Название в процессе разработки

Всех с наступающим, вам в подарочек главу, а мне очень хотелось бы отзывов для вдохновения! *** Сильва вернулся на следующий день уже под вечер. Бонд даже узнал его не сразу — он подстригся и покрасился в рыжевато-каштановый оттенок, а брови потемнели. Сверху стрижка осталась довольно объемной, а вот затылок и бока были сильно укорочены. Волосы стали выглядеть как-то жестче и совершенно перестали завиваться. Светло-карие глаза выглядели совершенно натурально, но приглядевшись, Джеймс заметил, что несмотря на полумрак, зрачок почти не расширяется, значит, опять линзы, скорее всего. Интересно, так какой же у него свой собственный цвет глаз? Темно-карие? А еще он был просто возмутительно посвежевший и довольный. Джеймс тоже не жаловался — таблетки, которые он принимал второй день, действительно улучшили ситуацию, вернулся аппетит, почти перестала болеть голова, но до столь цветущего вида ему точно было далековато. — Мистер Бонд, вы как себя чувствуете? — первым делом поинтересовался Сильва. — Вашими молитвами, видимо, весьма неплохо. — Отлично! — Как провели времечко, босс? — Чак выразительно пошевелил бровями. — Чак, я, разумеется, не могу порочить доброе имя сеньоры, но разве по мне не видно? — расплылся в улыбке Сильва. — И продрыхли потом небось полдня! — проворчал Чак. — Сеньора не столь жестока, как ты! — Ну, в ее возрасте приходится быть обходительной! — Чак! — возмутился Сильва. — Эта сеньора стоит трех семнадцатилетних! — И старше всех их вместе взятых! — Трое семнадцатилетних — это мелкие пруды, в которых можно увидеть только свое собственное отражение, а сеньора — это ночной океан, в котором отражаются звезды. Но дело даже не в этом, Чак. И даже не в том божественном кофе, которое мне подали в постель, когда я наконец изволил проснуться. — Кофе, которое подают во втором классе, и мой сервис не угодили нашему взыскательному сеньору, кто бы мог подумать! В следующий раз сеньор побежит за ним сам. Я телохранитель, а не официант! — Я вовсе не это имею в виду, Чак, что ты сразу начинаешь? И вообще, дослушай! Ты хоть знаешь, чья она жена? Судьба сама подбрасывает мне следующий ход! Идеально, просто идеально! — А чья она супруга? Сильва что-то прошептал ему на ухо. — Вы совсем сдурели, мистер Сильва? Он ревнивый, как Отелло, и если узнает… — Не узнает, и в любом случае ему будет сильно не до меня, Чак, не переживай. Но кажется, пришло время приоткрыть мои планы мистеру Бонду. Навести Виин-Ту хоть минут на двадцать, пожалуйста, ему плохо так долго быть одному. Я теперь научен жизненным опытом, и какие бы завлекательные позы не принимал мистер Бонд, я даже не встану со своей кроватки! — Даже не просите, босс. Знаю я вас. Увлеклись и все из головы тут же вылетело. И вообще, я еще за кофе вас не простил. — Ну Чааак, — протянул Сильва, наклонив голову на бок. — Ну родненький мой! Ну как же мне теперь заслужить твое прощение? — Кофейку что-то хочется, знаете ли. Мне-то сойдет и наш, простецкий. И от бутербродика тоже не откажусь. — Все для тебя, любовь моя, — пропел Сильва, поднялся, порхнул к выходу и резко остановился у самого порога. — И даже не вздумай пытаться запугивать мистера Бонда! — Ну что вы, мистер Сильва! — Вот еще — запугивать, — как только Сильва вышел, Чак полез в шкаф к своим вещам. — Есть куда более эффективные способы! Куда более эффективные способы Бонду не понравились. Здоровущий Чак был еще и ловким в обращении с веревкой, как опутывающий свою жертву паутиной паук. А вот Сильва, если бы не нес кофе с бутербродом для Чака, то, наверное, запрыгал бы от восторга. — Такому шикарному подарку и бантика не надо, Чак! Кажется, ты был лучшим скаутом штата! — Ну что вы, босс! — скромно ответил Чак, принимая подношение. — Так, средненьким! — Не скромничай! — К рукам близко все равно не соваться, к голове тоже, и вообще, сидите спокойно на своей кровати, босс, как обещали. Может, и вас зафиксировать на всякий случай? — Да! — воодушевился Бонд. — Отличная идея! — Чааак! Тогда это был бы не подарок! Я все помню и буду очень, очень осторожненьким! — Сильва нетерпеливо начал подталкивать Чака к выходу. — Не толкайте меня, босс, а то расплескаю кофе, и придется вам второй раз идти! А еще я буду заглядывать вас проверять. Для душевного спокойствия, — напоследок явно не порадовал Сильву Чак. — Это приватный разговор! Очень приватный! — Ничего страшного, ну что я там у вас не видел-то уже? — Чааак! Ты просто невыносимо испорченный! В следующий раз я предпочту истечь кровью, чем потом ты будешь направо и налево порочить мою репутацию… — Да кто вас спрашивать-то будет без сознания? — искренне удивился Чак. Бонд довольно рассмеялся. Все-таки порой Чак ему очень нравился. Сильва попытался сделать вид, что надулся, но его губы тоже расползлись в улыбке. — Иди уже, а? Когда Чак наконец скрылся за дверью, Сильва первым делом порылся на полочке. — У вас нет аллергии, мистер Бонд? — На что именно? — Бонд взглянул на крем для рук, находящийся у Сильвы в руках. — На масло какао, например? — Сильва уставился на состав крема. — А если есть? — Тогда попробуем молочко для тела. Врать точно не стоит, сами понимаете. Лучше с кремом для рук, чем вообще без смазки. — Как тщательно вы готовитесь к нашей беседе, мистер Сильва! Сразу видно, до чего умные мысли вас посетили! Разумнее всего в его положении было бы, конечно, не выделываться, но чуть ли не выпрыгивающему из штанов от нетерпения Сильве крайне полезно было лишний раз увидеть, что никто его здесь не боится. Эффекта неожиданности у него больше не было, Джеймс нагляделся на него за последние дни во всех видах, знал о нем немало, да и нечем особенно было Бонду бояться. Самое страшное с ним уже произошло. — Рад, что мысли о контакте со мной приводят вас в такое лучезарное настроение, мистер Бонд! — О, не льстите себе, мистер Сильва! Сильва, уже стоящий рядом с его кроватью, мягко улыбался. — Умные или не очень мысли мы немного отложим, мистер Бонд. Когда вас связывают, вы крайне непримиримо задираете подбородок вверх, и ваши способности для усваивания новой информации определенно понижаются, вот тут Чак, да и я в первый раз, точно промахнулись. Даже если я скажу вам, что небо синее, а земля круглая, вы сейчас со мной, скорее всего, не согласитесь. — Как изящно вы оправдываете свое нетерпение, мистер Сильва! Разумеется, это я вас просто-таки вынуждаю себя лапать, так как совершенно невосприимчив к более интеллектуальным беседам! Сильва, уже вытянувшийся рядом с ним и действительно скользнувший рукой Бонду по спине вниз, не остановился, дотянулся до сползшего во время связывания одеяла и натянул его им обоим до пояса, в процессе, разумеется, успев потрогать Бонда за задницу. — Мы с вами на одной кровати вряд ли замерзнем, но думаю, Чак будет нам только признателен. А про облапывания кто бы говорил! Кто вчера хватал меня за задницу и страстно сжимал мою шейку, а? Считайте, что я возвращаю вам долг! — Да этот долг я бы точно простил, — хмыкнул Бонд, — но вы ж все равно не угомонитесь. Сильва плавно прикрыл глаза тяжелыми веками, соглашаясь с ним, и Бонд тоже не отказался бы прикрыть глаза, чтобы не видеть все это и не думать, так же ли чувственно Сильва прикрывает глаза, когда кончает. Но не думать было трудно. Ступня Сильвы игриво ползла вверх по его лодыжке, а руки подбирались все ближе к паху. Вот почему он сам не разделся, зараза? Голой кожей было бы гораздо приятнее! — Вы боитесь щекотки? — поинтересовался Джеймс. — И снимите уже носки, а? Бровь Сильвы поползла вверх. — Очень интимный вопрос, Джеймс, но мы настолько близки сейчас, что я отвечу. Боюсь — неправильное обозначение ощущения в моем случае, я сильно на нее реагирую и одновременно кайфую, очень странное двоякое чувство, одновременно хочется и прекратить, и продолжать. А по поводу носков — я сниму носки, а с вас по максимуму стащим трусы, как вам обмен? — Несправедливый, — хрипло — ну а что он мог поделать, если признание Сильвы возбудило его сильнее, чем его шаловливые руки? — ответил Бонд. — Ну хорошо, оценим ваши трусы в два моих предмета одежды, — голос Сильвы понизился, стал теплее и словно обволакивал. — И что же будет вторым? — Рубашка, — не задумываясь, ответил Джеймс. Брюки и трусы Сильва и сам снимет в любом случае. — И я сниму ее сам. Развяжи меня.