Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 7 - Мстительный дракон

Девушку поглотила ночь, но даже в беспросветной тьме она точно знала, где находится: под ногами - знакомые ступени храмовой дорожки у подножия горы Сиги. Обветшалые красные арки все появлялись перед ней из мрака. Она шла и шла, но никак не могла добраться до цели. Усталые ноги тяжелели, а бесчисленные арки ждали, когда же она пройдет под ними. - Мы еще не пришли? Далеко еще? - она помнила, как шагала той же дорогой и расспрашивала кого-то снова и снова. - Почти все. Мы почти пришли, - уговаривал голос. - Давай. Ты можешь. Еще чуть-чуть. Голос любимой мамы подбадривал ее и утешал на крутой нескончаемой дороге к Кюхачи-сан, а она хныкала: - Хочу домой! Пошли домой! - Вон там живет Драконий бог, - рассказывала мама, ведя ее за руку. - Мы вместе загадаем желание. Пожелаем, чтобы Наги выросла большой, чтобы ей было хорошо, даже если она останется совсем одна. Помолимся Драконьему богу, чтоб он защитил тебя, ладно? Мамин голос растаял вдали, и Наги обнаружила, что в одиночестве стоит перед храмом Драконьего бога. - С тобой ведь все будет хорошо, даже если останешься одна, правда? Последние слова матери все еще звучали в ее памяти - слова, которые мама сказала как-то утром, провожая дочку в школу. Когда же Наги вернулась, мама уже перестала дышать. Она навалилась на журнальный столик, а вокруг валялись белые таблетки и пустая бутылочка. Неподвижное тело, еще чуть теплое. Во время очередного припадка мать Наги совершила самоубийство, и никто и слезинки не пролил на ее похоронах. Родственники стояли с невыразительными застывшими лицами, как всегда; отчим проявил к горькому событию еще меньше интереса, чем к своим офисным бумагам - он просто избавился от тяжкой обузы. Теперь компания в его руках, разве что-то иное имеет значение? Напротив, смерть жены стала ему облегчением. Это он довел мать Наги, сделав ее лишь ступенькой собственной карьерной лестницы. Семья видела в тайном браке матери Наги предательство и позор на семью Сиохара и относилась к ней презрительно. Им оставалось только беспомощно трепыхаться, когда чужак, словно ураган, вырвал компанию из их хватки. И тогда все неисполнившиеся желания и ожидания семья свалила на несчастную женщину. Под тяжестью придирок и вины мать Наги соскользнула в депрессию и помутнение рассудка. Она не выходила из больниц, но даже под конец ей оставалось лишь безнадежно оплакивать прошлое. - Хочу вернуться. Хочу вернуть время, когда нас было трое - он, ты и я, - повторяла она, глядя в запредельную даль. Душа ее и сердце уходили дорогой памяти в далекие-далекие дни, которым не суждено было вернуться, туда, где лежало единственное место, в котором она могла обрести покой. - В дом, откуда я видела океан... На похоронах мамы Наги тоже не плакала, но внутри кипела ярость. Она ненавидела людей, которые затравили мать. Ненавидела расчетливые лица и скользкие улыбки. Они убили маму! Убили маму! Катились бы они все в ад! Тогда же она услышала низкий голос, грохочущий в темноте: - Пожелала бы ты отослать их в преисподнюю? Наги вздрогнула и присмотрелась. В темноте что-то сверкнуло, и будто золотая пыль высыпалась из чернильной ночи. Пыль все прибывала, пока не собралась в драгоценную волну, бегущую навстречу. - Ты ведь ненавидишь?.. Проникновенный мужской голос. Перед глазами вздымалась и опадала золотая пыль. - Неужто ты не желаешь убить? Наги в ужасе отпрянула: пыль начала меняться, и миг спустя в воздухе парил огромный золотой дракон. - Ненависть твоя пробудила меня, призвала сюда. Наги и слова вымолвить не могла. Она хотела бежать, но не слушались ноги. Гигантское тело дракона извивалось, жесткий взгляд не отрывался от ее лица. - Я исполню твое желание. Все, кого ты ненавидишь... Я отправлю их в преисподнюю. А ты не страшись, никогда больше не бойся, ибо я охраню тебя. Ненависть твоя - мое могущество: она пробудила мою душу. Так давай же станем единым и отправимся вершить нашу месть. Падут все, кого ты ненавидишь, до последнего. Стань моей силой. Дракон приблизился вплотную, и Наги накрыла голову руками. А зверь громоподобно проревел: - Мы не поддадимся! Нобунага примет погибель свою! Наги зажала уши. Что-то так навалилось на нее, что казалось, будто разорвется сердце. Девушка закричала, моля о помощи. Но кого? Ни отец, ни мать не могли больше помочь, а был ли еще хоть кто-то?! - Спасите... - Я буду охранять тебя. - Ты поможешь мне?.. - Я убью. Каждого, кто заслужит твою неприязнь. Наги пронзительно закричала. Она не хотела и дальше оставаться одна. Ей нужен был кто-то, чтобы находился рядом, чтобы заботился о ней. - О, пожалуйста, спаси меня!

* * *

Около четырех утра Наоэ разбудил телефонный звонок. Только Чиаки мог звонить в столь ранний час, так что наверняка что-то случилось. Наоэ поднял трубку и напряженным голосом спросил: - Алло..? Звонок разбудил и Такаю. Сквозь пелену сна он слушал голос Наоэ, а потом рывком поднялся. Наоэ разговаривал по телефону. Такая бросил взгляд на часы - четыре пятнадцать. "Он-то что тут делает?" - озадачился Такая, рассеянно приглаживая волосы. - Ясно. Выходим, - и Наоэ повесил трубку. - Чиаки? - Он самый. Вы не спали? - Спал, меня телефон разбудил. А что не так с Чиаки? Наоэ принялся поспешно собираться: - Наги-сан пропала. Кажется, Хирагумо перехватил контроль над ней. По ее следам также идут слуги Оды... Во всяком случае, мы думаем, что тот, кто атаковал нас вчера, принадлежит клану Ода. - Ода?.. Ранмару и компания? - Нет, - сдавленным голосом отозвался Наоэ, сражаясь с рукавами рубашки. - На этот раз наш противник - генерал по имени Сасса Наримаса. - Сасса... Наримаса..? - Некогда военачальник Эттю, по слухам, один из преданнейших вассалов Нобунаги. Я впервые слышу, что он вступил в Усобицу духов как командир Оды. Но так как он перерожденный, то упускать его из виду нельзя ни в коем случае. Мы отправляемся немедленно, Кагетора-сама, собирайтесь, пожалуйста. Полагаю, алкоголь уже выветрился? - Собираться? Мы к Чиаки поедем? - Да. Он сейчас на станции Ямато-Коизуми. Мы должны найти Наги, пока она не добралась до Мацунаги Хисахидэ, или пока Наримаса не перехватил нее, - Наоэ уже направился к двери с ключами от комнаты и автомобиля. - Прошу, ждите меня на выходе, я подгоню машину. И поспешите, пожалуйста. - Понял, - Такая, окончательно проснувшись и засуетился. Заря уже окрасила прочертившие небо облака в бледно-фиолетовый, когда они с Чиаки встретились перед железнодорожной станцией Ямато-Коизуми. Чиаки поднятой рукой поприветствовал выбравшихся из машины Наоэ и Такаю и с кислым лицом подошел поближе: - Извините, я ее упустил. Я преследовал ее, но... - Говоришь, она летала? Чиаки утвердительно кивнул: - Это все Хирагумо. Он призывает огни хои-хои и оттого становится сильнее. Этот монстр разбудил огненных духов горы Рюо, потому что пообедать просто-напросто захотел... Черт! - он ударил кулаком по ладони. - А люди Оды? Они нашли Наги-сан? - Без понятия. Этот придурочный Наримаса хочет замочить и Хирагумо, и Наги. Так сказать, и паразита, и его носителя. И если мы не расшевелимся... - Будет катастрофа... - Наоэ потер подбородок. Если б знать, куда отправилась Наги. После долгой, наполненной мучительными раздумьями паузы Такая решительно предложил: - Дайте-ка я попробую. Наоэ и Чиаки уставились на него: - Попробуешь... что? Такая нарочито потянулся, потом снова выпрямился: - Поискать Хирагумо. Вы меня тут все грузите, что я вам и обуза, и ответственность на мне, так меня уже тошнит все это выслушивать. Не то что думаю, будто это сработает, но попробую отправить за ней Гохододзи меча. - Гохододзи? - Наоэ изумленно уставился на Такаю. - Кагетора-сама, вы уже так много вспомнили? - Вспомнил, когда мы говорили о Сиги. Ведь про это рассказывается в "Свитке исцеления верой эры Эндзи" из легенд иллюстрированного свитка Сигисан, так? Чиаки странно посмотрел на него: - А ты неплохо знаешь эти легенды, надо же. А почему это? - Почему? - Такая замолчал. Все верно. Он помнил, что в школе на классической литературе изучали иллюстрированный свиток, но умение вызвать Гохододзи меча явно пришло к нему не из школьной программы. Подобные знания могли принадлежать только Кагеторе. - ... Такая выглядел удивленным. Без сомнения, он медленно, но верно воскрешал в памяти знания Кагеторы. Наоэ слегка нахмурился, глядя на него, но все-таки, отбросив личные эмоции, попросил: - Попробуйте, пожалуйста, Кагетора-сама. Так будет быстрее всего. Слова Наоэ привели Такаю в чувство. Он и Наоэ снова переглянулись и заставили себя вернуться к действительности. - Ладно. По легенде Гохододзи меча, слуга Бисямонтэна, появился на подушке императора Дайю в эру Хэйан в ответ на молитвы монаха горы Сиги Мёрэна о скорейшем выздоровлении правителя. Эта самая сцена изображалась в свитке, а теперь Такая хотел использовать Гохододзи в поисках Наги. - Чиаки, ты же носишь с собой нож? Одолжи ненадолго. - Этот? - Чиаки вытащил двадцатисантиметровый кинжал, который уже пришлось недавно доставать. Оружие это - нож неизвестного мастера, по сути ритуальный меч, принадлежавший некогда какому-то маленькому храму, Чиаки держал при себе для самозащиты. Наоэ подал Такае бумагу и ручку. Такая зажмурился и принялся, приговаривая мантру, уверенно писать ее на санскрите. Затем он обернул часть меча бумагой и осторожно поднял его обеими руками. Все еще начитывая мантру, Такая собрал силу и впал в транс. - Он бэйсирамандая соака, он бэйсирамандая соака... - в воздухе над кинжалом он начертал исконный слог Бисямонтэна. - Он бэйсирамандая соака... Коснувшись лба большим и средним пальцами, Такая попросил: - Позволь дхарме меча открыть мне глаза. Он поднес меч к пальцам, и испещренная санскритскими бумага воспламенилась. В огне появилась фигура - златокожий мечник с тысячью клинками, Гохододзи меча. Гохододзи вызвал облако и в мгновение ока унесся на нем в небо. Проводив его взглядами, Наоэ и Чиаки хором выдохнули - как всегда при случайном проявлении способностей Кагеторы. - О да, он точно не младенец тупоголовый... - Кагетора-сама, Гохододзи направляется на юго-восток... Такая, наконец, открыл глаза и посмотрел на нож: лезвие отражало то, что видел Гохододзи. В отражении бежали селения и рисовые поля с высоты птичьего полета. - Юго-восток? Но там ничего... А? Такая моргнул, Гохододзи снижался, и в отражении появилась могила. Но чья? Уничтоженная кем-то? - Цуцуи Дзюнкей... - пробормотал Такая. - Это могила Цуцуи Дзюнкея, разрушенная... Где это? Наоэ схватился за карту: - Прямо на юг отсюда, около станции Хирахата. Наги-сан там? - Нет, она... - начал было Такая, но голос его сорвался на вскрик: Наги стояла за могилой, а вокруг вились шаровые молнии. "Наги!" В картинке Наги развернулась к ним. В глазах ее промелькнул странный блеск: вне всякого сомнения...девушка заметила, что за ней следят. Фуушшш! Изо рта ее хлынуло золотое пламя, и ослепительно-яркий свет рванулся из меча. Такая вскрикнул и заслонил лицо. - Кагетора-сама! Наоэ и Чиаки поспешно загородили его. Такая отвернулся как раз вовремя, сумев уберечь глаза - поднял голову и скривил губы в опасной ухмылке: - Ну Хирагумо, сволочь этакая, я тебя разгадал. Выместил все, что накипело, на могиле Цуцуи Дзюнкея... Подумать только, мстить чуваку, который давно ушел на облако. - Кагетора-сама... - Людей Оды рядом нет. Кажется, Хирагумо и от них оторвался. Надо ловить его сейчас. Пошли. - Есть! - Конечно-конечно, - согласился Чиаки, но, понизив голос, пробурчал: - Теперь-то ты впереди на белом коне. Хочешь вести - веди, да только вспоминай уже все поскорей, а то реально заноза в заднице еще та... Такая, раздраженно поджав губы, остановился: - Что? Какие-то Проблемы? - Никак нееет, - пропел Чиаки и забрался в автомобиль. Такая уперся было, но по энергичному настоянию Наоэ занял пассажирское сидение.

* * *

- Что? Он съел всех духов? Выслушав доклад, Наримасе оставалось лишь раздраженно прищелкнуть языком. Еще бы, все духи, отправленные вслед за Хирагумо, оказались выпиты досуха. Собирая информацию, Сасса Наримаса с частью войск Оды разбили лагерь около храма Хорю. Духи стояли на страже, но несколько из них, посланные за Хирагумо, стали его жертвой. - Вот ведь чертово чудище... - ярость исказила строгое лицо Наримасы. И тут позади раздался голос: - Истина о тайном оружие Хисахидэ не в молве, его окружающей. Никак нельзя смотреть на это сквозь пальцы. Из тени сосны выступил низенький седой старичок со сгорбленной спиной. Голосом его говорил подселенный дух. Наримаса немного расслабился. - Акануэ, это ты? - Сдается, Сасса-доно, настали и для тебя тяжкие времена. - Это тебе Ранмару-доно наказал следить за мной? - Что ты, Сасса-доно, - Акануэ, пробираясь по влажной траве, приблизился и встал рядом. - Я лишь услышал о неожиданном вмешательстве перерожденных Уэсуги и явился помочь тебе. - Мне твоя помощь ни к чему. Можешь возвращаться и сообщить это Мори-доно. Скажи ему, что за Хирагумо в ответе буду я сам и сам же обо всем здесь позабочусь. - Не могу, - узкое морщинистое лицо Акануэ разрезала тонкая улыбка. - Ежели я вмешаюсь насчет Хирагумо Мацунаги Хисахидэ, то тебе никакой разницы с этого не будет. Столь опасное оружие мы должны сразить без промаха, Сасса-доно. Коли Хисахидэ вернет свою мощь, нам лучше не станет. Потирая подбородок, Наримаса оглянулся на Акануэ: - Не об Акети Мицухидэ ли ты? Старик молча кивнул. Все краски жизни исчезли с лица Наримасы, и из глубин души начала подниматься на поверхность давняя тупая ненависть. - Об этом толковали, я слышал. Слухи о том, что Мацунага Хисахидэ планирует заключить союз с Акети Мицухидэ, который переродился в окрестностях древней столицы. Акети Мицухидэ... История знает его, как зачинщика событий в храме Хонно, в результате чего погиб Ода Нобунага. Акети Мицухидэ с боевым кличем "Наш враг - храм Хонно!" возглавил восстание и отнял жизнь господина Нобунаги, хотя объединение страны было не за горами. Сразу же после битвы при Ямазаки его наголову разбил Хасиба Хидэеси (который позже стал Тоетоми Хидэеси), а в Огурусу, на обратном пути к цитадели в Сакомото, Мицухидэ был убит. Смерть Нобунаги... Той ночью, потонувшей в горячке кошмаров, Наримаса находился в замке Уозу. На следующий день в яростном наступлении он захватил замок, положив тем самым конец трехмесячной осаде оплота Уэсуги в Эттю. Но весть о смерти господина стала потрясением для всех - даже сейчас Наримаса помнил тогдашние изумление и злобу. Он отдал жизнь, рисковал самим существованием ради Нобунаги, своего единственного господина, и его мечты о стране, объединенной военной властью. Но Мицухидэ вместе с жизнью Оды украл и надежду Наримасы о пребывании с господином в этой стране свершившихся грез. А теперь он ведет духов из провинций в новую кампанию против Нобунаги... Уставив в пространство невидящий взгляд, Наримаса стиснул кулаки. "К дьяволу тебя, Мицухидэ. Переродиться лишь для того, чтобы восстать против господина Нобунаги?!" - Сасса-доно, коли Хирагумо попадет в руки Акети, то станет воистину серьезной угрозой. Даже сейчас преисполненные ненавистью к господину духи тайно собираются у древней столицы. Ежели силы горы Хиэй и Ига объединятся с Мицухидэ, нам не поздоровится... - Я все прекрасно понимаю, - резко перебил Наримаса. "Если духи не могут расправиться с тобой, проклятый Хирагумо, так я убью тебя собственными руками. И играть силами перерожденного, заточенного в броню тела, ты не сможешь. А вас, чертовы Мацунага Хисахидэ и Акети Мицухидэ, перед пробуждением господина Нобунаги я сотру с лица земли!"

* * *

Преследуя Наги, Наоэ вел автомобиль на юг. Чиаки, перегнувшись с задних сидений, спросил у Такаи: — Ну, как она? — По-прежнему идет. Я отправил за ней Гохододзи. — Наверное, направляется к Хисахидэ, — предположил Наоэ, уверенно держа руль. Такая сосредоточился на лезвии кинжала, отражающем то, что видел Гохододзи, а Чиаки, открыв карту, добавил: — По-моему, сознания этого чудовища и Хисахидэ как-то связаны. — Что? — Такая поднял голову и взглянул на Чиаки через плечо. — В смысле? — Когда в Наги вселились, она слышала голос Драконьего Бога. Он обещал, что защитит ее. По крайней мере, так она мне сказала. А еще Наги уверена, что я его слуга. — Драконий Бог? Это ведь не... — Да. Возможно, Мацунага Хисахидэ. Ведь Наги молилась на горе Сиги. Не знаю, о чем она просила, о проклятии на отчима или еще о чем, но только я думаю, что ее ненависть и злоба Хисахидэ слились в одно. — Значит, тот, кого она приняла за Драконьего Бога, на самом деле Мацунага Хисахидэ? — вмешался Наоэ. — Сильные эмоции пробудили его, и он вселил в Наги-сан Хирагумо, по сути часть себя... То есть, ее ненависть была настолько сильна, чтобы смешаться с чувствами Хисахидэ? Неужели она до того ненавидит отчима? — Почему бы и нет... — Такая помрачнел, их с Наги детство и семейные обстоятельства оказались достаточно схожими, чтобы он понял ее чувства с пугающей ясностью. — Мать была ее единственным другом. Девочка хотела защитить ее больше всего в жизни. В смысле, даже ты... — это уже относилось к Наоэ, — предположим, у тебя был единственный любимый человек, и она совершила самоубийство. Разве ты не стал бы ненавидеть того, кто довел ее до этого? Ты бы наверняка затаил на него злобу, правильно я говорю? Наоэ глянул на Такаю, но смолчал. На подобный вопрос из уст Такаи ему оставалось лишь промолчать... Но да, теперь он действительно понял, даже очень хорошо. — Но, прежде всего, я никогда не позволил бы этому человеку убить себя. Чиаки глубоко вздохнул и хлопнул Наоэ по затылку: — Дурак. Если бы, да кабы... Я-то тебя знаю, ты сразу б налетел со своим "переселением души" прежде, чем что-то подобное произошло, правда? — А? Серьезно? — удивленно переспросил Такая. — Так ты правда из тех, кто с цепи срывается? Наоэ снова промолчал, только на лице отражалась внутренняя борьба. Чиаки протяжно присвистнул, отвернулся и драматично прокомментировал: — Что уж наверняка, так это то, что ради кое-кого у него башню снесло бы конкретно. — Э? Наоэ в ужасе перебил: — Не обращайте внимания, Кагетора-сама! Посмотрите лучше, как там Гохододзи. Пожалуйста, не спускайте глаз с Наги-сан. — Чего? Ах да, — и Такая снова уставился в кинжал. Чиаки отвлекся на вид из окна. Сельскую местность, сверкающую под солнцем, испещрили пруды с золотыми рыбками. — Мм? — в глаза бросилось что-то странное, двигающееся рядом с машиной, и Чиаки, моргнув, прижался носом к стеклу. — Какого?! На вскрик оглянулся Такая: — Что еще... Ай! Не отставая от автомобиля, рядом летел огненный шарик. Но тут же он раздвоился, потом их стало десять, а потом шаровые молнии в мгновение ока окутали машину сияющим туманом. — Наоэ! — Слушаюсь! — Наоэ прибавил ходу. В попытке оторваться от преследователей "Пресия" набрала скорость, но молнии не собирались упускать добычу. — Это что, огни хои-хои?! — Наоэ! Мы в ловушке! Наоэ судорожно выворачивал руль, принуждая огни петлять взад-вперед над дорогой, однако избавиться от них не получалось. Тогда Чиаки высунулся из окна и атаковал силой. Тщетно, разорванные на части, огни очень быстро восстановили прежний вид. — Нагахидэ! Это духи в огне! — Тогда изгоняем?! Рой огней плотно окутал машину, совершенно закрыв обзор. — Тормози, Наоэ! - завопил Такая. - Сейчас мы с ними разберемся! Наоэ, в свою очередь, не слишком-то улыбалось объясняться с агентством проката по поводу обожженного автомобиля, и он ударил по тормозу. Они выкатились наружу, навстречу облаку огней, танцующих в воздухе. — Это хои-хои с горы Рюо? Но почему они нападают? — Должно быть, Хисахидэ приказал. Кажется, он способен контролировать огни хои-хои... И даже духов Тоити. — В смысле, это чтоб мы не догнали Хирагумо? Черт! - Такая вскинул глаза. - Хватит уже стоять, давайте уберем их. Чиаки ухмыльнулся: — Ооо, да. Это это мы можем. Огни хои-хои, собравшиеся плотно, словно туман, явили пламенные кровожадные лица. Вокруг плясал и вихрился горячий ветер,и огни ринулись в атаку. Такая, Наоэ и Чиаки сомкнули ладони в знаке Бисямонтэна: — Бай! Духи замерли на месте. — Номакусаманда боданан баисирамандая соака! - прочитав мантру бога-хранителя, Такая повысил голос. - О великий Бисямонтэн! Даруй мне силу твою, дабы уничтожить этого демона! В ладони перерожденных хлынула сила, и из тел вырвался серебристый свет. Духи отчаянно пытались освободиться и напасть, но парализующее заклинание держало их крепко. Воздух звенел от захлебывающихся воплей. А потом скопившаяся энергия взорвалась, заполонив собой все. Такая выкрикнул: — Иззыди!