Мне мало тебя. И тебя.

      Юнги чувствовал, что его несло. Мысли гнали его, с каждым заходом на новый круг набирая скорость, которая неминуемо должна была размозжить его о какой-нибудь неправильный вывод. Этил, адреналин и кортизол, солирующие на фоне готовящегося гона — плохая компания для принятия верных решений. Ему нужно было протрезветь.       — Я, наверное, пойду.       И найти точку опоры. Он выяснил, что чувства к другу-альфе остались далеко позади, оставив вместо себя только глубокую связь, не имеющую ничего общего с романтикой. А еще — альфа тоже был в него влюблен, значит, все терзания по поводу собственной никчемности можно было теперь вынести за скобки и сократить. Выдох.       — Куда? Бухой. — Дышать стало чуть проще, а в голове — чуть тише. — Надо выпить кофе. Иначе я дам ебу.       Юнги поднялся и подал руку Намджуну, на которую альфа посмотрел с недоверием.       — Блять, ты встаешь или нет? Или еще надеешься пососаться?       Прорезавшееся в голосе друга нежное раздражение почему-то Намджуна обнадежило.       — Вообще… Ты отлично целуешься.       Альфа закряхтел как старый дед. Вспомнил о том, что был пьян и не был способен самостоятельно подняться с пола. Юнги схватил его за вторую руку и дернул на себя. Точнее, потянул, напряженно и матерно бормоча что-то под нос, пока Намджун изо всех сил старался принять вертикальное и, главное, твердое положение в тут же опасно пошатнувшемся пространстве.       — Я победил. — Юнги с облегчением выдохнул. — Теперь будем соревноваться в том, кто быстрее откинется от передозировки кофеином.       Нужна ясность мысли. И ненадолго отвлечься, прежде чем лечь спать. Мама всегда говорила — в любой непонятной ситуации ложись спать. С утра, когда ты сможешь подумать, а не только почувствовать себя крайне несчастным и безнадежно загнанным в угол, всё станет немного проще. Когда ты в полной жопе, даже это может помочь собрать яйца с волей в кулак и всё красиво порешать. Или некрасиво, если учесть, где ты уже оказался.       Намджун сел за стол, пока Юнги решил, вместо кофе, начать с обычной воды.       — Расскажи про своего омегу.       — У меня нет омеги.       — Ой, блять. — Юнги скривился. — Ты понял, о чем я.       — Мы ни разу не были с ним как альфа с омегой, Юнги. Я понятия не имею, как он пахнет. Мы коллеги и любовники. По несчастью. — Намджун поставил локти на стол, чтобы удобнее держать тяжелую от пережитых впечатлений голову, а потом выпрямился, когда заметил стакан с водой. — Спасибо.       Кажется, он выпил его за один глоток.       — Первое правило, когда перебрал — много пить, потому что алкоголь, особенно, крепкий, мощно обезвоживает. Я обычно пью, пока не захочется обоссаться — это значит, появились водные излишки, которые вполне можно вывести.       — Буду иметь ввиду.       — Кофе тоже обезвоживает, но тут выбор в пользу трезвой головы. — Юнги заправил первый рожок, и кофемашина трудолюбиво затарахтела. — Что в нем особенного?       Перед Намджуном опустился второй стакан, с которым он расправился также быстро. Слова перестали склеивать рот, поэтому можно было пооткровенничать, тем более с вновь обретенным лучшим другом.       — Он может влезть под кожу.       — То есть, без мыла в жопу?       Юнги посмотрел на альфу через плечо, а потом уставился на чашку, в нетерпеливом ожидании момента, когда в ней окажется весь заваренный кофе.       — Нет. Он просто умеет слушать так, что ты вдруг понимаешь, что никогда до этого как следует не разговаривал. И да, если ему что-то очень от тебя нужно. — Намджун бездумно улыбнулся. — А еще у него огромные карие глаза с длинными ресницами, из-за которых он похож на очаровательного щеночка.       — То есть, ты из тех, кто ведется на красивые глазки? — Юнги начал готовить вторую порцию, пока для своей достал из морозильной камеры лед. — Не осуждаю.       — Он катастрофически быстро умеет расположить к себе. У него есть личные номера всех главных людей индустрии, начиная артистами и заканчивая теми, кто звук не исполняет, а создает. — Намджун опустил глаза. — Если бы он не был порядочным человеком, стал бы самым коварным злодеем.       — Судя по тому, какой ты сейчас несчастный, он и есть злодей.       — Он мне ничего не обещал.       — Джун, не все обещания нужно произносить вслух.       Юнги многозначительно посмотрел на друга, наверняка, намекая на нежность или что-то подобное, что крепко сажает на крючок, когда дело доходит до секса.       — Мы даже не целовались толком. Лизались, как собаки, и только. — В голосе альфы послышалась досада и безысходность. — Мне кажется, я понял в чем проблема. Почему он не хочет со мной ничего серьезного. Почему морозится.       — Ну?       Намджун взял паузу и горячую чашку двумя руками, в которую Юнги, не долго сомневаясь, тоже добавил льда.       — Он зарабатывает в десять раз больше меня. Я просто не потяну его уровень жизни, решись мы на что-то глубокое и долгосрочное. Он всё же омега. Имеет огромное влияние, но при этом никогда не пытается показать свое превосходство и вступить в конкуренцию. — Альфа взял паузу. — Только со мной, но я для него не альфа. И вряд ли когда-то стану опорой и защитой.       — Если говорить о защите, я бы выбрал того, кто сможет качественно начистить зарвавшийся ебальник, а не заплатить за меня в ресторане. — Юнги сел напротив друга, ухмыльнувшись. — Но я понял, о чем ты.       — Я закончу это. — Намджун тяжело вздохнул, а потом сделал большой глоток, чтобы смыть горечь озвученного и давно принятого решения приятной горечью кофе. — Мне не нужны те отношения, что у нас сейчас, а они не изменятся.       — Без сцепки это будет проще, чем с ней. — Юнги постарался ободряюще улыбнуться, но сразу понял, что сказанное никак альфу не обнадежило. — Влип по полной, я понял.       — Не хочу больше говорить об этом. — Намджун покачал головой. — И думать не хочу. Нам еще работать вместе. И… — Прямо посмотрел на Юнги. — Ты всё равно можешь написать музыку. Он не из тех, кто будет пытаться мстить через работу — если ему всё понравится, он предложит тебе контракт, даже несмотря на то, что ты мой лучший друг.       — Мне кажется, я теперь как раз в нужном настроении. — Теперь Юнги пришлось вновь вернуться к тому, на чем он закончил, оторвавшись от губ своей первой любви. — Заодно подумаю над тем, как всё исправить.       — А если не рассказывать? — Намджун, судя по сосредоточенному лицу, вполне такое допускал. — Ты сам остановился. Мы были бухие. Я… Кинулся на тебя не потому, что вспомнил былое — просто соскучился по теплу и… — Увидев, как возмущенно Юнги поднял брови и уже раскрыл рот, Намджун виновато опустил глаза. — Прости. У меня просто… фляга давно свистит из-за него.       — Забей. — Юнги выдохнул. — Я тоже смог убедиться, что все чувства остались в прошлом. Значит, пососались не без пользы. Но. — Альфа сильнее сжал чашку и начал нервно ее наглаживать. — Я не могу не рассказать. Таков уговор — мы говорим обо всем, что нас тревожит, а эта хуйня уже схватила меня за яйца. И за совесть. Это не про то, что я такой дохуя честный — просто знаю, что меня будет жрать это, в день по чайной ложке. И мой чуткий омега это обязательно заметит и спросит, что случилось. Придется врать, а это еще более лютый пиздец.       Какое-то время они только пили, погруженные каждый в свои мысли, и Юнги прервал молчание первым.       — Знаешь, что самое смешное? — Он положил локти на стол, уставившись в чашку. — Мой альфа с высоким альфа-статусом однажды, в начале обиделся на меня за то, что я не захотел трахнуть его во время своего гона.       — Сильный альфа обиделся на тебя, что ты не захотел его нагнуть? — Намджун покачал головой. — Я тебя всегда ценил, но, кажется, недооценивал.       — Не поверишь, но я тоже себя всегда недооцениваю. — Юнги безрадостно усмехнулся. — Так вот. Он надумал мне в отместку лечь под другого альфу. И не смотри на меня так — у него тогда тоже… фляга посвистывала. — Сделав глоток, Юнги продолжил. — Нашел себе подходящего кандидата, потом в последний момент передумал и с этим альфой попиздился. Но не потому, что тот настаивал — рубанул ему правду в лицо. Он пришел битым на работу — он тоже патологоанатом, и во всем мне сознался. И знаешь, я тогда мысленно порадовался, что у него ничего не получилось, не дошло даже до поцелуев. Потому что для меня… — Глаза сами собой опустились. — Это измена.       — Я думаю, это измена и для альф, и я для омег, в зависимости… — Намджун осекся, когда понял, к чему вел Юнги. — Но важен контекст! Тем более, ты сам всё осознал. Да, успел ответить, но… блять. Какая нахуй разница, если ты сам остановился!       — Только на это я и надеюсь. — Юнги задумчиво посмотрел в сторону. — И на то, что не сдохну во время гона, через три дня.       — Думаешь…       — Джин согласится участвовать только из жалости — не думаю, что ему понравится то, что я целовался с другим. При том, без запаха, блять. — Юнги уронил голову и обхватил ее двумя руками. — У меня даже не будет жидкого оправдания, что химия подвела.       Намджун задумался.       — Сначала по-любому полыхнет. Потом, когда эмоции поутихнут и появится возможность подумать… Поймут, что всё не так страшно. Согласен, пиздец неприятно и обидно, но там ты уже как-нибудь свою вину сможешь загладить. — Намджун внимательно наблюдал за Юнги, пытаясь оценить, насколько правильные слова смог подобрать. — В конце концов, у тебя была одна первая любовь. И та обернулась дружбой. Если ты, конечно, захочешь продолжать со мной дружить. — Он приложил руку к сердцу. — Обещаю, что больше не стану тебя целовать.       — Вот спасибо. — Юнги, наконец, выпрямился. — Пошли спать. У меня для тебя есть комфортабельный диван. Только… — Альфа растерянно посмотрел по сторонам. — Сначала нужно найти телефон.       Когда он видел его последний раз? А сколько уже прошло? Какова была вероятность, что… Юнги нашел его в прихожей. Его и несколько сообщений от Джина и Тэхена, в которых те в разных формулировках спрашивали, как у него дела и желали хорошего вечера.       На часах было почти три ночи, а пытка альфы раскаянием уже началась. Как в случае смертников, для которых самым мучительным становится не момент казни, а время, которое они проводят в камере в ожидании неминуемого. Юнги ответил, что перепил и увлекся разговорами. В принципе, это была правда. Половина правды, самую неприглядную часть которой он решил оставить на потом.       

___________

      Утро выдалось тяжелым. Голова гудела, болела и всячески намекала на то, что такие сомнительные трюки лучше не повторять, даже если ты являешься профессионалом. Завтракать не хотелось, как и жить, и спасти мог только горячий суп, который они с Намджуном прихлебывали в полной тишине и для которого у Юнги всегда было всё необходимое.       — Я пробуду здесь еще дня три. — Намджун выглядел так, как будто его выбросили из несущейся на всей скорости машины, а потом милосердно решили переехать, чтобы прекратить страдания. — Договорюсь с какой-нибудь студией, чтобы ты смог подобрать нужную аранжировку и записать. Всё оплачу, подпишу договор и вся остальная хуйня, в которой я большой асс. Дам тебе все контакты, чтобы ты смог договориться о времени. — Альфа выпрямился. — Сроки не горят, так что сможешь приступить, когда решишь более важные проблемы. И да — я до сих пор готов поговорить и всё объяснить, даже если для этого придется пожертвовать еблетом. — Намджун виновато улыбнулся. — Телефон мой у тебя есть.       — Спасибо, Джун.       Проводив друга, Юнги стал думать о том, где лучше альфе и омеге будет всё узнать. У него дома? Чтобы в любой момент они могли уехать, громко хлопнув дверью? В принципе, он всегда сможет уйти сам, без дополнительных болезненных выпроваживаний. Проблема выбора отпала сама собой, когда Джин пригласил его к себе, уточнив, что Тэхен уже дал согласие и пообещал добровольно не продлять свой рабочий день. Теперь оставалось дожить до вечера.       Юнги честно планировал сесть за музыку, пытался испытать радость по поводу того, что ему выдался шанс проявить себя как музыканту, о чем он всегда мечтал, но не получалось. Он быстро отложил блокнот, оделся и спустился на улицу, чтобы закурить. Курить. И чем больше он выпускал из себя дыма, тем больше волновался. Чем тщательнее пытался поставить нужные слова в правильной последовательности, тем больше раздражался. Как еще можно сказать о том, что ты, будучи в серьезных отношениях, о чем успел договориться, а не просто полагался на самоощущение, поцеловался с другим? Начать с того, что был бухой? Такое себе. Сказать, что сам остановился? Типо, ну я же поебаться не успел, значит, не считается. Пиздец. У него начинали трястись руки.       Непонятно как, но подошло время собираться. Юнги смотрел в зеркало и понимал, что Джин сразу всё поймет, как только он переступит порог дома. Причем, поймет то, что случилась какая-то неприятная хуйня. Начнет переживать. Тэхен тоже всё поймет. Возможно, они порадуются, когда узнают, что все живы и здоровы, и потом, когда услышат о том, что Юнги сосался с другим, только махнут рукой, до этого успев заподозрить самое страшное.       Волнение начало перерастать в раздражение, от которого до агрессии всегда было рукой подать, и Юнги чуть не выломал дверь машины, когда попытался открыть ее, не нажав ручку. Нужно было успокоиться. Вспомнить, что скоро гон, что сейчас адекватность и так держится на тонком волоске, а в условиях, когда ты проебался и готовился за свой проеб отвечать… дышать. Вдох и выдох. Глубоко. Нужно угомонить симпатическую нервную систему, чтобы она переставала подавать сигнал SOS и мобилизовать то, что в любой момент готово было не встать на защиту, а прикончить остатки. Здравого смысла.       Ему пизда. И кончится он до того, как справедливо отхватит за свою легкомысленность.              — Привет, проходи!       Джин тут же исчез, и судя по запаху, который доносился с кухни, он был на полпути к вкусному ужину. Скорее всего, Тэхена еще не было, потому что иначе дверь бы открыл он.       — Как дела?       Омега суетился у плиты, пока Юнги выбирал, как ему лучше будет умереть — стоя или сидя.       — Тэтэ скоро будет.       Накрыв глубокую сковороду крышкой, Джин, наконец, удовлетворенно выдохнул и повернулся.       — Что случилось?       Чего и стоило ожидать.       — Хуево выгляжу?       Юнги нервно усмехнулся, пока Джин с недоверием морщил брови, оглядывая альфу, возможно, на предмет каких-нибудь физических увечий.       — Честно сказать, да. — Омега подошел к нему. — Что произошло? Что-то дома?       Ожидаемо.       — Нет, дома всё в порядке. — Юнги попытался улыбнуться. И теперь, стоя напротив своего любимого омеги, понял, что не может его коснуться. — Но кое-что произошло, да.       — Юнги, ты меня пугаешь.       Хорошо, что Джин не торопился проявлять к альфе свою фирменную нежность, которая теперь могла закопать его еще глубже. Хотя, казалось бы, он уже лежал на дне. Мысли метались в голове как загнанные лесным пожаром звери, надеющиеся только на инстинкт выживания. Юнги хорошо было бы надеяться на здравый смысл, но его сначала нужно было найти в помятой и опустошенной тревогой и самокопанием черепной коробке.       — Со мной всё в порядке. Я не заболел.       — Класс, но меня почему-то это теперь не обнадеживает.       Джин до сих пор не торопился его касаться. Как будто между ними уже появилась невидимая граница, отделяющая беспечное до и угрожающая безрадостным после. Ничего страшного не произошло, Юнги. Да, ты проебался, ошибся, но всё можно исправить. Эта умная мысль почти сразу заглохла и захохнулась на фоне того хаоса, что творился внутри.       — У тебя есть какие-то успокоительные? — Альфа сглотнул. — У меня гон скоро. Мы договаривались предупреждать.       — Травяной чай. — Джин не стал ничего уточнять. — Помогает мне иногда уснуть.       — Завари, пожалуйста, покрепче.       Улыбка получилась смазанной и нервной. Такой, что омега тут же поставил чайник, потянувшись к верхнему шкафу. Достал нужную картонную упаковку, а потом, чуть замешкавшись, выключил огонь под сковородой. Юнги закрыл глаза. Джин понимал, что им предстоит трудный и долгий разговор, в то время как альфа до сих пор не был к нему готов. И всё стало только хуже, когда в дверь кто-то постучал.       — Я открою.       Джин решил сразу предупредить второго альфу, что с Юнги что-то было не так.       — Привет, Джинни. — Тэхен был обворожительно доволен, но увидев лицо омеги, тут же напрягся. — Что такое?       — Проблемы. — Омега украдкой посмотрел в сторону кухни, на которой оставил второго альфу. — Юнги… не в порядке.       — Написал, что перепил. — Тэхен, не спуская с Джина глаз, стал стягивать ботинки. — Похмелье?       — А от похмелья помогают успокоительные? Он попросил их у меня.       Омега выразительно поднял брови, а потом сделал к альфе шаг.       — Пообещай мне.       — Что?       Тэхен был так красиво сосредоточен, что Джин невольно залюбовался, найдя момент, чтобы немного выплыть из того, во что им только предстояло окунуться с головой.       — Если… там что-то… — Слова не находились и потому не торопились внятно выходить через рот. — Пообещай держать себя в руках. Так долго, как сможешь. Он сказал, что у него скоро гон, а значит, чувствует, что может не сдержаться. Пообещай, что ты постараешься… держать себя в руках.       Джин говорил шепотом, пока Тэхен всерьез задумался.       — Я обещаю, Джинни. — Он уверенно кивнул. — Но…       — Так долго как сможешь. Всё. Это самое важное.       Альфа видел, что омега переживал, и этого было достаточно для того, чтобы он приложил все силы, что у него были, чтобы сдержать данное обещание.       — Я уверен, что там ничего страшного. — Он мягко обнял Джина, сжав покрепче, когда омега порывисто к нему прильнул. Запах клубники был тревожно прозрачным, неспелым, со щипавшей нос кислинкой. — Всё будет хорошо.       И Тэхену пришлось засомневаться, когда он увидел Юнги, который сидел за столом, обхватив двумя руками голову, и бездумно путал пальцами волосы.       — Привет, Юнги.       Услышав голос, альфа резко повернулся.       — Привет, Тэтэ. — Попытался улыбнуться, но по лицу Тэхена понял, что лучше бы он этого не делал. — Как там на работе?       — Всё как всегда, только Лин ходит взвинченная из-за аудита. — Тэхен смотрел в спину Джина, пока тот всё же принялся заваривать чай. — Выглядит примерно так же, как ты сейчас.       — Еблет с субтитрами. — Юнги отвернулся к окну. — Мне с чего начать?       Тэхен с Джином переглянулись, и Джин замер с чайником, который не сразу поставил на подставку.       — С того, что приятнее.       Тэхен взял стул и сел рядом с Юнги, а не напротив.       — Вчера ко мне приехал мой старый друг и предложил мне написать музыку для одного крупного музыкального лейбла. В котором работает. На свои стихи.       — Вау! — Альфа от удивления открыл рот, как и омега, который, как зачарованный, подошел к столу. — Это же… Круто! — Тэхен, кажется, был искренне рад. — А чего такая кислая мина? Отказался из-за работы? Я уверен, что Лин найдет способ, как совместить. Если что, сможешь перейти на некоторое время на удаленку — стекла до сих пор исправно сканятся и…       — Этот тот самый друг-альфа, о котором я рассказывал. — Юнги знал, что это греющее сердце воодушевление быстро исчезнет, когда он продолжит, поэтому решил сразу его остановить. — Но я не рассказывал, что был в него влюблен. Моя первая любовь. Безответная.       Юнги не врал — на тот момент, он думал, что влюблен безответно. Он так думал до вчерашнего вечера.       — И поэтому ты напился?       Чувствовалось, что уточнение о чувствах заставило Тэхена напрячься, но он, кажется, успел для себя решить, что за время их разлуки они вряд ли могли вдруг стать ответными. Внезапно пробудились? Такой вариант был тоже маловероятен. Ладно, просто вероятность того, что Юнги вспомнил, как страдал когда-то, была выше. Правда, это могло значить, что чувства никуда не делись…       — Мы пили вместе.       Чем ближе к главному, тем сложнее было ворочать языком.       — Как… друзья?       В голосе стало больше тревоги. Как будто струны уже начали натягиваться, но пока не так сильно, чтобы лопнуть и болезненно ударить по дернувшим их пальцам.       — Да. Мы пили как друзья. Много болтали. Много пили.       Тэхен сцепил перед собой руки.       — Юнги, пожалуйста, давай ближе к тому, из-за чего ты выглядишь как смертельно больной.       Теперь раздражение. Сдерживаемое, придавленное, но оно тут же опасно отозвалось в Юнги.       — Он меня поцеловал.       Джин первым не успел скрыть шок, который в немом восклицании раскрыл его рот.       — Как оказалось, он… — Юнги смотрел в стол. Не хотел смотреть на Тэхена, потому что и так чувствовал его взгляд. — Тоже был в меня влюблен.       — Ты ответил?       Оставался шанс, что Юнги оттолкнул его. И тогда в этом не было абсолютно ничего страшного. Чужая инициатива. Чужие теперь для Юнги чувства, который успел вступить в серьезные отношения с другим альфой. Тэхен пытался себя уговаривать, успокаивать, обнадеживать, не чувствуя, как Джин, встав позади, положил руки ему на плечи, и, чтобы справиться с нервами, стал разглаживать на них футболку.       — Ты ответил?       Тэхен повторил вопрос. Повисшая пауза могла означать только одно, и Джин, прекрасно это понимая, сжал пальцы, как будто всерьез надеялся удержать альфу.       — Я ответил.       Тэхен до побеления сжал кулаки, держась теперь только за обещание, данное своему омеге.       — Алкоголь, гон… — Джин осторожно пытался смягчить вину Юнги. Видел, что того уже наказывала совесть, пока у него еще оставалась возможность его оправдать. После всего, что Юнги сделал для него, он этого заслуживал. — Ты не смог устоять перед его запахом? Тебе он настолько нравился, да?       Между альфами не бывает сцепок. Запах работает только тогда, когда ты его вдыхаешь. Даже если когда-то он привлекал Юнги, потом мог появится другой, более приятный, или же…       — Он… не пах.       Пауза, как затишье перед оглушающим громовым раскатом.       — Ты… — Джин не ожидал, что… — Просто… захотел его поцеловать?       — Ну он меня не заставлял.       — На этом всё? — Тэхен дышал часто, поверхностно, и в глазах, которые он поднял на Юнги, теперь была вся та агрессия, что он пытался сдержать внутри. Пока Джин был совершенно растерян. — Или это были предварительные ласки?       — Я же не ты, чтобы добровольно нагнуться перед чужим альфой.       Лучшая защита — нападение, но не тогда, когда ты дорожишь людьми, перед которыми оказался виноват. Юнги не мог теперь подумать об этом. Он видел, что Тэхен злился, и злился в ответ. Наверное, так работал тот самый инстинкт выживания.       Одно движение — Тэхен оказался на ногах. Второе — схватил Юнги за грудки. Третье — рванул к себе, и ноги альфы запутались в ножках стула, с грохотом опрокинув его.       — Тэтэ.       Руки омеги дрожали, и он теперь не пытался встать между двух альф, которые, судя по сверкающим между ними молниям, друг друга в этот момент ненавидели. Но Тэхен его услышал. Потому что обещал. Оттолкнул от себя Юнги, не заботясь о том, что тот оступиться и повалился на пол.       — Прости. — Тэхен взял Джина за руку, но сжал ее слишком сильно — омега не замечал. — Я не буду его трогать. Не буду. Обещаю.       Юнги сидел, рассеянно пытаясь привести в порядок порванный ворот футболки.       — Правда глаза режет.       Он буквально выплюнул это. Зло, ядовито. Так, чтобы наверняка.       — Переступим, да? Забудем? — Тэхен теперь пытался бить только словами, чтобы второму альфе было также больно, но для надежности, уверенный, что Тэхен его не тронет, Джин встал перед ним. — Пока тебе это не будет выгодно?! Лицемер ебаный! Припомнил, зная, что я ничего себе не позволил! Ничего! А ведь тогда не было правил. У нас серьезные отношения, Юнги? Где это правило, по которому ты можешь пихать язык в чужие рты?!       Тэхен всё-таки сорвался на крик.       — Ты сам пару раз не хило так объебался, так что не тебе меня судить.       Юнги поднялся. И Джин его не узнавал. И, что было страшнее, не знал, что сказать.       — Я был бухой. Поддался моменту, но потом осознал. — Юнги честно попытался взять себя в руки, но те слишком дрожали от злости. — Только что волосы на себе не драл, так переживал. Мог ничего не сказать, но…       — Серьезно? — Джин, не моргая, смотрел на альфу. — Ты бы мог не сказать об этом?       — Да блять! — Это была ошибка. — Я не собирался это скрывать! Я знаю, что поступил как уебок! Весь день гонял себя, пытаясь придумать, с чего начать и как вообще сказать об этом. Я… — Юнги уронил голову. — Меня кроет.       — Что у трезвого на уме, то у…       — Сука! — Юнги резко поднял голову, уставившись на Тэхена. — Я сох по нему как последний раз! Все мои самые влажные фантазии были о нем! И да, когда он меня поцеловал, мне захотелось узнать, как это могло быть! Да! Ты это хочешь услышать? Я могу сказать об этом честно!       Тэхен кивал. Просто кивал, как будто у него в голове теперь играла какая-то мелодия, и он просто отмерял ее такты.       — И тебя ничего не остановило.       Ответ был прост. Тянет навстречу либо химия, либо чувства. Сильные, которые не прошли даже спустя пару десятков лет. Чувства, которые Ким Тэхен не смог перекрыть. Пока или не сможет в принципе.       — Если ты про себя, то, очевидно, нет.       Всё шло по пизде, и Юнги уже не пытался сбавить скорость.       — А я? — Джин сделал к альфе, который со злостью смотрел на затихшего Тэхена, шаг. — Или ты думал, что, целуясь с альфой, ты… — Он запнулся, опустив глаза, но не о стул. О мысли, которым только предстояло обрести ясность. — Меня это не касается? Если бы только запах, но ты… По сердцу.       Джин не знал, что хотел сказать. Не знал, что чувствовал теперь. Но знал, чего не хотел.       — Тебе лучше уйти.       — То есть ты просто решил меня слить?       Юнги удивлялся. Агрессивно, дёргано и совсем ему не подходяще.       — Будешь с ним говорить в таком тоне, я тебя сам выведу.       Тэхен подошел к Джину и обнял его за плечи, увидев, как омега поджал их до этого.       — Оба решили меня слить. Из-за единственного проеба, в котором я честно раскаялся. Если бы меня не остановило, я бы с ним счастливо поебался. Но не срослось. Потому что понял, что с другом не ебутся. И не сосутся, но это пришлось выяснить опытным путем. — Юнги усмехнулся. — И еще кое-что понял, но это теперь нахуй не сдалось, потому что мне лучше уйти. Будем считать, что заслужил. Справлюсь сам. Всегда… — Голос дрогнул, но альфа лишь сильнее сжал зубы. — Справлялся.       Ушел тихо, пока внутри было так громко, что закладывало уши. Голова горела, живот, непослушные руки, которыми Юнги пытался достать сигареты. Его колотило. Возможно, от злости. Вероятно, от бессилия. Но скорее всего от того, что его организм просто переставал справляться с тем уровнем стресса, на который он забрался. Выбрал неподходящее время для романтических приключений без своих альфы и омеги. Глазам стало мокро и, казалось, эта вода сможет затушить душащий его смогом сожалений пожар. Или утопить.       Юнги вышел на улицу. И не знал, куда ему идти. Куда сбежать.              — Нам всем нужно выдохнуть. — Джин, после того как Юнги ушел, оставив после себя могильную тишину, наконец, заговорил, выбравшись из-под руки Тэхена, чтобы посмотреть ему в глаза. — У него просто скоро гон. Ты же знаешь Юнги — он бы никогда так не говорил. Он не такой. И я уверен, что вся эта история… Он не хотел этого.       Тэхен ничего не отвечал. Смотрел прямо перед собой. Казалось, что на омегу, но на самом деле сквозь него, пытаясь что-то разглядеть через пелену гудяще сменяющих друг друга мыслей.       — Ты же врач. Наверняка, всему этому есть объяснение. Ты тоже был в такой ситуации. Когда несет и невозможно остановиться. — Омега попытался заглянуть альфе в глаза. — Тэтэ.       — Я хочу покурить.       Тэхен направился в прихожую, пока Джин следил за ним с недоверием.       — Вернешься?       — Обещаю.       Джин поверил, а Тэхен уже спустя минуту был на улице. И увидел того, кого надеялся увидеть. Альфа понял, что было правильно. Когда подошел ближе, увидел, что пока одна рука Юнги быстро подносила к губам сигарету, другая что-то делала с лицом. Возможно, размазывала слезы и сопли, который любой уважающий и испытывающий стресс перед гоном альфа всегда стеснялся себе позволить.       — Юнги.       — Отъебись.       Тэхен тоже закурил, но вместо того, чтобы последовать грубому совету, встал напротив альфы, который не собирался с ним разговаривать. Судя по тому, как резко отвернулся.       — Я тут вспомнил, как ты мне сказал однажды, что не отсасываешь направо и налево, а значит, у нас серьезные отношения. Потом вспомнил свой гон. И то, как ты мне доверился. После всего, что я успел натворить.       Тэхен сделал паузу, пытаясь разглядеть, какие эмоции у Юнги вызывало сказанное. А Юнги молчал. Потому что был слишком напряжен, и напряжение это было вызвано не только муками совести и отправившегося по пизде объяснения. Испарина, дерганые движения — всё это говорило о том, что на подходе к гормональному пику, он испытывал пик эмоциональный. Негативный.       У Юнги зазвонил телефон.       — Я уверен, что это Джин. Мы с ним подумали об одном и том же. — Пока Юнги смотрел на экран, Тэхен смотрел на него. — Ты не должен оставаться один. Первые эмоции отгремели. Давай теперь подумаем. Вместе. Мы пообещали друг другу разговаривать.       Что Юнги должен был теперь сделать? А чего хотел?