Мне мало тебя. И тебя.

      Хорошо учиться стоило хотя бы для того, чтобы тебя не трогали на классных собраниях, и классный в этом случае не значило охуенный или хотя бы крутой. Юнги сидел на последнем ряду и не собирался вынимать наушники. Куратор что-то говорил, активно жестикулировал, поднимал с мест отстающих и изредка поглядывал на альфу, который тарабанил пальцами по столешнице. Юнги смотрел на свои руки, а когда поднял глаза…       Директор, а рядом с ним какой-то парень. Хотя, почему какой-то — альфа, причем из тех, которые успели развиться физически и, наверняка, не успели развиться интеллектуально. Юнги сам себе ухмыльнулся — скоро, наверняка, начнутся брачные состязания между этим новеньким и теми старенькими, которые уже скрежетали зубами. Но этот новенький… Пожалуй, к нему не сунутся. Слишком много тестостерона. Альфы не сунутся, а вот омеги будут гроздьями вешаться на эти выглядывающие из-под модного поло бицепсы. Этому точно не приходится дрочить — наверняка, уже успел натренироваться перед первым гоном. Или он уже. Юнги гормоны пока поебывали урывками. Цикл еще не наладился, поэтому, возможно, его не интересовали самцовые игрища, которые устраивали его более зрелые одноклассники.       Вообще, это было интересно, и он всё-таки вытащил наушники.       — Потек?       О, началось, и Юнги картинно закатил глаза, пока один из самых отъявленных идиотов гоготал, смотря на него через плечо, с первого ряда.       — Чон!       Куратор строго посмотрел на долбоеба.       — Мне отсюда не видно, но ты можешь себя потрогать, там, где другие никогда не трогали.       — Мин!       Но в классе уже начали раздаваться смешки, пока долбоебу не хватало мозгов, чтобы сказать что-то кроме…       — Потом поговорим.       — Намджун, присядь.       И новенький направился к Юнги, которого угрозы, кажется, впечатлить не успели. А Юнги заметил на лице новенького ямочки — вот это было неожиданно.       — Эй. — Началось, и Намджун потянулся к его столу. — Ни один закат не сравнится с закатом твоих глаз.       Ямочки никуда не исчезли, пока Юнги пытался услышать в озвученном издевку или желание как-то его по-альфачьи поддеть. А получилось достаточно остроумно, чтобы заподозрить этого альфу в том, что он умеет читать.       — Я Джун.       Новенький не унимался, но Юнги почему-то не стал затыкать уши.       — Ага.       И дружить с ним не собирался.       — А ты?       — Я не Джун.       Улыбка стала шире — этого альфу такое забавляло. Он не думал, что над ним смеются и, кажется, сам готов был посмеяться.       — Буду звать тебя Мин.       — Слушай. — Юнги развернулся. — Я не самый популярный парень здесь. Так что, если хочешь влиться, поищи себе других друзей.       — Нам еще учиться вместе.       — Ебать, вот это мне свезло. — Юнги усмехнулся. — Жаль, что ты меня уже заебал.       — Ты играешь, да? — Намджун не унимался. — Видел, как ты тарабанил пальцами, как будто по клавишам.       — Ты не знал? Клавиши — это для омег. Как и читать книги. Настоящие альфы только дрочат на себя и меряются, у кого стручок длиннее.       — Я настоящий альфа, но люблю читать.       — Этикетки на протеине не в счет.       Намджун почти засмеялся. Не обиделся.       — Ты точно занимаешься музыкой. Самоучка или в школу ходил?       — В школу, сейчас беру частные уроки.       Почему-то расхотелось язвить и захотелось ответить нормально.       — Это очень круто. — Намджун сразу стал серьезнее. — Исполняешь или пишешь?       — Пишу. Стараюсь. В голове постоянно что-то крутится.       — И я пишу. Стихи.       Вот это было удивительно, и Юнги позволил себе искренне изумиться, чем вызывал у альфы рядом смущенную улыбку.       — Могу дать почитать.       — А я могу тебя захуесосить и ранить нежное…       — Не можешь.       И Намджун потянулся к портфелю, из которого достал потрепанный блокнот, с ручкой, которая болталась на картонной обложке.       — Открой наугад.       Юнги открыл и сразу увидел исписанные не очень ровными строчками неразлинованные листы. Думал, что будет испытывать испанский стыд, а на деле…       — Я Юнги.       Очевидно, этот альфа умел не только читать, но и писать. Со смыслом, в котором хотелось покопаться. Многослойно и образно. Неожиданно хорошо, и Юнги невольно захотелось прочитать всё остальное, а потом это обсудить.       — Приятно познакомиться. Юнги.       

___________

      — Хуясе вымахал.       — Захотел похвастаться.       Стоило теперь подумать над тем, почему вдруг в его жизнь вернулся Ким Намджун, но Юнги думал только о том, что с момента их последней встречи прошло семнадцать лет. Сердце забилось быстрее, как будто пустив обратный отсчет.       — Ну так хвастайся, хули стоишь. Как не родной.       Намджун заулыбался и расставил руки. Показывал, какой красивый вырос или же просто хотел обнять друга, которого не видел… Ебаных семнадцать лет, но Юнги почему-то казалось, что прошел день. И они однажды стали слишком близки для того, чтобы альфа теперь препирался. Получилось тепло и крепко, как и полагалось, когда за дело брались руки сильного альфы, которые вернули Юнги в те времена, когда он впервые смог позволить себе быть мягким и даже немного слабым.       — Очень хочется тебя расспросить обо всем на свете, но поручу это Юнги. — Джису с умилением наблюдала за воссоединением друзей. — Всё-таки смог отмазаться от ужина.       Альфа вздохнула, наблюдая за тем, как сын метнулся в гостиную, чтобы забрать телефон.       — Джуни, спасибо еще раз за подарок. — Госпожа Мин с теплом улыбнулась альфе, который самым довольным образом засмущался. — Если захочешь…       — А мне подарок?       Юнги вернулся и сразу начал надевать кроссовки, поглядывая то на Намджуна, то на маму, сразу заметив, что отец поспешил вернуться к готовящемуся мясу.       — Твой подарок ждет у меня в номере.       — Ага, после такого обычно бывает Скажи, где тебя дядя трогал. — Юнги ухмыльнулся, выпрямился и поцеловал Джису в щеку. — Я с ним в безопасности. Как всегда.       — Иди уже. — Альфа капризно надула губы, а потом обняла потянувшегося к ней Намджуна. — Хорошо отдохните.       — Так что там за подарок?       Юнги первым вошел в лифт.       — Помнишь, мы с тобой лакали отцовский самогон под шестьдесят градусов? — По лицу альфы было видно, что он теперь пытался сдерживать смех, и Юнги пихнул его в плечо. Удивительно. Прошло семнадцать лет, а ничего между ними не изменилось. — Да, тебя тогда еще вырвало.       — Я всё это время тренировался, так что перепью тебя на раз-два.       Юнги вышел из лифта, на ходу доставая сигарету.       — И мне.       Они вышли из подъезда и отошли на безопасное расстояние, к урне. Затянулись в тишине, синхронно изобразив чистое блаженство.       — Прикупил элитный бурбон. — Намджун, наконец, самодовольно улыбнулся. — Шестьдесят три градуса, пятнадцать лет выдержки.       — Охуеть — не встать. — Юнги покачал головой. — И не встанем же.       — Только если пить без меры. — Намджун следит за тлеющим пеплом. — Я взял две.       — Нихуя ты там зарабатываешь.       Они докурили, и Юнги первым пошел к машине, приглашая альфу присоединиться.       — Защищаю авторские права одного известного музыкального лейбла. Разумеется, в команде, но я ее капитан.       Юнги присвистнул.       — Ближе всех подобрался к нашей мечте.       И не заметил, пока открывал для него дверцу, как Намджун в миг стал серьезнее.       — Знал бы, прикатил лимузин.       — С тобой — даже на багажнике мопеда.       — Я такое больше не практикую.       Юнги завел двигатель.       — У тебя вообще какие планы?       Альфа смотрел только на дорогу, выруливая с парковки, пока Намджун смотрел то на дорогу, то на него. Как будто думал, с чего теперь стоило начать — с главного или издалека.       — Я к тебе приехал.       — Значит, что-то от меня надо. — Юнги быстро глянул на сидящего рядом альфу, который только сейчас вспомнил, что нужно пристегнуться. — Вряд ли гистологическое заключение.       — Что?       Намджун с недоверием прищурился. Слова были как будто знакомые, но не настолько, чтобы он не захотел потребовать объяснений.       — Я патологоанатом. И гистолог по совместительству, когда сижу за микроскопом, а не вырезкой.       — Эээ… Свиной?       Намджун спросил это так осторожно, что сразу стало понятно — он всерьез пытался нащупать истину. И Юнги засмеялся.       — Ты голодный.       — Я в душе не ебу, что такое вырезка.       — Разделывание кусков человечины на мелкие фрагменты. Живой человечины — я не делаю вскрытия. — Заметив, что друг понял, но не до конца, Юнги решил уточнить. — Части органов, опухолей, всё, что вырезает хирург — я проверяю, насколько это здорово и каков шанс, что заболеет.       — Понял. — Теперь Намджун сосредоточенно кивнул. — Я, кстати, в Лоттэ остановился.       — Блять. — Юнги, встав на светофоре, потянулся к навигатору. — А я-то думаю, куда мы едем.       Намджун с улыбкой наблюдал за другом, которые очень умело и ловко обращался с рулем, лавируя между машин, чтобы добраться до нужного поворота.       — Юнги.       — Что?       — Я приехал, чтобы предложить тебе написать музыку на мой текст.       — О как. — По голосу слышалось, что альфа заволновался. — Кто-то проебался с авторскими правами, и тебе пришлось срочно латать дырку в репертуаре?              — Мне нужна причина.       — Всё, что я услышал до этого — полное дерьмо, на которое нельзя класть ничего, в чем есть хоть какой-то смысл. — Намджун ухмыльнулся. — Музыку пишут, вчитываясь в текст, а не вслушиваюсь в первую десятку чарта.       — Ты…       — Ты знаешь, что я прав.       — Допустим. Но почему именно этот ноунейм?       — Мин Юнги.       — Ноунейм.       Намджун сжал зубы, пока сидящий напротив него мужчина оставался раздражающе спокойным и даже вальяжным, когда откинулся в кресле и грациозно закинул ноги на стол.       — Он в первую очередь любит музыку, а не пытается ее выгоднее монетизировать.       — То есть, будет готов поработать бесплатно?       — Только не на человека, у которого отсутствует музыкальный вкус.       Намджун снисходительно улыбнулся, и тот, что сидел за столом, покачал головой.       — Два-один в твою пользу. Мне нужна твоя мотивация.       — Заебал.       — Вы последний раз виделись семнадцать лет назад, но ты вот-вот откусишь мне голову, если я не начну восторгаться им так же, как ты.       — Он был моим лучшим другом.       — Ты только недавно узнал о существовании интернета и мобильной связи?       Его собеседник так выразительно и при этом искренне удивился, что альфа стушевался.       — Наши пути разошлись.       — Так, может, им и не стоит сходиться? — Мужчина придвинулся к столу, приняв вид очень делового человека. — Может, он уже забыть забыл о музыке и живет свою лучшую жизнь без…       — Юнги не может жить без музыки. Он ею думает. Чувствует. Способен на ней говорить. — Намджун смотрел в сторону и не видел, как в уперевшемся ему между глаз взгляде загорелось любопытство. — Если бы ты с ним познакомился, сразу бы это понял.       — А еще он тебя знает, понимает и просто не сможет написать что-то, что тебе не понравится.       — Думаю, что да. — Намджун перевел взгляд на собеседника. Скорее, оппонента. — Я хочу, чтобы он попробовал.       — Позвони ему. Прощупай почву. Узнай, чем он живет сейчас и готов ли найти время, чтобы воплотить твои влажные фантазии.       — Он сменил номер телефона.       Мужчина широко улыбнулся.       — И тебя не предупредил. — С недоверием прищурился, чуть наклонив голову. — Вы точно были друзьями? Или ты что-то мне не договариваешь? Ты его обидел и теперь пытаешься успокоить свою совесть?       — Ты хочешь знать, почему мы перестали общаться?       — Да.       — Он сказал, что никогда не свяжется с альфой. Никогда альфу не полюбит. И не захочет. — Увидев, что его собеседник ждал пояснений, Намджун запрокинул голову, что-то пробормотав, а потом резко ее опустил. Глаза в глаза. — Я был влюблен в него. Без памяти. Пытался постоянно быть рядом. Я всегда был плох в ухаживаниях, но однажды Юнги всё понял. И постарался обозначить границу, за которую я никогда не смогу переступить. Я не хотел прекращать с ним общение и при этом очень хотел переступить эту черту. Но не мог. Его разочаровать.       — То есть, мне нужно начинать ревновать?       — С каких пор секс без обязательств идет в комплекте с ревностью?       — Тебя напрягает то, что я выпадаю из шаблонов?       — Меня напрягает то, что ты постоянно пытаешься влезть мне в душу, при том, что сам подпускаешь только к своей заднице. — Альфа поднялся. — Я возьму отпуск за свой счет.       — Я не подпишу ноунейма. — Мужчина вновь откинулся в кресле. — Только музыкального гения.       — Я подумаю, что можно с этим сделать.       — Нет. В свободное от своих прямых должностных обязанностей время я пишу песни. — Намджун выдохнул. — И сплю с главным музыкальным продюсером.       Юнги замолчал. Пытался прислушаться к себе, чтобы узнать, отчего что-то кольнуло в области правого предсердия. Слегка, неболезненно, но всё равно чувствительно. Это была ревность или зависть, что его друг смог осуществить его голубую мечту? Наверное, что-то среднее.       — Без обязательств. Я вижу его либо в костюме, либо без него, и всегда на работе. И понятия не имею, как он пахнет, потому что этот омега слишком опытный и респектабельный для любых видов привязанностей.       Намджун говорил и голову опустил так, как будто его это огорчало. Юнги мог догадаться, почему — либо чувства, которым не доверяли и не давали расцвести, либо гордость, потому что трахаться с омегой без участия химии, значит, быть рядом с ним не альфой, а на равных, даже если он снизу, а он, наверняка, снизу. И здесь был вопрос не в чувстве превосходства — в возможности физиологично реализовать естественные роли, что всегда было и полезно, и приятно обоим.       — Тебя это ебет, да?       Юнги интересовался осторожно — видел или чувствовал, что альфе нужно было это с кем-то обсудить.       — Я знал, с кем связывался, поэтому… — Намджун пожал плечами. — Похуй. Главное, что он дал мне шанс.       — Какой?       — Уговорить тебя посотрудничать. Я смогу обставить всё так, что тебе это ничего не будет стоить. Права на музыку, разумеется, придется продать, но авторство останется за тобой — можешь писать под своим именем или псевдонимом. Если вдруг тебе понравится и ему понравится, возможно, он подпишет с тобой контракт. Я сумею организовать тебе работу удаленно. Сможешь совмещать и при этом монетизировать свое хобби — я уверен, что ты до сих пор играешь.       — У меня в квартире стоит электронное пианино. С функцией записи и примитивными аранжировками.       — То есть, ты заинтересован?       Намджун впервые посмотрел на Юнги. Беспримерно серьезного и глубоко сомневающегося.       — Джун, одно дело любить музыку, а совсем другое — писать под заказ. Я бы, может, и хотел, но не факт, что смогу. Что получится. Я учился только основе композиции, когда брал частные уроки, пока мама не видела. — Юнги сделал паузу. — Короче, я не уверен.       — Просто попробуй. Серьезно. Не получится — похуй. Получится…       — Заебись. — Юнги улыбнулся. — Как ты вообще об этом вспомнил?       — О чем? О твоем музыкальном гении? Наверное, не забывал. И… — Намджун опустил глаза. — Я скучал, но не знал, как снова начать то, что однажды само сошло на нет.       Потому что я боялся, что если ты узнаешь о моих чувствах, дружить со мной не сможешь. Юнги сильнее сжал пальцы на руле, пытаясь не увязнуть в бесконечной саморефлексии по этому поводу. Теперь он сможет с ним только дружить.       — Я тоже часто вспоминал о тебе. И недавно даже рассказывал о тебе своему омеге.       О том, что у него был еще и альфа, Юнги пока решил умолчать, выбрав дождаться пьяных откровений, чтобы рассказать всю историю целиком и понадеяться на то, что Намджун не вспомнит, как его друг бил себя пяткой в грудь и говорил, что с альфой ни за что и никогда. А Намджун только заулыбался. Чуть с тоской, возможно, из-за невольных оглядок на свои недоотношения, но без тени зависти — тепло, искренне и с ямочками.       — Любовь?       — Любовь.       — Я рад за тебя. И уверен, что он лучший омега.       — Пф, рядом с лучшим альфой, конечно.       — Разъеб по фактам.       Это не был сарказм. Юнги знал, что в отличие от него, Намджун говорил о таком серьезно. Всегда говорил Юнги, что тот намного лучше, чем думает о себе, и еще лучше всех тех, которые пытаются убедить его в обратном. Наверное, это Ким Намджун однажды посеял в нем зерно уверенности в себе, которое затем смогло пустить корни на почве естественной тестостероновой зрелости и дорасти до адекватной самооценки.       — Это ты меня научил. — Момент был слишком сентиментальным, и Юнги захотелось его разрядить. — Сразу после того, как научил курить. Но не переживай — мама не в курсе. — Многозначительная пауза. — Пока.       — Я на крючке?       — И, похоже, на очке.       Намджун засмеялся.       Как в старые добрые времена.       

___________

      — Ебать. — Юнги скривился, с опасением поглядывая на бутылку, содержимое которой до этого обожгло его горло. Приятно. — Сильная штука.       — А ты думал я с тобой шутки шучу?       Намджуну первый глоток тоже дался не без жертв, которые он поспешил запить. Вообще, это был моветон, но для того, чтобы пить такое без сопровождения, нужно было разогнаться. Они успели поужинать, а значит, риск сразу окосеть сводился к минимуму.       — Думаешь, осилим две?       В крови, помимо начинающего набирать концентрацию этила, начал разгораться азарт. К тому же, вкус у этого бурбона был выдающийся, даже несмотря на тот огонь, что разливал по слизистой высокий градус.       — Нет — оставлю тебе на память.       — Сколько отдал за бутылку?       — Полторы штуки баксов.       — Сколько, блять?! — Юнги выкатил глаза, и Намджун самодовольно заулыбался. — Хотя, это объясняет вкус.       — Деревянные бочки, а не железные канистры. Конечно. — Альфа ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Юнги схватился за бутылку, чтобы изучить этикетку. — Так-то повод исключительный.       — Ты мне так и не показал то, что написал.       — О!       Намджун потянулся к телефону.       — Эй, а где засаленный блокнот?       — Остался в беспечной юности. — Альфа водил пальцем по экрану. — И в номере. Как тебя увидел, сразу обо всем забыл.       — Боялся, что я захочу с тобой подраться, и ты не сможешь победить. — Юнги сначала скрестил на груди руки, откинувшись на спинку стула, а потом разлил по стаканам по второму глотку дорогой горящей воды. — Я бы тебе поддался.       — Вот.       Намджун, наконец, нашел то, что искал, и протянул телефон другу, который сразу принялся вчитываться. Как однажды. Когда с нетерпением ждал очередную серию любимого анимэ и новый опус от Ким Намджуна, который из слов мог плести и кружева, и паутину.       — Всё будет зависеть от музыки. — Альфа стал сосредоточенным, пока Юнги, закончив читать, отвернулся к окну, чтобы ничто не могло помешать ему прочитанное обдумать. — Предлагали и ритм, и лирику, и даже рок, но всё было плоско. Не цепляло.       — Я так понимаю, это про твоего омегу?       Услышав это, Намджун округлил глаза, а потом опустил голову, чтобы спрятать горькую усмешку. Наверное, это был не его омега, если он ничего не понял.       — То есть, это песня не про секс?       — Секс? — Юнги ухмыльнулся. — Примитивно. Я тебя знаю, ты бы никогда не стал воспевать обычный трах. Это про то, что ты можешь себе позволить в близости. Эмоции и чувства, которые в другое время обязательно бы скрыл. Быть, а не казаться. Не знаю, что еще тебе накинуть, чтобы ты убедился, что я не имбицил и умею читать между строк.       Намджун поднял стакан.       — Ты гений.       — Взаимно.       Раздался звон, а потом матерное ворчание, которое на этот раздавалось с двух сторон.       — После третьей перестанет жарить.       На этот раз Намджун не стал кривиться.       — И начнет бить по шарам. — Пока Юнги задумчиво закатил глаза, а потом вернул их тексту. — Я хочу переписать. Так сообразить будет проще.       Он поднялся и вернулся с нотной тетрадью. Всё, что касалось музыки, будь то аккорды, или запавшие в душу слова, он писать на пяти нотных строчках, и в этом было что-то особенное. Что-то романтичное. Из тех времен, когда информационные технологии только набирал обороты, оставляя больше места для чистого вдохновения и мечты, а не цели.       — Обещаю, что никому не покажу.       Юнги закончил и придирчиво осмотрел выведенное шариковой ручкой, и только потом, когда убедился, что всё читаемо, вернул Намджуну телефон.       — Возьмешься?       Намджун следил теперь за ним, не моргая. Как альфа, который ожидал чужого решения и полного удовлетворения своих требований. Или же отказа, но обязательно решительного, чтобы не захотелось своего оппонента продавить, в чем Ким Намджун был непревзойденным мастером.       — Да. — И Юнги на самом деле решительно согласился. — Слышу лирику, с высокими акцентами. Что-то меланхоличное. Тихое отчаяние, кружащее рядом с надеждой, и тоска, но на светлом фоне. Что-то такое. С глубиной, но без явной драмы.       — Ты уже хочешь приступить?       — Нет, я хочу попиздеть с тобой за жизнь. — Юнги закатил глаза. — А потом уже отдаться вдохновению. — Он потянулся к бутылке. — Главное, его по дороге не расплескать.       

___________

      — Тэтэ.       — Что?       — Мне так неудобно.       Джин отложил нож, пока Тэхен только сильнее обнял его, прижавшись щекой к плечу.       — Ты только что сказал, что не хочешь со мной обниматься.       — Я только что сказал, что так мы не сможем опробовать плиту и сковороды, которые так долго выбирали.       В голосе омеги не было строгости. Наверное, потому что он уже закрыл глаза, откинул голову и накрыл обнимающие его руки. И альфа поцеловал выпирающий кадык, губами соскользнув чуть ниже, словно собирая клубничный сок, который слышал нос и чувствовал на коже язык.       — Может, пригласим Юнги присоединиться?       Тэхен собирался свято чтить правила, установленные его омегой и альфой, но теперь чувствовал себя голодным, и голод этот нельзя было утолить мясом, которое они с Джином купили, чтобы потом приготовить. Теперь хотелось приготовить Джина, разумеется, в паре с Юнги, потому что так было вкуснее. Потому что так омега мог получить в два раза больше удовольствия.       — У него родительский день. — Джин повернул голову и, сперва наткнувшись на горящие темные глаза, затем напоролся на губы. — Я ему писал — он не отвечает.       — Наверное, госпожа Мин всё же решилась на фонтан.       Тэхен смотрел в глаза Джина, но при этом мог видеть его мягкую нежную улыбку и чувствовать деликатные пальцы, кончиками тревожащие чувствительность на голых предплечьях.       — У нас скоро гон.       Альфа прикрыл глаза, вслушиваясь в это мягким шепотом озвученное напоминание. У нас скоро гон. Теперь, когда они определились с тем, что у них были настоящие серьезные отношения, а не просто секс, это нас звучало особенно сладко. Тэхен уже несколько раз успел убедиться, что несмотря на все совершенные им ошибки, он не выпал из их трио. И только благодаря Юнги и Джину, которые не пытались скрывать чувства к нему даже в воспитательных целях. Не говорили вслух, но Тэхен вполне мог обойтись без этого, каждый раз рядом с альфой и омегой ощущая тепло, ласку и головокружительное чувство нужности. Он был нужен им, а они были нужны ему. Как воздух, теперь пьяняще украшенный сладостью его клубничного омеги.       Тэхен сделал шаг назад и развернул Джина, прижав его к столу.       — У нас.       Альфа легко подсадил омегу, и тот, удобно раздвинув бедра, придвинулся чуть ближе к краю, чтобы Тэхен смог быть к нему максимально близко. Тесно. Тэхен потянулся к уху Джина, но нырнул к основанию длиной шеи, приникнув к ней раскрытым, увлажненными языком губами. Джин обнимал Тэхена за плечи, а потом пробрался под короткие рукава футболки, сжав пальцами крепкие бицепсы. Им нельзя было заниматься сексом вдвоем — вдвоем они могли только скучать по своему альфе.       — Нам надо жить вместе. — Тэхен, почувствовав, что Джин возбудился, стать покачивать бедрами. Как если бы они были без одежды, и член альфы натирал омегу изнутри. — Ты слишком вкусный.       — Я? — Джин сцепил ноги за спиной Тэхена, а потом сделал глубокий вдох, носом поднявшись от шеи к уху. — Или ты?       Его раскачивало на мягких волнах, обдавало освежающими брызгами и нежило ласковой прохладой соленой воды. Безмятежная нега, пока что не угрожающая штормом, несмотря на то, как сексуально начинали сбиваться вдохи, теряющиеся между открытых губ и сплетенных языков.       — У нас как тогда… — Джин нетерпеливо дернул футболку Тэхена вверх, забравшись под пояс его шорт. — В лаборатории?       Альфа слишком медленно моргнул, ощутив сжавшиеся на его члене пальцы, которые чувствительно соскользнули к мошонке, еще чувствительнее смяв яйца.       — Юнги… — Тэхен выдохнул тихий стон. — Ты бы его видел. — Пальцы на коже омеги, и Джин сократился почувствовав их на твердом соске, пока вторая рука альфы накрыла его затылок. — Нетерпеливый. — Притянул омегу к своим губам. — И до дрожи…       Тэхен не смог договорить — Джин поцеловал его первым, и пальцы альфы тут же спустилась ниже, судорожно протиснувшись под мягкие штаны, к твердому сочащемуся члену. Они делили воздух, ритм, оргазм и… скуку по альфе, которого теперь очень не хватало.              — А тут… — Юнги поправил наушник. — Акцент.       Он пару раз ударил по клавишам. Намджун, который слушал очень внимательно и при этом пытался собрать глаза в кучу, кивнул. А потом открыл рот, пытаясь подражать высоким нотам. Громко.       — Блять! — Юнги засмеялся, зажав рот альфы рукой. — Это не акцент, это чайка ебаная.       — Зато эффектно.       — Ага, копы оценят. — Юнги ухмыльнулся. — Ты бухой, пиздец.       Они начали вторую бутылку. Незаметно, не замолкая ни на минуту, успев обсудить все самые значимые факты своих биографий, случившиеся за семнадцать лет. И услышав это справедливое обвинение, которое на самом деле относилось и ко второму альфе, Намджун нахмурился.       — Да я трезвее тебя!       — Ой, бля.       Юнги закатил глаза. Он качнулся следом за прокрутившимися глазными яблоками и вполне мог бы завалиться назад, если бы не рука Намджуна, вцепившаяся в его талию. Для опоры, потому что теперь от заката глаз Юнги у него вело голову.       — Этому столу больше не наливать.       Юнги откинул голову на плечо Намджуна. Что-то знакомое. Наверное, когда-то они уже так сидели. Тогда же, когда юный альфа умудрился разглядеть в заботе и тактильности, которую почему-то позволял, при том, что терпеть ее не мог, чувства. Не дружеские.       — Наверное, мы побили свой же рекорд.       — Почему ты не пахнешь? Только сейчас понял.       Юнги смотрел на точено жесткую челюсть, которая могла принадлежать только черепу очень сильного альфы.       — Пластырь. Такой, что я и твой запах не чувствую. Современные разработки. Для омег со страхом привязанности.       Кажется, Намджун теперь был рядом с альфой, а не с омегой, которые по легенде и по естественным законом более мягкие и отзывчивые, но ему было тепло. Он впервые почувствовал тепло, которое проникало в сердце, оставляя в нем спокойствие и необъяснимое чувство защищенности.       — Он долбаеб, знаешь?       Голос стал тише. Намджун посмотрел на Юнги, и тот попытался улыбнуться так, чтобы альфа не оскорбился. Потому что Юнги говорил теперь о том, что нужно быть идиотом, чтобы не пытаться привязаться к Ким Намджуну.       — Скорее я долбаеб.       Глаза в глаза. Они зацепились взглядами для устойчивости головы, которая так и стремилась закружиться. Моргать не хотелось. Думать не получалось, потому что мозги беспощадно затуманило парами дорогого этила. Зато память вдруг обострилась, подсунув им обоим воспоминания о чувствах, которые они, сами того не зная, делили. Нужно было просто отвести глаза. Можно было продолжать сидеть в обнимку, но просто отвести глаза. Это неприлично смотреть так долго и так пристально. Опасно, потому что в какой-то момент обязательно потянет. И к тем самым парам, кто-то поднесет горящую спичку.       Юнги только глаза закрыть успел, почувствовав тепло на своих губах. Жар и влагу от языка, который слишком настойчиво просился в рот. Это произошло слишком быстро. Это было состояние аффекта, и вцепившись в волосы Намджуна он на самом деле не прижимал его к себе, а пытался остановить. Или забрать инициативу. Прорвало. Вдруг всё то, что осталось невысказанным семнадцать лет назад, сбило их обоих с ног, настигнув слишком внезапно. Стало жарко, и что-то побуждало Юнги поднять руки. Поднять руки, избавить от одежды…       Он отпрянул резко, как от огня, опрокинувшись со скамейки, но не почувствовав удар. Глаза смотрели в потолок. Стеклянные и немигающие от вдруг прострелившего затылок на вылет осознания. Что он наделал? Кое-как вернув себе задравшиеся ноги, Юнги поднялся. Качнулся, но не упал. Схватился за голову. Одной рукой, в отличие от Намджуна, который сорвал с придавленных локтями клавиш жалобный и дисгармоничный аккорд. И вдруг он резко выпрямился и также резко, как будто не боялся упасть, развернулся к Юнги.       — Ты… — Во рту пересохло, пока в голове насильственно, от плеснувшего в кровь адреналина, прояснилось. — Отвечал.       — И это… — Что он наделал?.. — Очень не понравится. Моему альфе.       — Что?       — И любимому омеге.       Юнги осел на пол, подперев спиной кресло, а тяжелую пульсирующую голову — руками, облокотившись на колени. У него уже наступило похмелье. Такое, от которого хочется выйти через окно.       Тэхен. Джин.       — У моего омеги редкое генетическое нарушение и сцепка с двумя альфами. Я и второй, в которого я… — Пришлось сглотнуть, чтобы протолкнуть застрявшую в горле совесть. — Влюблен. Меня привлекают альфы. И семнадцать лет назад я сох по тебе. Пиздел про альф, просто чтобы ты не подумал… Блять. — Юнги запрокинул голову. — Что нравишься мне.       Намджун ничего не отвечал. В голове теперь был только грохот ломающихся убеждений и представлений, которые он так тщательно выстраивал всё это время.       — Я тоже был влюблен в тебя.       Юнги так резко опустил голову, что у него потемнело в глаза, которыми он вперился в альфу напротив.       — Сох по тебе. Так же, наверное, как ты по мне. Думал, что ты меня разгадал и поэтому начал намекать, что… — Язык лип к небу, а в животе пекло так же, как в висках. — Тебе это не надо.       Юнги засмеялся. Отчаянно и надрывно, как если бы на самом деле хотел заплакать. Он проебал одну любовь и теперь был на пороге того, чтобы проебать вторую. Потому что предал. Учил Тэхена, утешал Джина, и сам с треском проебался.       — Прости! — Намджун всё видел, но теперь не мог его утешить. — Я виноват. Только я! Это моя вина, Юнги. Это я тебя поцеловал, а не ты меня! Я просто…       — Это так не работает, Джуни. — Юнги медленно качал безвольно опущенной головой. — Это… Не работает так. Потому что я совру, если скажу, что не хотел этого. Даже если теперь пожалел.       — Блять, прости! Я не знаю, что на меня нашло! — Намджун резко поднялся и, неловко запнувшись о скамейку, всё-таки смог сесть напротив Юнги. — Я не хотел, чтобы ты… Я… Зря приехал.       Тэхен был сильным альфой. Не только из-за статуса. Он смог перебить первые, по легендам самые яркие чувства Юнги, который понял это только теперь. Юнги боялся потерять его. Потерять Джина, доверие которого беспощадно предал.       Ничтожество.       Как когда-то, давно, но теперь у него были реальные основания себя ненавидеть.