Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 3

ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ

— Оги-кун! Оги-кун! Заслышав крик, Такая и Юзуру обернулись. Им навстречу бежала Морино Саори в коротенькой спортивной юбке. Учебный день подошёл к концу, и друзья как раз направлялись к во- ротам, когда девушка заметила их с теннисного корта. — Как твоя память? Вернулась уже? — По-твоему, это так просто? — Не будь букой! Все за него волнуются, а он... — Скорее развлекаются за мой счёт. Юзуру тихонько хмыкнул. Жизнь в школе Дзёхоку всё ещё била ключом: кто-то спешил домой, кто-то — на занятия в кружок или секцию. Под непрерывные нотации Саори ребята дошли до ворот. — Ты меня слушаешь, Оги-кун?! — Я всё понял! У тебя вроде тренировка? Вот и... — Такая замолк на полуслове. Его взгляд привлёк необычный персонаж. — Ты чего? У ворот стояла незнакомая девушка в белой приталенной куртке и чёрных джинсах, настолько красивая, что все спешащие домой ученики невольно поворачивали головы. Стройные ноги и копна длинных вьющихся волос сразу обращали на себя внимание. По виду студентка — она, похоже, кого-то ждала. Такая застыл как вкопанный. Рядом со студенткой стоял голубой мотоцикл, показавшийся ему знакомым, а под мышкой девушка держала закрытый мотошлем с голубой полоской. «Чтоб я сдох!» При виде него девушка мгновенно оживилась: — Привет, дорогой! — и с улыбкой помахала рукой. — Ты... ты... та самая... — Спасибо за интересное утро. Такая остолбенел, глядя на недавнюю соперницу по гонке. Ни Юзуру, ни Саори, естественно, ничего не понимали. — Такая, это кто? — Это та чёртова баба на мотоцикле! — Чёртова баба? Фу, какой грубиян. — Кто бы говорил! За каким лешим ты сюда притащилась?! — Ну зачем так кричать? — Девушка тряхнула волосами. — Я пропускаю занятия, приезжаю... Мог бы хоть спасибо сказать, Такая-кун. Такая опешил: «Она знает моё имя?» — А насчёт сегодняшнего... Я просто хотела тебя испытать: слышала, что ты ездишь на мотоцикле. Но тебе ещё учиться и учиться. Кто ж так выворачивает руль при резком торможении? Неудивительно, что тебя вышибло из седла. Чему тебя только на курсах учили? — Откуда ты меня знаешь? Девушка округлила глаза: — Ах да... Ты же нас не помнишь, как мне сказали. — Что? — И как он тебя только нашёл? Сама бы я ни за что не догадалась. Поверить не могу — старшеклассник... — Девушка оглядела растерянного Такаю с ног до головы и одобрительно покивала. — Недурно. Жаль, конечно, что ты младше меня, но в остальном — очень даже в моём вкусе. На этот раз. — Погоди, я ничего не понимаю. Ты кто? Бросив на него короткий взгляд, незнакомка обворожительно улыбнулась: — Может, уже поздороваемся по-настоящему, Кагэтора? Такая судорожно вдохнул. Эта девушка его знала! — Что же он так долго? — сказала незнакомка, сверившись с наручными часами. — Договаривались же на три. — Слушай, ты кто?! — Он уже должен быть здесь. А! Как по волшебству, рядом с ними плавно затормозила машина, и не какая-нибудь: на тёмно-синем капоте огромного автомобиля поблёскивал значок «Мерседес-Бенц» — знаменитый символ высокого статуса. «Ух ты! Пятьсот шестидесятый!» Открылась водительская дверь, и глазам ошеломлённых подростков предстал мужчина в чёрном костюме и тёмных очках, что в совокупности придавало ему очень криминальный вид. Такая вмиг напрягся: «Бандюган!» Но девушка рядом с ним радостно воскликнула: — Привет, Наоэ! Вышедший из «мерседеса» мужчина снял очки и подошёл к ним с улыбкой на лице, которое было Такае хорошо знакомо. — Давно не виделись, Такая-сан. Саори за спиной у Юзуру пустилась в пляс при виде Наоэ Нобуцуны, а Такая устало выдохнул, чувствуя себя как выжатый лимон. — Что-то не так? — спросил Наоэ. — Твоя идея? — Простите? — Я про неё! — Наоэ, как жизнь? — полным энтузиазма голосом спросила девушка. — Быстро же ты приехала, Харуиэ. — А ты, я смотрю, становишься всё консервативнее. Заметив Саори и Юзуру, Наоэ приветливо улыбнулся и им: — Барышня, Юзуру-сан, здравствуйте. Юзуру, спохватившись, поздоровался, а Саори запищала от удовольствия: «Он назвал меня барышней! Барышней!..» — Ладно, — Такая всё сильнее сжимал лоб, — может, познакомишь меня уже с этой девицей? — Девицей? — возмутилась девушка. — Ты как со старшими разговариваешь? — Перестань, Харуиэ, — осадил её Наоэ. Девушка подбоченилась и выпятила грудь. — Я и сама могу представиться. Кадоваки Аяко, в прошлом — Какизаки Харуиэ, наследник Какизаки Кагэиэ, вассала господина Кэнсина. — Это наш товарищ, Кагэтора-сама, — тихо пояснил Наоэ, когда Такая вытаращил глаза, — ещё один перерождённый на службе у господина Кэнсина. — Харуиэ? Но это мужское имя... Ё-моё! Ты что, получается... — Нет! Сейчас я стопроцентная женщина! — обиделась Аяко. — Это ж надо было такое подумать! Уже больше двухсот лет, как женщина! Пойди найди более женственную женщину, чем я! Такая вопрошающе посмотрел на Наоэ. — Я же вам рассказывал, что мы заимствуем тела. Пол не имеет значения. Мы можем переродиться как в мужчину, так и в женщину. — Серьёзно? — Поговорим об этом позже, — не стал распространяться Наоэ, памятуя о Юзуру и Саори, и уже совсем другим тоном спросил. — Кстати, вы свободны сегодня вечером? Предлагаю где-нибудь посидеть и отметить встречу. — Отметить? Угощаешь, что ли? — Есть такая мысль. Немного подумав, Такая ответил: — Почему бы и не поучаствовать во встрече выпускников. — Значит, решено, — рассмеялся Наоэ. Тем временем Аяко, Саори и Юзуру с детской непосредственностью крутились вокруг «мерседеса». — Обалдеть! Пятьсот шестидесятый! Поверить не могу! — Шикарная тачка! И правда большая! Не переставая изумляться поведению друзей, Такая посмотрел на Наоэ: — Разве в прошлый раз у тебя был не «Ниссан-Цефиро»? — «Ниссан» у нас третья машина. Просто сегодня свободна была только одна. — Продажный монах. А вторая какая? Если скажешь «порше», я тебе врежу. — «Феррари». Такая от злости стиснул кулаки. Вдруг Наоэ посмотрел в сторону школы, словно что-то там привлекло его внимание. — Ты чего? Наоэ промолчал и какое-то время пристально вглядывался в школьное здание, а потом резко прищурился. «С каких пор тут это происходит?» — Наоэ? — неуверенно позвал Такая. — У вас в школе ничего не случалось? — Наоэ не отрываясь смотрел на корпуса. — А что там, что-то есть? — забеспокоился Такая, тоже оборачиваясь. — Ничего. Идёмте. Мужчина тут же отвернулся, но затем вновь с мрачным видом посмотрел через плечо: «Неужели никто не замечает странностей?» Школу Дзёхоку окружал незримый ледяной барьер из застарелой потусторонней злобы — и Наоэ догадывался, что это такое. *** С наступлением вечера Такая в компании Наоэ и Аяко отправился в город. — За встречу! — радостно провозгласила Аяко, и все дружно чокнулись. Они сидели в одном из баров увеселительного квартала, известном своими басаси, — Такая выбрал его, потому что Аяко сразу громко заявила, что хочет их попробовать. Опустошив в несколько глотков полную кружку пива, девушка громко рассмеялась: — Пиво всё-таки классная вещь! Их столик находился в самом углу переполненного зала. Здесь были и шумные студенческие компании, и офисные служащие, зашедшие перекусить после работы. Со стороны их трио смотрелось, наверно, любопытно: студентка, старшеклассник и облачённый в чёрный костюм мужчина сомнительного рода деятельности. Такая с отвращением взглянул на свой стакан, наполненный апельсиновым соком, и недовольно повернулся к сидящему рядом Наоэ: — Почему только у меня сок? — Потому что вы ещё несовершеннолетний. — Да ладно, чуть-чуть можно. — Нельзя. — Блин, тебя послушать, мне уже чёртова уйма лет. Значит, я имею право пить! — Дело не в душе, а в теле. Алкоголь вреден для растущего организма. — Хватит занудствовать! — прервала их Аяко с пивной бутылкой в руке. — Плюнь на него, Кагэтора! Давай выпьем. Напьёмся сегодня вдрызг. Официант! Горячего сакэ! — Эй... Ты это... в порядке? Девушка зловеще рассмеялась: — Всё под контролем. Вечер только начинается. Ну же, налетай!.. — Куда ты столько льёшь?! — Что может быть вкуснее сакэ в компании красивого мужчины? Закатив глаза, Такая отодвинул в сторону кружку, которую всунула ему Аяко. — Только не говорите, что вы решили задержаться в Мацумото. — Уже разместились в гостинице. — И что вам понадобилось на этот раз? — Лично я приехала поесть басаси, Наоэ обещал угостить. Всё-таки знаменитое блюдо нужно есть на его родине. — Ты тоже ради басаси приехал? — В прошлый раз попробовать так и не получилось, — с улыбкой ответил Наоэ, сжимая пивную кружку в руке. — Да уж, я помню, чем ты в прошлый раз занимался. Вокзал разрушен, дома разрушены, город в руинах — замучились восстанавливать. — Представляю. Но я и сам не ожидал такого размаха. — Это вы про ту заварушку? — подала голос Аяко. — Нет, ну где справедливость? Я там, понимаешь, одна разбиралась с генералами Имагавы, а они тут развлекались по-крупному. Ловко вы меня обскакали. — А-а, — понял Такая, — так это тебя Наоэ ждал. Специалист по экзорцизму? — Бинго! — Ну и слава богу, что не приехала. — Что ты сказал?! Наоэ в одиночку поглощал басаси, наблюдая за их препирательствами. — Так что там в Суруге, Харуиэ? — Если ты про Имагаву, то он сдался на милость Оды. — Что? — История, так сказать, повторяется. Переиграть Окэхадзаму у Имагавы Ёсимото не получилось. — Аяко вздохнула и подпёрла щёку рукой. — Несмотря на всю его ненависть к Оде, в смысле силы его духам просто нечего было противопоставить армии Нобунаги. Пойдёт в подчинение, похоже. — Вот как... — А что с Сингэном стало? — вклинился в разговор Такая. — Выясняем. Рано или поздно он снова где-нибудь возродится, Косака ведь с ним. — Косака — придурок! Не ожидала от него такой подлянки. Воскресить Сингэна, чтобы нам ещё и с этим разбираться? Как будто нам и так делать нечего! — Ты про Усобицу Духов? — Про что же ещё... Но как здорово всё-таки, что ты нашёлся! Прямо свет забрезжил в конце тоннеля. — Найдём Сингэна и скажем ему спасибо? — улыбнулся Наоэ, не переставая работать палочками. — Да ты что! Я скорее сдохну! Принесли горячее сакэ. — Ура! Что за басаси без сакэ! Пей, Кагэтора, сегодня больше ни слова о делах, гуляем до утра! — А ты не слишком разошлась, подруга? А-а, не лей сакэ мне в кружку! — За тебя, Кагэтора-кун! — С ней точно всё в порядке? — Что ты как неродной? Поддержи компанию! Официант, ещё!.. — Серьёзно?! В конце концов Такае ничего не оставалось, как поддаться радостному настроению Аяко. Под неоновыми огнями квартала развлечений необычная «встреча выпускников» набирала обороты. *** Из бара они вышли уже после десяти и под порывами ночного ветра направились в сторону гостиницы. — Эй, не отходи от нас далеко! Куда тебя понесло? Вконец опьяневшая Аяко широкими шагами продвигалась вперёд, горланя весёлую песенку из мультфильма. Такая с беспокойством следил за её пошатывающейся фигурой. — Её же совсем развезло, — устало буркнул он, обращаясь к Наоэ. — И ты тоже! Мог бы попридержать её, вместо того чтобы смотреть и смеяться. — Бесполезно. Она всегда любила выпить. — Что-о?! — Аяко резко развернулась посреди пешеходной дорожки, глядя на них пьяными глазами. — Это что за претензии? Тоже мне, мужчины! Зайдём ещё в один бар! Такая аж крякнул. — Ну же, давайте вместе! Ля-ля-ля! — Сделав шаг, девушка вдруг оступилась и, не удержав равновесия, уселась на дорогу. — Так я и знал! — Такая схватился за лоб и кинулся ей на выручку. — Вставай давай, держись за меня. Кто так пьёт? Тебя же ноги не держат. Поддерживаемая Такаей, Аяко снова двинулась вперёд. Наоэ молча смотрел им вслед с печальной улыбкой. * * * Они наконец добрались до привокзальной гостиницы, где остановились Наоэ и Аяко. — Я схожу за ключом, подождите меня у двери. Пятьсот второй номер, — сказал Наоэ и направился в холл на втором этаже, оставив Такая с Аяко, обнявшей его за плечи. На спине Такая полусонная Аяко все еще перебирала свой репертуар песен. — Не спи, уже почти пришли. Аяко промямлила в ответ что-то нечленораздельное. Такая вошёл в лифт со своей ношей и вскоре (ценой титанических усилий) был на месте. Он опустил Аяко на пол, и девушка тут же сползла вниз, усевшись на корточки перед дверью. — М-да, только познакомились, и уже успела сесть на шею и ноги свесить. — Такая со вздохом похлопал себя по плечу. — Хотя красотке простительно. Но будешь так каждый раз напиваться до беспамятства — нарвёшься на какого-нибудь извращенца. — Кагэтора... — Обхватив колени руками, Аяко уже почти спала. — Ну чего? — Не... — Девушка пыталась что-то сказать в полудрёме. — Что? — Не бросай нас... пожалуйста... — пробормотала она, свернувшись калачиком, точно ребёнок. Такая посмотрел на неё странным взглядом, помолчал немного и тихо сказал: — Не брошу... Аяко слегка повернула голову. — Хорошо... — улыбнулась она, не открывая глаз, и, глубоко вздохнув, провалилась в сон. Такая продолжал смотреть на неё сверху вниз, слегка прикрыв веки. «Это действительно я?..» В устланном ковром коридоре играла тихая музыка. Кроме них с Аяко на всём этаже никого не было. Такая стоял и не двигался. «Я...» Приехал лифт, из него вышел Наоэ с ключом от номера. Взглянув на прикорнувшую у двери Аяко, он сказал: — Уснула? — А?.. Да, — обернувшись, Такая заметил на губах Наоэ мягкую улыбку. — Она неисправима. Цены бы ей не было, если б не эта привычка. Такая вновь посмотрел на Аяко. — Могу себе представить, как она вам обрадовалась. Ей тоже, наверно, захотелось праздника. — Наоэ... Отворив дверь, мужчина взял Аяко на руки. В освещённой комнате оказалось идеально чисто, но немного зябко от включённого кондиционера. Осторожно положив Аяко на ближайшую кровать, Наоэ пару минут всматривался в беззащитное лицо спящей девушки. — Возможно, она тоже устала, — тихо проговорил он, дождавшись, когда Такая поравняется с ним. — Харуиэ ведь не просто так каждый раз перерождается женщиной, на то есть своя причина. — Причина? — Да, — мужчина укрыл Аяко одеялом, — она ждёт. Ждёт, когда её прежний возлюбленный, который умер двести лет назад, вновь родится и появится на её жизненном пути. Я восхищаюсь ею... — Наоэ слегка прикрыл глаза. — Хотя, казалось бы, давно пора понять: любовь, страсть — какой бы пламенной она ни была, — это не более чем мимолётная иллюзия. — Наоэ... — Простите, что задержали вас допоздна, — сказал тот, поворачиваясь к Такае. — Я попрошу портье вызвать такси. — Что? Нет, — Такая помялся, подбирая слова, — я хотел поговорить с тобой. Мне нужно о многом спросить. Такая впервые выразил желание пообщаться, и Наоэ, судя по взгляду, этого не ожидал. Немного поразмыслив, мужчина посмотрел на стоявшие рядом с кроватью часы. — Думаю, ресторан наверху ещё открыт. Дома не будут волноваться? — Некому там за меня волноваться. — Вот как? — Наоэ взял ключи. — Тогда продолжим наш вечер. *** Из окон ресторана на верхнем этаже открывался вид на ночной Мацумото. На каждом столике горела свеча, что создавало в полутёмном зале умиротворяющую атмосферу. Был поздний вечер рабочего дня — видимо, поэтому посетителей здесь оказалось немного. Они разместились у барной стойки. — Виски и какой-нибудь лёгкий коктейль. — А это ничего? — Ничего, вы в сопровождении взрослого. Средних лет бармен, приняв заказ, потянулся к шейкеру. Такаю и Наоэ разделяло рыжеватое мерцание свечи. — Вспомнили что-нибудь за это время? Такая отрицательно покачал головой: — Нет. И даже та странная сила куда-то исчезла. — Он облокотился на стойку. — Я много думал об этом. Я не могу быть Кагэторой. — Почему вам так кажется? — Не знаю. Просто если вернулась сила, то и память должна была вернуться? А у меня ничего. Наоэ улыбнулся: — Тогда откуда у вас взялась сила в тот раз? — Ну, — Такая скривил губы, — может, я хорошо вжился в роль, как ты и просил. А настоящий Кагэтора вдруг возьмёт и появится однажды. Бармен поставил перед ними стакан с виски и бокал с прозрачным голубоватым коктейлем. — Господин Кагэтора — это вы, — ответил Наоэ и взял свой стакан. — Почему? Чем ты это докажешь? — Вы призвали Бисямонтэна. Простым самовнушением этого не добиться. Только мы, Уэсуги, наделены изгоняющей силой — никому другому она неподвластна. И потом... — Наоэ опустил глаза к стакану с виски, — для себя я уже всё решил. Для меня Оги Такая и Уэсуги Кагэтора — одно и то же. Говоря вашими словами, даже если однажды появится кто-то и назовётся этим именем, я не признаю его своим господином. — Как это можно решить? — Вы дали мне шанс, — тихо сказал Наоэ, улыбнувшись, — шанс на новое начало, стерев прошлое из своей памяти. Вы подарили мне возможность исправить непоправимое. Мне не хочется её упускать. Шкурный интерес. Такая слушал его с широко раскрытыми глазами. — Очень простой шаг, если подумать. — Улыбка Наоэ сменилась горькой усмешкой. — Главное, чтобы вы помнили, кем я для вас был. «Кто загнал его в угол, кто заставил отказаться от себя? Это ты, Наоэ!» - голос Косаки ворвался в память. Тихо звякнули кубики льда в стакане с виски. Такая молча смотрел на профиль Наоэ, позолоченный пламенем свечи. — Я это... почитал тут про Кэнсина и Кагэтору, — заговорил он спустя минуту-другую. — Правда? И как впечатления? — Не знаю... уж больно замороченный парень. Жизненный путь Уэсуги Кагэторы, рождённого в эпоху Усобиц в семье военачальника из Сагами Ходзё Удзиясу, был и вправду тернист. Он появился на свет в то самое время, когда в Канто главенствовали три могущественных генерала: Ходзё Удзиясу, Такэда Сингэн и Уэсуги Кэнсин. Они то сражались друг с другом, то мирились — всё ради безграничного господства над раздробленной страной. Ещё в ранней юности Сабуро Кагэтору отослали заложником к Такэде Сингэну, с которым кланы Ходзё и Имагава заключили тройственный союз. Когда этот союз распался, мальчика вернули, и он вошёл в семью своего двоюродного деда Ходзё Гэнана; но в 1569-м клан заручился поддержкой Уэсуги Кэнсина, и с началом следующего года Сабуро отправился заложником уже в Этиго. Кэнсину юноша понравился: он нарёк его своим прежним именем — Кагэтора — и об- ращался не как с заложником, а как с приёмным сыном. Но после смерти генерала Кагэтора проиграл в борьбе за наследство второму приёмному сыну — Уэсуги Кагэкацу — и покончил жизнь самоубийством. Ему было двадцать семь лет. Печальный, но неудивительный для того времени итог. Прошедшая на фоне войны недолгая жизнь Кагэторы стала разменной монетой для трёх властителей Канто. — После смуты Отатэ имя Уэсуги Кагэторы оказалось позабыто историей, но вас ждала другая миссия — её возложил на вас господин Кэнсин, бог войны. Он наделил вас особой силой и поручил изгонять духов, оставшихся здесь со времён Усобиц. Только ради этого мы до сих пор продолжаем жить. — И сейчас духи затеяли новую войну? — спросил Такая, внимательно изучая лицо Наоэ. Пальцы мужчины дёрнулись. Такая был прав, война началась снова, и имя ей было — Усобица Духов. Поверженные генералы былых времён, вооружённые лишь духовной энергией, восстали из мёртвых, чтобы всё в той же стране, но четыреста лет спустя вновь помериться силами друг с другом. Они хотели переписать заново историю четырёхсотлетней давности и взять реванш за своё поражение. Такая услышал обо всём этом лишь недавно, когда столкнулся с возродившимся Такэдой Сингэном. Тогда же он познакомился с Наоэ и узнал, что он — Уэсуги Кагэтора, один из его соратников. Сингэна из тела Юзуру они, конечно, прогнали, но это была лишь прелюдия. Для Такаи знакомство с Усобицей Духов только начиналось — неудивительно, что он не всё ещё понимал. — А что конкретно представляет собой эта Усобица? Ты говоришь, духи начали войну — но разве вы не истребляли их всё это время? — Мы истребляем только тех духов, которые активно вредят людям. Скажем, духов-хранителей изгонять вообще не надо, а все те, что сейчас наводнили округу, ещё совсем недавно тихо покоились в земле, поэтому мы их не трогали. — А сейчас они выбираются наружу и ведут себя агрессивно? Наоэ кивнул. — Не знаю, с чего именно всё началось, но, вероятно, здесь не обошлось без Оды Нобунаги. — Оды Нобунаги? — поразился Такая. — Того самого?.. Он что, тоже стал мстительным духом? — Мстительные духи по сравнению с ним — невинные младенцы, — ответил Наоэ, сцепив руки поверх барной стойки. — Нобунага ещё при жизни пытался уподобиться богу и называл себя Повелителем Шестых Небес. После смерти он превратился в одержимого ненавистью дьявола, которому некоторые люди даже возносили тёмные молитвы. Он возродился в сорок пятом, — продолжил Наоэ, — в конце Второй мировой войны, когда Япония была выжженной землёй и вокруг царил хаос, чем Нобунага и его последователи не преминули воспользоваться, играя на людских слабостях и пороках, склоняя сердца ко злу. Мы сочли своим долгом уничтожить Нобунагу, но битва эта растянулась на десять с лишним лет. Никогда ещё мы так жестоко ни с кем не схватывались — это была тотальная полномасштабная война, в итоге которой последователей культа Оды нам удалось разбить, но и от клана Уэсуги почти ничего не осталось. Мы с вами потеряли тела, Нобунага — хоть изгнать его и не получилось — тоже сильно пострадал, и наступило затишье. Это случилось примерно тридцать лет назад. — А что потом? Его ребята ведь участвуют в Усобице Духов, как я понял. — Участвуют, осторожно, но постоянно. Проявляется это не так заметно и разрушительно, как в случае с Сингэном, но духи-генералы под началом Мори Ранмару делают всё возможное, чтобы упрочить и расширить позиции Оды. Они обосновались в Токае. Но сам Нобунага активности сейчас не проявляет — видимо, всё ещё на «подзарядке», если можно так выразиться. — А другие? — Тохоку немного лихорадит, но в целом все затаились. Прослышали о возрождении Сингэна, наверное, и решили понаблюдать за обстановкой. Уж слишком серьёзный он противник. — Хм-м, — протянул Такая и коротко вздохнул. — Вам, ребята, не позавидуешь. Одни против духов всей страны... — Не говорите так, будто вас это не касается. Рано или поздно нам потребуется ваша по- мощь. — Вас что, только двое? И больше никого? — Пятеро перерождённых получили приказ господина Кэнсина, включая меня: Уэсуги Кагэтора, Какизаки Харуиэ, Наоэ Нобуцуна, Иробэ Кацунага и Ясуда Нагахидэ. Иробэ-сан служил ещё отцу господина Кэнсина, Нагао Тамэкагэ, и он единственный из нас, кто умер раньше самого господина Кэнсина. Но его последнее перерождение было только в позапрошлом году, поэтому он пока слишком мал, чтобы нам помогать. — А пятый? — Ясуда Нагахидэ? — Наоэ поднёс к губам стакан с виски. — Он тоже должен был переродиться пару лет назад, но мы не знаем, где он, потому что он не выходит на связь. Он довольно непредсказуемый парень: может без зазрения совести вселиться во взрослого или сбежать с поля боя. Так что я понятия не имею, чем он сейчас занят, и это очень некстати. Мы впятером-то еле справлялись. — Он сильный? — Второй после вас, если говорить о способностях. Но он при жизни был на стороне Кагэкацу, поэтому Харуиэ его до сих пор недолюбливает. — Она? Почему? — Во время смуты Отатэ, той самой борьбы за наследство, она была одним из главных ваших соратников, и её убили люди Кагэкацу. Так что она их априори не жалует. — А что насчёт тебя? — Если я скажу, что был на вашей стороне, вас это обрадует? — Поймав сердитый взгляд юноши, Наоэ с улыбкой пригубил виски. — Увы, я сражался за Кагэкацу. Правда, похвастаться мне особо нечем: убили меня во время банального спора по поводу распределения военных наград. Такая смотрел на Наоэ во все глаза — удивительный, если подумать, получался разговор, но кое-что его до сих пор смущало. — Вы всё ещё не верите? — спросил Наоэ, почувствовав его замешательство. — Верю... просто... — Такая на секунду задумался, — просто, если мы с тобой погибли в схватке с Одой тридцать лет назад, почему мы не ровесники? Мы же должны были переродиться одновременно? — Думаю, вы один раз сменили тело в промежутке, отсюда и разница в возрасте. Такая опустил глаза, его пальцы сжали предплечье. Этот процесс под названием «перерождение»... — Мне вот что странно. Перерождаясь, вы забираетесь в чужие тела? Присваиваете их себе, а душу владельца выкидываете, верно? — Верно. — То есть, по сути, это не моё тело? — Нет... — И изначально, — Такая крепче вцепился в рукав, — в этом теле был кто-то другой по имени Оги Такая? Ещё один «я». Именно он должен был прожить эту жизнь. — Такая-сан. — По-твоему, это нормально? Я, получается, делаю с кем-то то же, что пытался сделать с моим другом Сингэн, — по-твоему, это правильно?! — Иначе мы не смогли бы продолжать жить, — Наоэ смотрел на Такаю прояснившимся взглядом, — не смогли бы выполнять миссию. — А как же прежний владелец? Вас совесть не мучает? — А хищника мучает совесть, когда он убивает свою жертву? Он делает это, чтобы выжить, и мы тоже. У нас нет другого выхода. — Что значит «нет выхода»? По-вашему, такой поступок можно оправдать миссией? Вы забираете чью-то жизнь — неужели вам даже не стыдно? Нет хоть какого-то чувства вины перед родителями, перед друзьями, которых вы обманываете? — Но мы перерождаемся в плод... Когда у человека ещё не сформирована индивидуальность и нет социальных связей. — Это ничего не оправдывает. Кто-то другой должен был стать настоящим Оги Такаей, быть на моём месте, общаться с моими друзьями, если б не я. Сплошной обман, это ваше перерождение! Это мошенничество, воровство и убийство — а вам хоть бы хны?! Повисла пауза, а потом Наоэ сказал с каменным лицом: — Вы вправду считаете, что мы об этом не думали? Такая вздрогнул, но мужчина снова замолчал, опустив глаза к стакану с виски. — Давайте закончим с этим, ни до чего хорошего мы на эту тему не договоримся. В стакане звякнул кусочек льда. Такая вглядывался в профиль Наоэ, сидевшего с отстранённым видом. По залу разливалась грустная фортепьянная музыка, и слышалось мягкое шипение взбалтываемого в шейкере коктейля. — Наоэ... Мужчина молча повернулся к нему. Такая не отрываясь смотрел на столешницу. — Да? — Кем... — голос Такаи был еле слышен, — кем ты хочешь меня видеть? Фортепьяно пело печальную сонату. Наоэ слегка прищурился. — Оставайтесь собой, Такая-сан. Пламя свечи, отражаясь от оконного стекла, вливалось в компанию неоновых огней города. Взглянув на этот маленький, дрожащий на фоне ночи огонёк, Такая молча закрыл глаза. — Вы точно доберётесь сами? — Наоэ вышел проводить его до дверей гостиницы. Подняв воротник куртки, Такая посмотрел в ночное небо: — Ты же не повезёшь меня на своём «мерседесе»? Поймаю такси у вокзала. — Хорошо... — Вообще я не понимаю, откуда в семье священника столько денег. Прихожан, что ли, обираете? — Мой старший брат занимается недвижимостью. — Монах-спекулянт? Всё с вами понятно. — Такая-сан, — вновь окликнул его Наоэ, — вокруг вас в последнее время ничего странного не происходило? — Странного? — задумался Такая и вдруг нахмурился. — Не знаю, скорее это у меня с головой не в порядке. — Что? — Наоэ переменился в лице. — Да нет, я ещё не проверялся, так что ничего определённого. И Такая рассказал ему про Чиаки и про свою предполагаемую потерю памяти. Наоэ дослушал рассказ до конца, и лицо его разгладилось. — Вроде домового, только наоборот? — Все уверены, что он всегда был, а я его совершенно не помню, и тем более не помню, чтобы мы дружили. Когда все вокруг говорят одно и то же, начинаешь в себе сомневаться, хотя я поклясться готов, что никогда его раньше не видел. Уже всю голову сломал. Не знаю, что и думать. — Возможно, правы именно вы. Такая посмотрел на него удивлённо, и Наоэ сказал: — Я понял, это действительно странно. Завтра мы заглянем к вам в школу. — Прав именно я? Что ты имеешь в виду? — Возможно, вы единственный там сохранили трезвую голову. Не знаю пока, есть ли здесь взаимосвязь, — Наоэ бросил на Такаю пристальный взгляд, — но с вашей школой что-то определённо не так. Тёплый ветер гулял по ночным мостовым спящего города. Череда странных событий уже началась.