Мне мало тебя. И тебя.

      — Почему он не отвечает?       Джин с тревогой посмотрел на Юнги, и тот первым подошел к кровати, пока омега, на самом деле испугавшись, остался в стороне. Тэхен лежал в такой позе, что невозможно было разглядеть его голову.       — Тэтэ.       Юнги опустился рядом с альфой и потянулся рукой к его плечу, но тот резко дернулся, почувствовав осторожное прикосновение.       — Не трогай. Уйди.       Юнги с Джином переглянулись.       — Подойди сюда.       Альфа поманил к себе омегу, тот сделал пару неуверенных шагов и вдруг стал решительнее. Настолько, что снял джинсовую куртку, а потом и рубашку, под которой была обычная белая футболка. Это был гениальный план, и Юнги, невольно засмотревшись на Джина, который на себя вернул только рубашку, подсунул Тэхену запах омеги. Альфа среагировал не сразу, и, как зверек, неуверенно выбравший доверять миру, начал расправляться. И Юнги с Джином смогли, наконец, понять, где была голова.       Тэхен уткнулся в ткань носом и сделал несколько глубоких вдохов. Это была магия, и, наконец, альфа пришел в себя настолько, что приподнялся на локте. Он щурился, как будто из глубокой пещеры выбрался на солнце, а потом резко поднялся на колени.       — Джин?       Возможно, он всё же бредил, но то, как легко и безболезненно далось ему это смелое движение, давало надежду, что всё-таки случилось чудо. И он с надеждой, выплескивающейся через край и широко распахнутые глаза, уставился на Юнги.       — Джин. — Альфа подтвердил его догадку. — Ты смог подобрать нужные слова.       Услышав это, Тэхен до кончиков ушей покраснел и опустил рассеянно заметавшийся по смятому одеялу взгляд.       — Ты вдохновил меня. — Омега подал голос, и когда альфа резко поднял глаза, он увидел, что Джин навалился на Юнги сзади, обнимая его за плечи. — Я тоже решил признаться в любви. И сразу узнал, что это взаимно.       В голове альфы впервые за этот сложный день закрутились шестеренки. Джин приехал с Юнги, потому что пожалел его, когда узнал, что альфа проведет гон без таблеток. Он уже признался в любви Юнги, Юнги… Тэхен тряхнул головой. Это было хорошо. Если бы у него был выбор, кому отдать дорогого сердцу омегу, он был выбрал только Юнги. Это хорошо.       — Спасибо. — Тэхену пришлось прочистить горло, и он попытался улыбнуться. — Спасибо, что… Я как будто воскрес, и завтра уже не буду сильно страдать. — Он опустил голову. То, что он готовился озвучить, было слишком тяжело, чтобы держать прямыми плечи и шею. — Я рад за вас. Вы… Прекрасная пара.       Он не обманывал. И в его сердце не было ревности или злости — тоска. Он ведь сам всё испортил, а в соперничестве с таким идеальным альфой, как Мин Юнги, любой, даже самый незначительный промах… Они не были соперниками. Конечно. И поэтому Тэхен мог порадоваться, пусть и со слезами на глазах. В конце концов, если Джин здесь, он смог его простить. Он простил его и сделал выводы. Главное, что простил. Этого… Было достаточно. Достаточно, чтобы в груди запекло. Или в горле. Как будто он на самом деле собирался заплакать.       — Тебе лучше?       Джин забрался на кровать с ногами, аккуратно расправил одеяло и прислонился к плечу Юнги, который сразу, для опоры, обнял его, чуть больше развернувшись.       — Намного. — Альфа смотрел на омегу, но взгляд то и дело соскальзывал, как будто ему нужно было прикладывать слишком много сил, чтобы удерживать его фокус. — Спасибо тебе еще раз.       — То есть, ты сможешь провести гон как следует?       — Да, да, конечно. — Тэхен рассеянно закивал. — Если ты оставишь футболку, я… будет неплохо.       — Как следует, это со своим омегой и альфой, Тэтэ.       Джин честно держался, но увидев, каким теперь был альфа, услышав уточнение Юнги, засмеялся.       — Разумеется, если ты заинтересован в серьезных отношениях, потому что мы с котиком очень серьезные люди. И у нас серьезные чувства. — Омега многозначительно улыбался. — И планы на тебя у нас очень серьезные.       — Вы… — У Тэхена задрожали губы, и он сильно закусил нижнюю, прежде чем продолжить. — Хотите… со мной?       — Только если ты пообещаешь, что будешь работать над собой.       Джин гордо задрал подбородок, пока Тэхен смотрел на него, не моргая. Потом на Юнги, и только после того, как тот улыбнулся, понял, что только что произошло. Закрыл лицо руками и расплакался. Как будто был маленьким. Как будто в истерзанной самой темной ночью душе вдруг забрезжил рассвет. Он успел измучиться, пока мысленно прощался с альфой и омегой, и теперь, когда понял, что у него появился бесценный, возможно, самый важный в его жизни шанс…       — Это от счастья, да?       Джин бережно взял альфу за запястья, и тот помог ему убрать руки. Был ли он когда-то перед омегой более слабым? Никогда. Тэхен судорожно схватился за Джина, который обнимал его и ласково гладил по голове.       — Я на всё согласен. На всё. Всё, что скажете. — Не запах омеги теперь сушил слезы, а его греющие сердце объятия. — Я докажу, что достоин. Что заслужил. Что вы… не пожалеете.       — Юнги. — Джин повернул голову к альфе. — Тебе стоит присоединиться, но только если ты ему веришь.       — Я верю, что только такой омега, как ты, может довести сильного альфу до слез.       Сильный альфа. Он только теперь был сильным, и все свои силы пустил на то, чтобы обнимать Джина и Юнги, который поцеловал его в плечо, и от этой нежности снова захотелось плакать.       — Я обещаю. Вы никогда не пожалеете.       

___________

      У Тэхена, проснулся аппетит, после того как он окончательно пришел в себя, буквально в терапевтических целях, кажется, вынюхав всего Джина. И Юнги с Джином его в этом поддержали, особенно, когда после ужина Тэхен разлил по бокалам то самое вино, которое однажды так понравилось его любимому омеге.       Теперь им предстоял серьезный разговор.       — Так вот. — Юнги тоже стал серьезным. — Мы с Джинни придумали для тебя инструкцию к серьезным отношениям с нами.       — Подожди.       Тэхен куда-то улетучился, а потом вернулся с блокнотом и ручкой.       — Ты серьезно?       Юнги пытался понять, издевался альфа над их с Джином серьезными намерениями или относился к ним еще серьезнее. И он, по сосредоточенному лицу Тэхена, сразу понял, что второе.       — Я так лучше запоминаю. Плюс, полезно будет перечитывать.       — Грамотно. — Джин одобрительно кивнул. — Первое правило — разговаривать.       — Говорить обо всем, что тебя волнует. Честно и без запинки. В любое время. Мне или Джину, или нам обоим. И нас обоих это тоже будет касаться.       Пока Тэхен кивал и записывал, Джин с Юнги переглянулись.       — Второе. Предупреждать, если ты чувствуешь, что не справляешься со своими гормонами. За неделю до гона. — Омега следил за ручкой в красивых пальцах, а потом посмотрел в поднявшиеся на него глаза. — Юнги будет делать также. И я.       — Чтобы было понятно, что охуел в этот момент не ты, а лишь твой подъебнутый химией организм.       Тэхен старательно выводил услышанное на бумаге.       — Следующее можешь не записывать. — И альфа тут же поднял глаза на омегу. — Теперь мы занимаемся сексом только втроем. Неважно, гон это или не гон. Исключение — отъезды и болезни.       — И записка от родителей, но этим козырем можно воспользоваться только один раз.       — А если родителя два?       Тэхен вопросительно поднял брови, и Юнги стал трясти выставленным до этого пальцем.       — Тебя не наебешь.       — Только выебешь.       Тэхен вновь опустил взгляд в блокнот, оставив на лице многозначительную улыбку, а Джин с Юнги снова переглянулись.       — Есть еще кое-что. — И Юнги откинулся на спинку стула. — Во время твоего или моего гона подставляется не только Джин. Соответственно, альфа с гоном трахает альфу без гона. И самого прекрасного омегу.       Тэхен медленно поднял глаза.       — То есть, в этот раз, так как гон у тебя, моя очередь.       Юнги самодовольно улыбался, пока Тэхен, сосредоточенный и как будто готовый оспорить этот пункт, побледнел.       — Смотри, котик, он ни меня не хочет, ни тебя. Единоличник. — Омега усмехнулся, оставив нежную снисходительную улыбку. — Тэтэ, мне кажется, это не так страшно, как ты думаешь. Тем более, твой любимый доктор Мин уже на всё согласен.       — То есть, мне во время гона он задницу не захотел порвать, а я, при том, что у меня статус больше…       — Это было обидно.       Юнги покачал опущенной головой, но не переставал улыбаться, даже когда Тэхен бросил в него тяжелый строгий взгляд.       — Есть причина. — Юнги перестал веселиться и зачем-то, возможно, для поддержки, остановил свой взгляд на Джине. — Мне понравилось, когда ты зажал меня в раздевалке, на подавителях. Меня… — Это была самая смелая откровенность из всех, на которые был способен смущенный альфа. — Привлекает твой… напор.       — И меня привлекает. — Джин потянулся к руке Юнги и сжал его пальцы. Знал, что ему было сложно произнести такое вслух перед другим альфой, и потому очень им гордился. — Это еще одно правило — ты не проводишь свой гон на таблетках.       — Вряд ли ты успеешь нас настолько заебать, чтобы мы остались не только в сперме, но и в слезах.       — Хорошо. Я согласен.       Тэхен, до этого задумчиво завороженный Юнги, наконец, кивнул.       — Это нужно отметить.       Джин осушил бокал и поставил его перед собой, взглядом недвусмысленно приглашая вновь его наполнить.       — Нужно расширять запасы.       Тэхен отложил записи и взял в руки бутылку, пока Юнги последовал примеру Джина.                     — Ему нужно расширить запас халатов.       Юнги пытался получше заправить края большого махрового полотенца, чтобы они его случайно не опозорили.       — Халат только для меня. — Джин заботливо прижимал единственный такой к себе. — А альфы должны ходить так. — Он расплылся в самодовольной улыбке, прикрывшей его чарующе осоловевшие после вина глаза. — Я буду любоваться и не верить своему счастью…       Юнги не успел ответить, так как из ванной вышел Тэхен. И альфа с омегой уставились на него, не зная, что теперь было уместнее — удивляться или восхищаться.       — Тэтэ, не сочти за грубость… — Юнги с недоверием прищурился. — Хули ты так хорошо выглядишь? — Он повернулся к омеге. — Он был такой же, когда мы пришли?       — Не помню. — Джин перестал моргать. — Он был такой несчастный… — Глаза, которые до этого скользили по телу, поблескивающему от не до конца вытертой воды, поднялись к лицу Тэхена. — Это всё мой запах? А если я буду себя нюхать?       — Мне достаточно пару раз сходить в зал, чтобы вернуть рельеф. — Тэхен, как будто смутившись, опустил глаза. — Я запомнил замечание, которое мне сделал Юнги.       — Ой, блять! — Юнги запрокинул голову. — Я переживал о твоем здоровье, а не о проебанной сексуальности!       — Последние пару дней только выбился из графика, но старался есть. Как лекарство. — Тэхен поднял глаза на Джина. — А еще я чуть-чуть размялся в душе.       — Я прям чувствую, как у меня развивается комплекс неполноценности.       — Тэтэ, объясни ему, что он не прав, а я быстро!       И Джин тут же скрылся в ванной, пока Юнги, дуя губы и хмурясь, скрестил на груди руки.       — Зато у тебя член больше и красивее.       Тэхен невозмутимо пожал плечами, а потом направился к альфе, который пытался оценить объективность сказанного.       — Можешь не напрягать память — я могу показать, и ты убедишься.       Альфы теперь стояли друг напротив друга. Юнги неожиданно смог уловить запах цитрусовых корок, залитых карамелью. Горечь цедры и пряная, из-за жженного сахара, сладость.       — Что-то мне подсказывает, что сон будет недолгим. Не надо было тебя вином поить.       — Можно я тебя обниму?       Тэхен смотрел на Юнги серьезно, прямо, но по тому, как были поджаты его губы, Юнги сразу понял, что альфа еще не до конца примирился с тем, что у него появился второй шанс.       — Тэтэ, работает также, как в нашей с тобой ситуации — мы начали сначала. У тебя проеб за проебом, но тебе повезло, что нас с Джином двое. У тебя осталась последняя жизнь. — Юнги расправил руки, которые сцепились за крепкой спиной, пока голова Тэхена оказалась на его плече. — Я тоже скучал по тебе. Как и Джин. Пусть мне ты и не писал любовных посланий.       — Писал. Когда задумал уволиться.       — Чего, блять?       Юнги так решительно отстранился и так агрессивно вглядывался в альфу, что тот не мог не смутиться.       — С глаз долой — из сердца вон.       — То есть, что в башке нихуя, что в сердце. Хотел бы я посмотрел на лицо Лин. — Юнги закатил глаза, а потом вновь уставился на Тэхена. — Ты же не говорил с ней?       Пальцы Юнги угрожающе по плечам поднялись к шее альфы, который улыбался. Виновато. И он засмеялся, когда Юнги начал его душить, в самой забавной манере, матерно причитая.       — Я не говорил с ней.       — Тогда дай почитать письмо.       Юнги не убирал руки с шеи, но теперь лишь бережно придерживал альфу, который вдруг стал очень серьезным. Всё веселье куда-то делось, и вместо него на лице остались только темные блестящие глаза, которые пытались вытянуть из Юнги душу. А вытянул запах, всё это время греющийся под тонкой кожей запястий, находящихся в опасной близости от чуткого носа.       Юнги не сбило с ног. Просто потянуло к губам Тэхена, прижало к его груди и животу, когда руки альфы оказались на его пояснице. Рот обожгло острым на языке поцелуем, отнявшим у Юнги контроль, к которому он и не стремился. Однажды испытанные и оставшиеся в памяти ощущения, когда ты чувствуешь силу альфы, но вместо того, чтобы защищаться или нападать в ответ, просто сдаешься. Юнги сдался. Сцепил пальцы на затылке пылко целовавшего его Тэхена и прильнул всем телом. Он уже озвучил это и теперь было самое время для того, чтобы исполнить.              Джин ожидал увидеть, что тоскующие друг по другу альфы попытаются поцеловаться, и даже нетерпеливо ждал этого момента, но эти альфы превзошли все его ожидания. Голые. На кровати. И от того, как ноги Юнги обвивали бедра Тэхена, упирающегося в кровать по бокам от его головы, с напряженными бицепсами и запутавшимися в волосах альфы пальцами…. Джин забыл, как дышать. Он часто фантазировал об этом, особенно после того, как узнал о потаенном желании Юнги, но, как оказалось, даже не приблизился к реальности. Которая окатила его изнутри кипятком, оставив после себя саднящую горячим возбуждением эрекцию.       А вдруг они не обратят на него внимания? Почему-то омега знал, что вероятность этого была крайне мала, но всё-таки осторожничал, когда, сбросив халат, подошел к кровати. Он забрался на нее, и как только его губы коснулись напряженного плеча, Тэхен тут же прервался. И выпрямился.       — Ты первый?       Джин сначала нагнулся к Юнги, и тот нетерпеливо потянулся к его губам, на которых блестел вкус их с Тэхеном поцелуя. Он придерживал омегу за шею, и Джин выгнулся, когда горячая ладонь, прижимаясь к коже, спустилась по позвоночнику к пояснице.       — Ты первый.       Тэхен внезапно прошелестел это Джину на ухо, окатив морской волной, соленой, холодящей брызгами и согревающей отражающимися от воды солнечными бликами. Это была провокация, и вместо того, чтобы что-то ответить, омега подвинулся ближе к Юнги, а потом перекинул ногу через бедра альфы. По телу пробежал ток, когда их члены коснулись друг друга. Джин был сверху, Джин жадно целовал Юнги, соблазнительно для расположившегося сзади Тэхена прогибаясь под его скользящими по коже руками, которые остановились на ягодицах.       Омега уже знал, где почувствует язык, был к этому готов и очень этого хотел. Он немного подался вперед, чтобы альфе, голодному, судя по тому, как быстро Джин задышал, теряя стоны во рту Юнги, было удобнее. Но внезапно именно Юнги прервался, в тот момент, когда омега почувствовал, как его бедра соприкоснулись с бедрами альфы. Правильная догадка пришла в тот момент, когда он смог разглядеть на лице Юнги недоумение и смущение, вместе с явным удовольствием разлившееся румянцем на его щеках.       — Тебе нравится?       Прежде, чем ответить, Джин поцеловал припухшие губы, томно в них выдохнув, когда язык Тэхена вновь добрался до него.       — Пиздец.       — Ммм… — Омега прикрыл глаза, улыбаясь, и когда перестал чувствовать ласку, сделал пару движений назад-вперед, чувствительно, с нажимом своим членом проскользив по члену Юнги. — Точнее не скажешь.       Но Тэхен держал свое обещание, и, лишь подразнив альфу, он вплотную принялся за Джина, добавив пальцы, которые аккуратно растягивали заласканный анус омеги. Мягкий, податливый, сокращающийся каждый раз, когда Тэхен проводил языком по его краям, улучшая скольжение и добавляя удовольствие. К двум пальцам добавился третий, и Джин сдавленно выдохнул, уронив голову на плечо Юнги.       — Ты не устал?       Тэхен прижимался к его спине, и омега не успел ничего ответить, потому что в него начал входить член, пока альфа, обхватив рукой шею, потянул его к себе, заставляя прогнуться и подняться с локтей на ладони. Без рывка, но одним уверенным движением. Член Тэхена оказался внутри напрягшегося и тут же, стоило только носу Джина вновь уловить в воздухе горькие от соли морские брызги, расслабившегося тела. Он не дал Джину прийти в себя, и вместе с первым толчком пальцы на горле сжались чуть сильнее.       Альфа трахал омегу методично, жестко, и Юнги помогал ему, фиксируя бедра Джина. Тэхен теперь двумя руками держал омегу за плечи, то притягивая к себе, увеличивая глубину и резкость движений, то прижимая к Юнги, побуждая омегу приподнимать зад и прогибаться в пояснице. В этот момент, Юнги ловил губы Джина, дрожащими руками сминающего одеяло за его головой. Его тихие, сдавленные напором альфы стоны были настолько сладкими, что Юнги не хотелось прерывать их языком. Только короткие поцелуи, невинные, так развратно контрастирующие с тем, как яростно Тэхен Джина имел. Натягивал. Забивал собой, до основания загоняя член. Омегу можно было бы пожалеть, если бы только Юнги не видел, как ему было хорошо.       Стоны стали громче, движения резче. Джин кончил и, изнуренный удовольствием, уткнулся лбом в кровать. Тэхен продолжил его трахать, чувствуя, как быстро сокращающийся во время интенсивной разрядки анус сжимал его член. Для омеги это уже было слишком, и Тэхен смог остановиться.       — Я так по тебе скучал.       Джин поднял голову, услышав низкий хрипловатый шепот у своего уха. И повернувшись, он тут же почувствовал мягкий, нежный поцелуй.       — И по тебе.       Тэхен нагнулся к Юнги и смог дотянуться до его губ. Только после этого он аккуратно вышел из омеги и сразу обнял его за плечи, зарывшись носом в покрасневшую шею. Клубнично сладкую и пьяняще крепкую.       — Джинни, хочешь… посидеть?       — На моем лице?       А вот это было неожиданно, и Тэхен уставился на Юнги, пока омега с рассеянным любопытством переводил свой взгляд с одного альфы на другого.       — Тебе понадобится подушка. — Заметив, что глаза Тэхена стали только шире, Юнги улыбнулся. — Я тоже фантазировал, Тэтэ.       Тэхен ничего не отвечал — только смотрел на альфу, взглядом, тяжелым, в момент потемневшим, как будто что-то заслонило его изнутри, вывернув всё наизнанку. И это было приятное ощущение, которому не хотелось сопротивляться. И уводить глаза.       — Позволишь Джину мне… помочь?       — Помочь… помочь?       Омега с волнением смотрел на Тэхена, а потом перевел взгляд на Юнги.       — Ты хочешь?       Юнги, спросив это, покраснел. Джин догадывался, о чем именно говорил Тэхен, и стал волноваться больше.       — Да.       — Тогда за дело.       — Юнги. — Тэхен держал в руках подушку, устроившись между бедер притихшего альфы. Но вместо того, чтобы засунуть её под в готовности оторвавшуюся от одеяла поясницу, Тэхен навис над Юнги, остановившись в миллиметре от губ. — Мы договорились быть честными. И если ты против…       — Ты слишком разумный для того, кого ебет тестостерон.       Юнги прикрыл глаза, когда Тэхен нагнулся к его шее, мягко, бережно прикусив кожу, с которой сделал глубокий вдох. Ливень, тут же высыхающий на иссушенной полуденным зноем древесине. И клубника, оживающая головокружительной сладостью под крупными прозрачными каплями. Альфе больше не нужен был воздух.       — Я хочу. Чтобы мы разделили мой первый раз на троих.       Это было настолько интимно и сокровенно, насколько трогательно. Джин занялся губами Юнги, пока Тэхен продолжил целовать его шею. Запах альфы не будил в нем голод — чувственность, придающую любым прикосновениям интенсивности. Юнги самозабвенно языком отвечал Джину и поощрял Тэхена, пустив пальцы в его влажные волосы. Это была симфония ощущений и запахов, превратившихся в сладкий туман, из которого выбраться можно было, только заставив альфу кончить. И они начали с Юнги.       Тэхен подсунул под него подушку, пока омега аккуратно поставил колени по бокам от его плеч. И Юнги начал поглаживать его бедра, как будто усыпляя бдительность, чтобы потом, сжав пальцы, потянуть к своему лицу, приглашая присесть. Альфа теперь был в плену горьковато терпкого запаха кофе, волнующе сочетающегося с сочной цитрусовой сладостью, от которой путались мысли, стремительно заменяясь только желаниями. Джин лег, живот к животу, и сразу стал мягко подрачивать твердый член Юнги, пока Тэхен приподнял его бедра, подтянув колени альфы к плечам омеги.       Запах омеги делал свое дело, и, когда провел по анусу языком, Тэхен почувствовал лишь короткое сокращение, а не судорожное сжатие. Он лизал открыто, размашисто, потом прятал язык под губами, методично пытаясь протолкнуть внутрь его вытянутый кончик. Джин уже ласкал член Юнги ртом, туго обхватывая губами длину, когда опускал голову, в конце движения наверх облизывая по кругу мокрую от смазки головку. Омега подавал бедра назад, насаживаясь на язык альфы, который в этот самый момент испытывал на себе ту же ласку. И это лишь обостряло и без того новые для него, до дрожи в ногах сладкие ощущения.       — Джинни. — Тэхен привлек внимание омеги. — Хочешь попробовать?       Джин видел, как альфа пальцем мягко массировал мокрый от слюны вход, моментами усиливая давление. Не спуская с омеги глаз, Тэхен протолкнув в него одну фалангу, и облизав чуть раскрывшиеся края по кругу, он вставил палец полностью. Юнги не останавливался, по чему Джин понял, что альфа был достаточно увлечен ласками и его запахом.       Омега хотел воспользоваться смазкой Юнги, но Тэхен его опередил, взял за руку и потянул ее к своим губам. Он облизал указательный палец Джина, смотря ему в глаза. Омеге, кажется, никогда еще не было так горячо. Чистый разврат, заставляющий краснеть от одной только мысли. И Джин не стал думать — скользнул облизанным Тэхеном пальцем по промежности Юнги. Иногда он мастурбировал, одной рукой теребя член, другой себя растягивая, но себя, а не… своего альфу.       Это было что-то на сокровенном, о безусловном доверии, и Джин настолько проникся этим моментом, что не заметил, что Юнги перестал его вылизывать. Омега медленно вводил палец, пока Тэхен раскрытыми губами прошелся по члену альфы. Джин последовал его примеру, и две пары мягких губ выдавили из Юнги на выдохе тихое Блять. Он сокращался, и, повторяя за Тэхеном и Джином, провел языком по мошонке омеги, собирая запах кофе и горького шоколада.       Джин взволнованно уставился на Тэхена, когда почувствовал, что к его пальцу стал проталкиваться палец альфы. Юнги замер, пока омега задержал дыхание, чувствуя, как альфа сжимался и тут же расслаблялся.       — Возьми его в рот.       Судя по дрожи в низком хрипящем голосе, Тэхен тоже волновался. Возможно, сдерживал себя, так близко подобравшись к тому, о чем даже мечтать боялся. Палец Джина оставался неподвижным, пока его скользил, увеличивая растяжения. Он утешал Юнги языком, губами, оставляя на коже короткие мягкие поцелуи. Омега помогал себе рукой, подрачивая член и посасывая теперь особенно чувствительную головку. Он мог слышать, как тяжело и поверхностно дышал Юнги, запахом Джина заменяя воздух, которого уже не хватало.       Тэхен присоединился к омеге, губами от мошонки медленно поднявшись, языком перехватив язык Джина. Это был самый волнующий поцелуй из всех, что доводилось испытывать омеге. Втроем, только вместо рта второго альфы участвовала головка его члена. Юнги нравилось настолько, что он немного выгнулся, толкаясь между плотно сжатых губ, но ему пришлось остановиться, когда Тэхен добавил второй палец, не останавливая ласку. И на этот раз, рукой стал двигать Джин. Понял, что делал всё правильно, когда почувствовал мягкий поцелуй на щеке.       — Сядь к изголовью. — Шепот срывался от частых вдохов, холодящих шею омеги. — Чтобы… — Альфа сглотнул. — Котику было удобно.       Джин послушался. Аккуратно переставив колени, он выпрямился и опустился на кровать за головой Юнги, вытянув ноги. Немного сдвинулся, побудив альфу положить голову на свое бедро, ласково поглаживая его плечи и завороженно наблюдая за тем, как Тэхен поднялся между широко разведенных ног Юнги и, упираясь на вытянутых руках, навис над ним. Любуясь. Раскрасневшимися щеками, спутавшимися волосами, которые ласковые пальцы омеги убрали со лба, открыв лицо и полуприкрытые глаза, заволоченные возбуждением, волнением и запахами, окутавшими их сладким пьянящим дурманом. Член Джина была совсем рядом, дразня нос Юнги и в любой момент готовый оказаться во рту, стоило только чуть повернуть голову.       Юнги положил ладони на красиво напрягшиеся плечи Тэхена, который как будто потянулся к его губам. Альфа хотел приподняться, но замер, чувствуя, как в него вжался член. Твердый настолько, что Тэхену не нужно было помогать себе рукой. Первый поцелуй достался Джину, задержавшись на мягких, припухших от самозабвенных ласк губах.       — Джинни просил тебе передать.       Юнги ртом вдохнул дрожью в голосе сорвавшийся шепот, когда Тэхен толкнул вперед бедра. Головка члена проскользила по мокрой от смазки и слюны промежности, но на втором движении продавила анус, зацепившись за его приоткрывшиеся края. Юнги выдохнул в губы заполняющего его альфы. Он чувствовал каждый сантиметр. Как будто вместо мяса и костей состоял только из нервных окончаний, находящихся под опасным чувственным напряжением.       Тэхен вошел полностью и сразу стал двигаться, не прерывая поцелуй, для чего его пришлось сделать глубже. Теперь Юнги цеплялся за его плечи, царапая их, как будто боясь соскользнуть и отпустить. Он не мог отвечать языку, страстно ласкавшему его рот, потому что не мог прийти в себя, потерявшись в интенсивности этого проникновения. Дело было в смазке альфы, которая теперь покрывала его изнутри, облегчая трение и усиливая ощущения. Как трепетные пальцы Джина.       Юнги, кажется, сделал первый вдох только тогда, когда альфа оторвался от него, и, повернув голову, Юнги потянулся к члену омеги, опередив Тэхена. Он не сбавлял темп, и Джину пришлось направлять член. Он смог оценить, что испытывал Юнги до этого, и что испытывал теперь. Не мог как следует сжать губы, потому что из него, сдавленные, не подходящие суровому альфе, вырывались стоны, глухие, опаляющие горячим придыханием.       Тэхену хотелось больше, и он выпрямился, сумев украсть у Джина поцелуй, пылкий, вдохновляющий, когда омега придержал его за шею и втолкнул в рот язык. Недолгий, потому что Джин, аккуратно придержав голову Юнги, переместился на колени рядом с ним, опустился на пятки и приник уже к губам альфы, почувствовав, как тот приподнялся навстречу, схватившись за его затылок. Передышка, но вместо того, чтобы дышать, Юнги целовал, пока Тэхен подрачивал его член. Как будто готовил к тому, что совсем скоро ему придется кончить. Как никогда.       Две большие ладони гладили бедра Юнги, а потом пальцы сжались, и Тэхен сделал первый резкий толчком, дернув альфу к себе. Снова, и Тэхен выдернул подушку из-под поясницы, чтобы вставить член на всю длину. Он быстро вошел в ритм, который отмерялся хлесткими шлепками кожи о кожу. Юнги казалось, что его жаром, мучительно сладко распирает изнутри, и потому каждое движение ощущалось как последнее, подводящее к разрядке, которая не наступала, изводя его, удерживая на грани. Это была настоящая пытка, наслаждением, и стоило Тэхену остановиться, член Юнги нетерпеливо приподнимался, затем возвращаясь на живот.       Тэхену хотелось стонов, и он, схватившись за талию альфы, оторвал его от кровати, удерживая на весу и оставив опору только вжавшимся в кровать лопаткам и плечам. Джин видел, как красиво напряглись все его мышцы, давая силу и твердость быстрым движениям. Омега неосознанно схватился за свой член. Это было возбуждающе жестко. Один его альфа безжалостно имел другого, который не сдавался терзавшему его удовольствию. Молчал. А потом повернул голову и потянулся к члену Джина. Взять нормально в рот не получалось, из-за того, как сильно и быстро его раскачивал Тэхен, но он туго сомкнул губы вокруг головки.       Джин встал на колени и стал направлять член рукой. У Юнги сосать получалось плохо, но омега мог спустить от одного только вида, звуков, красоты двух взмокших от страсти тел. В этом была своя романтика. И в том, как Тэхен, на очередном резком толчке, нагнулся к нему и провел по члену языком. А потом выпрямился.       — Можно… — Он пытался перевести дыхание, но получалось плохо, и Джин коснулся пальцами его щеки, увидев улыбку. — Я украду его у тебя? — Тэхен потянулся к уху омеги. — Слишком тихо.       Вместо ответа, Джин поцеловал альфу. Юнги ничего не подозревал, и, воспользовавшись паузой, решил помочь себе рукой, но дотянуться до члена омеги не успел. Тэхен взял его за руки и, опустившись на пятки, потянул альфу на себя, перекатив на свои бедра и прижав к своей груди. Юнги казалось, что его пробило насковзь. Чем-то острым по интенсивности ощущений и при этом тянущим, томящим тело в сладком ожидании чего-то… головокружительного.       Тэхен обнимал его, сцепив на пояснице руки. Его нос был на шее альфы, и Юнги обнял его в ответ, за плечи. Скорее всего, у него не было другого выхода. Возможно, он думал, что Тэхен устал и ему нужно была передохнуть. Или что он закончил с ним и теперь… Юнги сначала почувствовал, как его подняло и с силой опустило на член, и только потом сжавшие его ягодицы пальцы. Резкий неожиданный толчок выбил из него воздух вместе со звуком, тут же оборвавшимся на втором таком движении. Это было не быстро — бешено, дико, и Юнги ухватился за мокрые плечи Тэхена, как за последнюю надежду.       Он потерял стыд, больше не сдерживая хриплые бессильные отрывистые стоны. Потерял разум, вцепившись в кожу зубами, то ли наказывая альфу за жестокость, то ли провоцируя его. Юнги хотел напор, а Тэхен хотел, чтобы он раз и навсегда запомнил свой первый раз. С альфой. Как запомнил Джин, переставший дышать и лишь судорожно надрачивающий напрягшийся от слишком сильных впечатлений член. Это был другой Юнги, и только им двоим суждено было увидеть его таким. На грани жизни и смерти, на которую будет похож этот оргазм, уже взявший его за горло. Он не чувствовал ничего, кроме горячей пульсации глубоко внутри, бьющей тело крупной дрожью. Хотелось плакать от того, насколько это было сильно, насколько это было сладко, несмотря на грубость, с которой Тэхен трахал его, одной рукой схватив за волосы и запрокинув голову.       Юнги кончил, обмякнув и безвольно повиснув в немилосердно стиснувших его руках. И Тэхен сразу остановился, отстранился, чтобы заглянуть в глаза альфы и убедиться, что всё было в порядке. Он сам был не в порядке, из-за подскочившего к горлу сердца и обжигающего распирания в требующем разрядки члене.       — Сука.       Юнги всё-таки был жив, и неловко соскользнув с члена, повалился на кровать. Настолько хорошо, что почти больно.       — Джин. — Тэхен неловко сел, выпрямив ноги. На его покрытом испариной лице огнем горел румянец, а потемневший член дергало. — Мне… немного…       Омега не стал дожидаться, когда альфа его попросит, потому что он сам видел, что промедление в ожидании жизненно нужной разрядки начинало приносить что угодно, но только не единственное важное теперь удовольствие. Он уселся на бедра Тэхена, приподнялся на коленях и заведенной за спину рукой стал направлять в себя член. Разогретый, подплавленный распыленной в воздухе химией и возбуждением, которое не успел из себя выплеснуть, он легко впустил Тэхена в себя. Поставил стопы, откинулся назад, уперевшись в колени альфы, и начал двигаться. Поднимался, почти выпуская член, цепляющийся только головкой, и резко опускался на поджатые напряженные яйца. Ему это было нужно. Им это было нужно.       Только теперь Тэхен понял, что это была его любимая поза. Из-за того, насколько Джин в этот момент был прекрасен. Гибок, грациозен, до дрожи в тянущихся к нему руках соблазнителем, и Тэхен обжег тонкую кожу, когда прижал ладони к его развратно раскрытым бедрам, подобравшись к члену, подскакивающему к животу с каждым быстрым движением. Вверх-вниз. Быстро, методично.       Покорный, нуждающийся, изнывающий от желания кончить альфа, которого омега трахал, полностью контролируя проникновение. Чуть подавая таз вперед, когда понимался, он заставлял член внутри чувствительнее тереться и упираться в набухшие от притока крови стенки. Тэхен выгнул шею, тихо застонав на протяжном выдохе. Джин не знал, что делал, повинуясь лишь инстинктам, но делал это так, что невозможно было молчать. И оторвать взгляд. Юнги, который пришел в себя, вновь почувствовав позывы возбуждения, почти болезненного для истомленного удовольствием тела.       Но нужно было помочь Джину, и для этого альфа подвинулся к голове Тэхена, перекинув ногу через его плечи. Он удерживал себя на одном колене, и альфа смог легко дотянуться губами до его полутвердого члена. А Юнги потянулся к Джину, оперевшись на вытянутую руку. Альфе пришлось выгнуть спину, чтобы член омеги смог скользить по его языку в горло, а не долбиться в щеку, и Джин схватился за его волосы. Его удовольствие, которое дарили туго сомкнутые губы, подгоняло удовольствие Тэхена, сильнее сдавливая мелко сокращающимся анусом член. Чувствительность обострилась до предела, из-за запаха Юнги, который альфа вбирал в себя вместе со стекающей по уголкам рта смазкой.       Тэхен полностью потерял контроль над своим телом, чувствуя лишь, как абсолютно все мышцы болезненно напряглись, насильно подталкивая его к краю невыносимых по своей чувственной интенсивности ощущений. Юнги трахал его рот, судорожно приближая их с Джином развязку. Омега выбивался из сил, из беспорядочных вдохов и выдохов, заменяя всё измученно сладкими стонами. Кровь стучала в висках. Разделенный на троих бешеный пульс заглушал наполняющие развратом спальню звуки. Движения становились всё отчаяннее, всё беспорядочнее, и первым сдался Тэхен. Резко поднял бедра, усадив на них омегу, который не успел опуститься.       Химия или усердный рот Юнги, не прекратившего ласку, но почувствовав в себе пульсацию кончающего члена, омега кончил следом. Сперма размазалась по губам Юнги, и он, желая поделиться, развернулся и нагнулся к Тэхену, который языком собрал сладкие остатки. А потом, тем же языком, рассеянно ублажал присевшего на его грудь Юнги, который кончил третьим, спустив немного семени Тэхену на подбородок. Круг замкнулся.       — Тэтэ?       Юнги не сразу заметил, насколько бледным был альфа, который лежал неподвижно с закрытыми глазами. Он совершенно точно перестал пахнуть, на что недвусмысленно намекала в миг прояснившаяся голова, которая сразу начала подсовывать доктору Мину самые тревожные сценарии.       — Тэтэ!       Джин опустился на колени рядом с головой Тэхена, взяв его за щеки.       — Я просто умер.       — Блять. — Юнги выругался в сердцах, опустившись на зад. — Я чуть ебу не дал! Думал ты откинуться решил, трахнув меня.       Услышав это, Тэхен устало улыбнулся, а потом попытался повернуться.       — Во рту сухо. Я…       — Я мигом!       Омега, не дав возможность альфе подняться, соскочил с кровати и бросился на кухню, спустя минуту вернувшись со стаканом воды.       — Пей.       Тэхен пил и при этом смотрел на обеспокоенного Джина, который начал меняться в лице вместе с тем, как взгляд альфы становился пристальнее.       — Что? — Он скрестил на груди руки. — Мне кажется, мы уже решили, что я тебя простил.       — Я не могу поверить своему счастью. — В голосе не было ни капли самодовольства — только подкупающая своей сокровенной приглушенностью искренность. — Спасибо. И за этот гон. — Он повернулся к Юнги. — И за твое доверие. Мой лучший гон.       — Наконец, я убедился, что ты умеешь ебать не только мозги. — Юнги мягко похлопал Тэхена по щеке, убрав из его рук стакан. — Давайте спать?       — Я сейчас.       Теперь Джин скрылся в ванной, пока альфы оставили ему место между собой. Поменьше места, чтобы омеге пришлось между ними долго укладываться, убаюкивая и даря самые сладкие сны своим запахом. Своей близостью. Своим доверием и чувствами, которые спасли Тэхена. Омега и альфа, которого он обнял через Джина, найдя повод сильнее к нему прижаться.       Серьезные отношения.       Первые серьезные отношения в его жизни, и он приложит все усилия, чтобы они же стали последними.       И самыми счастливыми. Чего бы ему это ни стоило.       

___________

      — Ты можешь прочитать. Если хочешь.       Джин стоял к альфе спиной и, судя по движениям, думал теперь не об ужине, который уже разложил по тарелкам. А Юнги потянулся к письму и сразу, по неровным строчкам дрожащего почерка, смог узнать доктора Кима, который нередко оставлял своей рукой пометки на бланках.       — Ты… хочешь есть?       Омега развернулся к альфе. Он смотрел на него с какой-то необъяснимой надеждой, и Юнги сразу понял, в чем было дело.       — Я хочу посидеть на чем-то мягком.       Он аккуратно отложил рукопись, задержавшись взглядом на последней строчке, и пошел к дивану. И Джин устроился у него под боком, поджав под себя ноги.       — А ты хочешь поговорить.       Из запаха омеги практически испарилась сладость, но горечь кофе была мягкой, приглушенной. Юнги начал с того, что стал поглаживать Джина по голове, невольно любуясь тем, как бездумно за его рукой подавался омега. Доктор Мин и доктор Ким были абсолютно разными, но кое-что их всё-таки объединяло. Та самая строчка, которую доктор Ким написал, явно не надеясь, что Джин дочитает письмо до конца.       — Я тогда очень злился. — Омега решился начать. — Сказал, что больше никогда не захочу его видеть, и я не врал. Я обнял его, зная, что он обязательно сделает вдох. Потому что я хотел, чтобы во время гона он страдал. — Джин осекся. — Но не так, как я. Я… — Сделал торопливый вдох и не выдохнул. — У меня ощущение, что он не успел обидеть меня настолько, чтобы я желал ему тех мучений, что сам однажды перенес.       — Ты веришь, что он раскаивается?       — Он начал извиняться еще тогда, как только сказал это. Но я не мог его услышать. Или не хотел. — Джин поднял глаза. — От него исходила агрессия. Он злился. Именно злился, а не обижался. Я не придал этому значения, но теперь, когда думаю… — Вновь вернулся к альфе на грудь и обнял его, подсунув руки между его спиной и подушками. — Тэтэ не стал бы говорить так со мной. Я уверен.       — ПГ-синдром. Я тоже заметил, когда мы встретились с утра на вырезке, но тогда он пытался держать себя в руках.       — Я сказал ему, что познакомил тебя с родителями. И что он мне больше не нужен. Я знал, что делаю, но не понимал, что меня может ожидать. — Джин взял паузу. — Не верил, что он станет говорить о моем… диагнозе. — Вновь пауза, как будто омега хотел удостовериться, что сердце альфы у его уха билось ровно. — Я верю тому, что он написал. Я верю, что он был искренен. И я верю, что наши отношения… Это не только о моем здоровье и нашей сцепке.       — Хочешь честно? — Услышав этот вопрос, Джин поднял голову, а Юнги виновато улыбнулся. — Я уже забыл, ради чего мы изначально собрались. — Альфа смотрел омеге в глаза, а потом его взгляд рассеянно заскользил по лицу. — Только ради кого. — Большая теплая ладонь накрыла щеку Джина, и он, как загипнотизированный, накрыл ее своей. — Ради самого лучшего омеги. Уникального, потому что он абсолютно лишен недостатков. Совершенного, потому что состоит из одних достоинств.       Джин, не отрываясь, смотрел в глаза Юнги, и тот сдался первым, покраснев и опустив взгляд.       — Ну и как тебя можно не любить?       Услышав это, альфа широко улыбнулся.       — Говоришь, как моя мама, каждый раз, когда раз соглашаюсь на ее очередную авантюру.       — Я люблю тебя.       Услышав это, Юнги тут же поднял глаза. Взволнованно распахнутые и настолько блестящие, что омега мог разглядеть себя в его расширенных зрачках.       — Я понял это тогда, когда в слезах поехал не к родителям, а к тебе. Я не размышлял об этом — ноги сами привели. И ты… — Голос омеги дрогнул, и он с нежностью улыбнулся. С той самой, на которую был способен только он. — Я не знал, что мне хватит просто посмотреть на тебя. Почувствовать, как крепко ты меня обнимаешь. Как внимательно слушаешь и обеспокоенно вглядываешься в мои глаза, пытаясь там найти ответы, которые, и ты знаешь это, я не захочу говорить. Ты… — Джин вновь оказался в том вечере, и ему пришлось зажмуриться, чтобы не намочить пальцы Юнги, которые слишком бережно собрали пролившуюся под глаза воду. — Ты сделал всё, чтобы я перестал сомневаться в своих чувствах. Взвешивать их, анализировать. Я просто люблю. Просто и очевидно. Люблю тебя, и мне жаль, что ты вынужден…       Джин не смог договорить, на губах вместо горького сожаления почувствовав неожиданно крепкий поцелуй. Настолько, что альфа смог оставить свой вкус на языке омеги, стерев недосказанность.       — Вынужден быть счастливым, а не одиноким. — Юнги прислонился ко лбу омеги. — Я люблю тебя, Ким Сокджин, и ты можешь начать привыкать к мысли, что всегда, всё время, что ты будешь рядом, я буду благодарить судьбу за то, что ты со мной.       Они больше ничего не говорили. Делили этот сокровенный момент в тишине, аккомпанирующей разделенному на двоих признанию.       — Тэтэ признался первым.       А Джин первым нарушил молчание и первым отстранился, чтобы посмотреть Юнги в глаза.       — Его здесь не хватает, да?       Альфа беспечно и абсолютно счастливо улыбался.       — Мы должны его научить любить нас. У него у самого ни черта не получается.       Омега дул губы. Он больше не выглядел расстроенным — обиженным, и эту обиду вполне можно было заменить, а потом и вовсе забыть.       — Думаю, после того как он снова тебя увидит… Он будет согласен на всё.       — Нам нужно будет поговорить. Серьезно. О серьезных отношениях. — Таких серьезных, каким теперь выглядел Джин. — Не только о том, как мы будем проводить гоны друг друга. Потому что теперь это не только секс.       — Это новый этап. — Юнги кивнул. — Только есть одна проблема. Или вопрос.       — Хочу ли я провести с ним гон? — Джин понял всё без лишних уточнений. — Теперь чуть меньше, чем до этого. Но… — Он опустил глаза. — Я соскучился. Несмотря ни на что. Наверное, так работает химия, но чем дольше я без него, тем меньше думаю о том, что он сказал.       — И химия в том числе. — Юнги задумался. — Завтра у меня последний рабочий день перед двумя выходными. Постараюсь освободиться пораньше.       — У меня завтра пара встреч в первой половине дня, а потом я могу быть свободен.       — Отлично. Похоже на план.