Мне мало тебя. И тебя.

      — Джин.       — Что?       Омега с беспечной улыбкой смотрел на Юнги, который успел проснуться, но не открыть глаза.       — Опять любуешься?       Джин не смог придумать остроумный ответ, потому что альфа совершил резкий и дерзкий маневр — опрокинул омегу на спину, подсунул руки под его плечи и, чтобы вновь не стать жертвой смущающего до кончиков ушей разглядывания, уткнулся носом Джину в шею. Если утро и могло стать добрым, то только после того, как губы коснулись мягкой кожи, с запахом прикрытого пушистой молочной пенкой кофе. И Джин обнял Юнги в ответ.       — Как ты?       Пока ласковый голос нежил уши, бережные пальцы принялись за плечи альфы, прокладывая по ним чувствительные дорожки.       — Если ты о том, что вчера я впервые стал мужчиной — заебись. — Даже не глядя, можно было понять, что Юнги улыбался. Возможно, немного самодовольно. — Десять из десяти. И даже зад не болит.       — Потому что… — Омега сделал неровный вдох, который сразу выдал его волнение. — Я помогал?       Это не выходило из головы. Точнее, те эмоции, которые он испытывал в моменте, когда их с Тэхеном пальцы подготавливали альфу к его первому проникновению. Они вдвоем были в Юнги. В этом чувствовалось что-то сокровенное. Близость, вышедшая на новый уровень и за рамки обычной сексуальности. Близость, которая почему-то не давала Джину покоя, но произведенное впечатление было… ярким. Волнующим. Приятным.       — Точно.       Юнги сказал это, не отрывая губ от шеи Джина. Скорее всего, он прятал так свое смущение. Скорее всего, не жалел о том, что решился на такое, но при этом не готов был это обсуждать.       — Тебе понравилось?       Но альфа знал, что омега хотел об этом поговорить, и не мог ему в этом отказать.       — Очень. — Джин чуть отстранился, и ему не сразу удалось найти глаза Юнги, который успел покраснеть. — Тебе нужно будет попробовать. Во мне. С Тэтэ. Незабываемые ощущения.       — Честно? Я согласился, чтобы тебе угодить.       — Я так и понял.       Джин улыбнулся, и пока старался поймать постоянно ускользающий взгляд Юнги, пытающийся избежать слишком чувствительной откровенности, смог полюбоваться своим до сих пор немного сонным альфой.       — Я не пожалел.       И чтобы омега поверил в его честность, Юнги посмотрел ему прямо в глаза. Казалось, между ними мало что поменялось. Казалось, произнесенные вслух слова, которые до этого просто готовились внутри и ждали подходящего момента, чтобы вырваться, не могли ничего изменить. Чувства ведь были до этого, они не появились вдруг. Но теперь всё же было по-другому. Ощущение, что этот взгляд замедлял и убавлял громкость всему вокруг, чтобы позволить альфе и омеге остаться одним во всем мире. Как в момент признания, которое теперь можно было пережить вновь.       — Доброе утро.       Юнги первым посмотрел на стоящего в дверях Тэхена, который был одновременно растерян и, кажется, расстроен.       — Я купил кое-что на завтрак. — Он оглянулся. — Когда… закончите, можно…       — Как ты себя чувствуешь?       Альфа выпрямился и сел, пока омега, терпеливо ожидая ответ на заданный Юнги вопрос, подвинулся ближе к изголовью. Тэхен переводил взгляд с Юнги на Джина и обратно, словно пытался что-то рассмотреть или понять, не задавая лишних вопросов.       — Хорошо, спасибо. — Тэхен, наконец, рассеянно кивнул, спрятав глаза. — Благодаря вам, конечно. — Виновато улыбнулся. — Думаю, мой гон на этом закончился.       — Ты так и будешь там стоять?       Джин прямо смотрел на альфу, который мялся, словно он теперь был в гостях. Всё-таки сделал шаг, с таким сосредоточенным лицом, как будто от этого шага зависела его жизнь.       — Я помню, что вы мне вчера сказали — что нужно говорить. — Еще один шаг. — Меня… кое-что тревожит.       Юнги с Джином переглянулись.       — Мы тоже хотим с тобой поговорить.       Альфа подвинулся на кровати, недвусмысленно приглашая Тэхена к ним присоединиться. И он уже приготовился присесть на край, но Джин покачал головой.       — Вот сюда. — И похлопал рядом с собой. — Но только в кровать в одежде нельзя. — Он сморщил нос. — Это как минимум негигиенично, а как максимум — странно, при том, что мы с господином Мином голенькие.       Кажется, Тэхен начал сомневаться, судя по тому, как изменилось его лицо, из тоскливо обреченного вдруг став подозрительно задумчивым. Но он всё-таки разделся, быстро, уже спустя минуту оставшись в одних трусах.       — Заползай.       Юнги еще немного сдвинулся, и недоверия в глазах Тэхена стало еще больше.       — Ай, Тэтэ, мы не кусаемся. — Юнги закатил глаза, которые в конце эффектного оборота остановились на шее альфы. И Юнги пришлось смутиться. — Если только чуть-чуть.       — А я вчера не заметил!       Омега в искреннем изумлении округлил глаза, пока Юнги откинул одеяло, и Джин уже с восхищением продолжил следить за Тэхеном, не отрывая взгляда от красивой багровой отметины.       — Вот ты и попался!       Стоило только альфе улечься, Джин тут же уселся поверх его бедер, а потом нагнулся к шее, чтобы получше разглядеть метку, по которой аккуратно, почти осторожно провел кончиками пальцев.       — У Юнги получилось лучше.       Он с довольной улыбкой посмотрел на альфу.       — Он из меня чуть душу не вытрахал. — И Юнги вздохнул. — Я цеплялся за жизнь.       Он прилег рядом, на бок, приподнялся на локте и теперь вполне удобно мог смотреть Тэхену в глаза, пока тот не знал, на кого смотреть.       — Вот теперь говори.       — Я… Чувствую себя третьим лишним.       — Серьезно?! — Юнги драматично удивился, а потом очень мягко улыбнулся. — Мы знали, что ты начнешь с этого.       — Я знаю, что сам виноват в том, что выпал из вашей влюбленной компании. — Тэхен повернул голову к альфе, а потом посмотрел на омегу. — Правда. Я прекрасно понимаю, что даже если чувства и были, они успели остыть или вообще… — Пришлось сглотнуть, прежде чем решиться озвучить страшное. — Испарились. Просто… Мне неудобно вмешиваться между вами, когда я вижу, что вы… Так влюблены.       — Влюблены. — Юнги кивнул. — Пиздец как. — Он невольно проследил за руками омеги, который прижал ладони к груди альфы, пальцами огладив ключицы. Он знал, что Юнги найдет самые правильные слова. — Только есть один нюанс. Если бы мы не хотели, чтобы ты присоединился к нашей влюбленной компании, мы бы сидели дома, а не лежали в твоей постели. — Юнги потянулся к повернувшейся к нему голове Тэхена, перейдя на угрожающий шепот. — Это дохуя важный момент, малыш.       — Считай, что у тебя испытательный срок. — Джин продолжал гладить Тэхена, с удовольствием наблюдая за тем, как сокращались под пальцами мышцы, пока сам альфа был серьезен. Серьезность с легким налетом восторга. — И для того, чтобы услышать заветные слова, тебе просто нужно… Доказать, что ты готов. Вот и всё. — Омега с нежностью улыбнулся. — Чувства есть. Просто они притихли после всего того, что ты успел сделать. А люди признаются в любви обычно тогда, когда чувства внутри кричат и делают всё возможное, чтобы их не смогли заткнуть.       — Я бы не сказал лучше. — Юнги покачал головой, а затем вытянул шею, чтобы Джину было приятнее его поблагодарить за поддержку. Нежно, губами. — Ну и скажу очевидное — будь ты третьим лишним и нахуй не нужным, я бы не решился подставить тебе сокровенное. — Альфа самодовольно улыбнулся. — Я планирую… долгосрочное сотрудничество.       — Втроем.       Джин теперь улыбался так же, как Юнги, пока Тэхен забыл, как моргать, дышать и испытывать хоть какие-то сомнения, которые успели истерзать его за пару минут, что он наблюдал за альфой и омегой на пороге своей спальни.       — Какие выводы ты сделал?       Юнги сосредоточенно уставился на альфу.       — Мне нужно показать, как я умею любить. И как хочу, чтобы у меня были настоящие серьезные отношения. С вами. — Тэхен посмотрел на альфу, до этого немигающим взглядом убеждая омегу. — Выучить все правила, научиться применять их в жизни и доказать, что я… не долбоеб, а крутой парень.       — Мы и так знаем, что ты крутой парень. — Юнги покачал головой, а потом наклонился ближе к Тэхену, который успокоился и даже осмелел настолько, чтобы начать поглаживать бедра Джина, сильнее прижав к бархатной коже ладони. — Тебе надо разучиться это совмещать.       Тэхен, сделав вдох, оказался под тихим проливным дождем, на деревянной веранде, а когда Джин потянулся к нему — уже с тарелкой спелой клубники в руках. То, что он смог настолько ярко и вкусно различить запахи, не принюхиваясь, означало только одно — гон всё же не закончился. И это стало очевидно, когда Джин, оказавшись напротив его лица, мазнул по губам языком и клубничным соком, сладость которого тут же обволокла поцелуем рот. Медленным и чувственным, как изгиб позвоночника омеги под его горячими пальцами. Чувственнее были только его плавные гибкие движения вперед-назад, упругими ягодицами натирающие вставший член.       Омега выпрямился, и руки Тэхена тут же оказались на его талии, большими пальцами очерчивая плоский живот. Он завороженно следил за ними, пока его губами не занялся Юнги, и альфу уже пришлось взять за затылок, чтобы продлить это удовольствие. Но Юнги был настойчивее в свое стремлении Тэхена подразнить.       — Кто-то говорил, что пережил гон.       Слова дрожали, спотыкаясь друг о друга, и Юнги выпрямился. Он потянулся к Джину, и поцелуй с омегой был издевательски глубже, соединив широко раскрытые губы, скользящие вслед за поворотами головы, увеличивающими чувственное проникновение языков. Юнги пришлось первым прерваться, потому что вокруг его члена сжались длинные пальцы Тэхена.       — Я хочу нарушить одно правило.       Тэхен продолжил мягко подрачивать член альфы.       — Х… — Умело подрачивать, и Юнги сократился на вдохе, когда альфа оттянул крайнюю плоть, оголил головку и, надавливая, обвел ее пальцем. — Хулиган, блять.       — Я хочу, чтобы ты меня трахнул.       Звучало настолько грубо, насколько неожиданно, и Тэхен с самодовольной улыбкой наблюдал за вытянувшимися лицами альфы и омеги.       — Ты серьезно?       Юнги теперь был очень собранным — кажется, даже перестал замечать окутывающую их плотной дымкой химию, которую теперь источали три разогретых вновь полыхнувшим возбуждением тела.       — Я видел, что с тобой сделал мой член — хочу также.       — Не думаю, что… Это поможет сбросить альфа-гормоны.       — Вот и проверим. — Тэхен приподнялся на локтях. — Только представь. — Его глаза загорелись. — Сильный альфа. Во время гона. И ты его нагибаешь.       Тэхен смотрел Юнги в глаза, пока тот, невольно закусив губу, примерялся к сказанному, а звучало слишком хорошо.       — Пока самый прекрасный омега пытается его спасти.       Глянув на Джина, Тэхен сразу понял, что ему эта идея нравилась. Ему в принципе нравилось, когда его альфы любили друг друга, при этом не переставая любить его. И омега подтвердил все догадки, когда взялся за резинку трусов Тэхена, мокрых от их смазки, и, сместившись, начал их стягивать. Альфа помогал ему, и вот Джин вновь оказался на его бедрах, только теперь это было намного… чувствительнее. И горячее.       — Я не позволю тебе страдать.       Омега навис над альфой, закрепив данное обещание сладким, пылким поцелуем, и отстранился ровно в тот момент, когда альфа собрался покрепче обнять его и отобрать инициативу, глубже толкнув язык. Это была провокация, которую Тэхен не мог спустить Джину с рук, но мог спустить с себя Джина, ловко опрокинув его на спину.       — Попался.       — Ты тоже.       Юнги прижимался к Тэхену сзади, обхватив за плечи. И его член весьма удачно притерся между ягодиц альфы. Юнги, разумеется, не собирался приступать к главному — просто… обозначил свое твердое намерение сделать Тэхена своим.       — Ты… — Шелестяще низкий голос волновался вместе с альфой, который, несмотря на то что обращался к Юнги, смотрел на Джина. — Хочешь сзади?       — Трахнуть тебя раком. Да. — Юнги говорил тихо, почти урчал, но так, что омега мог его слышать. — Или ты хочешь смотреть мне в глаза?       В этот момент, пока Тэхен продолжал смотреть Джину в глаза, ему пришла в голову мысль. Фантазия. Желание. Достойное альфы с его статусом.       — Тэтэ. — Тон Юнги стал мягче. Таким же мягким, как губы, задержавшиеся на напряженном плече. — Как ты хочешь?       — Сзади. — Прозвучало уверенно, и когда у Юнги появилась возможность заглянуть Тэхену в глаза, он понял, что альфа на самом деле хотел этого, а не шел на уступки. — Хочу подставить тебе не только зад, но и спину.       Это было о доверии только между альфами, которое теперь приобрело особое значение. Юнги, объятый волнующе горчащими цитрусами, не мог не думать о том, что Тэхен решил ему отдаться в свой гон. В то время, когда тело делает все для того, чтобы альфа мог доминировать. Тэхен на самом деле не гордился своим статусом. И не врал, когда утверждал, что хочет стать его омегой. Юнги запомнил эти слова. И не потому, что собирался как следует самоутвердиться, прогнув сильного альфу. Это было о чувствах, которые способны взять верх над физиологией. Какой бы сильной она не была.       — Я позабочусь о тебе.       Язык любви Юнги, и язык Юнги в заднице другого альфы. Могло быть остроумно, если бы не волнение и пылкое рвение, с которым Юнги принялся за эту ласку, чтобы максимально расслабить Тэхена, изнежить, дать понять, что его решение слишком ценно, чтобы не отнестись к нему с особым трепетом.       — Джинни.       Омега не мог оторвать от Тэхена взгляд. Кажется, он не просто видел — ощущал, как альфе было сладко, в моменты, когда он бессильно ронял голову, сводил лопатки, прогибаясь и подаваясь за руками Юнги, который крепко сжимал его ягодицы.       — Повыше.       Тэхен сказал это на очередном выдохе, за которым тут же последовал короткий вдох. Прозвучало достаточно пространно, чтобы захотелось переспросить, но Джин понял. Аккуратно подтянул к себе ноги, выбравшись из-под альфы, и подвинулся ближе к изголовью. Теперь голова Тэхена была между его раздвинутых бедер. Альфа опустился на локти, и, помогая себе одной рукой, принялся сосать член омеги, жадно втягивая туго сомкнутыми губами головку, а носом — запах, который, казалось, добавил смелым ласкам огня, помогая телу таять на языке Юнги.       Первый палец вошел легко, пока Джин, бережно взяв Тэхена за волосы, толкался в его горло. Он готов был кончить так, но альфа прервался, и омега резко выдохнул от неожиданности, когда Тэхен опустил голову и принялся за его анус, помогая себе и пальцами, и языком.       — Что ты задумал?       Юнги прижимался грудью к спине Тэхена, подбородком упираясь в его плечо.       — Не хочу, чтобы Джинни скучал, пока ты… — Вдох сквозь зубы. — Будешь трахать меня.       Альфа начал готовить его смелее, мягко разводя плотно сжатые пальцы, обжигая растяжением влажный от его же смазки вход. Тэхен хотел этого, поэтому сотрудничал, при этом стараясь глубже вдыхать и толкать язык в абсолютно расслабленного омегу, который от растягивания умел получать удовольствие.       — Джинни. — Тэхен поднял голову. — Юнги тоже…       — Да.       Омега знал, о чем теперь хотел спросить его альфа, потерявший мысли в новых для себя ощущениях. И Тэхен убрал руку Юнги со своего плеча, переместив ее ниже, к ягодицам омеги.       — Палец.       Голова переставала слушаться. Тэхену казалось, что он был смертельно пьян, и всё, что мог — повиноваться инстинктам, надеясь, что они не дадут ему отключиться и по возможности позволят выжить. Тело гудело. Возможно, оно сопротивлялось тому, что теперь альфа, вместо того чтобы доминировать, пытался подчиняться чужому темпераменту, но в этом было свое удовольствие. Сладкое, когда Джин выдохнул с глухим стоном, впустив в себя два пальца. Два альфы. Это был особый кайф, в котором омега не отдавал себя отчет, сдвинув бедра, чтобы Юнги и Тэхену было удобнее.       Тэхен взял в рот головку члена омеги и опустил голову, прижавшись губами к его гладкому лобку, не сдерживая рефлекторные сокращения горла. Юнги сильнее прижался к нему, и, когда альфа освободил рот, дотянулся до члена Джина, языком собрав смазку и слюну Тэхена. Они были достаточно близки для этого, и для того, чтобы разделись вкус своего любимого омега, соединив губы.       Альфа знал, что это был отвлекающий маневр. Чувствовал, как двинулись бедра и как головка члена Юнги начала продавливать подготовленный не только пальцами, но и лаской анус. Оставалось просто его впустить. Расслабиться. Сдаться. Забыть об инстинкте и отдаться чувствам, требовавшим Юнги внутри. Тэхен больше не мог отвечать на поцелуй, и язык альфы замер в его рту. Юнги лишь выдыхал в открытые губы, с каждым покачиванием напряженных бедер сильнее растягивая вход. И вот…       Альфа остановился, почувствовав, как Тэхен под ним замер. Отстранился, чтобы заглянуть в глаза, которые прятались под дрожащими веками. Нос сразу же опустился к шее, и голову повело от ароматной горечи цедры, под которой, стоило сделать второй вдох, скрывалась сахарная спелость сочной мякоти. Можно было стать смелее, толкаться глубже, заставить Тэхена открыть глаза, когда перехватив его через плечи, Юнги прижал альфу к своей груди. И омега был первым, кто добрался до его губ.       — Такой горячий.       Ласковые пальцы попытались пригладить и зачесать растрепанные волосы, а затем оказались на щеке Юнги, который сначала наблюдал за тем, как Джин трепетно и нежно поцеловал Тэхена, а потом добрался и до него. Альфа ответил и, схватившись за бедро Тэхена, сделал первый толчок, проверяя скользкое от смазки проникновение на безболезненность. Тэхен подал бедра назад, самостоятельно второй раз насадившись на член, и Юнги заулыбался, прижавшись щекой к его щеке.       Он двигался медленно, постепенно наращиваясь интенсивность и глубину ощущений, пока омега целовал Тэхена, потянувшись рукой к его члену, чтобы узнать, насколько альфа успел остыть.       — Дай мне… — Тэхен смотрел в глаза Джина без фокуса, из-под полуприкрытых век, которые рисковали закрыться каждый раз, когда бедра ударялись о бедра. — Немного…       Первый стон, и Юнги мягко прикусил плечо альфы. Он знал, что Тэхен испытывал теперь, и поэтому стал двигаться жестче, подгоняя наружу то, что альфа пытался держать в себе, еще не представляя, что его ждало впереди.       — Блять.       Тэхен как будто из последних сил схватился за шею Джина, пытаясь его поцеловать. Но губы соскакивали, и тело не слушалось его, подчиняясь альфе, который трахал его сзади. Тэхен в принципе не знал, какового это — представлял себе, что всё удовольствие сконцентрировало в простате, снабженной нервными окончаниями, но его собственное удовольствие не ограничивалось теперь удачным попаданием в одну точку. Прямая, которую Юнги сминал своим членом, вбиваясь до основания.       — Джинни… Задом.       Он не продержится долго. И, вполне возможно, умрет, когда просто попробует удовлетворить омегу. Яйца пульсировали, как и член, который теперь бился о ягодицы Джина, размазывая по ним смазку. Омега аккуратно подобрался к нему, стоя на коленях и опустившись на локти. Плечи, талия, бедра, и в них альфа вцепился двумя руками. Тэхен, кажется, никогда не хотел Джина так сильно, как теперь. Как будто вместе со смазкой Юнги, которой он пропитался изнутри, он делил и его желание. Обладать совершенством.       Омега мягко впустил его, несмотря на то что Тэхен, не сумев себя сдержать, резко дернул его на себя, насадив на член. Голова закружилась от пробившего его насквозь, а не накрывшего наслаждения, застелившего пеленой глаза. Это уже было слишком, но вот Юнги остановился.       — Сильный альфа. — Хриплый шепот покрыл Тэхена мурашками. — Готов трахнуть и своего омегу, и своего альфу? Одновременно.       Тэхен сделал осторожное движение вперед, прижавшись к Джину и почти выпустив из себя Юнги, а потом назад, вновь болезненно сладко насадившись на его член. У него никогда такого не было. Он физически ощущал, как разгоралось его тело, как беззащитная кожа покрывалась испариной, пытаясь защитить его от перегрева. Химия активно выплескивалась в кровь, и альфа стал двигаться быстрее, до синяков продавливая беззащитно подставленные ему бедра омеги. Тот не жаловался — комкал дрожащими пальцами одеяло, уткнувшись в кровать лбом и слишком сильно сведя лопатки. Соблазнял, вдохновлял и лишал рассудка и без того помешавшегося от возбуждения альфу.       Это было чистое исступление, заставляющее Тэхена бешено раскачиваться между заточившими его своими телами омегой и альфой. Юнги взял инициативу и шею Тэхена в свои руки, чувствуя, что тот уже выбивался из сил. Он выбивал его из сил, жестко членом вжимая в Джина, стоны которого сдавливал приближающийся оргазм и вес Тэхена, прижимающего его к кровати всем телом. И от этого удовольствие становилось только глубже, эмоциональнее, острее на пике и протяжнее, в унисон вырвавшемуся из Джина надсадному стону.       Он кончил первым. Без сил повалился на бок, соскочив с члена Тэхена, который тут же оказался в руках Юнги.       — Ну же. — Альфа был на грани, и в любой момент готов был сдаться, кончив и не позволив кончить Тэхену. — Малыш…       Тэхен запрокинул голову Юнги на плечо. Тот чувствовал, что напряженное, как сжатая пружина, тело альфы уже готово было к разрядке. Как и его собственное. Юнги толкнул Тэхена вперед, придавив к кровати. Взяв его за бока, он яростно натягивал дрожащего и судорожно сокращающегося альфу на свой член. Нужно было успеть вытащить, но как только в голове Юнги появилась эта мысль, он почувствовал, как Тэхен двумя заведенными назад руками сжал его бедра. Прижал к себе. Хотел ощущать его в себе, в тот момент, когда их обоих накроет оргазм, топя в наслаждении и удушливо сладком запахе секса.       Они оба не поняли, в какой момент это произошло. Потеряв остатки контроля, Юнги казалось, что он затем потерял и опору, и сознание, очутившись в спасительно тихой невесомости. Тело потеряло вес, обмякло и стекло на одеяло. Это было непередаваемо. Облегчение на грани чистого экстаза.       Они отдали друг другу, кажется, все. И сплелись, теперь умиротворенно наслаждаясь близостью друг друга. Нужно было отдохнуть. И перенести завтрак на обед. Или на ужин.       

___________

      Чон Хосок устал. До этого учился шесть лет, а может и больше, потому что в ординатуре год ощущался за два, и вот теперь, когда остался последний рывок, силы кончились. Оставались экзамены, и пока все преподаватели с издевательскими улыбками махали руками и говорили, что им, таким большим специалистам, которые уже успели поднатаскаться реальной практикой, это всё будет раз плюнуть, эти самые специалисты и будущие врачи-патологоанатомы… пытались просто не помереть над учебниками и конспектами.       Альфа всё время проводил либо в лаборатории, где не мог себе позволить не повпитывать в нерабочее время бесценный опыт своих коллег, либо дома, за учебой. Дома у Чонгука, и это была их первая договоренность, когда стало понятно, что всё серьезно — при большой загруженности, они живут вместе, чтобы была возможность хотя бы засыпать друг с другом.       Хосок видел, что Чонгук кружил вокруг него, но омега только сопел недовольно и при этом старался своего альфу не отвлекать. А альфа теперь очень хотел отвлечься. Чтобы его заставили отвлечься, и у него появилась почти уважительная причина закрыть все учебники и лечь спать. Например.       Время было около десяти вечера, и из ванной доносился плеск воды. Они с Чонгуком были в квартире одни, а значит, это был омега, при том, что альфа сидел на кухне за столом. Перед ним были выложены два конспекта, большой медицинский справочник по патанатомии, который он почти с боем, накануне экзаменов, урвал из библиотеки, и блокнот. Никакого компьютера. Глаза и так сбегались в кучу от букв и цифр — если в них будет бить еще и свет от экрана… Вот если бы это был свет знаний, который сам бы впитываться через сетчатку глаз прямо в серое вещество…       Хосок краем глаза заметил Чонгука, и этим же краем засмотрелся, пытаясь не упускать из виду печатные строчки уже ненавистного ему текста. На омеге было только полотенце, плотно обтягивающее его накачанные бедра и бессовестно открывающее вид на идеальный пресс. Кубики шоколада, и альфа, не только краем глаза, но и краем теперь сосредоточенной на знаниях мысли, представлял, как вкусно было бы слизать с этого живота воду, остатки которой, наверняка, уже успели намочить мягкий член, который так легко было сделать твердым… Это было невыносимо. Последний раз они занимались сексом шесть дней назад.       Когда Чонгук появился на кухне и остановился за его спиной, альфе захотелось кричать и молить о спасении, но омега не собирался к нему приближаться. Текла вода, которая билась о тонкие стеклянные стенки стакана, потом глотки… А потом, пока Хосок всю свою волю пытался приложить к тому, чтобы понять выложенный перед ним текст, помимо букв он увидел руки. Отсчитывал удары сердца, пока Чонгук одним решительным движением сгреб все учебники к противоположному краю стола. Хосок замер. Ему нужно было возмутиться, чтобы затем еще более нужно вернуться к учебе, но он просто замер.       Не двигался, когда омега, взявшись за спинку стула, отодвинул его, а потом забрался на стол, поставив стопы на его колени. Полотенце преступно скрывало самое вкусное, в качестве утешения оголив одно лоснящееся накачанное бедро. Чонгук был мясистым. Как паренхима щитовидной железы в самых поэтичных макро описаниях.       — Студент Чон. — Чонгук облокотился татуированным предплечьями на свои колени, и взгляд зачарованного альфы уперся в его выпирающие ключицы и крепкую грудь с твердыми шоколадными сосками. Как пресс. Как самый вкусный десерт на языке. — Вы так увлеклись разделкой человечины, что забыли самую главную науку. — Омега откинулся на заведенные за спину руки, ногой, которая уперлась в сидение в опасной близости от поджавшихся от впечатлений яиц альфы, отодвинул стул чуть дальше. — Как нужно обращаться со своим омегой. — Та стопа, что отдалила их друг от друга, оказалась на плече альфы, пока вторая с колена сместилась к бедру, а потом ближе к животу, высоким сводом очертив член. — Придется вновь подтверждать свою квалификацию моего альфы, но для начала вам нужно моргнуть.       Чонгук почти всё время был непосредственным и очаровательным, но только не тогда, когда чего-то требовал. Настойчиво, не капризно, а уперто, уверенный, что не остановится, пока не получит желаемое. Теперь он смотрел на Хосока сверху вниз и видел, что уже победил. Что у него была власть над альфой, а не у всей этой науки, что униженно ждала своего часа в стороне, пока ординатор Чон, не сводя с омеги до сих пор не мигающих глаз, прижался губами к пальцам стопы, подпирающим его подбородок.       — Вы решили начать с этого. Что ж. — Чонгук уже испытывал такое, но теперь не мог скрыть волнение. — Плюс бал. Что еще?       Нога, которая не угрожала мужскому достоинству альфы, а его вдохновляла, продолжала, мягко надавливая, поглаживать твердый член, которому даже в широких штанах теперь было тесно. Хосоку нравилось целовать ноги своего омеги, настолько, что он обвил пальцами щиколотку и, чуть согнув ногу, провел языком по стопе, заставив Чонгука сократиться. Это было одновременно возвышенно и грязно, и вопрос был совсем не в гигиене.       — Смотреть в глаза и говорить о том, как я тебя люблю.       — Вас.       Чонгук наблюдал за тем, как Хосок нежно целовал пальцы, затем свод, поднимаясь губами выше. Он был заворожен и потому совсем забыл о своей провокации на члене.       — Вас, профессор Чон.       Омега обожал кисти своего альфы. Тонкие, аристократично изящные, они умели пускать по коже ток, едва касаясь, скользя, истончая ее до обжигающей чувствительности.       — Хотеть вас, даже не ощущая запах. Профессор Чон.       Хосок обхватил стопу Чонгука на своем члене и сам стал тереться, от чего омега потерял дар речи и желание дальше изводить своего альфу ролевыми играми.       — Забывать обо всем на свете в вашем присутствии.       Аккуратно опустив и раздвинув ноги омеги, альфа поднялся.       — Помнить только то, что вы любите, и делать только то, что вы хотите. Профессор Чон.       Хосок прижался к разведенным бедрам Чонгука, распустив полотенце.       — Хотеть только то, что хотите вы. И не переставать говорить о любви.       Омега обнял своего альфу за талию и задрал подбородок, чтобы продолжать смотреть в глаза, пока горячие ладони Хосока, огладив плечи, остановились на его шее.       — То есть… — Пришлось сглотнуть, когда лицо альфы приблизились до расстояния поцелуя. — Ты меня всё-таки любишь?       Сейчас достаточно было сделать один глубокий вдох, чтобы забыть не только продуманный сценарий, но и себя.       — Я кое-что придумал. — Хосок выпрямился, а Чонгук… — Малыш, ты бы себя видел.       Альфа засмеялся, а его омега… Надул губы не как профессиональный соблазнитель, а как капризный ребенок.       — Всё, ты сегодня спишь на диване.       Чонгук не успел спрыгнуть со стола, даже полотенце запахнуть не успел, потому что Хосок взял его за запястья.       — Я получу диплом, и мы съедемся. — Альфа смотрел так прямо, как будто хотел не убедить, а проделать в омеге дырку. — Будем жить вместе. Отец давно намекал, что нам пора, если всё так серьезно, как я рассказываю. Тем более, мы с тобой уже убедились, что совместный быт — это не больно.       — Ты… — Чонгук надеялся, что однажды именно Хосок начнет этот разговор, но не надеялся, что так скоро и неожиданно. — Серьезно?       — Абсолютно. — Альфа продолжал смотреть на омегу в упор. — Я определился. Ты определился. Это любовь, а те, кто любят, должны засыпать и просыпаться вместе. Всегда. Каждый день. — Хосок перевел руки Чонгука себе за спину, и они послушно обвились вокруг его талии. — У твоей мамы через три недели день рождения. Устроим семейный ужин, на котором и сделаем серьезное заявление. — На лице альфы появилась мечтательная улыбка, которая отсвечивала в широко раскрытых блестящих глазах омеги. — И начну с того, что… — Хосок потянулся к губам Чонгука, который уже послушно вытягивал шею. — Я люблю тебя и хочу разделить с тобой жизнь. До естественного конца.       — Но ты еще не спросил, люблю ли я тебя и вообще, согласен ли на такой серьезный шаг.       Чонгук не моргая смотрел на своего альфу, и его ладони с поясницы поднялись к плечам.       — Ты любишь меня?       Хосок не успел улыбнуться, когда вместо ответа, а он ожидал этого, Чонгук приник к его губам, потянув на себя. Самый сладкий поцелуй, с запахом самого желанного омеги и со вкусом самых сочных яблок в карамели.       — Я хочу тебя. — Вдохи и выдохи получались короткими и поверхностными, потому что всё внутри успело заполниться любовью и ставшим родным запахом. — Сейчас.       Об этой страсти своего омеги альфа узнал случайно, когда зачем-то вызвался помочь с выбором новой спортивной формы. К тому моменту они уже успели провести несколько гонов вместе и убедиться в том, что идеально подходили друг другу. И только поэтому Хосок согласился тогда овладеть своим возбужденным омегой стоя, без подготовки и лишних телодвижений. Хотя, на самом деле у него не было ни шанса об этом подумать — только он вошел в примерочную, его тут же, с ног и до головы окатило убийственной концентрацией феромонов. Чонгука возбуждала сама мысль. Спонтанный секс. Потом он рассказывал, что часто фантазировал об этом, но никогда не мог довериться настолько, чтобы только хотеть и не сомневаться.       Альфа тогда прижимал его к зеркалу, пока омега дрожащими пальцами за спиной вытаскивал из расстегнутой ширинки член, а потом сам приспустил свои трусы и сам же контролировал торопливое, слишком тугое проникновение. Хосок видел его в отражении и мог кончить, просто наблюдая за возбуждением своего омеги, которого держал за плечи и бедра, позволяя ему играть со своими сосками. Это был самый короткий и самый запоминающийся секс. И когда они выходили из магазина, и Чонгук улыбался приветливым консультантам, Хосок думал только о том, что у омеги были мокрые трусы от его спермы и спермы его альфы.       Теперь Чон Хосок одним движением дернул бедра Чонгука на себя, и омега откинулся на локти, подтянув колени к плечам. Открытый, голодный, блестящий от стекающей по яйцам смазки и… мягкий, стоило только альфе размазать по входу смазку и надавить головкой члена, растягивая плотно сжатые стенки. Чонгук вцепился в его плечи и дернул к себе, а Хосок только в последний момент успел подставить руки. Одним движением вошел на всю длину. Одним поцелуем омега смог разогнать его до быстрых грубых толчков, сотрясающих тело и кружащих голову.       Такая страсть всегда оставляла на теле следы. Припухшие, но не успевшие пустить кровь царапины, красноватый оттиск вдавленных в отчаянии зубов и жестких, стирающих кожу поцелуев. Как этот секс, который обычно заканчивается быстро и ярко, до этого заставляя задыхаться и ловить ртом чужие губы, чтобы разделить остатки воздуха. И любви.       — Опять надо в душ.       Чонгук отказывался открывать глаза и двигаться, распластавшись по столу и раскинув руки.       — И спать.       К черту знания. Всё, что теперь соглашался знать Хосок — у него был лучший омега. И самые большие, светлые и чистые чувства, несмотря на размазанную по животу сперму. Это приправа. Для любви.       

__________

      — Это Чим.       Тэхен, с телефоном наперевес, вышел в гостиную. Не то, чтобы он пытался сделать из разговора с лучшим другом тайну — оставленные на кухне Юнги и Джин могли слышать, о чем он говорил, если захотят, а если не захотят — смогут спокойно продолжать свою беседу.       — Привет. Как себя чувствуешь?       Альфа и омега были знакомы слишком давно, чтобы Тэхен теперь не заподозрил что-то неладное.       — Отлично. Спасибо. А ты?       — Спроси. Чимин, сколько ты знаком с доктором Паком?       — Сколько ты знаком с доктором Паком, Чимин?       Тэхен уселся на подлокотник дивана, с завистью поглядывая в сторону Юнги и Джина, которые, как самая слаженная команда, занимались приготовлением, наверняка, самого вкусного ужина в его жизни.       — Девятнадцать дней. — Вздох. — А теперь спроси, сколько раз мы виделись.       — Сколько раз вы виделись?       — Два. Первый — девятнадцать дней назад, второй — вчера, и только после того, как я сказал, что ты умираешь.       Всё сразу встало на свои места. И встало так, что Тэхену захотелось увидеться с Ёнхо и спросить с него за слезы, которые его лучший друг-омега уже успел пролить, судя по голосу. Альфа знал, что у Чимина через неделю начнется гон, но это не было оправданием. Скорее, отягчающим для доктора-альфы обстоятельством.       — Ты занят, да?       — Ты пьян и расстроен, значит, я для тебя совершенно свободен.       Услышав это, Юнги и Джин стали смотреть с некоторым беспокойством, и Тэхен показал им большой палец, дав понять, что всё держит под контролем.       — Он вчера пообещал, что мы сегодня увидимся. У меня. Мы даже не целовались толком, Тэтэ! Только по телефону болтали, много, и я… Успел влюбиться. Его голос, шутки, мысли… Всё такое идеальное! Так попадает в альфу моей мечты… — Омега шморгнул. — Думал, если не целовались, так хоть потрахаемся как люди. Намылся, подготовил ебаные свечи, а он уже три часа не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. А я все эти три часа его жду. И я уверен, что с ним ничего не случилось — он просто работает и… — Раздался характерный звук домофона. — Подожди.       — Видишь, а ты уже расстроился.       Молчание, пока Тэхен был уверен, что услышит взволнованное Я потом перезвоню.       — Хуй там пел. — Зазвенели бутылки. — Это пиво. Я выбрал обоссаться, а не расплакаться.       — Чим. — Тэхен стал серьезным, и Юнги с Джином, которые наблюдали со стороны, тоже невольно напряглись. — Давай, я приеду?       — Он может приехать к нам.       Юнги переглянулся с Джином, и тот поддержал его уверенным кивком.       — Можешь приехать ты. Мы сейчас у Юнги, он будет рад тебя видеть, пока я вызову тебе…       — Ай, я просто расстроен. И не хочу портить вам настроение, но за приглашение большое спасибо. — Чимин открыл бутылку, выругавшись, когда уронил телефон, который прижимал плечом к уху. — Не переживайте. Я обещаю, что обойдусь без глупостей. Выпью всё и на боковую. Просто… Если он будет у тебя спрашивать, куда я пропал, а я его везде заблочил, скажи, что у нас всё кончено. Блять. — Омега с горечью рассмеялся. — Ничего и не начиналось. Потому что он в первую очередь доктор Пак, а потом уже альфа из моих самых влажных фантазий. И встретимся мы с ним, только если меня придется за волосы тащить с того света. Или за яйца. Хорошо, что мы не успели как следует принюхаться, иначе мне бы через недельку пришла пизда. Вместо сочного члена.       — Я уверен, что…       — Нихуя. — В надорванном близко стоящими слезами голосе появилась беспримерная твердость. — Я всё решил. Мне такое не нужно. А ему нужно спасать людей. Не пропадет. Знает, где раздобыть секс.       — Ты точно не хочешь приехать?       — Нет. Мне полегчало. — И Тэхен начал напряженно вслушиваться в звенящие интонации, пытаясь разобрать в них какие-то позитивные изменения. — Спасибо, Тэтэ. Я люблю тебя. Если не против, можем встретиться завтра или послезавтра. Можем с твоими замечательными и отзывчивыми любовниками — надеюсь, вы от души потрахались, и я очень рад за вас.       — Я тоже люблю тебя, Чим. И ты можешь мне позвонить в любое время. И я в любое время приеду. Чтобы ты просто поулыбался.       — Спасибо. — Кажется, омега и вправду улыбнулся. — Джину и Юнги большой привет.              Чимин отложил телефон и двумя руками взялся за запотевшее пиво. Зато теперь понятно, почему у такого шикарного со всех сторон альфы не было постоянно партнера. И не будет. А счастье, казалось, было так близко, и на этой мысли, Чимин, сгребя в охапку еще три бутылки к той, что была открыта, поплелся на диван.       Пиво, телевизор, беспросветная грусть и ноющие яйца — четыре всадника неудавшейся личной жизни.       Ну и похуй.       Найдет другого. Еще лучше.