Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Часть 2 - ЗАМЕРЗШИЕ КРЫЛЬЯ

(Действия этой части происходят за 3 года до основных событий)

Глава 1 - Сириус

В темноте светился огонек сигареты. - Давай же, поторопись и сделай это, - подбодрил он школьника, лицо которого, искаженное, еще по-детски округлое, едва различалось в скудном свете. - Что, струсил?.. Руки мальчика тряслись, на лице застыл ужас. Спрятав издевательскую улыбку в уголках рта, он прошептал пареньку на ухо: - Так боишься пораниться? Неужели обжечься - это так страшно? Мальчик застыл, удерживая сигарету над тыльной поверхностью левой руки. Четыреста градусов Цельсия, может, больше. - Да ты еще младенец, - он насмешливо фыркнул и схватил мальчика за руку. - Вот как надо. И ткнул сигаретой в свою левую руку. - Ааар! Из груди парня вырвался крик. Его прошиб жар, но он крепко зажмурился и молча вытерпел боль. Пахло паленым. Другой паренек в ужасе отскочил, но продолжал таращиться на него. Зажав ожог, парень коротко втянул воздух и, сверкнув глазами, ухмыльнулся: - Если ты даже на это не способен, малыш, так нечего тут ошиваться. Иди-ка ты домой и пусть мамочка потрет тебе спинку в ванной. Мальчик, казалось, больше испугался его, чем его выходки, и быстро исчез в темноте. А он, прислонившись к стене и продолжая зажимать саднящий ожог, слушал удаляющиеся шаги. - Ха. Ну и сопляк. - Оги. Заслышав свою фамилию, он отстраненно оглянулся. Около гаража стоял Мицуи, этому парню было уже восемнадцать, на четыре года старше его. - Чего? - И этого отшил? Я уже хотел его принять, а ты дал отворот поворот. - Малыш слишком мягкотелый. Мицуи слабо улыбнулся: - А первоклашки такие и должны быть. Ты домой не идешь? Первый час. - А я здесь именно потому, что домой не тянет, - отрезал Такая, умело прикуривая. - А кто б на моем месте пошел? Придурок. - У тебя ведь младшая сестра, да? Собираешься оставить ее со своим наклюкавшимся стариком? Грубовато с твоей стороны, чувак. - Мия уже неделю у соседей живет. - Так сходил бы к ней. Такая вдохнул сигаретный дым и стрельнул взглядом в сторону Мицуи: - Чего ты разнылся? Кончай совать нос в чужую жизнь и иди выпей чего-нибудь. - Ох, да ты глянь на эту мелкую занозу, которая пытается себе вести, будто нам ровня. - Мицуи присел рядом и достал пакет, в котором плескалось немного прозрачной жидкости. - Жалко, ты не пьешь. Думаю, это все, что тебе остается, раз уж ты не можешь напиться. Такая холодно взглянул на пакет, усмехнулся, взял его и, припав ртом к отверстию, вдохнул пар. Знакомое опьянение прокатилось от головы к груди, потом растеклось по всему телу. - А получше чего есть? - Знаю ребят, которые не прочь предложить кое-что посерьезнее. Могу свести, если надо. - Трус. Тебе просто нужна подопытная крыса, потому что самому в падлу. - Чертовски верно. Понимаешь, я просто зевака: люблю посмотреть, как идиоты превращают себя в развалину. Жду не дождусь глянуть, как глубоко ты падешь на самое дно. - Ну так я твои ожидания оправдаю, - ухмыльнулся Такая. - Валяй, смейся дальше. - Что ж, моя комната свободная, так что можешь заглянуть, если замерз. Мы девочек в гараж привели: народу многовато. А ты такие вещи не любишь, ага? - Если будешь там путаться, просто дай и мне взглянуть. - Брось. Когда решишься, наконец, распрощаться с невинностью, я тебе всенепременно дам персональный урок. Такая - взгляд его остекленел - фыркнул: - Иди к черту, придурок. - Я заткну твой дерзкий рот, - Мицуи присел на корточки и поднял голову Такая за волосы. - Иди жди в моей комнате, — сказал он и вернулся в гараж. Проводив его глазами, Такая еще раз приложился к пакету, и плечи его затряслись от смеха. Стало хорошо, и Такая запрокинул голову, прислонившись затылком к стене. - Да кто, черт возьми, под тебя ляжет? - хихикнул он. Веки тяжелели, боль от ожога притупилась и исчезла. Он с усилием поднялся и, покачиваясь, посмотрел на переливчатые огни города. Идти ему было некуда. Может, лучше подохнуть на обочине, спросил себя Такая, шаткой походкой бредя по дороге. Созвездие Ориона мерцало в холодном небе. Неужели уже так поздно? Родители разошлись года полтора назад. Такая как раз перешел в среднюю школу. Дело в том, что отец, потеряв работу озверел и напивался каждый день, а между тем осталась большая ссуда, не выплаченная до сих пор. Мать, не в силах выносить его жестокость, подала на развод. Теперь она снова вышла замуж и жила в Сэндае. Оги Такая был второклассником средней школы Фукаси, а его сестра Мия пока училась в начальной школе. Отец, продав дом, выплатил около половины долга, но перспективы насчет остального сводились к нулю. Он постепенно катился под уклон, увивался за какой-то женщиной, пару раз даже притащил ее домой. Чуть что, он приходил в ярость и вымещал зло на детях. Такая, хоть и мог вытерпеть проклятия, брань и колотушки, решил убрать из дома Мию. На прошлой неделе он так и сделал. Устроив сестру у соседей, Такая таскался по знакомым, но друзей у него было немного, так что закончилось все этим вот гаражом. А отец снова пил. После развода он несколько раз устраивался на работу, но долго не продержался нигде, а ту малость, что зарабатывал, спускал на выпивку и женщин. С Такаей они дрались при каждой встрече. Было бы еще ничего, если бы отец задирал только его, но поднимать руку на Мию... А потом еще эта женщина. Такая не спал всю ночь, слушая непристойные звуки из соседней комнаты, а наутро смотрел на лицо Мии, даже во сне залитое слезами, и отчаянно пытался унять ярость. Сколько это еще продлится? Не стоило надеяться ни на родственников, ни на других взрослых: они бы отвернулись, едва разговор зашел о деньгах. Он бы просил напрасно, да только у него подобного и в мыслях не было. У него была Мия, и ее надо было защитить чего бы это не стоило. Предназначенный быть убежищем, дом превратился в поле битвы, где нельзя найти покой. Он начал курить, чтобы успокоить готовые лопнуть нервы, и научился держать лицо, чтобы никто не узнал, что творится дома. Прошлой зимой Такая познакомился с Мицуи, главарем самой крупной из местных банд. Если бы Мицуи не бросил науку на первом году, он бы учился в третьем классе старшей школы. Такая понятия не имел, чем он занимается днем, но слышал, что Мицуи - шестерка в какой-то мафиозной группировке и выполняет разные поручения для нее. Он собирал свою свору в гараже по ночам, и они устраивали дикие вечеринки с попойкой и девчонками. Такая как-то влез в драку с одним из членов банды, а потом стал единственным учеником средней школы, который общался с Мицуи на равных. Воровство, вымогательство, мотоциклетные гонки - вот некоторые вещи, которые за это время почерпнул для себя Такая. Но он всегда держался особняком и не любил кутить в компании. Его часто можно было найти курящим или вдыхающим растворитель, далеко в своем собственном мире. Такая не то чтобы хотел общаться с бандой Мицуи, ему просто надо было где-то перекантоваться. В карманах Такаи всегда лежали сигареты и дешевый нож... Хотя оружие применить довелось лишь однажды. Жертвой стал Мицуи, как раз тогда, когда влез между Такаей и своим подчиненным. Шрам над глазом Мицуи носил до сих пор. Этот раз так и остался единственным, но с ножом Такая чувствовал себя спокойнее. Даже сейчас Такая нащупал в кармане его рукоять. Оставив позади гараж Мицуи, он побрел по темным улицам. Одурманенный растворителем, Такая совсем не чувствовал ноябрьского ветра Мацумото. А может, грелкой послужили обжигающая ненависть к отцу и оживленные галлюциногеном воспоминания о перенесенных побоях. "Все из-за него..." Такая крепче сжал нож и решил: "Сегодня". Мии здесь больше нет. Этой же ночью он мог вернуться домой и прикончить ублюдка. Я не могу сбежать от него. Пока он мой отец, пока он жив, я не могу, как мама, убежать. После убийства его поймают и отправят в колонию... Нет дороги, которая не вела бы к пропасти. Но в любом случае, ничего хорошего из него не выйдет, так почему бы заодно не прирезать ублюдка? Да и для Мии так будет лучше. "Я никому не нужен". Он тяжелым взглядом посмотрел на Сириус в темном небе. "Я убью его". Мимо пронеслась машина, на мгновение ослепив фарами. Такая щурился на свет, и холодный ветер обдувал его с головы до ног, ерошил волосы. Он тщательно обмотал рукоятку ножа носовым платком и сунул его глубже в карман. Поглощенный планами расправы, он не замечал ни зябкости, ни северного ветра. "Если убьешь один раз, то еще пара-тройка жертв не составят труда?.. Почему бы не заколоть и тех, кто встретится по пути?" От растворителя ужасно кружилась голова, но он упорно поднимался по темной холмистой дороге. А память все подкидывала кулаки отца в замахе, как он лупил и пинал до крови за малейшее неповиновение. Как он, Такая, получал удар за ударом за полные ненависти глаза на окровавленном лице. - Будешь еще так на меня смотреть?! Будешь?! - вопил отец. А Мия визжала: - Папа, перестань! Пожалуйста!" Когда отец взялся за кухонный нож, Такая думал, что тут ему и крышка. Он даже убежать не мог от ужаса. Но тогда все обошлось, на шум ворвались соседи. От унижения и страха бросило в дрожь. Слишком много было таких воспоминаний. "Все его вина", - прорычал Такая в пустоту, все вина этого ублюдка. "Прибью нафиг". Внезапно на какой-то миг из падающих листьев ветер соткал в темноте черного зверя. Дернувшись, Такая выхватил из кармана нож и только потом понял, что зверь появился только в его воображении. С облегчением вздохнув, он сделал шаг и споткнулся о трещину в тротуаре. Он упал вперед, не сумев удержаться, и приземлился так, что острие его собственного ножа оказалось прямо перед глазами; его холодный блеск заставил его по спине пробежать дрожь. - Вот ведь... Стыдясь позорного страха, он заставил себя собраться. Это вот так должен смотреться будущий убийца?.. Прямо там, не поднимаясь, он убито рассмеялся над своими безнадежно пафосными порывами: если прыгаешь от любой тени, самая настоящая трусость это и есть. "Малышня сопливая..." - горько подтрунивал над собой Такая. Щенок, нахватавшийся красивых слов, и ничего больше. Когда снова стало тихо, Такая вдруг услышал неясное всхлипывание. "Это еще что?" Он прислушался. Хоть в голове было неясно, он все-таки поднялся и оглянулся, удивляясь, кто может плакать в подобное время. Здесь располагался жилой район, все должны были крепко спать, и непогасших окон осталось совсем мало. Но он отчетливо услышал судорожные рыдания со стороны одного из ближайших домов. "А может, слуховая галлюцинация?" Такая навскидку определил дом и в темноте направился к нему. Звуки вроде бы доносились из сада, и он заглянул туда сквозь ограду. Там, скорчившись, плакал мальчик, по возрасту ученик средней школы. "Что с ним?" "Что ребенок делает здесь ночью?" - озадаченно подумал Такая. "Привидение?" Сразу же пробрала дрожь. Услышав Такаю, мальчик повернулся, и лицо его попало под свет уличных фонарей. Не привидение. "Какого? Он..." Парень показался знакомым. "Вроде, учился со мной в прошлом году..." Припомнив лицо, имя Такая тем не менее пока назвать не мог, и мальчик заговорил первым. - О...ги? Он удивился точно так же, как Такая. Звук его голоса сработал в голове Такаи как переключатель - Ты ведь... Нарита... Да? Поспешно утеревшись рукавом, Нарита Юзуру поднялся. - Ты почему плакал?.. - Я-я не плакал. Можно было подумать, что Юзуру все еще в младших классах: он смотрелся мельче своего возраста, хотя на самом деле был ровесником Такаи. Оги Такая едва ли мог вспомнить его имя, и с тех пор, как начал регулярно прогуливать занятия, вряд ли заслуживал называться одноклассником. Со своей стороны Нарита Юзуру знал Такаю, который был довольно заметным учеником чуть лучше. На самом деле мало в школе было людей, которые были не в курсе его репутации: имя Такаи стояло первым в списке проблемных детей. "Что он тут делает?" - думали они оба, таращась друг на друга. - Ладно, ты здесь живешь? - Такая помедлил. - Ну и почему ты плакал? Юзуру посмотрел на Такаю сильно покрасневшими глазами. Тот заглянул ему через плечо: виднелся холмик, как будто над чьей-то могилкой. - Что это? Юзуру полуобернулся и ответил: - Моя птичка...похоронена тут... - Твоя птичка? - в замешательстве переспросил Такая. - И ты поэтому плачешь? Юзуру снова потер глаза и всхлипнул: - Она не "это". Она очень долго жила со мной. Неужели так ненормально над ней плакать? - Тупица, конечно, ненормально, - удивился Такая. А он то думал, что могло бы случиться так поздно. Он чувствовал себя идиотом и кипел от негодования. Неужели, дожив до средней школы, парень способен все еще рыдать над дохлой птицей посреди ночи? - Если ты по таким вещам ноешь, то, наверное, будешь заливаться всю ночь после жареной курицы на ужин, так что ли? Ты что, младшеклассник? Тебе вообще не стыдно? - Замолчи! - Юзуру сдвинул брови. - Как ты можешь так говорить, когда ничего не знаешь? Да, она была просто птица, но я любил ее! Она собиралась нестись, а я ей вовремя не помог! Если б я заметил и помог, она бы не умерла! Это я виноват, вот почему! - ... Такая смотрел на Юзуру слегка озадаченно. И тут Юзуру, вспомнив вдруг, с кем говорит, съежился: - Ну... я... Такая уставился на птичью могилу, и ладонь его сжалась на ноже, спрятанном в кармане. Какого дьявола? Какого дьявола он встретил вот этого как раз на пути к убийству? Вот этого, который плачет ночью, в жуткую холодину просто потому, что позволил умереть пташке... Такая разозлился по-настоящему, он был вне себя от злости: - Ты кретин. Она тебе не женщина. - Чт... - Ты как ребенок. Посмотри на себя, уже по птице ревешь в три ручья.... Все живое умирает когда-нибудь, кретин. Пора им умирать, вот и умирают. Если собираешься проливать слезы по каждой мелочи, желаю удачи на долгие годы. - Что ты сказал?! - Придурок, ты сам понимаешь, что я прав. На свете полно мрази, без которой всем бы жить стало проще. Пора бы им подохнуть наконец. Тогда никому за ними присматривать не понадобится, и забот станет меньше. И в мире станет жить намного приятнее. Пускай подыхают! Все! Самое время! - Ты... - медленно проговорил Юзуру, будто увидев что-то сквозь Такаю. - Что там у тебя в кармане? Такая вздрогнул. Округлившимися глазами Юзуру таращился прямо на него. Такая машинально отвел взгляд и затолкнул нож поглубже в карман. А потом сверкнул глазами и угрожающе взглянул на Юзуру. Тот немного оторопел, но все равно робко спросил: - Ты это...не можешь вернуться домой? Плечи Такаи дернулись, будто под ударом. Юзуру подобрался поближе: - Тебе...некуда идти? Сквозь нервозность в голосе Юзуру слышалось волнение: - Тебе не холодно? Если да, то... - А! "Да этот сопляк жалеет меня!" - внезапно пришло в голову Такае. Он резко развернулся и зашагал прочь. - Эй, стой! Оги! - Юзуру торопливо перебрался через ограду и поспешил за ним. - Подожди! Секундочку! Такая шел, не обращая на него никакого внимания. - Оги! Юзуру неожиданно схватил его за правую руку, выдернув ладонь из кармана. И вытаращил глаза. Такая застыл: "Он заметил!" Он изо всех сил оттолкнул Юзуру, и мальчик, вскрикнув, отшатнулся, выпустив его руку. Такая припустил бегом, желая только одного: оказаться подальше от Юзуру. И он бежал, пока голос Юзуру не растаял вдали. Ноги привели его в маленький парк. "Это..." Он бил в стену рукой, и нож оставался в кулаке, так крепко и так долго он сжимал рукоять. Он бил в стену, пока платок, обмотанный вокруг ножа, не заалел от крови...а потом платок соскользнул, и рукоятка отлетела, задев Такаю по щеке. Тяжело дыша, он уставился на лезвие. "Он видел это..." Не просто нож, но отвращение Такаи к нему. Его нерешительность. Его слабость - Юзуру видел все это. Он сполз на землю, не сводя глаз со сломанного ножа. "Он..." Теперь он колотил землю. Просто невыносимо! Он не мог примириться с тем, что какой-то сопляк, тупоголовый приставала заметил его слабость. Признать собственную трусость... Как это унизительно! "Ему так просто не отвертеться!" Нельзя просто так его отпустить. Если не наказать этого мальца... Да, если не показать ему где раки зимуют! - Оги. Он взвился на голос. Нарита Юзуру, пытаясь отдышаться, стоял под фонарем. Такая на момент опешил от неожиданности, но тут же пригвоздил Юзуру полным ненависти взглядом. Юзуру, насмерть перепугавшись, смог лишь чуть слышно выдавить: - Э... А... - Нафиг ты сюда приперся? - оскалился Такая так угрожающе, как только смог, хотя на самом деле сам испугался. - Тупица, вали домой! Я тебя в порошок сотру! - Но у тебя рука...кровь... - Ты что, блядь, не слышал? Получишь ведь сейчас! Угроза наконец произвела впечатление, и Юзуру ушел. Такая крепко закусил губу. Сжатые до белизны кулаки дрожали. И вот этот увидел его слабую сторону, ту, о существовании которой другие даже не догадывались. Трусость, которую он не признавал ни перед кем... Как мерзко, что это недоразумение догадалось... Он заметил! Ненависть к отцу, которая переполняла Такаю все это время, улеглась. Унижение охватило его так сильно, что все другие эмоции словно испарились. А потом оно вдруг превратилось в болезненную, неразделенную ненависть к Юзуру. Цепляясь за землю, чувствуя, как корчится уязвленная гордость, Такая бросил в темноту злобный взгляд. "Этот мелкий..." Холодный ветер леденил кожу и ревел в ушах. В пустом небе сиял Сириус.