Часть 30.
28 апреля 2026 г., 00:40
— Спасибо, Тэтэ.
Как будто волна, до этого угрожающая смести берег, не оставив после себя ничего, кроме сожалений и горьких воспоминаний, вдруг наткнулась на непреодолимое препятствие и рассыпалась брызгами, часть которых осталась на щеках Юнги. Шепотом, сокровенно, и Тэхен, кажется, впервые увидел альфу таким беспомощным и потерянным. После того, как отчаянно и злорадно он гремел, эта глухая, взявшая его за горло благодарность, казалась откровением. Как будто с него спало страшное заклятие, и из злодея он вновь превратился в рыцаря, который однажды договорился с драконом о том, чтобы защищать и любить одного прекрасного принца.
— Это вы с Джином меня научили, Юнги. — Тэхен улыбнулся, когда альфа поднял на него мокрые блестящие глаза. — Это Джин звонил?
— Ага. — Теперь к совести примешался стыд, который альфа испытывал за устроенную сцену. В голове не осталось точных формулировок, не уцелевших после пережитой гормональной бури, но Юнги знал — он успел обидеть. Незаслуженно. — Прости. Я не помню, что именно говорил, но это всё пиздеж. И провокация. — Юнги посмотрел в сторону входа. — Надо извиниться перед Джином. И… Да. — Рассеянно кивнул. — Поговорить нормально. Теперь я точно смогу. Если… не усну.
— Пойдем.
Тэхен протянул руку. Как первая и весьма уверенная надежда на то, что этот предательский поцелуй — всего лишь один шаг назад, не успевший слишком сильно отдалить их от счастливого совместного будущего, в которое теперь особенно сильно хотелось верить. Юнги вложил в ладонь альфы свою, и пальцы сжались крепко, убеждая в том, что не отпустят.
Джин, когда открыл дверь, сначала удивился, а потом с явным облегчением выдохнул.
— Я рад, что ты вернулся.
— Прости, что не ответил.
Юнги разувался под бдительным присмотром Тэхена, который в любой момент готовился подхватить его за шкирку, если альфа вдруг надумает резко прилечь. Теперь особенно заметно было то, насколько он успел вымотаться за время их некрасивого объяснения, которому сам стал виной. И это выматывало его еще больше.
Тэхен посмотрел на Джина, и по тому, как этот взгляд многозначительно задержался, они в этот момент думали… возможно, об одном и том же.
— Твой чай уже успел остыть.
Омега поставил чашку перед Юнги, а Юнги занял то же место за столом. Как будто это уже было, с тем лишь условием, что теперь вся правда успела вскрыться. Взрывом, ударной волной которого вполне можно было разрушить то доброе и светлое, что они успели построить. И что всё-таки выстояло.
— Ты будешь ужинать?
Джин возобновил готовку, пожалев потраченные и пока не успевшие испортиться продукты. Или просто хотел заместить тревогу чем-то более полезным, чем бесцельное скитание по квартире.
— Мне кажется, если я поем, меня вывернет наизнанку. — Юнги виновато посмотрел на Джина. — Даже от твоей божественной еды.
— Ты плохо себя чувствуешь, да?
Омега смотрел на альфу с беспокойством, которое затем, вместе с неозвученным вопросом, адресовал Тэхену.
— Он перенес сильный гормональный всплеск. — И доктор Ким знал ответ, известный и доктору Мину, но тот уже успел приняться за чай. — Сейчас наступил так называемый откат. Слабость, головокружение, сонливость, тошнота — это естественная реакция организма альфы за два дня до наступления гона. Правда… — Тэхен с сочувствием — для злости не осталось места, глянул на Юнги. — В обычных условиях, это всё переносится легче, но Юнги испытал… слишком сильный стресс.
— Юнги долбоеб. И сейчас я расскажу, почему.
Альфа отставил чашку, оставив ее в руках и под бдительным присмотром совестливо опущенных глаз, пока Тэхен и Джин, сев напротив, приготовились внимательно слушать. Юнги начал с того самого момента, когда Намджун появился на пороге квартиры его родителей. Задумчиво отводил глаза, когда касался своих первых наивных чувств, и смотрел прямо, рассказывая о том самом моменте, который, прежде чем всё внутри сломать, всё расставил же по местам. Честно. Выбирал слова, чтобы случайно не снять с себя часть вины, которую всю взял на себя. Джин и Тэхен видели, что альфа был абсолютно откровенен, и у них не было оснований ему не верить.
— Я… не чувствую, что это измена. — Омега заговорил первым, давно определившись со своими ощущениями, на которые привык полагаться в таких тонких вопросах. Альфы обычно называли это особой интуицией омег. — Ты… просто ошибся. Оступился. Но не предал. Мы… — Джин улыбнулся, повернувшись к Тэхену, и тот ответной улыбкой поддержал его еще не озвученную мысль. — Знаем тебя другим. Знаем, что ты другой. Ты бы просто не позволил себе изменить. Это был… форс-мажор. В шестьдесят пять градусов.
— Отец мне всегда говорил, что сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. — Тэхен прямо смотрел на Юнги. — Ты всё это время спасал отношения, которые я, например, пытался доломать. Надежный, мудрый, честный и отзывчивый. Мы узнали тебя таким. И ты такой и есть. Один случайный поцелуй — это не то, что может всё перечеркнуть. Да, это… — Альфа попытался подобрать нужные слова. — Неприятно. Колет и царапает, но не рвет на части. Это можно переступить и забыть, как ты говорил.
— И здесь я ввожу новое правило. — Омега неожиданно нахмурился. — Вы оба, и я никогда не припоминаем друг другу прошлые ошибки, которые мы друг другу простили. Запрещено! — Он был очарователен в своей строгости и при этом непримирим, и оба альфы замерли. — Это подло. Я понимаю, что ты был не в себе, но ведь вспомнил о правиле предупреждать, что… не в себе. Значит, вы оба сможете вспомнить о моем правиле. Да, это лично мое правило!
— И самое главное.
— Согласен.
Оба альфы не посмели бы перечить, и омега довольно улыбнулся.
— Простите меня еще раз. Я сам себя накрутил и сам себя размотал, а пострадали вы. Я обещаю, что никогда такой хуйни не повторю! И не потому, что у меня нет второй первой любви, с которой я ни разу не сосался. — Юнги запнулся. — Если откровенно. — Было кое-что еще, что он хотел сказать. — Этот поцелуй… мне помог.
— Понять, что теперь в твоем сердце другой альфа? — Джин знал, и понял, что знал правильно, когда Юнги поднял на него удивленные глаза, не заметив потяжелевший взгляд Тэхена. — Ты сам сказал, что теперь вы только друзья. Значит, уже размышлял о своих чувствах. Может, в глубине души, боялся, что так как они были первые и такие яркие, их нельзя будет перебить. Одно дело — к омеге, и здесь…
— Ты моя первая любовь. — В этом Юнги не мог сомневаться. — Я никогда не встречал таких омег, как ты. И… — Альфа смущенно опустил взгляд, а потом прямо посмотрел Джину в глаза. — Не любил. Как тебя.
— Я уверен в этом. — Омега кивнул, даже не пытаясь скрыть довольную, и всё равно нежную улыбку, которая затем сменилась красивой сосредоточенностью. — Но с альфами ведь совсем по-другому.
— Ты поэтому не хотел верить, что я на самом деле в тебя влюбился? И морозился, еще до того, как мы встретили Джина.
Эта мысль пришла к Тэхену внезапно и пришла не зря, судя по тому, что Юнги сразу опустил глаза. Тот самый корпоратив, после которого его спокойная жизнь начала трещать по швам, а новый коллега вдруг стал раздражать, при том, что до этого успел очаровать. Юнги был уверен, что очаровался сам. Как однажды. А потом…
— Да. И поэтому тоже. Альфу не удержит запах. Особенно такого, как Ким Тэхен.
— Если ты про то, какой я долбаеб…
— Ай, Тэтэ. — Юнги закатил глаза, пока Тэхен только улыбался. Тепло и мягко. — Ты понимаешь, о чем я. И Джинни понимает.
— Самоуверенный тип. Я до сих пор помню нашу с ним первую встречу.
Джин надул губы, искоса зыркнув на альфу, и тот заулыбался еще шире.
— Зато симпатичный. — Тэхен поднял руку и напряг бицепс, зазывно дернув вверх бровь. — И даже немного накачанный.
Юнги засмеялся, когда Джин, изобразив полный скептицизма взгляд, потянулся его потрогать. Но его веселье быстро сошло на нет.
— Я не ожидал, что после того, что я устроил, ты… первым.
— Я не шутил, когда говорил, что всё сделаю для своих первых и единственных серьезных отношения. — Тэхен пожал плечами, а потом повернулся к Джину. — Прости, что не сдержал обещание и всё-таки…
— Сдержал. — Омега уверенно кивнул. — Терпел до последнего — я видел. И понимал, что после того, что Юнги сказал… Ты сдержал обещание, Тэтэ. И остановился, когда я… испугался. За вас обоих.
— Я называл Тэтэ долбаебом, но сам ушел дальше. — Юнги горько усмехнулся. — Не повторится такое. Обещаю.
— Я почему-то верю. — Джин хитро прищурился. — Теперь ужин?
— А можно я… — Юнги рассеянно огляделся. — Посплю? Немного. Потому что за руль…
— Можешь поспать много. И крепко. Мы с Тэтэ. — Омега посмотрел на альфу рядом. — Не будем мешать.
— Даже если будете кричать во весь голос, мешать не будете. Никогда не будете. Так что вообще не заботьтесь. — Юнги поднялся, и Джин поднялся следом. — Я на диване, не суетись. Мне сейчас категорически похуй — могу даже на полу. Главное, что крыша над головой, и вы… — Альфа смутился. — Рядом. Мне больше ничего не надо.
Юнги никогда не был силен в озвучивании чувств такими, какими они были внутри, кроме прямых и честных признаний. Не любил говорить о них, раз и навсегда решив, что излишняя сентиментальность у альфы может вызывать лишь неловкость. Он предпочитал доказывать делом. В этот раз делом он доказал лишь то, что мастерски умеет проебываться, а значит, можно было попытаться словами. Вдруг получится лучше. И проще. В присутствии Джина и Тэхена такие слова больше не закатывали глаза к потолку в матерном смущении.
И сон казался особенно сладким.
Джин сидел, смяв двумя руками щеки, и с рассеянной улыбкой наблюдал за тем, как крепко на диване спал его альфа. Пока второй, тоже его, заканчивал убираться после вкусного ужина, заправив посудомоечную машину.
— Останешься?
Он обернулся на Тэхена, который также успел засмотреться на безмятежность Юнги.
— Ты можешь не спрашивать. — Тэхен подошел к столу. — Потому что ответ всегда очевиден. Да.
— Отлично.
Омега поднялся, и альфа не сразу понял, зачем. Всё стало ясно, когда Джин указал на стул, Тэхен на стул сел, и Джин уселся к нему на колени, обняв за шею.
— Диван занят, а ученые доказали, что пообниматься после ужина способствует хорошему пищеварению.
Альфа одной рукой бережно прихватил своего омегу за талию, а вторую, исключительно для надежности, положил ему на бедро.
— Ты, правда, подумал, что я самоуверенный тип?
Джин мерно покачивался, прикрыв глаза.
— Ты засмеялся, когда я засмущался — конечно.
— А что думаешь теперь?
Альфа смотрел на омегу, лишь взглядом касаясь нежных черт, которые в его счастливой беспечности приобретали особую красоту.
— Что у тебя были все основания так в себя верить.
Омега открыл глаза и, прежде чем альфа посмотрел в них, успел понять, насколько тот был заворожен до этого. Как однажды, когда Тэхен пригласил его к себе на бокал вина. Тогда, когда не позволил себе ничего лишнего. Тогда, когда впервые выдал свои чувства к Юнги.
— На самом деле, я даже немного рад, что всё так произошло. — Джин прижался щекой к щеке Тэхена и пальцами начал разминать его шею, медленно поднимаясь к затылку. — Зато теперь он понял, что твои чувства взаимны.
— Интересная формулировка. — Тэхен прикрыл глаза от удовольствия. — Так обычно и бывает. В момент перелома ты вдруг начинаешь по-другому понимать вещи. По-другому к ним относиться. И хорошо, если не будет слишком поздно.
— Ты сейчас вспомнил свое письмо, я знаю. — Джин чуть отстранился, но веки Тэхена до сих пор были закрыты. — А я плакал, пока читал его.
— Знаешь, что самое страшное для альфы? — Тэхен, после небольшой паузы, посмотрел на Джина и сразу начал его испытывать темным, чарующе поблескивающим омутом глаз, в которых слишком приятно было тонуть. — Для его гордости, в том числе. Обидеть своего омегу. У хорошего альфы всегда самый счастливый омега. Этому отец меня учил своим примером, потому что моя мама — счастливая женщина, и она до сих пор, как сорок лет назад, влюблена в отца. И это абсолютно взаимно. И я всегда хотел так же. — Альфа опустил взгляд. — Легко всё понять, когда уже потерял. А я на тот момент потерял. Намного сложнее ценить и беречь, пока это в твоих руках. И я очень благодарен, что у меня есть возможность этому научиться. — Вновь глаза в глаза. — Рядом с тобой, а не просто оплакивая свои чувства.
— Ты уже учишься. — Джин смотрел на Тэхена очень серьезно. — Я бы никогда не подумал, что ты пойдешь за Юнги после того, что он тебе сказал.
— Потому что это не только про нас с Юнги. Нас трое. Ты любишь его, и тебе было бы больно, если бы я думал о своей гордости. Да и… Юнги не думал о ней, когда меня прощал. Сегодня… Просто показал, что тоже может ошибиться. Тоже может быть слабым. И, честно сказать… Так лучше. Так рядом с ним я тоже могу побыть сильным. По-настоящему.
— Как и положено хорошему альфе, да?
Джин улыбался, и Тэхен улыбнулся в ответ.
— Точно. Только у хороших альф бывают серьезные отношения.
Они смотрели друг другу в глаза, и, неожиданно, Тэхен первым засмущался и увел взгляд.
— Спроси меня. Джин. Как ты думаешь, можно любить двух мужчин одновременно? Спроси.
Пальцы омеги, как будто требуя подчиниться, крепко сцепились на затылке Тэхена.
— Джин, как ты думаешь, можно любить двух мужчин одновременно?
— Хм. — Джин в забавной задумчивости засмотрелся на потолок, пока Тэхен следил за омегой, не моргая. — Думаю, что нет.
Минуты молчания, за которую альфа, кажется, ни разу не вдохнул.
— Ну… да. Наверное. Не… знаю.
Тэхен попытался опустить или уронить голову, напоминая себе, о том, как поступил и о том, что свои чувства теперь нужно было доказать, но Джин пальцами подцепил его подбородок, бережно заставляя смотреть на себя.
— Одновременно можно любить только двух хороших альф. — Омега улыбался самой нежной улыбкой, а потом засмеялся. — Тэтэ, сейчас глазки укатятся, и я поймать не успею!
— Что это значит?
— Тэтэ, ты меня пугаешь.
Джин нахмурился, а потом потянулся к альфе, почти коснувшись его сосредоточенно поджатых губы.
— Что ты имел в виду?
— Что я имел в виду, Тэтэ?
Лукавый прищур, вот-вот готовящаяся стать поцелуем полуулыбка, так бессовестно играющая с пухлыми губами Джина и воображением Тэхена. Альфа по спине, прижимаясь открытой ладонью, поднялся от талии к шее омеги, накрыв его затылок.
— Что я на правильном пути?
Бархатный шепот ласкал уши, пока нос, даже не касаясь шеи, смог уловить запах моря, на своих волнах укачивающего их взаимные чувства.
— Ты на правильном пути, Тэтэ.
Всё-таки поцеловал. Едва коснулся, нежно прихватив нижнюю губу альфы между своих, безудержно мягких. Больше было нельзя, потому что у них было правило и припасенное сексуальное напряжение, которое нужно было разделить на троих поровну.
— Будем будить Юнги? — Джин прислонился лбом ко лбу Тэхена, и последний раз поймал его губы. — Или не нужно прерывать его сон?
— Он, наверняка, проснется сам, позже. — Тэхен был сосредоточен, как врач, выдающий назначение. — Захочет принять душ. Мы можем оставить ему записку, чтобы досыпать шел в кровать. К нам. А пока… Пусть крепко спит. Его организм теперь восстанавливается, и лучше ему не мешать.
Омега верил своему альфе. Знал, что это была не ревность, а серьезные медицинские рекомендации, которым нужно было строго следовать.
___________
Юнги открыл глаза, когда за окном уже начало светать. Почти сразу заметил оставленную на столике записку, в которой ему настоятельно красивым почерком советовали после пробуждения присоединиться к его альфе и к его омеге в их кровати. И у Юнги сразу отмерла затекшая шея и расправились скрюченные неудобной позой плечи. Но вместо того, чтобы вновь уснуть, он выбрал душ и приготовить завтрак, потому что через три часа должен был начаться новый рабочий день. Вроде, последний, перед его согласованным мини-отпуском за свой счет. Потому что гон. Потому что теперь он не будет страдать, и на этой мысли Юнги попытался вспомнить, когда у них последний раз был секс. Очень смело, если учесть, что только вчера он был по уши в дерьме, но теперь… Захотелось, чтобы гон настал пораньше. Прохладный душ с пышной мыльной пеной добавил ему сил. Настолько, что он вышел прогуляться до ближайшего круглосуточного супермаркета, по дороге спокойно и с удовольствием затягиваясь табаком. Так никотин будет убивать его медленнее, чем тогда, когда он закуривал одну сигарету от другой. Завтрак планировался простой, но сбалансированный. Яичный омлет, ферментированные овощи, холодная лапша с жареной тонко нарезанной говяжьей вырезкой, салатом и проростками… И шоколад. На десерт. Вернувшись, он тут же принялся за готовку, а потом и за сервировку, постоянно сверяясь с часами. Наконец, настало время будить его любимых мужчин, и Юнги не мог перестать улыбаться. И, убедившись, что завтрак был накрыт в соответствии с его ярым желанием сделать своим альфе и омеге приятно, Юнги зашагал в спальню. — Пора вставать, малыши. Но малыши, точно расслышав полный мягкой строгости призыв, только забурчали недовольно, и Тэхен сильнее прижал к себе Джина. — Я приготовил вам завтрак. Подьем! — Иди сюда. Тэхен прохрипел это, а потом, не отпуская омегу, развернул только корпус, отставив руку. — Мы спим. Это уже был Джин, чья лохматая макушка тут же попыталась скрыться под одеялом, но Юнги, придержав его край, ему помешал. — Вставайте. Быстрее начнем рабочий день, быстрее закончим. — Как закончим? — Тэхен всё же освободил Джина, в благодарность за терпение и содействие поцеловав его в укрытое футболкой плечо, а потом приподнялся на локте. — Это важно. — Если не дам ебу, за ужином. Если дам — на мокрых от пота, смазки и спермы простынях. Юнги сложил на груди руки. — Только ради этого. Тэхен принял почти вертикальное положение первым, пока Джин выбрал еще немного собраться с силами, носом уткнувшись в подушку, прежде чем поднять голову. — Целуй. Глаза омеги отказывались открываться, зато пухлые и еще больше припухшие после сна губы уже вытянулись. Юнги не мог устоять. Джин не мог его просто так отпустить, неловко, но двумя руками поймав за плечи. Тэхен нетерпеливо ждал своей очереди, и пока Юнги целовал его губы, Джин занялся шеей, чтобы потом стать жертвой ответной ласки альфы, грозно нависающего над ним и так сладко целующего… Если начало очередного рабочего дня, то только такое. — Чувствую, меня накроет раньше. — Доктор Мин стянул перчатки, чтобы выпить воды, которую ему любезно от кулера доставил доктор Ким. — Запаха уже нет, скоро не будет сил. Прям ощущаю, как тело начинает запасать их для того, чтобы хер стоял и не падал. — У тебя завтра не вырезной — попроси сканы и сдвинь выходные. Материала сейчас не так много, уверен, Лин не станет упорствовать. А я поработаю за тебя. — Тэхен широко улыбнулся, а потом задумался. — Единственный вопрос, как завтра с работой обстоят дела у Джина. Юнги о чем-то размышлял про себя, а потом в ответ своим же мыслям покачал головой. — Ничего, потерплю. И они вернулись к работе, с которой было покончено за пятьдесят восемь минут. И Юнги на самом деле успел выдохнуться. Настолько, что не стал проверять слепые зоны, когда, избавившись от всего защитного облачения, Тэхен обнял его со спины, позволив откинуться и расслабиться на своей груди и плече, на которое Юнги откинул голову. — Давай заедем за Джином и поедем ко мне? — Теперь Тэхену хотелось говорить только о хорошем. Хотелось, потому что Юнги рассеянно и очень приятно поглаживал его предплечья, перехватывающие живот. — Чтобы завтра я смог попасть в квартиру и не смог прервать вас с Джинни, которого ты сможешь впустить сам. — А еще у тебя не кровать, а траходром. — Юнги прикрыл глаза. — Думаю, Джину понравится эта идея, при том, что ты живешь ближе к его работе, чем я. — Я просто люблю спать поперек. — Тэхен заулыбался. — Как знал, что однажды мне захочется разделить постель сразу с двумя. — Я уверен, у тебя был такой опыт. — Не с теми, в кого я был беспросветно влюблен. — Только не говори, что влюблен в меня. Юнги всё-таки выскользнул из крепких объятий, но только затем, чтобы быстрее переодеться, быстрее созвониться с Джином, быстрее его встретить и как можно быстрее добраться до чьего-нибудь дома. Чтобы уже там, неторопливо, насладиться друг другом, неважно, беседой или ласками ртом. И руками. — Главное, теперь я знаю, что ты влюблен в меня. Можно было необидно сострить, чтобы альфа не терял тонус, но Юнги почему-то теперь не хотелось. — То, что ты меня нашел тогда и первым заговорил, стало последней каплей. Я оценил это. После того, сколько хуйни тебе наговорил. — Джин любит тебя. И ты любишь его. И я просто не мог подвести ваши чувства своей подбитой гордостью. Тэхен улыбнулся, пока Юнги с недоверием прищурился. — То есть, это было не ради меня? — Ради тебя я решил отложить месть. Это могло бы звучать как угроза, если бы не полные игривого обожания глаза, в которые Юнги почему-то не мог наглядеться. — Только неприличные варианты. Он покачал головой, а Тэхен засмеялся. Уже в спину альфе, который заторопился в раздевалку и которого теперь нужно было догонять.___________
— Тэтэ. — Юнги прямо смотрел на альфу, который очень старался не смеяться, но губы постоянно из сосредоточенно поджатых дергало в радостно растянутые. — По-твоему, это смешно? Они впервые, наверное, собирались просто поспать. До этого никого не смущало то, что они укладывались в кровать голые и ко всему готовые, но теперь, когда секса в программе не было, более уместным казалось прикрыться. Ким Тэхен сразу сказал, что предпочитает спать голым. И что у него есть одна единственная пижама. Та самая, которую он поделил между своими альфой и омегой, последнему выдав верх, в то время как Юнги достался низ. — У нас с тобой почти одинаковая ширина плеч. — Джин расставил руки. — Правда, разная толщина. Пижамная рубашка сидела на нем идеально. Также идеально не скрывала длинные ноги, и в этом был план. — А если я замерзну? Омега скептически поднял бровь. — За это можешь не переживать. — Тэхен самодовольно улыбнулся. — Это фактически невозможно. Между двух альф. — Он кивнул в сторону Юнги. — Посмотри на него. — Не надо на меня смотреть — я стесняюсь. Юнги закатил глаза, а потом, в самой забавной манере пытаясь быть незаметным, быстро глянул на Джина, уже забравшегося под одеяло, и Тэхена, чтобы убедиться, что они на самом деле не смотрели. Или смотрели, и тогда нужно было эффектно засмущаться. — Стесняться будешь, когда я отберу у тебя штаны в честном поединке. А там есть на что посмотреть… Тэхен многозначительно улыбался, Джин многозначительно смотрел на Юнги, и Юнги, от греха подальше, решил поскорее занять свое место в кровати, сбоку от омеги, которого очень целомудренно, чтобы остудить, поцеловал в щеку. И Тэхен последовал его примеру, последним оказавшись под одеялом. Горький миндаль или сладкий миндаль — всё одно. Этот запах омега мог узнать из тысячи, особенно утопленный в горячем сливочном масле, который вынимал из орехов ту самую магию, от которой Джину вело голову. В этот раз сопровождением жареному миндалю была соль, морская, и можно было ощутить, даже не положив в рот, как она похрустывала на зубах и раскрывала насыщенность орехового вкуса. Блаженство. И… Джин почувствовал, как в него сзади упирался член, ненужно увлажняя трусы, которые уже липли к ягодицам. Ему редко снился секс. А еще у него давно не было секса, и омега, про себя успев решить, что это был самый реальный сон из всех, что ему приходилось проживать, выгнулся, пытаясь прижаться к подпирающим его бедрам. Затылка коснулось горячее дыхание, под рубашкой в талию судорожно вцепились пальцы, и омега одной рукой попытался стянуть трусы. Ему захотелось открыть глаза и повернуться, чтобы поцеловать так пылко пристроившегося к нему альфу. И он открыл. Не сразу, но смог разглядеть широкую спину Тэхена, который, наверняка, очень крепко спал. А… Голова была ватной, и виной тому был не только сон, который омега, как оказалось, отпустил. Запах. Это был запах Юнги, а сам Юнги продолжал притираться к нему, и мокрая от смазки головка члена теперь свободно проскальзывала между ягодиц. Альфа спал. Омега понял это, когда повернул голову. Глаза почти зажмурены, губы приоткрыты, и Джину тут же захотелось попробовать на вкус срывающиеся с них короткие, судорожные выдохи. — Юнги. Он начал пахнуть. Ярко, насыщенно, терпко. Значит, у него начался гон, и первая мысль омеги — он жутко успел соскучиться по сексу. По возбуждению, которое оба его альфы тут же обращали в чистое (или грязное, если учесть их методы) блаженство. Джин даже не дернулся — только сделал глубокий вдох, когда на очередном бессознательно упорном движении Юнги уткнулся членом, а затем мягко протиснулся в послушно раскрывшийся на головке анус. Внизу живота сладко заныло от чувства распирания, тяжелого, горячего… — Прости. Как бессильный шепот Юнги, который проснулся только теперь, по самые яйца в своем омеге. — Котик. Джин чуть больше развернулся к Юнги, и тот смог просунуть под ним руку, чтобы обнять. Или крепче прижать к себе, нежно предостерегая его от сопротивления. — Я… могу? Альфа по запаху омеги, распускающемуся глубоко в легких и горечью, и сладостью, и не успевшей пока как следует распалиться страстью, понимал, что может. Что Джин уже дал свое согласие и готов был отдаться, взамен на головокружительное удовольствие. — Я хочу. Омега вытянул шею, и альфа нагнулся к нему, сперва отдав себя на растерзание самых сладких губ. Юнги не торопился двигаться, а Джин торопился протолкнуть в его рот язык, закинутой за голову рукой прижимая к себе альфу за затылок. Он мечтал об этом с момента их последней встречи. Мечтал об этом вместе с Тэхеном. — А... Тэтэ? Голос дрогнул, когда Юнги сделал первый толчок, завершившийся шумным выдохом омеги на его губах. Вместо ответа, потому что... теперь было не до разговоров.
