Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 2

СОМНЕНИЯ

— Такая... — выдохнул Нарита Юзуру, когда его друг наконец показался из кабинета директора, где пробыл целый час. Едва дверь закрылась, Такая со всей силой ударил в стену ногой: — Да пошли вы все! Похоже, минувший час дался ему нелегко. Его взгляд, и так считавшийся нехорошим, пылал откровенной злобой. А всё из-за этой проклятой аварии. Полиция таки позвонила в школу, тем самым выдав его с головой: ученикам школы Дзёхоку запрещалось приезжать на мотоцикле. Такае пришлось битый час выслушивать бесконечные нравоучения директора, его заместителя и завуча (классный руководитель тоже был, но в разговор не встревал — лишь поддакивал в сторонке). Надо сказать, что среди учителей Такая пользовался дурной репутацией; они не любили его настолько же сильно, насколько он — их, и не без причины. Он никогда не молчал, если ему что-то не нравилось, мог нахамить ни с того ни с сего, поэтому его считали нахальным бунтарём и держали под пристальным наблюдением. Ну и конечно, недавняя история с новым математиком подлила масла в огонь: из-за вызывающего поведения Такаи бедняга отказался выходить на работу. Учителя искали повод, чтобы свести с ним счёты, и повод представился. — Всё припомнили, старые маразматики! Чего только я от них не наслушался! Прощают они меня, ха! Да кто их просил? Любое наказание лучше, чем необходимость смотреть на их довольные рожи! — Тише, тебя услышат... — Ну и пусть! — Встав рядом с Юзуру, Такая прислонился затылком к окну и со вздохом посмотрел в потолок. — «О чём только думают его родители? Неужели они совсем его не воспитывают?» В детском саду мы, что ли, я не понимаю? Мой характер — моя ответственность! — Так и сказали? — Угу... — Такая досадливо взъерошил чёлку. — Их всех как прорвало. В такой раж вошли, ты бы видел. Всю мою жизнь разобрали по косточкам, а в конце, прикинь, говорят: «Ну а что вы хотите от неполной семьи?..» Какое их собачье дело, полная у меня семья или нет? — Такая, — произнёс Юзуру, с беспокойством глядя на друга. Тот, не отрываясь, смотрел в окно и выглядел до того мрачным, что Юзуру захотелось его подбодрить. — На, держи, — непринуждённо сказал он, протягивая Такае спортивный костюм и кеды. — Про физкультуру не забыл? Сегодня у нас волейбол. Поторопись, а то не успеешь переодеться. Такая посмотрел на спортивную форму, затем снова на Юзуру, в чьих глазах отражалось лишь безмятежное спокойствие. Выражение лица Такаи немного смягчилось. — Спасибо, — поблагодарил он. Плечо к плечу они зашагали по коридору. — Кстати, я что хотел спросить... насчёт Чиаки Сюхэя... Юзуру удивлённо вскинул голову: — Чиаки? А что с ним? «Вот же ж чёрт», — Такая едва не застонал. — Ну, — протянул он, почесав затылок, — ты, случайно, не помнишь, какой у него порядковый номер в журнале? — Номер? Хм, так сразу и не скажу, — задумался Юзуру. — Если у меня пятнадцатый... Томотоси, Тэдзука, Тани... нет, он ведь должен быть после «та». Четырнадцатый, тринадцатый... Похоже, двенадцатый. «Странно... — усомнился Такая. — Танигути, Тэдзука...» — Точно двенадцатый. А что ты вдруг спросил? — Да так... — помотал головой Такая и снова задумался: «Танака, Танигути, Тэдзука... За Танигути шёл Тэдзука... Не было там никого». Странно, ох как странно... — Ну же, Такая, шевелись. Всего две минуты осталось. — А ты что, переодеваться не будешь? — У меня на сегодня освобождение, — вяло улыбнулся Юзуру. — Я что-то в последнее время стал быстро уставать. Хотел отпроситься на пару дней, но в кружке сейчас столько работы... Пришлось ограничить физические нагрузки. — Хм-м. — Такая присмотрелся к Юзуру повнимательнее. Выглядел тот и в самом деле неважно. «Плохо себя чувствует?..» — Только не говори, что в тебя опять кто-то вселился. Сперва Такэда Сингэн, теперь кто? Касуга-но Цубонэ?(прим.переводчика: благородная женщина, политик). — Не смейся. — С тобой точно всё хорошо? — В случае с Юзуру ни в чём нельзя было быть уверенным. — Да точно. Ничего такого на этот раз, простое недомогание. — Тогда ладно. Юзуру от души рассмеялся: — Ты слишком много переживаешь в последнее время. Ну же, поторопись. Хигаси всегда рано приходит — опять запишет опоздание. — Знаю, — кивнул Такая и пошёл по лестнице вниз. *** В итоге на перекличку Такая опять опоздал. Сегодня играли в волейбол. Поскольку уроки физкультуры у девочек и мальчиков проходили отдельно, их объединили с ребятами из 2-го «Г», а на команды они разбились ещё в классе. В первой игре команда Такаи выступала в роли судьи. Предоставив это дело другим, он сел на лавку у стены и пробежался глазами по залу, выискивая своих одноклассников. «Я помню всех: и имена, и лица...» Среди ребят из 2-го «Г» незнакомых тоже не оказалось. Получалось, было лишь одно исключение... «Чиаки Сюхэй...» Тот принимал участие в игре наравне с другими, и все общались с ним как ни в чём не бывало, словно знали его сто лет. Неужели одному Такае казалось, что среди них затесался чужак? «Может, у меня и вправду крыша едет?..» Такая уже успел поспрашивать других, но его вопрос «Откуда взялся этот парень?» вызывал у всех лишь недоумение. Кто-то считал, что это новый прикол, кто-то — что он хочет насолить Чиаки после ссоры. Особо заботливые прикладывали руку ко лбу и советовали пойти домой полечиться. Но в конце все отвечали одно: «Ну ты даёшь. Разве он не с первого класса с нами учится?» Только Такая никакого Чиаки Сюхэя не помнил и, как общался с ним весь прошедший год, не знал. Однако, судя по реакции окружающих, это была его и только его проблема. Причину, конечно, отыскать нетрудно — утренняя авария. Головой он вроде не бился, но кто его знает, что там произошло в момент столкновения. Допустим, у него действительно потеря памяти... «Почему я забыл только его?.. Так вообще бывает?» Из памяти исчезло всё, что было связано с Чиаки Сюхэем. «Почему только его?» Такая нахмурился. Разве это не странно? — Здорово, Оги! Я слышал, ты память потерял? От неожиданности Такая едва не рухнул на пол. Он поднял голову и увидел Ядзаки, одного из своих одноклассников. — А больше ты ничего не слышал? — Так все об этом говорят. Ты вроде утром в аварию попал? Это ж надо, удариться башкой и память потерять — я думал, такое только в кино бывает. Ну ты и тормоз. — Я ведь и двинуть могу. — Да ладно тебе, — сказал Ядзаки, усаживаясь рядом. — Ну и как оно, без памяти? — Ударься обо что-нибудь — и узнаешь. — Шутки шутками, а Чиаки не позавидуешь. Чтобы тебя забыл близкий друг... Сурово, даже для прикола. Такая опешил: — Близкий друг? Кто? Чей? — Ты! Его! — Спятил?! Какие мы друзья?! Ядзаки покатился со смеху: — Во что вы, парни, играете? Вечно он тебя на что-нибудь подбивает. — Говорю же, не знаю я его! — Да понял я, понял, — помахал рукой Ядзаки. — Давай я тогда тебя просвещу, идёт? Чиаки настоящий гений, чуть ли не самый умный в школе. Мы все на него дружно молимся — столько он нам помогает. Учителя от него без ума, девчонки пачками на шею вешаются. Чего он с тобой якшается, вообще не пойму. — Ты меня слышишь или нет?! — Бессердечная ты скотина, Оги! У тебя такой друг, а ты нос воротишь. Бедный Чиаки, мне его жаль. — Ну, знаешь!.. Рассмеявшись, Ядзаки ударил Такаю по плечу: — Кончал бы ты придуриваться. Не упорствуй слишком долго, а то списывать не у кого будет. — Ядзаки!!! Похоже, Ядзаки тоже считал, что Такая всех разыгрывает. Но что за чёрт... Этот Чиаки, оказывается, не просто одноклассник, но и друг. «Голова идёт кругом...» — Эй, Оги! — к Такае подошёл Танигути. — Чего расселся? Игра начинается! Если есть время глотку драть, помог бы судить. А это что за повязка? Я надеюсь, ты в команде? Давай, через «не могу». Сегодня мы просто обязаны порвать вторую группу. — У меня травма. — Ничего не знаю. Парни из второй уже выходят. Живо на площадку. Такая посмотрел в другой конец зала, где уже толпились ребята из команды соперника, и его сердце подскочило: среди них был Чиаки. — Ну, это судьба! — протянул Ядзаки. — Я бы на твоём месте поостерегся: он на многое способен, когда зол. — Отвали... Послышался свисток. «Друзья, значит? — думал Такая, готовясь принимать подачу. — Забыть кого-то постороннего — ещё куда ни шло, но близкого друга...» Он разглядывал стоявшего по другую сторону сетки Чиаки. Неудивительно, что тот нравился девчонкам: внешность модельная и стиль под стать. Этому высокому, выше метра восьмидесяти, удивительно хорошо сложённому парню с не по возрасту спокойным, холодноватым взглядом не грозило затеряться в толпе: слишком сильное он производил впечатление. «Как же я мог его забыть?..» Чиаки неожиданно посмотрел в его сторону. Такая напрягся. Их взгляды встретились, и парень внезапно ухмыльнулся. «Вот зараза!..» — Оги! Окрик вывел его из задумчивости, предупреждая о летящем навстречу мяче. Подачу он принял, но обработал неудачно, и мяч вернулся в руки соперника. «Чёрт!» Противник быстро разыграл переходящий мяч на своей половине, а затем высоким броском перевёл в левую зону, как раз на Чиаки. — Собрались! — Двойной блок! Разбежавшись, Чиаки подпрыгнул. Его тело, на миг застывшее в воздухе, изогнулось тугой тетивой. Это был невероятный прыжок, мяч взлетел выше рук блокирующих, и Чиаки впечатал его в пол, прямо возле Такаи. На площадке все замерли. Отскочив, мяч ударился в стену. В зале повисла гробовая тишина, а потом выступавший в роли судьи Юзуру вышел из оцепенения и дал свисток. Все разом заговорили, послышались восхищённые крики и возгласы одобрения. Обернувшись к сетке, Такая посмотрел на Чиаки — тот встретил его взгляд с холодным равнодушием, а затем опять ухмыльнулся. «Да кто он такой?!» Удар у него и в самом деле был потрясающий — высокий, сильный, даже в волейбольной секции немногие могли таким похвастаться. Парень явно был не новичком. Игра продолжилась. Мяч после подачи разыграли, но атака с треском провалилась, и соперник вновь задействовал Чиаки. — Не подведи, Чиаки! — Лады! Такая впился в Чиаки взглядом, приготовившись отражать атаку слева. Парень замахнулся и ударил. Удар пришёлся прямо Такае в плечо. Мяч отскочил, стукнулся о стойку защитной сетки и скатился на пол. Опешив, Такая схватился за плечо, по которому уже разливалась ноющая боль. Под одобрительные крики толпы Чиаки снова ухмыльнулся. Такаю осенило: «Да он это специально!» Парень, похоже, с самого начала целился в него. «Вот гад! Чего он добивается?!» Матч возобновили, игроки продолжали меняться местами, но ситуация только ухудшалась: при первой же возможности Чиаки метил в Такаю и даже не скрывал этого. Каждый удар достигал цели, словно в насмешку блокирующим. Он умудрился достать его даже у левого края сетки: после невероятной атаки вторым темпом мяч угодил Такае в лицо. — Оги! Такаю, который, скорчившись, держался за правый глаз, обступили товарищи по команде. «Эй, ты в порядке?» — «Ну, это уже перебор!..» — «Гляди, как Чиаки взбесился! И кто тебя просил его злить?.. Говорил же я тебе». Здоровым глазом Такая посмотрел на Чиаки, который продолжал спокойно улыбаться. Взбесился? Вовсе нет, он получал удовольствие — играл с Такаей, как кошка с мышкой, и наслаждался каждым мгновением. «Сволочь, — в Такае закипал гнев, — значит, так, да?..» — Танигути. — Что? — В следующий раз как примешь, пасуй мне. Организуем атаку слева. — Ладно, но... Погоди, ты серьёзно?! Взгляд Такаи светился откровенной злобой. Ни на кого, кроме Чиаки, он больше не смотрел. — Не будь идиотом! Даже не думай с ним связываться. — Не нуди! Двигай на позицию! — Оги, остынь! Но мольбы Танигути остались без ответа. Гнев застил Такае глаза — сейчас бы он никого не послушал. Раздался свисток. На подаче соперника мяч, описав мягкую дугу, перелетел через сетку и пришёлся на руки Танигути. — В яблочко! Танигути! — крикнул Такая. Это прозвучало как приказ. — Ну и чёрт с тобой! — Танигути сделал высокую передачу, и Чиаки на своей половине тут же среагировал. — Оги! Чиаки на блоке! «Отлично!» Оттолкнувшись с разбега, он вложил в удар все силы, но Чиаки с лёгкостью перехватил его, и мяч упал на их половине. «Отбил?!» — Такая не поверил своим глазам. Приземлившись, он тут же метнулся взглядом к сетке. Его обидчик принимал поздравления: «Дай пять!» — с расслабленной, непринуждённой улыбкой. «Ублюдок!» Такая готов был рвать и метать. Вокруг него образовалось пустое пространство: товарищи по команде предусмотрительно держались на расстоянии. Игра тем временем продолжалась. Чиаки вышел подавать, сместившись теперь на заднюю линию. Мяч полетел прямиком в Такаю, но тот его уже ждал и аккуратно перевёл на свою половину площадки. — Танигути! — Да знаю я! Высокий пас. Такая разбежался: «На этот раз точно...» Противник выставил двойной блок, но Такае уже было всё равно. Он прыгнул, насколько хватило сил, и, целясь в Чиаки, ударил по мячу. — Получай! У всех на площадке перехватило дух: принимать удар Чиаки и не подумал. Он со всего размаха отбил его ногой, и мяч, перелетев через сетку, упал на другой половине. Все стояли, разинув рты, пока он катился по полу. — Ах ты... — взревел Такая. Терпеть он больше не мог. Вокруг засуетились. «Дело дрянь!» — «Держите его!» — «Оги!» — «Оги-кун!» — «Да он просто выпендривается, не принимай близко к сердцу!» Но Такае не нужно было объяснять, что обозначала неизменная полуулыбка Чиаки. Тот откровенно насмехался над ним. — Всё, доигрался! Убью эту скотину! Такая сорвался с места, но Танигути и команда быстро навалились на него. — Оги! Не дури! — Нет, дайте я ему врежу! — Спокойно, спокойно! — Чиаки, гад! Тебе что от меня нужно, а?! Понаблюдав минуту-другую за Такаей, который пытался вырваться из окружавшего его кольца рук, Чиаки с безучастным видом отвернулся. — Сволочь!.. «Ишь распоясался. Угомонись». Такая, вздрогнув, затих. Что это сейчас было? Голос? — Иди, Оги, отдыхай. У тебя вообще травма сегодня. — Ребята из команды потащили его с площадки. — Давай посиди в сторонке. Такая послушно последовал за ними, слишком поражённый случившимся, чтобы сопротивляться. «Это Чиаки сказал?» Голос прозвучал прямо в сердце — так ему показалось. «Померещилось? Но я точно слышал...» В зале раздался свисток. *** — И когда только ты научишься держать себя в руках? — искренне недоумевал Юзуру, сидя на краю парапета. Они находились на крыше галереи третьего этажа, соединяющей школьные корпуса. Шёл пятый урок, которым у Такаи и Юзуру стояло рисование. Ученикам школы Дзёхоку предоставлялся выбор между музыкой, каллиграфией и изобразительным искусством. Ребята выбрали последнее и сегодня работали на пленэре. — Я не виноват, — буркнул Такая, сжимая альбом в руках; вид у него был пристыжённый. — Тут любой бы на моём месте сорвался. — Тебя только с утра к директору вызывали. Не надо привлекать к себе внимание сейчас. — Ладно, ладно, — не слишком убедительно ответил Такая, чиркая карандашом в альбоме. — Просто этот парень действует мне на нервы. Чего он надо мной издевается? — Ах да, я слышал, ты память потерял? Это правда, что ты забыл Чиаки? — Да я сам уже не уверен. — Бросив карандаш, Такая прислонился к парапету. — То мне кажется, что он был, то кажется, что его не было. Человеческая память — штука ненадёжная. — Ты так думаешь? — Слушай, — Такая резко подался вперёд, — мы что, и вправду с ним друзья? Вот об этом я точно ничего не помню. — Ещё какие. — Больше, чем с тобой? — Ну, этого я не знаю, — Юзуру быстрым движением руки переносил на бумагу деревья, растущие на школьном дворе, — мы с ним не настолько близки. А вот вы... два сапога — пара, что ли? Очень похожи. «Похожи? Мы с Чиаки?» — Один — примерный ученик и любимец учителей, второй — его полная противоположность. Только мне всегда казалось, что вы слеплены из одного теста. Почему из всех людей ты забыл именно его? Тебе и вправду лучше сходить в больницу. С головой, знаешь, шутки плохи. — Угу, — кивнул Такая, но как-то рассеянно. Он до сих пор не был уверен насчёт Чиаки, но Юзуру не стал бы врать. «Может, действительно не заморачиваться?..» Он посмотрел в безоблачное небо. Со стороны северного корпуса послышались приближающиеся голоса — это первогодки возвращались к себе в класс после закончившегося раньше времени урока биологии. Один из них заметил Юзуру и подбежал к ним. — Нарита-сэмпай! — Привет, Хатаяма. — Рисуете? Искусство, значит, выбрали? — Как видишь. А ты с биологии? — Ага, мы слайды сегодня смотрели. Похоже, этот Хатаяма и Юзуру ходили в один вокально-инструментальный кружок. Мальчик был невысокого роста, изящного, даже хрупкого, телосложения, с каштановыми волосами. Юзуру тоже нельзя было назвать черноволосым, но стоявший перед ними подросток был почти блондин. Не обращая внимания на изучающий взгляд Такаи, Хатаяма продолжал болтать: — Сегодня репетиций нет. А завтра днём придёте? — Думаю, да. Я же должен тебе копии нот. — Отлично, — рассмеялся Хатаяма. — Тогда до завтра. Попрощавшись с Юзуру, мальчик быстро поклонился Такае, словно только сейчас его заметил, и побежал догонять своих друзей. — Кто это? — Хатаяма из первого класса, недавно к нам перевёлся. В кружке всего лишь вторую неделю, но ты бы слышал, как он играет. Правда, партии у нас разные... — Хм-м. — Он только наполовину японец. Мама у него, кажется, англичанка. — Даже так? То-то ему показалось, что черты лица у Хатаямы не совсем азиатские. Такая плохо разбирался в национальностях. — По-английски, наверное, шпарит... Поприставать к нему, что ли, с вопросами? — Да уж, у тебя такой инглиш... — Ну, извините. — Ты бы хоть иногда открывал учебники. Прозвенел звонок. В школе Дзёхоку в этот послеполуденный час всё, казалось, было мирно и спокойно.