Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 5 - КРАСНЫЙ ЗВЕРЬ

Единственный способ добраться от городских предместий до озера Тюдзэндзико и раскинувшихся за ним просторов Оку-Никко — это подняться по знаменитому серпантину Ирохадзака. Дорога была разделена на две части с односторонним движением: первая Ирохадзака использовалась для спуска, а вторая Ирохадзака — для подъёма. В первой было двадцать петель, во второй — двадцать восемь, что в сумме составляло сорок восемь букв японского алфавита, по одной на поворот. Асаока Синья врезался в заграждение на первой Ирохадзаке. Спуск был сложнее, чем подъём: дорога ýже, повороты круче и дорожное покрытие износилось. Поэтому аварии здесь происходили чаще. Наоэ беспокоило число происшествий со смертельным исходом, увеличившееся за последний месяц. Даже местные жители начали поговаривать, что дело тут нечисто. Из-за одностороннего движения, чтобы попасть на нужное место, им пришлось сначала проехать по второй Ирохадзаке наверх, в сторону озера Тюдзэндзико. Всю дорогу Наоэ хмурился, будто ему не нравилось что-то в окружающем воздухе. Он ничего не говорил, но вид у него был такой настороженный, что Маико, не выдержав, спросила: — Что-то не так? — Всё в порядке, — спохватившись, ответил Наоэ и прибавил газу, чтобы сделать аккуратный поворот. — Могу я вас кое о чём спросить?.. — сказал он, выворачивая руль влево. — Насчёт ваших снов... — Про брата?.. — Да. Возможно, ключ к тому, где искать его душу, именно в них. То место, которое вы видите во сне, может оказаться важной подсказкой. В вашем видении Синья-кун нижней частью тела слился с деревом? — Да... Он говорил, что не может вырваться оттуда, и просил помочь. — Я думаю, — сказал Наоэ, слегка сдвинув брови, — что это дерево существует в действительности. Постарайтесь припомнить, что там было вокруг. Нет ли чего-то знакомого? Маико напрягла память. Сложно было вызвать из глубин сознания картины, виденные во сне, но в конце концов ей удалось воссоздать образ. — Похоже на рощу криптомерий. И дерево, в котором заключён мой брат, особенно большое... Нет, там даже три дерева. Среднее выглядит очень старым, а брат находится в правом... Вот, пожалуй, и... — Маико замолчала, прижав руку ко лбу. Больше она ничего не могла вспомнить. — Вы знаете это место? — М-м, — девушка задумчиво склонила голову, — что-то знакомое, конечно, есть, но я не могу сказать, где это. Извините. Наоэ хмуро посмотрел на дорогу и сделал следующий поворот, огибая восьмую табличку с надписью «ти». Слова Синьи о том, что он не может вырваться из дерева, не давали ему покоя. Какая связь между ними и передачей образа через зеркало?.. Занятый этими мыслями, Наоэ продолжал крутить руль, не обращая внимания на панораму окрестностей, открывавшуюся со склона горы. — Ой, — голос Маико вывел его из задумчивости, — остановите, пожалуйста! Они как раз выехали с Ирохадзаки и проезжали мимо автобусного терминала «Онсэн Тюдзэндзи» с его сувенирными лавочками и гостиницами, когда Маико увидела идущую по улице знакомую. Наоэ притормозил. — Эри-тян, Эри-тян! — крикнула Маико, высунувшись из окна. Невысокая девушка школьного возраста, с коротко подстриженными волосами, обернулась на зов. Кажется, она только что вышла из автобуса. Увидев Маико, девушка удивилась и подбежала к машине. — Маико-сан!.. Как кстати! — Что ты здесь делаешь? — К вам иду! Мне надо срочно с вами поговорить! «Девушка Синьи», — сказала Маико и вышла из машины. Та самая, которая была с ним в момент аварии... Теперь Наоэ понял, почему Маико просила остановить. — Я звонила вам с утра, — торопливо начала Эри, — но мне сказали, что вы уехали и неизвестно, когда вернётесь... Я решила пойти к вам домой и подождать там... Я просто не знала, куда деваться! — Так про что ты хотела рассказать? — Про сон!.. — воскликнула девушка. — Про сон, в котором появлялся Синья-сан! Наоэ и Маико переглянулись. Эри продолжала: — Он появлялся и разговаривал со мной! Это что, послание, да? Я в таких вещах совсем не разбираюсь. — Эри-тян... — Я вспомнила, как вы говорили, что с вами похожее было, и поняла, что нужно быстрее рассказать вам! Пытаясь успокоить девушку, Маико обернулась к Наоэ за поддержкой. Тот оставался невозмутим. — А что именно Синья-кун говорил вам во сне? Эри, кажется, впервые заметила присутствие незнакомого мужчины. Она подозрительно посмотрела на него, а потом на Маико, словно ожидая объяснений. — Мой знакомый, Татибана-сан. Он помогает мне разбираться с этим происшествием... Догадавшись, что опасаться нечего, девушка взволнованно ответила: — Я очень хорошо всё помню. Сон был таким ярким... Он сказал: «Разбей зеркало. Убей красного зверя». — Зеркало?.. — моментально переспросил Наоэ. — Разбить... он так и сказал? Эри закивала головой. — Как по-вашему, что это может означать? Наоэ и Маико одновременно подумали про отражение. Но зачем разбивать зеркало? Что из этого может получиться? — Красный зверь... — пробормотал Наоэ, сдвинув брови. — Зеркало и красный зверь... Даже ничего в голову не приходит. Только он собрался хорошенько обдумать услышанное, как вдруг издалека донёсся вой сирен. Цепочка полицейских машин показалась со стороны второй Ирохадзаки и тут же исчезла в направлении первой. — Авария?.. — Кого я вижу! Маико-тян! Сегодня с кавалером? Маико обернулась на голос и увидела на противоположной стороне улицы знакомого продавца сувениров. Дождавшись, когда патрульные машины проедут, он перешёл дорогу и направился к ним. Маико была «лицом» отеля Асаока и в этой тесной округе считалась красавицей. Её многие здесь знали и многие с ней здоровались. — А зачем полиция приехала? — спросила она подошедшего мужчину. — Опять авария на Ирохадзаке? — Нет, это не авария. Кто-то бросился в водопад Кэгон. — Бросился в водопад?.. Наоэ вскинул голову. Водопад Кэгон был не только туристической достопримечательностью, но ещё и знаменитым местом для самоубийств, которые, впрочем, происходили здесь нечасто (и слава богу). Нынешний случай был первым за весь сезон. — Да, со смотровой площадки. Народу там вроде было прилично, но всё произошло так быстро, что вмешаться никто не успел. Если вы собрались на водопад, то лучше немного подождать: там сейчас полиция, никого не пускают. Да и неприятно, наверное, приехать на свидание и наткнуться на труп. Предупредив их таким образом, добросердечный (или не очень) хозяин магазина «Такамацуя» ушёл, не забыв перед этим напомнить, чтобы сувениры, если таковые понадобятся, покупали у него. Маико не знала, куда деваться от смущения: продавец сувениров явно решил, что они с Наоэ встречаются. Но Наоэ, похоже, это совсем не волновало. Он молчал, с задумчивым видом потирая подбородок. — Извините, Татибана-сан, — сказала Маико, — он всегда такой. — А может, сходим? — Что?.. Наоэ повернулся к ней: — Я не могу отделаться от неприятного чувства. Можете называть это интуицией. Вдруг, если мы сходим на водопад, я что-нибудь пойму? — Неприятное чувство?.. — Мне сложно это объяснить. — Наоэ поднёс руку к виску. — Ощущение местности, энергия, разлитая в пространстве... Чистая и прозрачная энергия, характерная для окрестностей горы Нантай, сейчас как будто... — его взгляд сделался острым, — как будто запачкана чем-то мирским. Тем, чего здесь быть не должно. На лице Маико отразился испуг — испуг перед человеком, чьи способности были ей не- понятны. И всё-таки они начали искать место для парковки, чтобы посмотреть на водопад Кэгон.

*    *    *

От автобусного терминала «Онсэн Тюдзэндзи» до водопада идти было пять минут. Каменная чаша озера Тюдзэндзико с одного конца словно переливалась через край, и его полные воды обрушивались с девяностодевятиметровой высоты, образуя водопад Кэгон — один из трёх великих водопадов Японии. Несколько лет назад здесь обвалилась скала, и каменный выступ разбил некогда мощный и ровный поток примерно посередине. Сейчас камни на том месте постепенно вымывались, возвращая пейзажу симметрию, которой он славился прежде. Обычно водопадом любовались с верхней площадки, но те, кто хотел посмотреть поближе, могли спуститься вниз на лифте. Несчастный случай привлёк зевак по большей части из числа туристов. Маико казалась напуганной и не очень хотела идти, поэтому Наоэ оставил её наверху и один отправился на нижнюю площадку. Тело уже достали и накрыли пластиковой плёнкой. По рассказам очевидцев, самоубийца даже не бросился в водопад, а «упал» (почему-то все они использовали это слово) и разбился о скалы. Наоэ вновь перевёл взгляд на белую массу падающей воды. Вблизи это зрелище ещё больше захватывало дух. Водопад шумел и разбрасывал брызги, как прежде, однако... «Что такое?..» Неприятное чувство, беспокоившее Наоэ, усилилось. Теперь стало ясно, что причиной тому был водопад и окружающая его энергия. Водопад Кэгон, каким Наоэ его помнил, смешивал в себе два вида энергии: мощную и прозрачную энергию падающей воды и энергию неочищенных душ, принадлежавших самоубийцам. Водопады всегда притягивали к себе души мёртвых, не важно, как они умерли, и собирали вокруг себя особую ауру — ни светлую, ни тёмную. Возможно, именно такое причудливое сочетание и назвали словом «святость». Но сейчас всё изменилось. Нет, сам водопад не утратил своего величия, однако чего-то не хватало — и Наоэ знал, чего именно. «Исчезло то, что было примешано». — Да, измельчал Кэгон, — раздался вдруг знакомый голос. Обернувшись, Наоэ увидел молодого человека в солнечных очках, который стоял рядом (откуда только взялся?) и также разглядывал водопад. — Опять... — простонал Наоэ. — Видеть тебя больше не могу. Косака Дандзё усмехнулся и подошёл ближе, на ходу снимая очки. — Мы всё время встречаемся в странных местах, Наоэ. Это судьба? Наоэ молчал, не желая попусту тратить слова, но в глазах его появился настороженный блеск. Косака посмотрел на шумный поток и сказал: — Кэгон, лишившийся святости, совсем не радует сердце. — Что ты здесь забыл? — холодно спросил Наоэ. — Что задумали Такэда на этот раз? — С какой стати я должен посвящать врагов в наши планы? Ты-то сам что здесь делаешь? Опять увеселительная прогулка? Наоэ, поджав губы, молча сверлил его взглядом. Со стороны он казался ещё более мрачным, чем обычно, и немного подавленным. Косака стёр с лица улыбку и снова обернулся к водопаду. — Сейчас он впечатляет меньше, чем когда-либо. Я думал, что, если убрать всё грязное, божественное возрастёт, — оказывается, наоборот. Стоит что-то очистить, как оно тут же становится скучным. — Всё потому, что духов больше нет. — Совершенно верно. Неупокоенные духи, которых раньше здесь была тьма-тьмущая, исчезли — а пространство скрепляли именно они. Тоже мне, святое место... — Ты знаешь, в чём причина? — осторожно спросил Наоэ. — Куда они подевались? Не могли же они вдруг взять и все одновременно отправиться на тот свет. Такой неестественный уход из жизни, как самоубийство, сильно затруднял духам очищение. Сложно было поверить, что все они сумели очиститься за столь короткий срок. — Выходит, ты не видел... — Косака глянул на него исподлобья. — Что? — Красного зверя. Наоэ распахнул глаза. — Красный... зверь?.. — Этот утопленник, которого они называют самоубийцей... Он не по своей воле бросился в водопад. Его душу сожрал красный зверь. — Что значит «сожрал душу»? — Наоэ озадаченно нахмурился. — Какой ещё зверь? — Если бы ты был тогда здесь, ты бы тоже его заметил. — Косака скрестил руки на груди и посмотрел на маленький пруд под водопадом. — С некоторых пор по округе рыскает, отравляя воздух, один волшебный зверь. Обычные люди его, разумеется, не видят, а если и видят — теряют душу и ничего уже не могут рассказать. Сегодняшний покойник, я думаю, как раз из таких... Существо, которое я сейчас наблюдал, похоже на льва. У него длинный хвост, и оно рассеивает вокруг себя красную ауру. А ещё оно пожирает души людей. Так что, по-твоему, это за зверь? — Цуцуга, — пробормотал Наоэ, моментально вспомнив о Синье и «красном звере» из сна Эри. Вот, значит, что имелось в виду?.. Цуцуга принадлежала к разряду волшебных зверей вроде драконов и киринов. Эти создания обладали магической силой, и многие из них даже не имели аналогов среди настоящих животных. Такой была и загадочная цуцуга — нехороший, но сильный зверь, питающийся душами людей, тигров, пантер и прочих живых тварей. Она существовала только в виде энергетического тела. Если верить рассказу Косаки, то красный зверь, о котором говорил Синья, — это, без со- мнений, цуцуга. И душу юноши похитила именно она. — Выходит, исчезновение здешних духов — тоже её проделки? — Для цуцуги водопад Кэгон — идеальное охотничье угодье. Я слышал, в округе в последнее время много аварий. Наверняка тоже она. И полиция ничего не может поделать с волшебным зверем. Сочувствую местным полицейским. Они и с Тосёгу до сих пор не разобрались. — Тосёгу?.. Ты имеешь в виду кражу сокровища? — Ну надо же, — удивился Косака, — кое-что ты всё-таки знаешь. — Я где-то слышал, что в Тосёгу хранится священное зеркало, наследие самого Иэясу. Украли именно его? И поэтому ты сейчас в Никко... Ваших рук дело? — Во всём-то тебе Такэда виноваты. Не говори глупостей. Мы бы никогда не опустились до воровства. — Лицо Косаки стало серьёзным. — Сокровище называется Зеркало Цуцуги и может поглощать души людей. — Что?! — воскликнул Наоэ. Косака отвернулся от водопада и прислонился спиной к поручням. — По преданию, это волшебное зеркало способно запечатывать в себе — можно сказать, пожирать — души тех, кто отражается в нём, поэтому его назвали Зеркало Цуцуги. На самом деле их два — Зеркало Самца и Зеркало Самки. Одно из них хранилось в главном здании святилища Тосёгу в строжайшем секрете. — То есть его украли оттуда, куда даже священникам вход запрещён? — Да. Поэтому официальное заявление полиции было до крайности скупым. Служители Тосёгу не хотят, чтобы о событии, порочащем их святую землю, узнали в широких кругах. Это бросает тень на репутацию святилища. Ведь украли не что-нибудь, а вещь, принадлежавшую святому. Им, должно быть, стыдно перед господином Иэясу. — Странно, что взяли только Зеркало и ничего больше. Если его хранили в тайне, то никто, кроме первосвященника, не должен был знать. — Верно. Если кто-то и знал, — Косака сверкнул глазами, — то только тот, кто знаком с историей Зеркала не понаслышке. Наоэ вскинул голову. — В каком смысле? — А что, по-твоему, рыскающая по округе Цуцуга и украденное Зеркало никак не связаны между собой? — Опять Усобица Духов... — Головой не поручусь, но очень похоже на то, — сказал Косака и зашагал к лифту. — Хочешь узнать больше, поезжай в Тосёгу, на место происшествия. Может, увидишь кое-что интересное. — А это как понимать? Косака молча вошёл в лифт. Наоэ последовал за ним. Двери закрылись, и большой, рассчитанный на тридцать человек лифт двинулся вверх. На верхней смотровой площадке ждала Маико. — Татибана-сан! Ну как, что-нибудь выяснили? — спросила она, подойдя к Наоэ, и тут её взгляд упал на стоящего рядом красивого молодого человека. Косака тоже заметил её и язвительно сказал: — О, ты сегодня с дамой? Какая редкость. Куда же ты подевал своего хозяина? Обычно таскаешь его за собой. Маико удивлённо подняла брови, но Наоэ никак не отреагировал. Взгляд, которым он наградил Косаку, был не просто холодным — ледяным. Косака усмехнулся и тихим голосом спросил: — Оставил Кагэтору дома? Наоэ не ответил. — Кажется, из Тоямы вы уезжали порознь. Что произошло? Он испугался наконец твоих грязных желаний и сбежал? Но даже эти откровенные слова не вывели Наоэ из себя. Обычно он бледнел, начинал нервничать... Сегодня он просто смотрел на Косаку с чем-то очень похожим на презрение. Ничего не понимающая Маико подумала, что, если бы так посмотрели на неё, она окоченела бы от страха. Поведение Наоэ подействовало и на Косаку. Он как будто пришёл к какому-то выводу и, оставив ехидство, спросил, на этот раз серьёзно: — Что произошло, Наоэ? Тот молча повернулся к нему спиной и шагнул к Маико: — Пойдёмте, Асаока-сан. — Это ваш знакомый? — Старый друг. Наоэ направился к стоянке. Маико замерла в растерянности. Косака, ещё раз взглянув на её лицо, словно увидел там что-то новое. — Подождите, Татибана-сан! — Девушка бросилась было догонять Наоэ, но Косака схватил её за руку. Обернувшись, она встретила его пристальный взгляд. — А... что... — Хм... Вот в чём дело, — пробормотал он себе под нос и бросил Наоэ вслед. — Я знаю, куда тебе надо идти! Тот вопросительно обернулся. — Бери эту девушку и поезжай с ней в святилище Футарасан. Вот уж точно увидите интересное... Такое интересное — хорошо бы сердце не остановилось. — Что?.. — А вообще-то... я, пожалуй, вас провожу. Не дожидаясь ответа, Косака прошёл вперёд и остановился у передней двери «Виндома». — Не будем терять времени, Уэсуги. Настойчивость Косаки привела к тому, что Наоэ и Маико решили отложить осмотр места аварии и отправились обратно в город. Их целью было святилище Футарасан — один из храмов Никко, расположенный рядом с Тосёгу. В нём поклонялись духу горы Нантай, главной из местных гор. Внутреннее святилище находилось на самой вершине, среднее — на берегу озера Тюдзэндзико, а основное — здесь, в городе Никко. Сейчас, когда усыпальница Иэясу затмила популярностью соседние храмы, многие забывали о том, что раньше именно святилище Футарасан было самым важным в этих горах. И, оказавшись там, Наоэ сразу понял, о каком «интересном» говорил Косака и что хотел им показать. В одном уголке храма возле священного дерева толпились люди. Святилище Футарасан стояло посреди густого леса, в окружении старых высоких криптомерий. Здесь можно было увидеть два ствола, растущих из одного корня, — такие деревья называли «муж и жена» или «отец и сын» и берегли как диковинку. Обычно экскурсоводы сразу вели туристов туда, и мало кто обращал внимание на священное дерево, но сегодня было наоборот. Его, с двумя растущими по бокам более молодыми стволами, даже огородили заборчиком, чтобы люди не подходили слишком близко. Центром всеобщего внимания было крайнее правое дерево. Взглянув на него, Маико обомлела. Наоэ тоже невольно сглотнул. На стволе, примерно в трёх метрах от земли, виднелось человеческое лицо. Иллюзия создавалась причудливыми изгибами коры, но была полной, до малейших чёрточек. С дерева на них смотрел Синья. Образ, который язык не поворачивался назвать обманом зрения, будто сложился не на поверхности, а проступил изнутри. Различимы были форма носа и глаз, все выступы и впадины, даже кожу, казалось, можно было пощупать рукой. Люди под деревом удивлённо переговаривались, не спеша уходить. Сложно было поверить, что лицо на стволе природное явление. Маико словно к земле приросла: она наконец вспомнила. «Это место...» Оно в деталях совпадало с картиной из её сна. Лес гигантских криптомерий, три ствола, в правом — Синья, наполовину слившийся с деревом... «Почему?..» — Говорят, лицо появилось три дня назад и с каждым днём проступает всё чётче. — Но что это значит? — Наоэ пристально посмотрел на Косаку. Дело было не просто удивительным, оно было подозрительным. — Почему оно здесь появилось? — Это я должен тебя спросить. Я привёл вас сюда потому, что лицо на дереве и лицо этой девушки — похожи. Брат и сестра? Готов поспорить, здесь тоже замешана Цуцуга. Наоэ снова перевёл взгляд на древесный ствол. Синья выглядел печальным. «Убей красного зверя, разбей зеркало». И последнее, главное... «Я не могу вырваться из этого дерева». Наоэ и Косака понимали, что видят перед собой не просто образ. Душа Синьи, которая почему-то покинула тело, находилась сейчас здесь. Маико нетвёрдой походкой подошла к дереву, протянула руку к стволу и, упав на колени, разразилась рыданиями. Люди вокруг заволновались. «Как его душа оказалась в дереве?» Наоэ поднял хмурый взгляд к небесам. «Что тут происходит?» Красный зверь, зеркало... Имеется в виду Зеркало Цуцуги? Убить, разбить... Эти слова означают, что между зверем, зеркалом и нынешним состоянием Синьи есть связь. Но какая именно связь? Вдруг Косака резко обернулся. — Что случилось? — Она здесь, Наоэ. Проследив за его взглядом, Наоэ заметил облако странной и очень сильной энергии вокруг дерева с двумя стволами. «Неужели...» В тени дерева притаился зверь, невидный обычным людям. Он был размером с человека, и его длинная, похожая на львиную грива рассеивала вокруг красный свет. Наоэ сделал шаг вперёд, но Косака его остановил. Цуцуга ещё немного постояла, внимательно их разглядывая, а потом плавно повела шеей и рысцой убежала в лес. Её силуэт растворился среди деревьев. «Вот ты, значит, какая...» Цуцуга, о которой он столько узнал за сегодняшний день. Наоэ всё ещё стоял и смотрел в ту сторону, где исчез волшебный зверь, когда услышал мягкий мужской голос: — Наоэ-доно, это вы? Он удивлённо обернулся. Мужчина около тридцати, в белой рубашке, шёл от входа ему навстречу. Его лицо казалось знакомым... Вспомнив, Наоэ распахнул глаза. — Катакура-доно? Мужчина улыбнулся присущей ему особой мудрой улыбкой и поклонился в знак приветствия. Его звали Катакура Кодзюро Кагэцуна, и был он вассалом Датэ Масамунэ из Осю и одним из старейшин исторической провинции Сэндай.