюхаться.       Пауза затянулась.       — И?..       — Ему понравилось. — Альфа сделал глоток. — Так сильно, что сразу же бросился меня благодарить. Затолкав в рот язык.       Джин потерял дар речи и возможность контролировать лицо, которое расползлось по вертикали, нетактично открыв его рот. Они поцеловались. Альфы, которые до этого только ругались, поцеловались! Так, вдох и выдох.       — И как?       Идиотский вопрос, и омега уже мысленно ударил себя по лбу, почти смирившись с тем, что упустил возможность узнать подробности.       — Как поцеловал? — Юнги удивленно поднял брови, пока Джин пытался понять, к чему этот вопрос мог привести. — Тебе показать?       — Да.       Драться с ним точно не будут, это очевидно. Остальное, особенно после гона, он вполне сможет пережить, и омега очень уверенно поднялся, немного неловко отодвинул стул, который противно скребнул по полу. А Юнги отставил стакан. Он был как-то слишком спокоен. Непроницаем.       — Наверное, я должен заранее извиниться.       Джин было вновь открыл рот, чтобы аккуратно усомниться в своем данном до этого согласии, но не успел — Юнги схватил его за руку, дернул к себе, а потом резко припечатал к простенку. И к своим губам, успев усилить напор, когда обхватил пальцами затылок обескураженного омеги. Он тоже так умел. Он тоже так хотел, особенно сейчас, когда запах Джина раскрывался не только в его носу, но и распускался на языке, вместе с опьяняющим послевкусием виски. Это можно было считать вдохновением, И, возможно, тоской по испытанной до этого страсти, в которой Юнги никогда себе не признается. Сейчас было лучше. Хотя бы потому, что Джин тут же прильнул к нему всем телом.       — Ты уже целовался с ним?       Альфа успел запыхаться, агрессивным напором вложившись в этот поцелуй, и приятно разволноваться, что вдохновило омегу на откровенность.       — Нет.       — Теперь да.       И Юнги с еще большим рвением приник к пухлым сладким губам. Он отпустил запястье Джина, и тот сразу же двумя руками обнял его и еще сильнее прижался, полностью отдавшись воле своего альфы, который сам заговорил о другом… альфе. Это был поцелуем с привкусом Ким Тэхена. С мыслями о нем, которыми, без слов, только языками и с жадностью, обменивались альфа и омега. Юнги позволил себе расслабиться. Отпустить. Ослабить хватку на уже спазмированном от постоянного напряжения самообладании, и эта свобода сделала его запах более терпким, дурманящим.       — Ты…. — Джин даже не пытался перевести дыхание, потому что ему сразу пришлось запрокинуть голову, пустив Юнги к своей шее. — Хочешь… — Он сглотнул, и зубы альфы мягко скребнули дернувшийся кадык. — Меня?       — Нет.       Врал без зазрения совести, а потом, потеряв всякий стыд, не словом, а делом доказывал Джину обратное.       

____________

      Тэхен открыл Чимину дверь, а потом вернулся в кровать, на которой пролежал всё это время, накрывшись футболкой Джина. В какой-то момент ему начало казаться, что он вынюхал весь запах омеги без остатка. А это было его лекарство. Как запах Юнги. Удивительно, но теперь с ним был не только его омега, но и его вредный альфа. В не отпускающих его мыслях.       — Ты как?       Чимин вошел в спальню и уселся на пол.       — Уже привык. Но если бы отработал весь день, точно бы умер.       — Начальница над тобой сжалилась? — Омега зачем-то огляделся. — Есть хочешь?       — Пить, но не начальница.       Чимин было вскочил на ноги, резво и ловко, как подобало профессиональным танцорам, чтобы напоить своего лучшего друга, а потом, заинтригованный, присел на край кровати.       — А кто?       — Юнги.       — Юнги это кто?       — Тот альфа, на которого я запал.       Всё интереснее и интереснее, и чтобы было удобно, Чимин почти бесцеремонно убрал руку Тэхена, подвинувшись и подогнув под себя ноги. Он знал, что был альфа, знал основные подробности их драматически неромантических отношений, а теперь узнал, как его зовут.       — Тот альфа, который первый встретил моего омегу. И тот, с которым я целовался.       — Серьезно?       Омега стянул с лица своего друга футболку, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Я набросился на него. И поцеловал. Это не то, что ты думаешь.       Судя по тому, какой Тэхен был грустный, так всё и было.       — Хотя… Он начал сопротивляться только тогда, когда нас прервали.       — Зарядил по яйцам? Или он не настолько тебя ненавидит?       Вместо ответа, альфа укоризненно посмотрел на омегу, прежде чем вернуть футболку на лицо. Хорошо было бы вернуть на лицо своего омегу, а его альфу насадить на свой член. Зачем ему высокий альфа-статус, если с ним нельзя удовлетворять сразу двоих? Хотя… Если бы Юнги настоял, он бы сам насадился на его член. Была масса вариантов, и ни один он не мог воплотить в жизнь.       — Ты не думал, что тебе стоит объединиться с твоим красивым омегой, чтобы втянуть в вашу теплую компанию этого…       — Он втянется, если от меня останется только урна с прахом.       — А всё потому, что все альфы — упертые бараны!       Но Чимин уже представил себе страсть между двумя альфами. Он прекрасно знал темперамент Тэхена. И не знал второго альфу, который уже поражал его воображение силой характера, потому что противостоять Ким Тэхену с таким упорством… это точно врожденный талант. А еще Чимин успел полюбоваться тем, какие следы оставил на Тэхене его красивый омега, который тоже был с сюрпризом. По всему выходило очень горячее трио. И, кажется, для того чтобы всё случилось, им просто нужно оказаться в одном месте, желательно, запертом. А потом — пару глотков виски на всех, чтобы бесполезно тлеющие угли полыхнули как следует.       Интересно, Тэхен думал об этом? А если ему подсказать?..