Мне мало тебя. И тебя.

      Пиво быстро кончилось, как и желание провести вечер в его компании, напротив телевизора. Чимин пил и смотрел прямо перед собой, в так и не зажегшийся экран. Просто думал, что могло бы быть, если бы доктор Пак всё-таки появился в его квартире. И согласился вместе посмотреть спальню омеги.       Если и было в жизни что-то приятнее, чем секс, то только ощущения от опустошающегося мочевого пузыря, которыми Чимин наслаждался, уже представляя, как потом примет душ и ляжет под одеяло. Интересно, он сможет заснуть? А если подрочить? Тогда, помимо спермы, придется еще вытирать слезы, потому что единственная его эротическая фантазия обречена была навсегда остаться невоплощенной. Опять стало грустно, хотя, кажется, весело не было в принципе.       Омега вернулся в гостиную, чтобы убрать следы своих одиноких похождений, и остановился как вкопанный, пока откуда-то взявшийся в ней доктор Пак мялся, не решаясь как следует пройти. Доктор Пак. В его квартире. Очевидно, четвертая бутылка спела ему колыбельную, если он успел настолько сладко заснуть, чтобы увидеть того, кого так и не увидел в реальности. Но облегчение в туалете было подозрительно реальным, а это значит…       — Блять. — Чимин запрокинул голову, добавив к этому драматичному возгласу еще что-то матерно-неразборчивое. — Я обоссался.       Оставалось порадоваться, что он в квартире был один, и никто другой, после пробуждения омеги, не сможет аплодисментами встретить этот позор. Очевидно, диван придется менять.       — Кажется, с тобой всё в порядке.       — Это пока я не проснулся. — Омега в сердцах махнул рукой. — И это ты виноват, кстати. Но раз уж мы во сне, я не стану с тобой драться. — В принципе, это можно было счесть за небольшое утешение. — Проходи и садись. — Чимин первым прошел к дивану. — Сейчас ты будешь признаваться мне в любви, а потом мы будем трахаться. Чтобы, когда я проснусь, штаны были грязными не только от…       — С чего ты решил, что спишь?       Судя по сосредоточенному лицу альфы, он не успевал за мыслью омеги и явно не видел в ней очевидной логики.       — А как по-другому ты бы смог здесь оказаться? Дверь закрыта, и даже если бы тебя могло занести сквозняком. — Чимин снисходительно улыбался. — Окна тоже закрыты.       Ёнхо смотрел на него прямо и очень серьезно, пока Чимин начал сомневаться в том, что этот сон, который обязательно в конце окажется эротическим, станет для него утешением — альфа был слишком красив теперь и хорош по жизни, чтобы утешение не превратилось в отвратительно горькое сожаление, от которого потом обязательно придется заплакать.       — Резонно. — Доктор Пак, наконец, сделал шаг, пока сердце омеги пропустило удар. — Я присяду, да?       Он взглядом указал на диван, и Чимин рассеянно кивнул, уже представляя, с чего начнет. В принципе, альфу можно было придушить. Он, раскаиваясь, вряд ли станет оказывать сопротивление, и омега быстро в этом убедился, когда беспрепятственно забрался на колени доктора, пока тот большими и теплыми ладонями накрыл его бедра. Слишком бережно для страсти, на которую омега в серьез рассчитывал. Хотя бы во сне.       Думал, с чего начать, и забыл о главном, но Ёнхо вдруг остановил его.       — Давай кое-что проясним. Ты не спишь — я вошел, потому что ты забыл захлопнуть входную дверь.       Первая мысль, которая пришла в голову омеги — он всё-таки не обоссался. И до сих пор был достаточно пьян, чтобы захотеть дослушать альфу, прежде чем применить к нему физическое или психологическое насилие, которое он точно заслужил.       — Я задержался, потому что поступил экстренный пациент, с кровотечением, перитонитом и всем набором смертельным развлечений.       — Выжил?       — Да. — Доктор Пак, сохраняя самый серьезный вид, кивнул. — И я должен сказать — это часть моей работы, неотъемлемая. Иногда я целый день сижу на приеме, отвлекаясь только на холециститы и аппендициты, а иногда захожу в операционную в восемь и размываюсь только спустя часов одиннадцать. Но. — Ёнхо сделал паузу. — Я отдал все свои дежурства. Я до сих пор не могу тебе гарантировать, что буду заканчивать свой рабочий ровно в шесть, но ночевать я теперь буду только дома. И график мой станет более нормированным. — Альфа виновато улыбнулся. — Я люблю свою работу, но мне надоело любить только её.       — Хочешь любить меня?       — Честно? — Теперь в улыбке альфы было самодовольство. — Очень. — Его глаза заблестели, а взгляд забегал, но не от того, что он пытался что-то скрыть — старался налюбоваться омегой, по которому на самом деле скучал. — Я обещаю, что, когда у меня будет такая возможность, каждый раз, я буду выбирать тебя, а не работу.       — У меня гон через неделю — ты сможешь быть рядом?       Глаза Ёнхо обнадеживающе загорелись. Возможно, ему всё-таки удастся достать из доктора Пака сильного альфу.       — Возьму пару дней за свой счет. Легко. Без дежурств, могу день в день.       — Пообещай. — Омега вперил вынимающий душу взгляд в альфу, как плохой полицейский — лампу в глаза потенциального преступника. — Пообещай, что свой гон я проведу с тобой.       — Я обещаю, что каждый твой гон я буду проводить с тобой.       Прозвучало убедительно. По крайней мере, Чимин сразу поверил.       — Тогда решено.       Омега, наконец, смог сделать, что хотел — обнял доктора и уткнулся носом в основание крепкой шеи, где она переходила в мощные плечи. Потом чуть выше. Персики. Сладкие, лопающиеся от сока, стоило только чуть сжать зубами тонкую кожуру. Кожу. Чимин сжал, наверное, но Ёнхо не заплакал, значит, не больно. И головокружительно. Альфа дал омеге насладиться этим моментом, а потом приник к его шее, сразу вместе с губами. Как будто хотел распробовать и запах, и вкус.       Чимин откинул голову, беззащитно и доверчиво подставляясь. Ёнхо, кажется, перестал дышать, и омега подумал, что фантазия о том, чтобы бессовестного доктора победоносно умертвить, стала явью. Но нет. Руки с бедер перешли на поясницу, а потом сцепились вокруг его талии.       — Говорить с тобой — одно удовольствие, а вот так обнимать… — Низкий голос, в обычное время звучавший мягким басом, теперь дрожал и, кажется, переливался. Как глубокое синее море под нежно заигрывающим с ним солнцем. — Прости, что я тебя расстроил. Когда размылся, не стал тратить время на телефон и тут же бросился к тебе.       — Я уже пожаловался Тэтэ. — Чимин стремительно забывал все гадости, которые успел подумать об альфе, теперь обласканный его запахом и сильными руками. — Сказал, что у нас с тобой всё кончено.       — Потому что я конченый. — Ёнхо отстранился, чтобы заглянуть Чимину в глаза. — Оставил омегу своего мечты наедине с пивом и тоской.       — Значит, всё серьезно?       В любое другое время бравый и звонкий, теперь Чимин ласково ворковал, пока терся носом о щеку альфы. Это был запрещенный прием, и доктор Пак прикрыл глаза.       — Всё серьезно. Серьезные намерения. Серьезные отношения. И, судя по тому, как быстро у меня растаяли мозги — совместимость не меньше восьмидесяти. — Голос альфы всегда был приятным, но теперь, когда перешел на шепот… Это был другой уровень, на котором по коже забегали мурашки. — Я никогда не вдыхал запах приятнее твоего, Пак Чимин. И никогда не видел омегу привлекательнее тебя, Пак Чимин.       — И великодушнее. — Чимин зарылся пальцами в волосы Ёнхо, чувствительно касаясь кожи. Влажные. Успел принять душ после смены? — Мы ни разу не целовались.       Теплые объятия, руки, которые не старались возбудить — понежить долгожданной близостью, щека к щеке и легкое головокружение, попадающее внутрь вместе с неторопливо глубокими вдохами. Доктор скажет — химическая сцепка. Романтик даст ему подзатыльник и тут же исправит — любовь.       — Ты только грозился засунуть мне в рот язык.       Омега отстранился, потому что хотел возмутиться, но увидев, с какой мечтательной улыбкой альфа смотрел на его губы… Чимин знал свои сильные стороны и, кажется, уже знал слабые стороны своего доктора, которого обнял за шею, а потом всё же засунул ему в рот язык, прильнув к его груди. Сразу стало понятно — сегодня у них не будет секса. Сегодня они будут только целоваться. А потом, устав, засыпать в обнимку.       Впервые Чимину не хотелось ничего больше. Хотелось близости, которая пока… Останется на коже. И в мерном сопении альфы у него на затылке.       Лучше, чем секс.       

___________

      — Тэтэ. — Юнги долго держался, но, наконец, заулыбался. — Рот закрой.       Тэхен, который до этого как завороженный наблюдал за своим альфой, смутился. И посмотрел на омегу, который сидел рядом с Юнги и с полным восторга лицом. Дело, конечно, было не только в том, что у Юнги были красивые руки, которые еще красивее смотрелись в легких, умелых движениях, нежно касающихся лакированного черных и белых клавиш. Вдохновение и умиротворение. Юнги выглядел так, как будто в этот момент, здесь и сейчас, был абсолютно счастлив.       — Что это?       Мелодия сама вливалась в уши и самым приятным образом плескалась в голове, глазируя волшебной музыкальной гармонией плавящиеся извилины. И мурашками. По спине бежали мурашки. Музыка и для альфы, и для омеги, руки которых никогда не касались фортепиано, была магией, а теперь, в руках настоящего волшебника…       — Не знаю. — Юнги быстро пожал плечами, и в мотиве появилась отрывистая, как будто торопливо сбегающая с пальцев в ноты тема. — Из головы. Я не играю готовое.       — Ты сам это придумал?!       Тэхен резко выпрямился и вытаращил глаза, до этого уверенный, что это было что-то современное и жутко талантливое.       — Когда я приехал к Юнги после нашей с тобой ссоры, он тоже сам играл. — Омега мечтательно улыбался, и Тэхен, невольно напрягшийся от прикосновения к случившейся драме, почти сразу понял, что эмоции у Джина теперь вызывала только музыка. — Я забыл, что плакал, так красиво было.       — Я с детства занимался музыкой. — Все глаза были устремлены на его руки, которые теперь извлекали из инструмента что-то игривое, с высокими и от того словно искрящимися на глади звуков переливами. — Восемь лет ходил в музыкальную школу. Думал, буду учиться и дальше, но мама настояла на другой профессии. Более стабильной.       — Ты говоришь и всё равно продолжаешь играть.       Тэхен вновь склонился над электронным пианино, аккуратно поставив локти и подперев голову, пока альфа только заулыбался самодовольно.       — Хотел помогать людям и при этом с ними как можно меньше взаимодействовать. — Мелодия стала чуть тревожнее, когда пальцы уходили в нижний регистр, но затем возвращалась к светлой гармонии. — Любил химию и биологию. Видел в том, чтобы резать трупы, свою романтику, и родители меня поддержали. Особенно когда я сказал, что могу быть не только патологоанатомом, но и чистеньким врачом-гистологом, за микроскопом. В итоге был всего на трех вскрытиях, почти сразу проявив себя в вырезке.       — Но ты хотел бы зарабатывать музыкой, да?       Услышав этот вопрос, Юнги прервался и положил руки на колени, чуть их сжав. Хотел зарабатывать музыкой. Однажды он уже слышал этот вопрос и даже строил планы на будущее. Хотя, вряд ли это были планы — фантазии, возможно, не имевшие ничего общего с реальностью. Мама была права — чтобы пробиться, одного таланта мало. Но тогда Юнги был уверен, что у него был не только талант.       — Одно время я мечтал об этом. — Стоило ли говорить?.. — И у меня даже был единомышленник.       — Тоже музыкант?       — Нет, он был больше по тексту. И моим лучшим другом.       Наверное, лучше было использовать общепринятую версию.       — Вы больше не общаетесь?       Юнги смотрел на свои руки, пока Джин смотрел на него, с нежным любопытством.       — Нет. После того, как он съебал на пмж в другую страну, мы не говорили. Выпустились из старшей школы и попрощались.       Юнги не стал упоминать о том, что скучал и страдал, но боялся написать, потому что еще больше боялся, что альфа догадывался, какие на самом деле чувства к нему испытывал его друг. Пусть Юнги и пытался отводить от себя подозрения, постоянно упоминая о том, что если бы захотел любви, никогда в жизни не посмотрел бы на альфу.       — Скучаешь по нему?       Тэхен теперь пытался понять, задевал ли этот разговор тоскливые струны души альфы или просто с приятной ностальгией листал его память.       — Наверное. — Юнги пожал плечами. — Мы были очень близки.       — Обычно альфы в таком возрасте соперничают, а вы… — Тэхен задумчиво прищурился, а потом расплылся в улыбке. — Круто!       — Я был задротом и не мог с ним соперничать. По нему было видно, что у него высокий альфа-статус, а у меня тестостерон ушел в характер и крепкие яйца. — Юнги закатил глаза. — У меня почти не было друзей и при этом был дохуя длинный язык, за что приходилось нередко огребать. Я был щуплым, неуверенным в себе парнишкой, но при этом закаленным в боях со старшим братом. Меня боялись. А уж с Джуном рядом… — Альфа с широкой улыбкой покачал головой. — Из-за его спины я могу пиздеть сколько угодно. Но я без дела не пиздел, говорю сразу — всё по факту, всё в лицо. Обостренное чувство справедливости. — Вдруг стал серьезным. — Мне кажется, он просто всегда хотел младшего брата, поэтому со мной носился. И жутко нравился моей маме, которая с ним могла отпустить меня куда угодно, даже на ночь. — Увидев на лице Тэхена вопрос, Юнги снисходительно улыбнулся. — Она говорила, что пока я живу с ней, буду жить по ее правилам. Просто переживала, что я огребу по тихой грусти, меня увезут в реанимацию, а она в этом время будет спокойно спать. Семнадцать лет — сложный период для альфы, которого начинает нагибать собственный организм. Хотя я в этом смысле начал зреть чуть позже. Тогда и пошире стал.       Юнги вновь поставил руки на клавиши. Ностальгия. Всё-таки время великая вещь — однажды чуть не сломавшие его чувства успели остыть. Хотя, память тоже был не так проста — он до сих пор помнил многое в мельчайших подробностях. Наверное, это было неплохо. Наверное, это были настолько яркие моменты, которые не могли потускнеть и поблекнуть просто так. Интересно, кем стал Ким Намджун? А что было бы, если бы они вдруг встретились? Однажды были близки, а спустя семнадцать лет?..       — Ты скучаешь по нему.       Тэхен выпрямился, и Юнги почему-то испугался, что это был упрек. Как если бы альфа его приревновал к другому альфе, заподозрив в нем чувства. Но Тэхен лишь с сочувствием улыбался. И Юнги поспешил улыбнуться в ответ. Он правда скучал. Теперь они бы точно смогли общаться только как друзья, потому что место под альфу в сердце было занято.       — Нам пора заняться обедом. — Джин встал. — Я чувствую, что скоро нашего музыкального гения начнет перебивать кит у меня в животе. И, наверняка, не только у меня.       — Сыграешь нам еще?       Тэхен с надеждой смотрел на Юнги, как и Джин, который просто забыл упомянуть о планах послушать музыку уже под вино.       — С удовольствием.       

___________

      — Я с ума сойду, я вам отвечаю.       На Хосоке не было лица, зато уже был одноразовый фартук, верх которого он никак не мог надеть, постоянно цепляясь за уши.       — То есть, то, что в экзаменационной комиссии будет доктор Лин тебя не обнадеживает?       Тэхен с улыбкой наблюдал за другом, который, услышав этот вопрос, запрокинул голову, что-то быстро и матерно пробубнив.       — Она тебя хвалит.       Юнги натягивал перчатки, поглядывая то на ординатора Чона, то на доктора Кима, который был в самом прекрасном расположении духа. Скорее всего потому, что несколько дней назад, он уходил с работы с трагедией в сердце, при том, что теперь там цвела и пела любовь.       — Ага, а потом будет первая валить. — Хосок вздохнул. — О ней на кафедре ходят самые страшные легенды, а меня, который пошел работать под ее руководство, называют смертником.       — Чушь какая. — Тэхен ухмыльнулся. — Доктор Лин — замечательная женщина. Холодная и неприступная снаружи и мягкая и добрая внутри. — Увидев на лицах альф искреннее сомнение, Тэхен улыбнулся. — Просто нужно знать к ней подход.       — Ты еще не проебывался как следует, малыш. — Юнги покачал головой. — Но вообще, она может и страшная, но справедливая. По крайней мере, я ни разу не видел, чтобы она пылила без повода.       — Плюс у тебя не бывает дорезок, а она их ужасно не любит. — Тэхен ободряюще сжал плечо Хосока, который на своих старших коллег теперь смотрел с надеждой. — И не помню, чтобы были какие-то проблемы с заключениями.       — Наверное, потому что их проверяет доктор Мин.       — Я ни разу за тобой ничего не исправлял. — Доктор Мин надел маску. — И Лин об этом знает.       Захотелось сменить тему, и Хосок очень быстро нашел подходящую.       — Я сказал Гуку, что после экзаменов мы съедемся и будем жить вместе.       — Важный шаг и лишний повод поскорее со всем разделаться. — Наверное, доктор Мин улыбнулся. — Поздравляю. Вы отличная пара.       — И я рад за тебя. — Тэхен теперь улыбался за двоих. — И уже могу представить, как будет рад Джинни.       — Кстати о Джинни. — Хосок скрестил на груди руки. — Какие у вас планы?       — Какие у нас планы, Тэтэ?       Юнги выразительно посмотрел на альфу.       — Меня перевоспитать. — Тэхен кивнул. — А потом тоже съехаться. Но до этого познакомиться с родителями. Всеми. Познакомить родителей. И…       — Доктора Мина сейчас инфаркт хватит, если ты продолжишь.       Хосок засмеялся, когда заметил, как округлились глаза доктора Мина, который явно не успел еще заглянуть настолько далеко.       — Блять, мне кажется, я уже не хочу серьезные отношения.       Тэхен засмеялся, а потом, чтобы приободрить своего альфу, обнял его за плечи.       — Это будет весело.       — Это будет пиздец. Мне.       — Да ладно, Юнги. В этом нет ничего страшного. — Пока доктор Ким успокаивал своего альфу нежными объятиями, Хосок использовал свое главное оружие — улыбку. — Я уже там был — можешь мне поверить.       — У тебя будет время подготовиться. — Тэхен прижался щекой к виску Юнги. — И убедиться в том, что у нас всё всерьез и надолго.       — Знаете, что забавно? — Хосок вновь решил сменить тему, уже полупрофессионально, чтобы на этот раз спасти доктора Мина. — Еще недавно, кажется, я уговаривал тебя познакомиться со своим одиноким другом и не мог представить, что вы с Тэхеном можете нормально общаться. Теперь вы с Тэхеном и Джином любите друг друга. Втроем.       — Ну, формально, друг друга любят только Юнги и Джин, а у меня испытательный срок. — Услышав это, Юнги закатил глаза. — Но я не жалуюсь.       — И идешь работать. — Доктор Мин нахмурился. — Заебали стоять пиздеть.       — Тэтэ, а когда у твоей мамы день рождения? — Хосок быстро выдернул из пачки пару перчаток, с плохо сдерживаемой улыбкой смотря на доктора Кима. — Это самый лучший повод для большого семейного…       И Хосок звонко рассмеялся, когда Юнги, вооружившись металлической линейкой, как мечом, начал угрожающе медленно на него надвигаться, заставив альфу сразу сдаться и поднять две руки. В которых затем оказался лоток с малым операционным материалом, и началась работа.       

___________

      — Мы будем жить у меня, потому что ближе к работе. И к тебе. — Чонгук повернул голову к Джину, который поставил перед ними три бокала с вином, и омега в ответ на эти слова только улыбнулся самодовольно. Но не без нежности. — Мне интересно, как к ним смог затесаться Ёнхо, при том, что он не нюхает формалин.       Оба омеги смотрели теперь в сторону большого обеденного стола, за которым развернулся настоящий консилиум из трех патологоанатомов и одного практикующего хирурга. Доктор Пак, не прекращая участие в обсуждении каких-то краев резекции, снимал с себя рубашку, которая затем оказалась на плечах абсолютно довольного собой Чимина, подставившего макушку для трогательного поцелуя.       — Уверен, это важно. — Джин продолжил наблюдать за Чимином, который подошел к ним и взял свой бокал. — Не боишься, что прямо здесь накроет?       — У меня тело — часы.       — Ага, скорее часовая бомба. — Чонгук кивнул, а потом широко улыбнулся, когда получил от Чимина нежный подзатыльник. — Признайся. Ты его проверял.       — Он уже оформил отпуск. — Омега прислонился задом к небольшому острову. — Я сам видел заявление. Так что, завтра у моего доктора последний рабочий день перед тремя выходными.       — Тремя? — Джин вытаращил глаза. — Я с двумя альфами ограничиваюсь двумя, а ты…       — Он мне должен за те две недели, что мы не виделись. — Чимин пожал плечами, а потом, как будто что-то почувствовав, обернулся, так чувствительно для сердца наткнувшись на взгляд доктора Пака, тут же опустившего глаза в конспект, который ему протягивал Хосок. — С таким альфой недели будет мало. Первый совместный гон и первый совместный секс.       — Не боишься?       Чонгук хитро прищурился.       — Что не влезет?       Чимин невозмутимо и вопросительно поднял брови, пока Джин почувствовал, как покраснел с шеи и до кончиков ушей.       — Чим, здесь дети, следи за языком. — Чонгук с нежностью посмотрел на Джина, и тот, поджав губы, локтем ткнул его в бок. — Учтите — я планирую устроить грандиозное новоселье.       Джин только открыл рот, чтобы предложить свою помощь в организации, когда за столом послышалось агрессивное повышение голоса. И повысил его Юнги, который пытался что-то доказать Хосоку, вооружившись поддержкой доктора Пака, пока Тэхен встал на сторону пока ординатора, а скоро дипломированного врача.       — Учтите, если они начнут драться, я смогу оттащить только своего.       Чонгук, слишком сосредоточенно наблюдая за научным спором, рассеянно потянул к губам бокал.       — Я даже пытаться не буду — затопчет.       Чимин покачал головой, пока Джин задумался.       — Я просто начну громко плакать. — И пожал плечами. — Должно сработать.       — Всё, нужно сделать перерыв.       Хосок поднялся и немного агрессивно захлопнул книгу, в которую доктор Пак до этого тыкал длинным пальцем под поощрительные замечания доктора Мина.       — Ладно, согласимся на том, что не у все хирурги одинаково полезны. — Доктор Пак примиряюще похлопал Хосока по плечу, и тот нахмурился, но всё-таки кивнул. — Я в курсе, как некоторые грамотные патологоанатомы ругают несознательных клиницистов.       — За то, что хуйню нарежут, а потом на бланке ту же хуйню напишут. А ты потом гадай, где края резекции, а где просто руки из жопы.       Пока альфы спорили, Тэхен выбрал первым оказаться рядом со своим омегой, и за это Джин его вознаградил — дал отпить вина из своего бокала, и Тэхен поделился с ним вкусом, невинно мягко поцеловав пухлые губы.       — Вы не подеретесь?       Хосок, вместо ответа, сгреб Чонгука в охапку, со спины вдавившись носом в его затылок.       — В споре рождается истина. — Ёнхо приобнял Чимина за плечи, и тот нырнул ему под бок, двумя руками обняв за талию. — Лишний повод повторить то, что было выучено. Чтобы найти нужные аргументы.       — Вас с Юнги не переспоришь.       Хосок дулся, пока Юнги встал с противоположной стороны от Тэхена, встретившись с его рукой на пояснице Джина.       — Доктор Мин — знаток гастроэнтерологии. — Доктор Ким с нескрываемым обожанием посмотрел на своего альфу, чуть нагнувшись вперед. — Я с ним спорю только чтобы не бросить Хоби одного на съедение.       — На съедение у нас только ужин. — Джин расправил руки и обнял своих альф за шеи, посмотрев сначала на одного, а потом повернув голову к другому. — И только попробуйте за столом спорить.       — А если о том, чей омега лучше?       Тэхен миролюбиво улыбнулся, а потом, хищно сощурившись, посмотрел на Хосока, в конце остановив взгляд на Ёнхо.       — За Джина два голоса — это будет неравная битва.       Чимин с блаженной улыбкой щекой прижимался груди доктора Пака, пока тот мягко поглаживал его по спине.       — Три.       Чонгук уверенно кивнул.       — Гук. — Джин очень серьезно посмотрел на лучшего друга. — Я люблю тебя.       — Нет, Гук. — Хосок теперь полностью повторял сосредоточенность Джина. — Это я тебя люблю.       — Ай, давайте уже ужинать!       Чонгук выпутался из рук Хосок под ласковое причитание, и спустя пару минут альфа уже освобождал стол от учебников. Это была замечательная идея — вместе готовиться к его экзамену. И замечательная компания.       

___________

      — Ты закончил?       Доктор Ким вошел на среднюю вырезку, которую по традиции занимал доктор Мин. Тот смотрел прямо перед собой и при этом пальцами методично и аккуратно прощупывал лоскут сальника. Искал лимфоузлы. Перед ним стояла единственная банка, а значит, он закончит совсем скоро.       — Думаю, нарезать жира, и будь что будет. — Доктор Мин вздохнул, а потом посмотрел на коллегу. — А ты всё?       — Ага. — Тэхен стянул перчатки и выкинул их в желтый бак, туда же отправив фартук. — У тебя через сколько гон?       — Пять дней, плюс-минус. — Юнги взялся за микротомный нож. — Я уже договорился с Лин насчет пары дней за свой счет.       — А какие планы на эти выходные?       Тэхен встал рядом, чтобы не выглядывать из-за плеча и не бесить своего альфу, который терпеть это не мог. Особенно теперь, в преддверии гона, когда край терпения смещается в сторону вялотекущей раздражительности. Даже у таких мудрых и сдержанных альф.       — Родительский день. Поедем по магазинам — мама задумала разбить в квартире оранжерею. — Юнги вздохнул. — Спасибо, что без фонтана.       — Мы завтра с Джином поедем выбирать плиту и диван. А потом, когда ты закончишь, заедем за тобой, и все вместе отправимся куда-нибудь поужинать. — Тэхен расплылся в мечтательной улыбке. — Можешь выбрать место.       — Я бы выбрал сдохнуть.       Лезвие аккуратно прорезало жировую клетчатку, которую доктор Мин ощупывал и осматривал, иногда отрезая небольшие куски и укладывая их в подготовленные заранее кассеты.       — Подожди. — Тэхен стал пристальнее вглядываться в своего альфу и даже немного развернул его к себе, схватившись за спинку кресла. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Послезавтра буду плохо себя чувствовать. — Доктор Мин закатил глаза. — Я не понимаю, почему она просто не может пригласить меня на ужин? Почему обязательно нужно таскать меня по магазинам или заставлять, как обезьянку, прыгать по стремянкам?       — Думает, что без дела, ты найдешь какой-нибудь повод слиться.       Тэхен пожал плечами.       — Я иногда завидую тебе.       Юнги буркнул это себе под нос.       — Честно? Я бы с удовольствием каждую неделю мотался с мамой по магазинам и по ее указке лазил по стремянкам. — Тэхен покачал головой. — Но я не настолько много зарабатываю.       — Хуйню спорол, понял. — И доктор Мин вспомнил о том, что самую важную часть детства его альфа провел вдали от родителей, оставшись на попечении любимой бабушки. — Обещаю, что постараюсь получить удовольствие.       — Если что, мы можем потренировать твое удовольствие. Сегодня вечером. У меня.       Тон стал достаточно многозначительным, чтобы Юнги не попытался себе представить, как именно они втроем с омегой могли попытаться получить удовольствие.       — Сканворды?       — Судоку. — Тэхен широко улыбнулся, зная, что под маской доктор Мин улыбнулся в ответ. — Так как?       — Хочу заехать домой. Потом весь ваш.       — Звучит как твоя музыка… — Доктор Ким рассеянно наблюдал за тем, как Юнги защелкивал крышки на кассетах, а потом складывал их в корзину. — Теперь закончил?       — Да. — Юнги поднялся. — Осталось подписать пару случаев, и можно ехать домой. — Он посмотрел на Тэхена. — Можем поделить аутопсии.       Доктор Мин поспешил отделаться от маски, перчаток и халата, и только после того, как он остался в одном незапятнанном хирургическом костюме, доктор Ким подошел к нему. Почти вплотную.       — Что я тебе буду должен за это?       Фантазия Юнги не успела разыграться, потому что прежде он вспомнил о…       — Тут камеры, Тэтэ. И даже если Лин успеет поумиляться, глядя на наши брачные игрища, потом обязательно сделает выговор.       — Тут слепая зона.       Доктор Ким придвинулся еще ближе, и доктору Мину пришлось отступить и прижаться задом к краю стола. Он быстро посмотрел под потолок.       — Скажи, что ты всё расчитал заранее.       Убедившись в том, что Тэхен был прав, Юнги позволил себе приобнять его за талию.       — Так как я смогу тебя поблагодарить за отвеченную планшетку аутопсий?       Одна ладонь доктора Кима накрыла затылок альфы, а другая опустилась на грудь.       — Варианты?       Доктор Мин улыбался, а потом увернулся, когда Тэхен потянулся к его губам, но попал в щеку.       — Всё, что захочешь.       Бархатно прошелестел на ухо, а потом…       — Ты охуел?       Юнги попытался сдвинуть колени, но между ними оказалось бедро доктора Кима. Получилось весьма удачно — он сжимал его член той рукой, что была ближе к стене, и даже если теперь кто-нибудь вошел, он бы не смог сразу понять, какой стыд и срам здесь происходил.       — Ты первым начал.       Оригинальная месть за невинную провокацию, и доктор Мин уже знал, как всё исправить. Быстро. Двумя руками взял Тэхена за шею и дернул к себе, сразу же толкнув язык в приоткрывшийся от неожиданности рот. Доктор Ким с охотой откликнулся, но руку с члена не убрал — стал смелее, ладонью потирая пока мягкий ствол, пытаясь нащупать головку. Юнги схватил Тэхена за запястье, и в этот же момент, альфа сильнее прижал его, чуть не опрокинув на спину. И всё это, не отрываясь от его губ.       — Расслабься.       Стыдно было признаться, но доктор Мин начал заводиться. Сопротивляться хотелось всё меньше, и когда рука доктора Кима оказалась под его штанами, легко забравшись и под резинку трусов, Юнги подал вперед бедра, удобнее притершись к раскрытой ладони.       — Хорошо было бы взять его в рот. — Тэхен улыбался, чувствуя, как член стремительно расправлялся и твердел, пачкая выделяющейся смазкой пальцы, которые ужасно захотелось облизать. — Встать на колени?       — Только если…       Юнги отрывисто выдохнул, а потом, когда доктор Ким начал ему дрочить, методично и рьяно оттягивая крайнюю плоть, уронил голову ему на плечо.       — У меня новая фантазия. — От сбивчивого хриплого шепота Тэхена по коже побежали мурашки, и побежали они к яйцам, усиливая и без того почему-то взбесившуюся чувствительность. — Отсосать тебе на работе.       В коридоре совсем рядом раздался оживленный разговор. Юнги вцепился в доктора Кима и, напрягшись, вытянул шею, пытаясь оценить, какова была вероятность, что дверь сейчас откроется. А доктор Ким, вместо того чтобы замереть, сильнее сжал пальцы на члене. Юнги сократился, когда неожиданно почувствовал язык, очертивший горло и дернувшийся кадык.       — Сука.       Наверное, ему заложило уши, потому что разговоры сразу стихли. Альфа слышал только то, как бешено билась в висках кровь. Тэхен его целовал. Целовал так, как будто они были одни во всем мире, и от секса их отделяли только трусы, которые так легко было стянуть. Но они были в лаборатории. Не в разгар, но и не под конец рабочего дня. Стало жарко. Эта тревога, связанная с тем, что их спалят, действовала как химия, которую обычно альфы втягивали через нос. Юнги втягивал ее через губы Тэхена и впитывал обласканным языком. Слишком хорошо.       Доктор Ким накрыл головку сокращающегося члена рукой, собрав всю сперму. Вытащил, почти не запачкав доктора Мина, который пытался отдышаться и для себя решить, что это было в первый и последний раз. Не смог решить, потому что засмотрелся на Тэхена, который облизал ладонь, а потом накрыл ею нос, сделав глубокий вдох.       — Блять.       Всё, что мог теперь сказать доктор Мин. И подумать. Интересно, ему настолько повезло или не повезло с альфой? Что теперь стоило сделать — отчитать его за наглость или встать перед ним на колени, открыв рот? Последняя идея сладко заныла где-то внизу живота, вот-вот готовая вступить в неравную схватку со здравым смыслом.       — Нужно будет рассказать об этом Джину — уверен, он оценит. — Тэхен потянулся к уху Юнги. — Хотя я бы лучше сделал фото — ты бы себя видел…       В сказанном было только восхищение, но Юнги уже пришел в себя.       — Сам будешь отвечать аутопсии.       Альфа дул губы, пока поправлял костюм, но доктор Ким только рассмеялся.       — Тебе понравилось.       — Я никогда не признаюсь в этом.       Юнги поднял на Тэхена глаза, в которых горел… азарт? Пожалуй, они смогут однажды вернуться к этому. А пока нужно было возвращаться к работе.       

___________

      — Так, не спорь с матерью. — Мин Джису, не успев уйти с кухни, повернулась и погрозила младшему сыну пальцем. — Поужинаешь и поедешь. Не обломишься. — Уже с большей нежностью она посмотрела на мужа, который колдовал над сковородой. — Юнсо, дорогой, скажи ему.       — Не спооооорь… — Омега тщательно вымерял приправу, стряхивая ее с кончика ножа в банку, а потом почти торжественно отправил ароматный порошок в аппетитно пахнущее мясо. — С матерью! — Старший Мин посмотрел на сына, многозначительно выглядывая из-под бровей. — Или тебе жизнь не дорога?       — Я всё слышу!       Юнги засмеялся, а потом выбрал помочь отцу, который сразу придвинул к нему доску, на которой сохла свежая кинза. Госпожа Мин же отправилась открывать дверь.       — Ээээ… Здравствуйте, тетя… — Замявшийся на пороге мужчина, смутившись, опустил глаза и начал немного нервно перебирать ручки дорогого фирменного пакета. — Госпожа Мин. Прошу прощения, что…       — Ким Намджун?       Джису с сомнением смотрела на альфу перед собой. Высокого, мощного, в черной кожаной куртке похожего на главаря мафии, и крепко обнимающий длинную шею черный гольф только подчеркивал это ощущение. Как и драконьи глаза, которые, однажды в них заглянув, невозможно было забыть. И вот альфа улыбнулся. Ямочки. И Джису широко улыбнулась в ответ, расставив руки.       — Джуни! Тысячу лет тебя не видела!       Смутившийся альфа тут же поторопился обнять женщину, которая однажды приняла его как родного в своем доме, доверив ему самое важное — благополучие младшего сына.       — Ты и тогда был страшным, а теперь… Ну просто бандит! Пусть и красавец. — Госпожа Мин мягко отстранилась, с любопытством и нежностью разглядывая до сих пор смущенно улыбающегося альфу. — Но эти ямочки… Проходи!       Она сделал шаг назад, и, прежде чем войти, Намджун протянул ей пакет.       — Не мог с пустыми руками. Вспомнил дядю Юнсо, вспомнил, как вы всегда смотрели друг на друга влюбленными глазами… Это браслеты. Парные. Символ большой и светлой любви. Надеюсь, вы…       — Ты с ума сошел? — Джису нахмурилась, когда поняла, что это были ювелирные украшения. Причем, от всемирно известного бренда, рекламы которого украшали бутики в центре. — Я не приму.       — Тогда мне придется с вами подраться, тетя Джису.       — Куртку порвешь. — Госпожа Мин, скрестив на груди руки, гордо подняла подбородок. А потом, заметив, как альфа угрожающе медленно расстегнул молнию, рассмеялась. — Я замужняя дама — перестань.       Она всё-таки взяла у альфы подарок и за руку втянула его в квартиру.       — Я пытался связаться с Юнги, но он поменял номер. Не смог найти его контакты.       — Тебе повезло — он сейчас на кухне.       — Кто тебя так рассмешил?       В прихожей появился старший Мин и тут же остановился.       — Привет, дядя Юнсо. — Намджун склонил голову. — Простите, что я без предупреждения.       — Сколько прошло? Лет… семнадцать? — Омега посмотрел на жену, а потом на Намджуна, с широкой добродушной улыбкой. — Тебе до сих пор здесь всегда рады.       И Намджуну теперь казалось, что он на самом деле вернулся на семнадцать лет назад. А потом…       — Что тут…       Юнги остановился в арке, быстро поняв, что в прихожей было слишком людно. Еще быстрее он понял, что прошлое, если не уметь его забыть, с большой вероятностью может вернуться.       — Привет. Юнги.