Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 6 - Огненные светлячки

Чиаки остался охранять Наги, а Такая и Наоэ вернулись в гостиницу около восьми вечера. Такая немедленно отправился к себе, сказав, что закажет ужин в номер, и Наоэ не стал его удерживать, он понимал, что Такая устал и тоже ушел в свою комнату. В районе полуночи, когда Наоэ уже хотел переодеваться и укладываться спать, в дверь постучали. Он открыл, и на пороге... Наоэ распахнул глаза. - Кагетора-сама... И на пороге стоял Такая, который по идее уже должен был видеть десятый сон. - Прости. Я тебя разбудил? - Нет... Такая явно чувствовал себя неловко, он с момент изучал лицо Наоэ, потом опустил взгляд и застенчиво выдавил: - Можно, я тут немного побуду? Оглядев номер, он заметил наполовину опустошенную пачку сигарет: - Ты куришь? - А, ну да... - Ясно. Такие, как ты... Я так и думал. Наоэ никогда не курил в его присутствии. Такая примостился на кровати и поднес ко рту банку пива, которую принес с собой. Наоэ немедленно выхватил банку у него из рук. - Эй, ты чего? - Прекратите пить, пожалуйста. А что, если это помешает вашим силам во время миссии? - Кто бы говорил. Значит, твои силы курение не отбивает? Вместо ответа Наоэ открыл холодильник: - Будете апельсиновый сок? - Нет, спасибо. Наоэ вернулся со слабой кривой улыбкой: - Что с вами? - Я, как только пришел, сразу лег, но бессонница одолела. Думал, может, пиво поможет, только от него наоборот бессоница... - Такая прошелся ладонью по волосам. Наоэ налил в чашку холодной воды из графина и протянул Такае. Тот привалился к стене и вздохнул: - Знаешь, вот думаю об этой девочке, Наги, и заснуть не могу. Ей, наверное, примерно столько, сколько Мие, моей сестре. - ... - У меня тоже семейка еще та, так что я ее немного понимаю. Так у меня хоть Мия есть, вот я и не один. А у нее... - Такая, опустив глаза, запнулся: - А у нее...никого. - ... - Наоэ взглянул на Такаю. - Вы и правда добрый. - Д-да нет... В смысле... Просто... - Это в вас меня иногда и беспокоит - способность сопереживать. Такая вскинул голову: - Ты беспокоишься... за меня? - Ваша доброта склоняет вас к самопожертвованию. Вы с головой бросаетесь драться за тех, кто вам дорог, хотя знаете, что без ран не обойдется, и смотреть, как вы заставляете себя улыбаться, чтобы спрятать боль... Это для меня... - Наоэ потупился. - Это для меня невыносимо. - Наоэ... Такая уставился на него, а Наоэ мягко усмехнулся: - Я защищу вас. И чтобы сделать это, я защищу также тех, кто вам дорог, потому что, когда хорошо им, хорошо и вам. - ... - И не забудьте, Кагетора-сама. Для меня нет более важного человека, чем вы. Я сделаю все, что угодно, чтобы уберечь вас... И если выхода не будет, я не остановлюсь перед тем, чтобы использовать всех, кого могу, и отказаться от тех, от кого должен. Вне зависимости, насколько они дороги для вас. Вне зависимости, как это вас ранит, - с болезненной гримасой Наоэ умолк. - ... Мрачный вымученный тон Наоэ застал Такаю врасплох, но спустя мгновение он невероятно спокойно улыбнулся мужчине: - Правда... Правда так сделаешь? - А! Наоэ дернулся, будто под ударом. Такая отставил чашку и снова уставился в пол: - Я хочу, чтобы ты рассказал мне про Юзуру. - Что? - Какую силу он применил в Сэндае? Что значит "угроза всем Шести Мирам"? Я просто... знать хочу, ведь ничего не понимаю. Ты расскажешь? - Нагахидэ вам говорил? Такая кивнул, и Наоэ внутренне содрогнулся, хотел ведь попросить Чиаки ничего не рассказывать, и вот... - Ясно, - Наоэ вздохнул. Что теперь толку скрывать от Такаи, раз тот уже и так знает...и в любом случае узнал бы. - Могу рассказать только то, что мы сами знаем, а это, к сожалению, не так уж много. В соответствии с учениями буддизма все живые существа перерождаются в одном из шести Царств в соответствии с их прижизненными деяниями: Ад, Царство Голодных Призраков, Царство Зверей, Царство Непонимания, Царство Людей и Рай. Это Шесть Миров. Пока мы не достигнем просвещения и не погрузимся в нирвану, мы вечно вращаемся внутри них. Это в буддистской идеологии вечный цикл смерти и перерождения, но угроза им... Что бы это могло значить? - Так ты тоже не знаешь? - Нет. Понятия не имею, что подразумевал под этим Косака. Но если посмотреть, как Юзуру-сан вызвал Дайтоку и Гозанзэ в Сэндае и как успокоил Каске, я бы предположил, что это какой-то вид божественной силы. - Божественной силы? - Сила Будд и богов. Наш экзорцизм - одно из ее проявлений. Божественная сила проявляется в трех разновидностях: Сила Чародейства и Молитвы - сила Будд; Сила Благочестия и Добродетели - собственная сила адепта, и сила "места" - это сила Вселенной. Но Юзуру-сан ни одна из них не подходит. - В смысле... - То, что продемонстрировал Юзуру-сан - форма божественной силы, но она не потребовала никакого посредничества... Например, мы для этого медитируем или читаем мантры, посвящения определенному Будде. А он просто высвободил невероятную силу Будд. Представляете, что это значит? - А? Наоэ, прищурившись, впился пронзительным взглядом в лицо Такае: - Его сила добродетели и есть сила молитвы... И значить это может лишь то... - ... - Только то, что он сам и есть Будда... Такая, изумленно таращась на Наоэ, резко втянул воздух: - В смысле, Юзуру не человек? - Нет же, но он, вероятно, и не обычный человек, как мы. - ... Такая с каменным лицом и невообразимым усилием воли изобразил улыбку: - Неправда. - ... - Юзуру не такой... Он просто обычный старшеклассник. Бегает в школу, треплется о том, как Гиганты продули, а Хиросима победила, про книги, игры, про клуб и тесты. - ... - Он никак от нас не отличается. Нет в нем ничего странного. Ну может, есть в нем что-то этакое, ну уж никак ничего особенного! - Такая-сан... - Юзуру - обычный парень. Такой же, как все. И я с ним дружу, потому что мы ладим. Потому что нам классно вместе. И ничего больше! Наоэ удивился, Такая настаивал на своем так, будто хотел убедить в первую очередь себя: - Это не так! Вся эта лажа про то, что Кагетора якобы всё заранее спланировал... Мы никогда не были друзьями из-за этого! Мы дружим, потому что... - Такая-сан, - осторожно вмешался Наоэ. - Разве вы уже не ответили на вопрос? Такая вскинул глаза. - Это ведь вы подружились с Юзуру-сан, правильно? Что-то, что вы с ним создали вместе. И место этого никогда ничего не займет. Вы никогда не ответите на искренность Юзуру-сан презрением. Вы продолжите дорожить этой дружбой, и ваши чувства таковы, какие есть. - Наоэ... - Так перестаньте, пожалуйста, во всем вот так обвинять себя. Отбросить свои семнадцать лет... Неужели вы думаете, что никому не больно, когда вы так себя изводите... Прошу, не забывайте сказанного вами же. А если забудете... - Наоэ опустил веки и вложил в слова душу, - тогда я всегда буду рядом, чтобы напомнить. - ... Такая молча смотрел, Наоэ слегка улыбнулся: - Даже если весь мир отвернется, я останусь с вами. Навсегда... Крепко сжав губы, Такая отвел взгляд. Потом он сцепил пальцы и прерывисто пробормотал: - У меня... были эти странные... сны... Наоэ вздрогнул. - Такие странные... реальные... О вещах, которые происходили давным-давно... Я сначала не понимал, но... Наверное... Наоэ все еще не мог шевельнуться, а Такая замолчал, задумчиво разглядывая его: - Ты ведь не хочешь, чтобы я все вспомнил, так? Наоэ даже дышать перестал. Такая продолжил: - Потому что не хочешь, чтобы я вспомнил то, что произошло между нами тридцать лет назад?.. Наоэ безмолвно смотрел на Такаю, а тот неуверенно пробормотал: - А мы... не можем остаться, как сейчас? - Кагетора-сама... - Почему я должен что-то еще вспоминать? Если это так больно, не лучше этого не делать?! - ... - Так скажи, мы можем, Наоэ? Скажи, что не нужно ничего менять. Скажи, чтобы я ничего не вспоминал! С момент Наоэ не мог перевести дыхания, а потом скрыл собственное замешательство под каменной маской: - Боитесь вспоминать? - Нет, не в том дело, - Такая закусил губу. - То есть да, я боюсь и этого... Я просто не знаю, что из меня получится. Только не то... Я боюсь не этого... Просто... - он умолк и прямо взглянул на Наоэ. Такая боялся потерять его. Связь, которую они начали создавать между собой... Которую он, вполне возможно, уничтожит собственными руками. Такая сомневался, что воспоминания о том, что тогда произошло, не изменят его. - ... Слова, которые Наоэ бросил в наступившую тишину, были гвоздем в сердце: - А если я скажу вам не вспоминать, вы согласились бы забыть все, что я сделал, вот просто так?.. Такая замер. Наоэ отвёл взгляд, не выдержав умоляющего взгляда Такаи, прикусил губу и снова надел маску безразличия перед тем, как холодно заявить: - Очень наивно с вашей стороны, Кагетора-сама. Прошу, подумайте прежде, какой обузой вы становитесь для нас без воспоминаний. - Наоэ!.. - Думаю, мне тоже надо выпить. Пойду поищу льда, - сменил тему Наоэ, поднялся и захватил со стола ведерко. И вышел, спиной чувствуя укоряющий взгляд Такаи. Потом он стоял перед торговым автоматом и ждал, погрузившись в размышления.   "А мы не можем остаться, как сейчас?" - слова Такаи запали в душу. Наоэ только и хотел, чтобы Такая никогда не вспомнил те отвратительные события. Пускай даже тогда память о четырех веках, прожитых вместе, потеряется навсегда... Он бы стерпел и болезненную печаль: для Наоэ присутствие рядом Кагеторы было важнее всего. Он бы, не колеблясь, продал четыреста лет прошлого за драгоценное "сейчас". Он не хотел, чтобы все разрушилось. "Более, чем кто-либо, - мысленно ответил Наоэ Такае, - я хочу, чтобы мы остались такими как сейчас..." Он прикрыл глаза и просил силы, чтобы преодолеть прошлое. И когда придет время, неважно, как все обернется. Это не станет концом... Если верить в будущее, которое лежит перед ними... Вернувшись со льдом, Наоэ открыл дверь и вошел в странно тихую комнату. Он подумал, что Такая, возможно, ушел к себе и позвал: - Кагетора-сама? Но осмотревшись, Наоэ убедился, что Такая все еще здесь. Не дождавшись возвращения Наоэ, он уснул и, судя по ровному, спокойному дыханию, крепко. Наверное, он сильно вымотался, потому что даже не пошевелился, когда Наоэ его позвал. Разбудить его казалось задачей не из простых. "Что поделаешь", - подумал Наоэ и прикрыл Такаю одеялом. Можно ведь просто занять его комнату. Он взял ключи, отрегулировал кондиционер и только собрался выйти, как... - ... Такая, не просыпаясь, вдруг повернулся к нему лицом, почти как если бы не хотел отпускать. Наоэ остановился. Вернулся к кровати и поправил одеяло. Во сне Такая казался каким-то более умиротворенным. Пускай в его сны частенько заглядывали кошмары прошлого, но сейчас, как мог убедиться Наоэ, его лицо было спокойным, без следов боли. Взгляд Наоэ упал на небольшой шрам на правом виске Такаи, память о битве с Такедой Сингеном вскоре после их встречи. Сейчас он стал почти незаметен. - ... Наоэ потянулся и осторожно коснулся шрама, погладил спящего по волосам. Он выключил свет, и теперь лицо Такаи скудно освещал тусклый ночник. Когда Наоэ присел на кровать рядом, пружины тихо скрипнули. - ... Его тень падала на лицо Такаи. Наоэ положил правую ладонь на его щеку так легко, будто держал нечто хрупкое, способное рассыпаться от одного лишь прикосновения. Такая шевельнулся. Вздрогнув, Наоэ отдернул руку. Он пристально смотрел на Такаю, борясь с неожиданно нахлынувшими эмоциями. Потом потянулся снова и бесстрашно обнял его лицо обеими ладонями. - Пожалуйста... Простите меня... - прошептал Наоэ дрожащим голосом. - Не... прогоняйте меня... Вдали раздался гудок, и этот древний, погруженный в сон город словно пробудил далекие воспоминания. Ему было достаточно одного лишь счастья этого мгновения. Он знал, что наступит утро, но по крайней мере до рассвета… Хочу быть в твоем сердце. Ты - вся моя... Жизнь...    

* * *    

После прохождения последнего поезда вокруг путей воцарилась тишина, но с близлежащих рисовых полей доносился хор лягушек, наполнявший ночь своим пением. В этот поздний час окрестности погрузились в тихий сон, и единственным признаком жизни было редкое проезжающее мимо авто. Чиаки задержался у Наги, просто не смог оставить ее дома одну. Он чувствовал себя распоследним негодяем при мысли о том, что Наги теперь, когда ее родственники уехали, будет ночевать в большом пустом доме. Не говоря уже о Хирагумо, неизвестном чудовище, которое обосновалось в ней. Существовала большая вероятность, что тот, кто напал на девушку днем, возобновит попытки ночью. И вообще, Чиаки она понравилась, так что и он, и Ниссан "Леопард" остались "ночевать". - Я покажу тебе комнату, - взволнованно заговорила было Наги, однако... "Сделаешь с ней что-нибудь, пусть даже случайно, я тебе так задницу надеру!" - Такая, конечно, сказал бы такое, поэтому Чиаки пришлось остаться в машине и сыграть роль телохранителя. Формулировка «что-нибудь с ней сделать» звучала более чем недвусмысленно, но Наги меньше всего хотелось, чтобы соседи начали распускать о ней грязные слухи. — Какой я джентльмен… Самому противно, — тяжело вздохнул Чиаки. Вернувшись, Наоэ и Такая рассказали ему о нападении на Сиги. После этого все трое попытались извлечь Хирагумо, однако… — Не выходит, — безнадёжно пробормотал Наоэ, гипнотизируя Наги. — Хирагумо слишком глубоко укоренился в её теле. Удалить его уже невозможно. — Невозможно? И что теперь делать? — Если действовать силой, мы только раним Наги, и она погибнет. Слишком поздно. Неделей раньше и, возможно… Застыв от потрясения, Такая закричал на Чиаки: — То есть мы ничего не можем сделать?! — … Чиаки было не легче. Хирагумо уже наполовину захватил тело Наги. — Он там прочно обосновался. Действует как паразит: пока есть носитель, есть и сила. То есть пока жива Наги-сан, мощь Хирагумо будет только расти. — А! Чиаки и Такая одновременно сглотнули и посмотрели на девушку под гипнозом. Пока она жива… «Ну и морока…» -Чиаки откинулся на сиденье, не отрывая взгляда от тёмного окна комнаты Наги. Хисахидэ превратил Хирагумо в тайное оружие, и теперь Наги оказалась втянута в Усобицу дузов. Пока артефакт в её теле, она остаётся потенциальной добычей духов. «И ведь его не извлечь…» Бездумно уставившись в окно, Чиаки довёл мысль до конца — и вдруг резко распахнул глаза. Он не поверил самому себе: вокруг дома роились туманные огоньки. Они кружились, плавали в воздухе, и их становилось всё больше. Откуда… нет… «Да это же шаровые молнии!» Чиаки выскочил из машины и бросился к дому. Огни были повсюду, напоминая мерцающую стаю гигантских светлячков. Где-то на грани слуха возник странный звук, и Чиаки насторожился. — Хо-о-ои, хо-о-ои… Галлюцинация? Нет, он действительно их слышал. — Хо-о-ои, хо-о-ои… — Хо-о-ои, хо-о-ои… Человеческий голос. Высокий, детский. «Наги?» Чиаки замер. — Ого… Шаровые молнии влетали в окно одна за другой, исчезая внутри так быстро, будто их кто-то втягивал. Поток не иссякал. По коже пробежал холодок, и, оглянувшись, Чиаки невольно вскрикнул: с востока через всё небо тянулась сияющая нить из огней. Мерцающий поток из глубокой тьмы стремился прямо к окну Наги. «Это и есть огни хои-хои?» Не в силах отвести взгляд, Чиаки подавил очередной поражённый вздох. В оконном проёме возник огромный силуэт — чудовище, похожее на чайник. Из его тела торчали мохнатые конечности, а затем появилось и человеческое лицо, искажённое ненавистью. Широкая пасть заглатывала огни, словно воду. — Что?! Силуэт дрогнул, и Наги вновь обрела свой облик. Она стояла у окна и поглощала шаровые молнии, оставаясь без сознания. Наги кормила Хирагумо! — Хо-о-ои, хо-о-ои… — Хо-о-ои, хо-о-ои… — Чёрт! Очнись! Наги! Но огни продолжали влетать в окно и исчезать у неё во рту. — Прекрати! Наги! Отчаянные крики Чиаки не достигали её слуха. А затем… — А! В дом ударил невероятный поток энергии. Стёкла разлетелись, и девушка, скорчившись, закричала. — Наги! Поток огней оборвался. Когда Чиаки рванулся к дому, его отбросила в сторону атака. Раздался взрыв, земля просела. Отскочив, он насторожился: — Кто здесь? И словно в ответ под фонарём появилась фигура. Прищурившись, Чиаки внимательно изучал противника. Молодой человек среднего роста и телосложения, загорелый, с резкими чертами лица и короткой стрижкой. Узкие глаза словно у хищника. Чиаки усмехнулся одними губами: — Это ты сегодня напал на нас? Перерождённый? — Якши Уэсуги… Я много о вас слышал, но вижу впервые. Чиаки молчал. — Значит, вот кто противостоит нашему господину. Понятно. Упрямые даже на вид, как и говорил Мори-доно. Улыбка исчезла с лица Чиаки, и его голос стал холодным: — Ты слуга Оды? Представишься? Но юноша ответил вопросом: — Ты собираешься защищать это чудовище, Уэсуги? — За собой такого не замечал, — фыркнул Чиаки. — Я просто охраняю одержимую девушку. Прости, братец, но пока я здесь, ты её не тронешь. — Её уже не спасти. — Это ещё почему? — Пока она жива, Хирагумо не покинет её тело. Разделить их невозможно. Значит, защищать её бессмысленно. Я не позволю тебе держать рядом столь опасное существо. — В каком смысле? — В теле носителя Хирагумо накапливает энергию — духовную и потустороннюю. Лишившись вместилища, он снова станет лишь сгустком энергии, безобидным третьесортным призраком. Чиаки натянуто усмехнулся: — Угу… А ты многое знаешь. — Мацунага Хисахидэ намерен с помощью Хирагумо лишить воинов Усобицы духов всей энергии до последней капли. Я не позволю этому случиться. Чтобы остановить его рост, остаётся только убить носителя, — спокойно сказал юноша. — Не мешай. Уйди с дороги, Уэсуги. — А если нет? — Тогда заставлю. Ты же понимаешь, что против меня твоё изганение бесполезно. — Это мы ещё посмотрим, — отрезал Чиаки, выхватывая кинжал. — Когда тело умрёт, дух всё равно выйдет. — О, вот как? — Если ты попытаешься убить Наги. Противник спокойно рассматривал лезвие в его руке. И это спокойствие наводило на мысль: перед ним не простой дух. — Может, всё-таки представишься? На загорелом лице появилась самодовольная улыбка: — Васcал клана Ода, Сасса Наримаса. Хочешь сразиться — я готов. Чиаки на мгновение лишился дара речи. «Сасса Наримаса?!» … — Давай. В любом случае всех вас нужно уничтожить до возрождения господина Нобунаги. Покажи, на что ты способен, Уэсуги! — Смотри, как бы не пожалеть, братец! Вдруг позади вспыхнул свет, и Чиаки обернулся: — Чт… Оба едва не вскрикнули. Комнату Наги залило светом, и сама девушка, окружённая оранжевым сиянием, снова появилась у окна. — Наги! С широко раскрытыми пустыми глазами она смотрела в никуда, а затем, словно марионетка, перебралась через подоконник и шагнула в пустоту. «Осторожно!!!» Чиаки бросился вперёд, но Наги не упала — она парила в воздухе. Протянув руки, она зачерпнула огненный шарик и проглотила его. «Это Хирагумо!» — Ах ты... — Стой! Атака Наримасы не причинила ей ни малейшего вреда. «На неё не действует…» — Чудовище… Наги продолжала поглощать огни, и сияние вокруг неё становилось всё ярче. Она поднималась всё выше, а её облик то и дело превращался в Хирагумо. «Она улетает!» Чиаки прыгнул в машину. — Не уйдёшь! Он сорвал «Леопард» с ручника и резко нажал на газ. Машина рванула вперёд. Огни вытянулись за Наги длинной цепью, а позади двигался дух Наримасы. Вереница гигантских огней устремилась к Наре. Стиснув зубы и не отрывая взгляда от неба, Чиаки вдавил педаль газа в пол. — Наги!