Название в процессе разработки

— И какие же именно меры безопасности вы приняли, мистер Сильва? — Не стоит волноваться, вас они не затронут. Некоторые достижения фармакологии отправят меня на тот свет без противоядия примерно через… — Сильва взглянул на экран своего смартфона, — … Через двадцать минут. Разумеется, шприц с противоядием и ампулы с названием препаратов я с собой не ношу, это было бы слишком просто, а токсикологический анализ займет значительно больше времени, соединение непростое. — Он провел много времени в туалете, сэр, — быстро подсказал Бонд. — В мусорном ведре лежит пустой шприц, Джеймс. Соединение быстро распадается на воздухе, что усложнит анализ. Типичные и максимально универсальные противоядия тоже не подойдут. Но в целом вы ничего, кроме потенциальной информации, не теряете, сэр, поэтому продолжим нашу беседу, пока есть время, — обратился он уже к Мэллори. — Про серьезное трансформирование и слияние спецслужб, например, и глобальную систему слежения. К сожалению, эта идея внедряется серьезными противниками Ми-6. — Врача, быстро! — А если я блефую? — хмыкнул Сильва. — И про врача плохая идея, у меня есть еще пара подстраховок для ускорения процесса. Нет, усыпить или оглушить меня не поможет, даже не думайте. — Мистер Бонд? — поинтересовался Мэллори, подав знак «отбой». — Про блеф можете подсказать именно вы. — Думаю, он не блефует, сэр, — Бонд не отрывал глаз от сосредоточенного лица Сильвы. — С его-то суицидальными наклонностями. — И что же вы хотите, мистер Сильва? — Чтобы вы оперативно рассмотрели мое предложение про браслет, мистер Мэллори. Вдруг выясниться, что ваших полномочий вполне достаточно? — Но в чем смысл? Вам просто незачем было являться! Вынужден признать — мы не могли отследить ваше местонахождение! Сильва мученически вздохнул и потер руками виски. Мэллори внимательно посмотрел на него и встал. — Прошу прощения, мне нужно позвонить. Проверить свои полномочия, как вы выражаетесь. Не делайте глупостей, пожалуйста. Постараюсь как можно быстрее. Сильва потянул руку к своему смартфону и Бонд быстро накрыл его ладонь своей. — Я не собираюсь делать глупостей, Джеймс, — хмыкнул Сильва. Его рука стала горячей, а около висков выступили крошечные капельки пота. — Время засечь хотел. И вообще, разве ты не этого хочешь? — Не так. — Для тебя принципиально придушить меня собственноручно? Хороший момент, сейчас я вряд ли смогу тебе серьезно помешать. — Я тоже не хочу гнить в тюрьме, — ответил Бонд. — Разумно. Если апостол Петр спросит, о чем я жалею больше всего — разумеется, об еще одном разочке, который ты мне обещал. — Размечтался. Отработаешь. Пальцы Сильвы переплелись с его пальцами. — Вообще твою наглую лапу надо отпихнуть, конечно. Как ты мою отпихнул. Но я всего лишь сентиментальный испанец, а в такой момент очень хочется, чтобы было с кем подержаться за ручки. Прошло примерно две-три минуты. Дыхание Сильвы стало заметно тяжелее. Вторая рука оперлась о столешницу. — Останови это. Разве с отравлением можно рассчитать время точно? — Я бы скорее ставил на то, что его за счет общей живучести моего организма чуть больше. — А я бы считал, что за счет прошлого отравления у твоего организма меньше ресурсов именно в этой области. — В любом случае еще рано. — Я думал, ты придумаешь что-нибудь поинтереснее. — Какое провокационное предложение! — Сильва опустил подбородок на плечо. Видимо, даже голову держать стало тяжело. Бонд плюнул на все условности и встал рядом. — Голову обопри на меня, придурок! И давай уже сделай с этим что-нибудь! — Присоединяюсь, — вернувшийся Мэллори тоже садиться не спешил. — Я договорился, хоть и пришлось наобещать с три короба, конечно. Сильва мучительно медленно расстегнул пиджак и начал расстегивать мелкие пуговички рубашки. Все лицо у него было покрыто потом, словно он поднимал штангу с хорошим весом на жаре. Его пальцы пробежались в районе солнечного сплетения, нащупали и нажали что-то под кожей. — Должно сработать, но не мгновенно. — Что это? — Имплантат, впрыскивающий лекарства в кровь. Я без лекарств в любом случае не особо жизнеспособен, ну и в какой-нибудь клетке в Ми-6 чтобы не загибаться, если что. Удобная штука. — В Ми-6, — оскорбился Мэллори, — вам предоставили бы необходимые препараты! Вы в прошлый раз словом не обмолвились, что нуждаетесь в приеме лекарств! — Так с имплантатом и не нуждался, — Сильва не очень охотно поднял голову с Бонда и потянулся к телефону. — Мне тяжело сейчас много говорить, но в целом все важное я записал заранее. Включая информацию о покойных клиентах. Кому скинуть? Без вирусов, честно. Текстовый файл. Пока помощники Мэллори разбирались с файлом, Сильва немного оживился, вытер пот салфеткой, жадно выхлебал бутылку воды и поинтересовался: — А браслет когда доставят? — Завтра. Я думаю, мистер Сильва, сейчас вам надо отдохнуть, восстановиться, успокоиться, а завтра мы с вами еще немного побеседуем, вы наденете браслет и пустите специалистов в ваши личные гаджеты… — Все, что нужно вашим специалистам для отслеживания моей техники, я могу предоставить и без сования носа в мою личную переписку. Мэллори пожал плечами. — Посмотрим. Завтра здесь же в десять. И имейте в виду, за вами будут следить. Сильва кивнул с неподдельным энтузиазмом. — Мистер Сильва, а от кого вы хотите спрятаться? — поинтересовался Мэллори, и в голове у Бонда многое встало на место. Гарет-то умница, быстро увязал одно с другим, даже не зная той части информации, которую знал Бонд. Человек, с которым сотрудничал Сильва, и которого он не хочет предавать, не разделяя при этом его устремлений. Уж Сильва-то наверняка найдет способ его предупредить, обойдя любую виртуальную слежку — напишет, что его схватили, за ним следят, что он не может свободно передвигаться и работать, что лучше к нему пока не соваться, это ловушка спецслужб — и в принципе, не особо погрешит против истины. Вряд ли этот биг босс будет сильно рисковать, чтобы срочно освободить не особо нужного сейчас, когда битва идет в высших эшелонах власти, хакера. Сиди себе в теплом безопасном местечке, под охраной личных телохранителей и Ми-6, отдыхай, восстанавливай нервы и здоровье и наблюдай, чем завершиться игра — и в любом случае будешь в выигрыше и больше не замараешься. И родного работодателя не предал, и с Ми-6 помирился не помирился, а отношения заметно улучшил. Если его босс проиграет, а на месте сидеть надоест — что Сильве стоит перепрограммировать браслет и уйти от наблюдения Ми-6? Для него, пока у него есть доступ к сети, это все яйца выеденного не стоит, это тебе не Белмарш. Если босс выиграет — он наверняка своего хакера «освободит» и возвысит, ну или по крайней мере, не покарает. А со своим потенциальным самоубийством этот актер действительно мог блефовать, да даже если и нет… До чего же хитрый черт! — В основном от себя, мистер Мэллори, — задумчиво ответил Сильва, который все еще был не очень-то здорового цвета, но ведь для того, чтобы ухудшить цвет лица и вспотеть, смертельный яд принимать вовсе не обязательно. Бонд снова бросил внимательный и якобы заботливый взгляд на предмет своих мыслей. Сильва в ответ улыбнулся ему с видом кроткого преодоления, словно желая сказать «Не переживай, дорогой, я уже в порядке». В том, что на его лице Сильва ничего, кроме декларированной заботы, прочитать не мог, Бонд был уверен. — Джеймс? — окликнул его уже простившийся до завтра с Сильвой и поднявшийся со своего места Мэллори. — Я вас жду. Выслушал Бонда Мэллори внимательно и терпеливо, не перебивая, но вот с выводами его не согласился. — Тьяго Родригес не тот человек, который обратится за помощью ко вчерашним врагам только потому, что напугался. Думаю, что интуиция и опыт не подвели вас, и по поводу своего самоубийства он тоже не блефовал. Я внимательно ознакомился с его досье. Эмоциональная нестабильность и излишняя склонность к риску всегда были его проблемами, но в конце восьмидесятых — начале девяностых диагностика не самых ярко выраженных симптомов многих расстройств была не на высоте, тем более до пыток проявления наверняка были минимальными. Кроме того, психиатр осматривал Родригеса в шестнадцать лет, та самая эмоциональная нестабильность приписана была юному возрасту и природному темпераменту, а обязательных посещений психотерапевта у нас тогда еще не было. У меня есть своя версия, и возможно, завтра получиться добиться от него информации, которая позволит ее подтвердить или опровергнуть. — Так чего же он добивается, по-вашему? — Прячется в основном от себя, помните? Кажется, он не восторге от того, что сотворил, и хочет остановиться — или чтобы его остановили. Я согласен с вашими доводами о том, что он сознательно загоняет себя в положение, когда ничем не сможет быть полезен своему работодателю, при этом формально не предавая его — но не от страха за себя, а скорее любой ценой не желая продолжать творить то, что причинило ему такую боль. Бонд хотел было сказать, что если раскаиваешься в содеянном и не желаешь больше творить дичь, то проще всего пустить себе пулю в лоб, но вспомнил про Чака и мудро промолчал. Когда есть люди, искренне к тебе привязанные и отчасти зависящие от тебя, наверное, не проще. — Удалось выяснить, что Сильва не являлся нанимателем наемников, которые штурмовали Скайфолл, — продолжил Мэллори. — Его самого, как я понял из вашего отчета, вытащили из заварушки его личные телохранители, которые находятся рядом с ним далеко не первый год, а вот остальных наемников и вертолет ему, скорее всего, любезно ангажировал тот самый загадочный работодатель. Мы пытаемся докопаться до конца этой цепочки, но это не так просто. Жаль, что в живых никого не осталось. Формально этот загадочный наниматель и является убийцей М, Сильва ведь при вас отдавал приказ стараться ее не задеть, но я полагаю, это вовсе не соответствовало истинным целям настоящего нанимателя, которому была необходима рухнувшая репутация и смена власти в нашей организации. Не поэтому ли, кстати, Сильва теперь и пытается избавиться от его влияния? В его отчете указано, что его-то никто не ставил в известность о дальнейших планах о слиянии разведок и перехвате власти сверху, и эту информацию он сам успел нарыть по дороге сюда. Раз не умер, решил понять, насколько использовали его самого. — У нас есть сам Сильва, чтобы докопаться до конца цепочки. — Он не выдаст своего работодателя, я уверен в этом. Сейчас он бросает нам хотя бы маковые зернышки даже своим поведением, а не только ценной информацией, которой делится — а вот если на него серьезно надавить, упрется, сбежит или покончит с собой раньше, чем мы успеем это предотвратить. — То есть мы будем подыгрывать ему практически вслепую? — возмутился Бонд. — Завтра у меня уже будет немного больше информации, Джеймс. Проверим данные, которые он нам предоставил, получим отчет штатного психотерапевта, возможно, удастся что-то понять по передвижениям Сильвы последних лет, которые удалось отследить, и так далее. — Сэр, а я могу его сегодня навестить? Мэллори немного подумал. — Почему бы и нет, только без силового давления и провокационных вопросов. Постарайтесь, чтобы он немного расслабился, а не наоборот, если потребуется, дайте понять, что вы преданы работе, но и ему по-человечески сочувствуете, для него это явно очень важно. И сначала в клинику, Мэгги вас проводит. Бонд мученически вздохнул. Удружил ему Сильва, называется. Ишь заботливый какой! Открыл ему Чак. Сняли они не номер в отеле и даже не квартиру, а целое крыло двухэтажного дома. Отдельный вход, кухня, общий холл, несколько комнат, явно не один санузел… С комфортом Сильва решил расположиться, не обидел себя, это вам не Белмарш! — Здравствуйте-здравствуйте. Ваш пистолет, мистер Бонд. Джеймс не особо охотно расстался с пистолетом. Чак тщательно проверил, нет ли у него другого оружия, и только потом отодвинулся в сторону. Сильва валялся под капельницей в спальне на втором этаже и довольно улыбался, слушая музыку из второго наушника Виин-Ту, сидящего рядом. Увидев Бонда, он расплылся в улыбке еще шире и вытащил наушник. — Пойдем, Виин-Ту, пойдем, сам видишь, мы тут больше не нужны, — хмыкнул Чак. — Голубки наши аж целых два часа в разлуке пробыли, надо ж понимать! — Виин-Ту, скинешь мне трек? — попросил Сильва, не отвечая на подколки Чака. — А лучше весь альбом? — Конечно, босс. — Интоксикацию снимаешь? — поинтересовался Бонд. В голову заползла жутковатая мысль — а вдруг Сильва готовит какую-то новую каверзу со своим телом? Самому себе можно было признаться — он вовсе не хотел, чтобы Сильва умер сегодня. И ему стало легче после версии Мэллори, хотя до конца он в нее пока не верил. Боялся поверить. Услышав про интоксикацию, Чак тут же притормозил на пороге, обратившись в слух. Сильва выразительно посмотрел на Бонда — молчи, мол. — Как интересно, босс, — не выдержал Чак, не дождавшись ответа Сильвы. — Ваша версия про капельницу гласила о том, что вам очень надо успокоить нервишки. Какую дрянь вы приняли, раз надо снимать интоксикацию, черт вас подери? — Ты вроде не химик. И не медик. Тебе это ни о чем не скажет. — На следующую встречу я пойду с вами. Не нравится мне все это. Мало того, что вы мне теперь через слово врете — задницей чую, опять себя угробить пытаетесь. — Все хорошо, Чак. Просто небольшая подстраховка, чтобы меня не посадили в тюрьму или не запихали в психушку. Я там в любом случае не выживу, вот и приходится немного извращаться. — Так зачем вы во все это лезете, босс? Вас никто силком не тащил на эти встречи. Вы ж, помниться, на судне выпендривались, что никто нас не найдет, если вы сами этого не захотите! — Чак, это все сложно и тебе вовсе не нужно. И никуда ты завтра не пойдешь! — Как будто я вас спрашивать буду! — Чак возмущенно хлопнул дверью. Бонд покачал головой, но лезть в разборки Сильвы и Чака точно не собирался — в любом случае виноватым окажется. У него были вопросы поважнее. — Что ты задумал на завтра? — Джеймс, я, конечно, идиот, когда дело касается тебя, — промурлыкал Сильва, глядя на него с обожанием, — но все-таки не настолько. — Я спрашиваю не как агент Ми-6. Я тоже не понимаю, зачем ты во все это лезешь. Он ведь правду сказал. Я не знаю, как ты все это провернул, но никто не знал, где мы. Зачем ты так истово добиваешься этого браслета на ногу, если преспокойно мог бы гулять свободным? — Я умею скрываться, Джеймс. Но не собираюсь. Надоело. Давай сменим тему. Подай мне вон те книжечки и пачку ручек, пожалуйста. Психотерапевт сказала, что мне надо больше времени уделять восстановлению психики. Медитировать. Раскрашивать. Гулять. Ходить на массаж. Да, не уверен, что у нас сегодня что-нибудь получиться. Я не в форме. Пообниматься бы точно не отказался, конечно, но это было бы жестоко по отношению к тебе. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Бонд передал ему несколько книжек и большую упаковку гелевых ручек и уселся рядом. Сильва нашел картинку, где часть деревьев уже были раскрашены в невообразимые цвета, красные, фиолетовые, синие, и стал докрашивать свободной от капельницы правой рукой серо-серебристых горгулий по краям. — Нет, наоборот, я рад, что ты пришел. Но ты, скорее всего, не получишь того, на что рассчитываешь. Хочешь пораскрашивать? Бонд пожал плечами. Сильва аккуратно, сосредоточено обводил сначала края, чтобы мазки не вылезли за них, а потом наносил штрихи в одном направлении, а у ручки, которая немного мазала, старался аккуратно растянуть гель по раскрашиваемой поверхности, и это немного завораживало. — Почему бы и нет? — Есть динозавры и морские обитатели. — Морские обитатели. — Раскрашивать можно не только в натуральные цвета, но и от обратного — сознательно выбирать цвета, которых у этих животных не бывает в природе. Дать волю фантазии. — Я не стану уродовать омаров и медуз, — ухмыльнулся Бонд, листая страницы морской раскраски. — И защитная окраска рыб нужна им не просто так. — А ты представь, что ты хищник. И камбалу с фиолетовой спинкой тебе будет проще найти. Или это сказка, а ты волшебник, который заколдовал их. Немного выйти за рамки привычного на безопасном поле полезно для психики. — Я как раз хочу расколдовать всех обратно из черно-белых, — Бонд начал раскрашивать омара синевато-зеленым. — Тогда ты будешь морским паладином! А я только с горгульями не удержался — с одной стороны, в ярком заколдованном лесу такие выделяются, как рог во лбу, но с другой — они же летают, поэтому я сделал их цвета грозового неба. И в ночном будут не особо заметны. А вот фотосинтез у этих елочек мне придется поддерживать волшебством! Бонд хмыкнул. Очень уж забавно вплетался у Сильвы фотосинтез в сказку. Какое-то время они раскрашивали молча. Их руки иногда сталкивались, когда они тянулись за ручками, а когда оба одновременно потянулись за красной, Сильва, успевший схватить ее первым, благородно уступил ее Бонду. — Она жидковата и легко размазывается, осторожно! — Спасибо! Капельница у Сильвы стала наконец подходить к концу, и он нетерпеливо выдрал ее, не дождавшись, когда она полностью закончится, приложил ватку с антисептиком, приклеив ее пластырем, и с наслаждением устроился поудобнее. Давно уже подостывший к своему омару, детали которого были крупноваты, Бонд решил воспользоваться этим шансом, взял серебристую ручку и потянулся к краю куда более мелкодетальной раскраски Сильвы. От столь злостного нарушения своих границ Сильва с похожим на шипение звуком громко втянул в себя воздух, его губы округлились, и Бонд замер. Но Сильва выдохнул и продолжил раскрашивать живую изгородь, порой бросая внимательные взгляды на то, как Джеймс раскрашивает рамку, но помалкивая. Раскрашивать вместе одну картинку было неудобно — то некуда было разместить локоть, то нельзя было ее развернуть, то приходилось ждать, пока идет раскрашивание особо мелких деталей ручкой, грозящей капнуть гелем, то голова Бонда упиралась в голову соседа, вкусно пахнущую кокосом — и именно поэтому особенно интересно. Они даже штрихи наносили совершенно по-разному, и Бонд раскрасил одну из горгулий в черный с золотом, а доставшееся ему последнее нераскрашенное дерево — в коричнево-рыжий. Теперь сразу было видно, что картинку раскрашивали разные люди, но Сильва не возмущался, а коротко и словно чуть застенчиво улыбался порой, поглядывая на его труды. Бонду казалось, что сейчас они были даже ближе, чем занимаясь сексом. Все сильнее хотелось отбросить ручку и сгрести Сильву в объятия, но он сдерживал себя. Он уже сделал свой ход, и сейчас инициатива должна была исходить не от него. Сильва потер заднюю часть своей шеи свободной рукой и слегка поморщился. Потом схватился за плечо. На его лице появился ужас.