Часть 20.
27 февраля 2026 г., 00:24
Тэхен не собирался жаловаться. Особенно после их случившегося разговора с Юнги, который ясно дал понять, что альфа не так категоричен, как хочет казаться. Возможно, казалось доктору Киму, но при этом прибавляло сил. Жаль только, от этого не росло количество часов в сутках, и только поэтому приходилось жертвовать сном. Вырезки было много, стекол было много — равносильно тому, как сильно Тэхен облажался. Однажды импульсивно принятое решение казалось ему теперь катастрофически идиотским. Конечно, когда он столкнулся с горькими последствиями, которые, справедливости ради, были прозрачны с самого начала.
— Тэтэ. — Хосок вошел на большую вырезку, которую теперь доктор Ким делил только с голосовым помощником. — А доктор Мин не собирается вообще здесь появляться?
Хосок не был настроен агрессивно — он скорее просто очень живо удивлялся тому, что уже второй день не видел Юнги за работой.
— Его освободили.
Ординатор был не в курсе всего того, что произошло между альфами, и, возможно, именно теперь был самый лучший момент, чтобы посвятить его в детали.
— Кто? Это из-за статей?
— Я. — Тэхен откатился от стола и стянул перчатки, за чем Хосок наблюдал с широко раскрытыми глазами. Возможно, он собирался возмутиться или попросить освободить еще и его. — Потому что я виноват перед ним. Очень. И да, его работу я беру на себя. Поэтому, дорезай большую и иди со спокойной душой смотри стекла.
Услышав это, ординатор Чон с сомнением посмотрел на стеллаж, на котором под лампами дневного света загорали банки с различным биоматериалом. Много банок.
— Я знаю, о чем ты думаешь. — Доктор Ким стал очень серьезным. Убийственно. — Я сам справлюсь. Это…
— Твое бремя, и тебе сбрасывать его в жерло вулкана. — Хосок закатил глаза. — Ну или в шахту лифта.
Он многозначительно улыбнулся. Просто пытался разрядить атмосферу, которую, из-за ярой решимости альфы всё взвалить на свои плечи, можно было нащупать пальцами и порезаться. И доктор Ким на самом деле смягчился.
— Захочешь — расскажешь подробности. Понадобится — попросишь помочь, и я не откажу.
— Спасибо, Хо. — Тэхен улыбнулся. С легким оттенком усталости и при этом ярко подсвечивающей глаза благодарностью. — Я справлюсь.
И доктор Ким был в этом уверен. Он питался только этой уверенностью, что стало понятно, когда Хосок пришел звать его на обед и получил отказ. Это было не геройство доктора Кима — он просто не хотел есть. Причин был много, и основная, главенствующая и зловеще возвышающаяся над всем остальным — стресс. Он находился под давлением, которое сам себе устроил, и поэтому мобилизованный на устранение этого напряжения организм отказывался тратить силы на переваривание пищи. Это можно решить. Он решит. А пока дорежет соскобы и примется сразу за кожу.
Доктор Мин его испытывал. Хотел посмотреть, как быстро доктор Ким сдастся, зная, что кожа ему давалась сложнее всего. Деятельным рукам было грустно тратить время на ювелирное орудование пинцетом. Но и здесь были плюсы — у Тэхена будет возможность попрактиковаться. Сейчас кожу он резал на качество, а однажды сможет на качество и скорость, как это делал доктор Мин. У него были ловкие пальцы. Музыкальные. И воображение, сумев отвлечься от ядовитого амбре формалина и вида свернувшейся крови, подсунуло ему прекрасную картину. Альфа в черном шелке сидит за черным роялем, и единственное, что светит — его одухотворенное музыкой лицо и безусловный талант, на кончиках пальцев. А они с Джином заслушиваются, любуются и не могут поверить своему счастью.
Это казалось чем-то несбыточным. Захотелось встретиться с омегой. Ему нужно было отвлечься от драмы и окунуться в роман, который единственный отогревал скованное льдом Юнги сердце. Луч света. Волшебнее и в тысячу раз приятнее чем тот, что высушивал ему глаза, пока он смотрел в микроскоп. Альфа, не успев надеть новую пару перчаток, взял в руки телефон.
Привет, Джинни. Ты свободен вечером?
Ответ не заставил себя долго ждать.
После пяти. Привет, Тэтэ)
Получилось так, как будто омега только и ждал этого вопроса. И скучать по нему Тэхен начал в два раза больше. Я могу заехать за тобой около семи. Не поздно? Возможно, он себя переоценивал.Отлично. Я уже жду семи.
До встречи! У него на столе лежало много стекол. А на рабочей почте ждали сканы, отснятые с других стекол. Тэхен был уверен, что справится, особенно, с таким мощным стимулом, но при этом всё больше сомневался в том, что этого всего будет достаточно. Для того, чтобы вернуть альфу. Он готов был сделать еще что угодно, но не мог придумать, что именно. После гона Юнги спокойно дождаться правильного момента и отдать ему свою первую ночь. Единственный верный вариант, который Тэхен бесславно разменял.____________
Доктор Ким одним глазом смотрел в микроскоп, а другим — на телефон, проверяя время и пытаясь сообразить, сколько еще заключений он сможет подписать до 18.30. Сейчас он должен закончить со своими стеклами, а со стеклами Юнги сможет разобраться дома. Он взял в руки бланки с неотвеченными случаями. Три аппендицита, пара кист, аденоиды… Пока всё складывалось удачно. — Как хорошо, что ты еще здесь. В другое время, доктор Ким обрадовался бы этому гостю, но прежде доктора Мина, в кабинет заглянуло его злорадное ехидство, сдобренное ядовитой ухмылкой. Ладно, Юнги имел на это полное право, но пара планшеток в его руках теперь выглядели намного страшнее этого нежного издевательства. — Хоби оставил и попросил проверить. — Юнги оставил планшетки на краю стола. — Бланки не захватил, но по каждому случаю есть созданный черновик с диагнозом, так что ты справишься. — Альфа скрестил на груди руки, пока Тэхен почти с детской беспомощностью на лице внутренне прощался с возможностью освободиться вовремя. — Нужно подписать до завтра — они и так задержались. Или у тебя сегодня есть личная жизнь? О которой я не знаю. Теперь невозможно было понять — припомнил ли альфа однажды брошенный ему в лицо ненамеренно болезненный упрек или же язвил по поводу другого альфы, которого еще недавно Тэхен так жаждал найти… — Если у тебя планы — я сам справлюсь. Не хочу, чтобы… — Оставь. — Тэхен поднял глаза. — Я всё сделаю. — Нихуя себе герой… — Юнги покачал головой. — Я бы мог восхититься, если бы это был альтруизм, а не желание мне подмазать. — Альфа наклонился вперед. — Смирись, Тэтэ. Доктор Ким только выдохнул неровно. Он это заслужил. Как там говорил отец? Заслуженное наказание? Кажется, это было оно, и Юнги явно только разминался. — Я уже смирился. — Альфа прямо посмотрел на доктора Мина. Уже успел забыть этот его взгляд — заточенный, колющий глаза. — С тем, что ты смиряться не собираешься. — С тем, что ты импульсивный идиот и предатель? — Юнги удивленно поднял брови. — Я… — С тем, что я не отступлю. И ты можешь говорить что угодно. Можешь со всего отделения собрать стекла и положить их на мой стол… — В голосе не было злости или агрессии — только решимость, немного болезненная на фоне сорвавшихся планов, на которые Тэхен так рассчитывал. — Я буду делать то, что хочу. И что считаю нужным. Доктор Мин смотрел на него, не моргая. Интересно, он злился теперь, потому что не верил, что Тэхен был честным, или потому что знал, что альфа на самом деле не отступит? — Пока тебе хорошенько не въебут по голове. Только тогда ты забываешь, о том, что хотел и что считал нужным, да? Юнги скривил губы, как будто успел попробовать на язык что-то омерзительно горькое, сразу же оставившее неприятное послевкусие, которое невозможно было заесть — только пережить. — Я передумал до этого. — Но всё равно не отменил встречу. Боялся показаться невежливым? Это был очень интересный вопрос, над которым Тэхену еще не доводилось рассуждать, и для этого он подпер голову рукой, задумчиво закатив глаза. — Хотел узнать у Ёнхо, с чего он взял, что я передумал. — Узнал? Тэхен ухмыльнулся. — Узнал и сразу полез драться. Потому что очень неприятно слышать то, о чем упорно не хотел даже думать. — Увидев, что Юнги медлил, прежде чем уйти, альфа продолжил. — Он, кстати, практикующий хирург, и смог объяснить, почему я повел себя настолько агрессивно. — Ты, наверняка, успел ему понравиться, и… — Он уже мутит с Чимином. — Тэхен улыбнулся, сумев застать на лице доктора Мина удивление. — Он сказал, всё это из-за того, что я провел гон на таблетках, а потом провел гон с тобой. Надышался, зарядился, но энергию не высвободил. И я ему сразу поверил, потому что после драки… Мне реально стало легче. — То есть, это я виноват, что ты решил нагнуться перед другим альфой? — Доктор Мин повернулся к выходу. — Преступление раскрыто. — Юнги. Но Юнги его не услышал. Или сделал вид, что не услышал, оставив после себя только стекла, сожаления и слабую надежду на то, что он не смирился. Пусть лучше злится — имеет полное право. Страшнее равнодушие. — Привет. — Привет, Тэтэ. — Джин, почти сразу ответив на звонок, взял паузу. — Что-то случилось? — Осадки. В виде стекол. — Тэхен вздохнул. — Ты не против, если заеду к тебе… около десяти? — Ты же устал. — Омега говорил мягко и вкрадчиво, и альфа чувствовал, что прямо здесь и сейчас усталость снимало не рукой, а этой вливающейся через уши заботой и лаской. – Мы можем перенести встречу. — Я же не на вторую работу собираюсь. Я хочу тебя увидеть. Могу приехать, просто обнять тебя и поехать домой. — И остаться на ночь. — Поняв, что прозвучало двусмысленно, омега тут же попытался оправдаться. — Не в том смысле! В смысле, в том, но просто поспать. Выспаться. Я знаю, что ты сейчас очень устаешь! И… — Я не могу. — Сканы стекол. — У меня есть домашнее задание. Я… — Тэхен откинулся на спинку кресла и запрокинул голову. — Очень хочу. Не представляешь, как. — Тогда приезжай. — Спасибо, Джинни. — Альфа добавил уже тише. — Я не представляю, чтобы со мной было, если бы не ты. — Я тебя жду. Единственное, на чем держался доктор Ким, в 21.05 приложив пропуск и покинув родную лабораторию — радость предстоящей встречи и чувство глубокого морального удовлетворения. Он справился со всем. Остались только стекла Юнги, но после встречи с Джином, он точно найдет на них время. А пока ему нужны были силы, чтобы хорошенько сфокусироваться на дороге и не создать случайно какое-нибудь жутко неприятное происшествие. И всё стоило того, когда Джин открыл дверь. В широкой белой футболке, в безразмерных трикотажно тренировочных штанах, которые держались на шнурке на его безупречно тонкой талии, скрытой под безмятежным ощущением тепла и уюта. Дома. И Тэхен, переступив порог, тут же крепко обнял омегу, пока тот стал мягко поглаживать его по спине. Но его руки быстро остановились. — Ты почти не пахнешь. В голосе слышалось беспокойство, но альфа только улыбнулся, отказываясь открывать глаза. — Пройдет. Это банальная усталость. — Ты ешь регулярно? — Да. Когда не забываю. В принципе, это не было враньем. Тэхен не испытывал голод и поэтому часто просто забывал о еде. Чувствовал он себя при этом почти прекрасно, если бы только не легкий туман в голове, который заволакивал его ясный ум каждый раз, когда он не фокусировался на чем-то умном. Джин отстранился и смерил его полным сомнений и подозрений взглядом. — Выглядишь не очень. — Он взял альфу за руку и повел в гостиную. — Будешь ужинать? — Дома поем — давай просто… посидим. И он изменил маршрут, потянув Джина к дивану. Сначала плюхнулся сам, а потом потянул на себя омегу, который сразу обнял его за шею и закинул на мягкий подлокотник ноги. Очень удобно. — Как у тебя дела? Тэхен говорил, уткнувшись носом в шею омеги. Он не чувствовал запах как таковой — только ощущения. Все настолько нужные и важные, греющие, убаюкивающие беспокойный разум, что не хотелось думать ни о чем. Наслаждаться. Дышать, а не довольствоваться короткими передышками. Тэхен знал, что в этом была виновата не химия — только омега. — Всё ровно. Пока на удаленке, но сразу после гона вернусь в офис — пользоваться добротой господина Пака становится неприлично. Особенно, после того, что он увидел. Однажды. — Не обижает тебя? После такого очевидного отказа. В голосе альфы послышалось беспокойство, которое омега тут же решил успокоить. — Нет. Ничего не изменилось. Мне кажется, он изначально несильно надеялся на то, что у нас что-то получится, поэтому и не расстроился толком. — Джин стал поглаживать Тэхена по волосам, и у того появилось четкое ощущение, что он выиграл эту жизнь. — В общем, у меня всё отлично. — Пауза, и продолжение получилось взволнованным. — А у тебя? Кроме того, что ты решил на работе жить. — Я поговорил с отцом. — Насчет Юнги? — Да. — Тэхен отстранился, чтобы посмотреть Джину в глаза. — Прогноз неутешительный. Увидев в глазах омеги тревожный вопрос, альфа продолжил. — Он посоветовал мне делать что-то не ради того, чтобы добиться прощения, а потому, что мне действительно этого хочется. Сказал, что единственное, что меня спасет — искренность, которую Юнги обязательно почувствует, если ему на меня не плевать. — Он почувствует. — Джин так резко кивнул, что Тэхен не мог не улыбнуться его уверенности, получившейся до края очаровательной. — И оценит. Точно. — Он замялся. — А хочется… чего? — Чтобы ему было хорошо. Вот он сейчас работает над статьей, и я стремлюсь к тому, чтобы он мог отдыхать дома. Потому что сможет писать на работе. — Он не отдыхает дома. — Джин покачал головой. — И переживает. — Очень ответственный. — Тэхен вздохнул. — Отцу точно понравится. Если вдруг мы когда-нибудь снова будем… больше, чем коллегами. Джин бездумно кивнул. Потом как будто захотел что-то спросить, но расхотел. И при этом точно продолжил об этом думать. — Говори. Альфа притянул омегу к себе, почти нос к носу, хищно заглядывая в его глаза. — А… обо мне папе не говорил? — О тебе? Тэхен задумался. — С этим разобрались. Хорошие новости будут? Старший Ким был настроен на долгий разговор — скорее всего, успел соскучиться по сыну, а тот большую часть времени общался с мамой, с которой всегда был очень близок. Сын редко с отцом откровенничал, особенно, о делах сердечных, но раз уж он заговорил о Юнги… Настал нужный момент. — Я встретил самого лучшего в мире омегу. Повисла вполне ожидаемая пауза. Наверняка, старший Ким теперь пытался сопоставить то, что услышал до этого, с вновь появившимися подробностями. — Ты красивый и сильный тигр, но даже тебе придется сделать выбор. — Не придется. — Продолжай. Нужно было найти простые и при этом правильные слова, чтобы не вдаваться в медицинские и слишком далекие для ума дипломата подробности. — У Джина есть врожденная особенность — он может привлечь и удержать сразу двух альф. У него произошла сцепка со мной и с Юнги. Тот альфа, о котором я говорил до этого. — Тэхен замолк, чтобы дать возможность отцу переварить услышанное. — У нас совместимость восемьдесят девять процентов. — Объективно лучший омега в мире. — Как всегда, по его голосу невозможно было понять, что именно альфа чувствовал по этому поводу. — То есть, у омеги сцепка с тобой и с тем альфой, в которого ты влюблен. — И при этом, я влюблен в омегу. — Не хочу говорить банальные вещи, но я такое только в кино видел. И Тэхен улыбнулся, когда впервые смог расслышать в словах отца недоумение. — Он страдает из-за своей особенности? Вновь беспримерная серьезность. — Самое мучительное для него — гон. Но только если нас с Юнги нет рядом. Пауза. — Опустим интимные подробности, потому что это как минимум неэтично, а как максимум — я недостаточно стар для того, чтобы не бояться покраснеть. — Ты… нормально к этому относишься? Это был главный вопрос, который тихо и невнятно тревожил Тэхена с того момента, когда стало понятно, что это будут непростые отношения. Не в их традиционном понимании. Естественном. Не собирался ждать от отца одобрения, но и скрывать ничего не хотел. — Как я могу спорить с природой? Особенно, если она умеет разыгрывать такие сложные схемы. — Главное, чтобы я был счастлив, да? — Главное, чтобы ты не только вдыхал эти чувства, но и проживал умом и сердцем. — Это всё не только о запахе. Вполне объяснимо, отец всё сводил к химии, но это только пока — Тэхен был в этом уверен. — Разумеется, ведь мы говорим не просто об омеге, а о лучшем в мире. — Можно было заподозрить старшего Кима в том, что он решил сына подколоть, но… — Надеюсь, Джину тоже посчастливилось повстречать на своем пути лучшего в мире альфу. — Одного из двух. И мама мне уже сказала — сильный альфа не тот, у которого высокий статус, а тот, у которого самая счастливая омега. — У мамы просто есть опыт, она знает, о чем говорит. Но в твоем случае, счастливым должен быть еще и альфа, так что здесь тебе придется превзойти своего отца. — Мне будет достаточно просто на тебя равняться. — Тэхен улыбался. И чувствовал, как всё стало немного проще. — Я люблю тебя, пап. — Я тоже люблю тебя, тигр. — То есть, твой папа… одобрил? — Что? Альфа любовался теперь волнением омеги, потому что оно было по самому приятному поводу. — Наши… отношения. — Можно сказать и так. Но он в принципе никогда не вмешивался в мою личную жизнь. Здесь лучше сказать, что он не одобрил, а принял. Вместо ответа, Джин порывисто его обнял, подсунув руки под плечи и спрятавшись на его шее. Правда, омега быстро отстранился. — Если бы не принял, ничего бы не изменилось, но… — Мне не нравится, что ты почти не пахнешь. Омега строго хмурился. — Джинни, это обычное дело — я просто немного устал. Всё в порядке. К твоему гону я… — Мой гон тут не при чем. — Джин продолжал сохраняться тревожную серьезность. — Это твое здоровье. И ты, как врач, должен понимать, что… — Обещаю, я не умру. — Обещай лучше, что, приехав домой, ты сразу ляжешь спать. Тэхен не хотел Джина обманывать. И не мог. Поэтому, вместо торжественной клятвы, он взял его за подбородок и поцеловал. Этими мягкими сочными губами, наверняка, можно было бы решить все-все-все проблемы в мире. А еще перед ними невозможно было устоять, и когда омега забрался на колени альфы, к невыносимым губам добавив ласково юркий язык, Тэхен совершенно потерял бдительность. — Я знаю, как сделать так, чтобы ты лег спать прямо здесь. Горячий шепот стремительно плавил решимость альфы вернуться домой и заняться делом. И этому сразу нашлось логичное оправдание — решая проблемы с Юнги, он не мог обделять вниманием Джина. И не хотел. И испытывал возбуждение даже без отчетливого участия запаха, который на фоне вялотекущей изматывающей пока только мозг усталости стал слишком зыбким. Это был хороший знак. Для омеги, который прижался к груди своего альфы. — Останешься? Тэхен крепко ухватился за ловко вильнувшие бедра Джина, от которых к члену прилило больше крови. — Я почти не пахну. Омега просунул руку между их животами, с трудом забрался за пояс брюк альфы и под резинку трусов. И на его губах тут же появилась торжествующая улыбка. — И всё равно течешь. — Знаешь, что это значит? И, прежде чем Джин задумался, Тэхен сам ответил на свой вопрос — подхватил омегу под бедра и опрокинул на спину. Джин только засмеялся, обвив альфу ногами. Но веселье длилось недолго, сменившись в момент вскружившей голову страстью.____________
За удовольствие нужно платить. Даже если ты имеешь на него полное право. Просто потому, что не имеешь достаточно времени. Воспоминания о проведенной ночи с Джином грели и, скорее всего, придавали сил. Альфа чувствовал себя отдохнувшим, вдохновленным и беспечно влюбленным. Его не смог остудить даже ледяной взгляд Юнги, которым он одарил его, прежде чем подсунуть очередную лишнюю планшетку со стеклами. Потому что Тэхену хотелось всё разделить с этим альфой. И для этого нужно было постараться. В теории всё было прекрасно. Однако, большую часть рабочего времени ему пришлось потратить на сканы, которыми он не смог заняться дома, накануне. И когда доктор Ким справился с ними, увлеченный экраном компьютера, взгляд сам собой упал на стопку стекол, которая образовалась рядом. Он должен дать им заключения. Сегодня. Когда до конца рабочего дня оставалось полтора часа. Даже если ему повезет, и там будут одни калькулезные аппендициты и холециститы, он вряд ли сможет управиться. Значит, ему предстояла сверхурочная работа. Опять. И снова. Приехав домой, он сразу же сел за компьютер и открыл рабочую почту. Еще двадцать два случая, записанные на доктора Мина. День сурка, только вместо однообразных и постоянно повторяющихся событий жизни — срезы биоматериала, для уставших глаз различающиеся только окраской. Хотелось спать, но альфа знал, что этот момент, когда глаза закрываются сами и соглашаются смотреть, только если пальцами разлепить веки, нужно просто пережить. Всё нужно просто пережить, и при этом, нигде не ошибиться. Мысль заехать в кофейню и купить себе черный кофе пришла сама. А ведь Тэхен терпеть его не мог. Никогда не пил, искренне не понимая, что доктор Мин находил в нем. Горечь. Но она хотя бы бодрила, и альфа решил пить крепкий кофе как лекарство. При этом он отказывался думать о последствиях. И обращать внимание на сочувствующие взгляды Хоби, который ассистировал ему на вырезке. Вот сегодня у него лекции. Сегодня доктор Ким будет заперт на вырезке часов до пяти. Доктор Мин даже не зашел. Даже для того, чтобы посмеяться над ним или в очередной раз спросить, на сколько его хватит. Вдох, выдох, халат, фартук, перчатки и Заказ номер два четыре семь пять один, чтобы бездушная программа смогла записать то, что он диктовал, раскладывая материал по кассетам. Пожалуй, лучше кофе бодрил только едкий запах формалина. За микроскоп доктор Ким сел только в начале шестого. Встал — в половине десятого, не чувствуя шею и плечи. Наверное, ему стоит пересесть на такси, хотя, поездка за рулем держала его в тонусе и не давала расслабиться. Дом, кресло, экран компьютера, которому он не мог убавить яркость, чтобы не пропустить ничего важного на детализированных сканах стекол. Холодный душ около трех ночи, и Тэхен специально не вытирал волосы полотенцем, потому что стекающие под футболку холодные капли, его… тонизировали. Как и кофе. Интересно, сколько он так продержится? — Ты сегодня выиграл джекпот. Доктор Мин завернул в его кабинет, и доктор Ким постарался бодрее расправить плечи. Он даже улыбался. Как будто говорил Посмотри, какой я классный и как всё успеваю, пока красные сухие глаза умоляли закрыть их навсегда. Хотя бы часов на шесть. — Аутопсии без диагнозов. Здесь всего два случая, но, я уверен, ты сможешь хорошенько развлечься. Что это значило? Что не было никаких подсказок, с чего нужно начать. С сердца или печени? Легкого? А может, три фрагмента поджелудочной железы? Два случая по пять стекол. И ни намека на то, что он должен найти. Точнее, он должен найти причину смерти. В темной комнате, вместе с черной кошкой. Котом, который смотрел на него как на медленно и мучительно умирающую мышь. — Я могу забрать их. — Спасибо, я справлюсь. — Во сколько ты вчера уехал с работы? Юнги присел на угол его стола, равнодушным взглядом смерив стопку из семи планшеток. — В шесть. — Утра? — Доктор Мин ухмыльнулся. — Ты спать пробовал? Не уверен, что это круче, чем ложиться под посторонних альф, но тебе точно стоит попробовать. — Я не попробовал никаких альф, кроме тебя. — Тэхен сжал и разжал пальцы на вытянутых руках, прикрыв глаза. — И не хочу. — Доктор Ким. Юнги дернулся, когда в кабинете, прямо из-за его спины, появилась доктор Лин. На лице маска, в скрещенных на груди руках какие-то распечатки, которые затем оказались перед Тэхеном. Она, кажется, не обращала внимание на освободившего стол доктора Мина. — Что здесь не так? Распечатанное заключение патологоанатома. Макроописание, микроописание, диагноз. Псориаз. При том, что локализация — тело матки с шейкой и отделенными немаркированными придатками. — Это я подписал? Тэхен с такой растерянностью посмотрел на доктора Лин, что она растеряла желание ругаться. — Ты. До претензии не дошло — контрагент просто попросил уточнить диагноз. — Альфа вздохнула. — Доктор, который знает анатомию и не знает алфавит. — Я… прошу прощения. — Тэхен встал, склонив голову. — Обещаю, что такого больше не повторится. — Завтра будешь сдавать мне экзамен по международной классификации болезней. Буквы со всеми индексами. Так вот чего ему не хватало для полного счастья… Захотелось смеяться. И биться головой о стену, в надежде, что черепно-мозговая травма освободит его от этой бесчеловечной проверки знаний. — Все пятьдесят с хером тысяч? — С твоим хером? — Доктор Лин смерила Юнги недовольным взглядом, и тот только в этот момент понял, что сказал это вслух. — Ладно. Только заболевания женской мочеполовой системы. Раз уж ты не знаешь, каким кодом обозначается миома матки. — Спасибо. — Не сдашь — лишу премии. Альфа с нежностью улыбнулась и вышла из кабинета, прихватив с собой доктора Мина, к которому у нее, наверняка, было какое-то дело. Тэхен вернулся в кресло. Опустился. Упал. Свалился. Он с детства был самостоятельным парнем. Вот и теперь — сам поломал счастливое совместное будущее с Юнги и с Джином, сам вызвался всё починить и попутно полностью взять на себя ставку альфы. И, наконец, сам, кажется, от своей же самонадеянности пострадает.____________
Юнги вошел в кабинет, но доктор Ким этого не заметил. А доктор Мин просто стоял и смотрел на него, точнее, на то, что от него осталось, и больше не мог нащупать внутри желание позлорадствовать. Альфа принимал все наказания смиренно — не пытался укусить в ответ, а тоскливый и усталый скулеж каждый раз проглатывал, смотря при этом с преданностью и надеждой на то, что эта преданность всё же пригодится. Вообще, доктор Мин всякое думал о своем коллеге, но подлецом в серьез его никогда не считал. Да и довод о том, что его гон на таблетках и гон с Юнги могли наложиться друг на друга и выдать какое-то непредвиденно фееричное представление, казался больше правдоподобным, чем притянутым за уши. И всё потому, что у Тэхена был высокий статус. Соответственно, его гормональный фон отличался меньшей стабильностью, чем у тех альф, которые показывали средние результаты. Наверное, поэтому доктор Ким для проведения своего гона всегда стремился найти пару, а не полагался на таблетки. Как доктор Мин. — Это от Хоби. Нужно проверить и поставить подпись. Юнги положил стекла и направления на стол доктора Кима, который смотрел в микроскоп. — Хорошо. Я сделаю. Рядом с ним стояла стопка из четырех планшеток. Намного меньше, чем до этого, но доктор Ким заплатил за это своим внешним видом. Когда пришел на работу побитый, после бессовестных и кровопролитных приключений, он выглядел жалко. И теперь, правда в этом случае жалко означало искреннее желание пожалеть, которое Юнги попытался раскрошить между плотно сжатых зубов. Он разглядывал альфу, уже потянувшегося к своему новому заданию, и вдруг заметил… — Ты не носишь пластырь? Он был практически не виден, но все-таки поблескивал. На докторе Киме точно пластыря не было. — Забыл. — Тэхен бездумно потянулся рукой к тому месту, которое заклеивал сразу после того, как заканчивал с переодеванием и готовился ворваться в новый рабочий день. — Всё равно никто не обратил внимание. — Забыл? Юнги обошел стол и, без предупреждения, нагнулся к Тэхену. Ничего. Не думая о том, как это могло выглядеть с справедливо обидившейся стороны, прижался носом к шее. Доктор Ким отшатнулся, но… — Ты не пахнешь. Он не мог не пахнуть. С его мощной эндокринной системой, которая теперь должна была нормально функционировать. — Ай, я просто устал. Юнги не разогнулся — вместо этого подсунул альфе свою шею, которую освободил от пластыря как только собрался домой. Вдох. Еще вдох. И никакого ответа. — Ты долбаеб? Доктор Мин выпрямился. Он злился, но на этот раз агрессия подогревалась не желанием с альфой поквитаться за нанесенную обиду, а тревогой. — Мы же выяснили, что… Тэхен закатил глаза. Голова сама запрокинулась, и альфе захотелось оставить ее так. — Вставай. Юнги скрестил на груди руки. — Зачем? Доктор Ким смотрел на него с недоумением. — Я сказал, вставай. — Доктор Мин не собирался так просто сдавать свои позиции, но и позволить Тэхену взять больничный и присесть на заместительную терапию тоже не мог. — Отвезешь меня домой, раз уж ты не смирился. — Тебя домой? — Ты сможешь вести машину? Услышав этот вопрос, доктор Ким сразу приосанился. — Я нормально себя чувствую. — Тогда вставай. — Юнги быстро посмотрел на часы, дернув браслет из-под рукава халата. — Твой рабочий день закончился. А мою тачку еще не вернули с техосмотра. — Что-то случилось? Казалось, что альфа вдруг воспрял духом, собрался с силами и в принципе вспомнил о том, что был молодым здоровым мужчиной, но Юнги прекрасно видел, что он просто храбрился, чтобы никто не заподозрил его в истощении. И опять же, в этом случае, с одной стороны, высокий статус играл ему на руку — у него был большой запас прочности. С другой — конец этого запаса мог обернуться катастрофой. — Плановый. — Юнги пошел вперед. — Закончи всё тут — я буду ждать на улице. Хотелось курить. И скорее оказаться дома. — Паркуйся. Юнги показал в сторону свободного места, которое обычно занимал сам, и Тэхен не стал спорить. — А теперь выходи. — Куда? Тэхен ничего не понимал и даже засомневался в том, что был в своей машине, а не в чужой, которую его попросили освободить. — Покажу тебе. — Юнги открыл дверцу. — Живо. Это было что-то странное. И всё стало только страннее, когда доктор Мин повел его за собой. В дом. То есть, домой, и, стоя за спиной Юнги, который открывал свою квартиру, Тэхен совершенно перестал что-либо понимать. К нему теперь в принципе редко приходила полная ясность — только если он ее очень просил и напрягал извилины, а здесь… — Проходи. Юнги закрыл за ним дверь и прошел внутрь, пока Тэхен остался стоять и растерянно смотреть ему в след. Но всё-таки разулся. Интересно, это был хороший знак? А сколько сейчас было времени? 7:25. Надолго задержаться он точно не сможет. И придется вернуться на работу, потому что… — Ты, блять, забыл, как ноги длинные переставлять? Он, судя по голосу, злился. И при этом пригласил его в гости. Для чего? И Тэхен понял, для чего, когда увидел разложенный диван, накрытый пледом. — Твое спальное место на сегодня — прости, без ортопедического матраса, но что-то мне подсказывает, что ты всё равно сможешь выспаться. — Юнги раздраженно мотнул головой. — Бестолочь. В мозгах сразу же прояснилось, но получилось это болезненно и только потому, что в альфе взыграла кровь. — Я уже сказал, что нормально себя чувствую. — Тэхен упрямо засунул руки в карманы брюк, и впервые за долгое время стал похожим на себя, обычного. Из отдаления и только с приличным показателем близорукости, но всё же. — Мне не нужна твоя жалость. — Да, тебе бы немного мозгов. — Юнги сделал к нему шаг. — Решил отдохнуть под капельницами? Или героически положить хуй не только на меня, но и на себя? — Я не клал ничего на тебя! Я, наоборот… — Секундное замешательство, которое заставило Тэхена опустить глаза. — От чистого сердца это делаю. Понимаю, что ты имеешь полное право… — Ложись. Спать. — Юнги подобрался к нему еще ближе. Так, как будто в любой момент готовился применить силу. — Хватит выебываться. Навыебывался уже. Впервые Тэхен ощутил что-то кроме чувства усталой безысходности. — Это ты меня привел — я не напрашивался. И не жаловался, чтобы ты теперь пытался… — Уебывай. — Юнги зло плюнул это Тэхену в лицо. — И да, мне нахуй не сдалось то, что ты делаешь. Потому что ты делаешь это для себя, а не для меня. Хочешь быть не в рот ебись каким героем? Молодец. А теперь уебывай. Что Джину сказать, придумаешь сам. Юнги развернулся и пошел на кухню, матерно пожалев об этой затее. Потому что пожалел альфу, а тот, кажется, в этом вообще не нуждался. Нахуя вообще он переживал? То, что через жопу начинается, обречено закончиться дерьмом. Точка.
