Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

ТОМ 9 - Предатель на речном берегу

ПРОЛОГ - Долгожданная встреча у реки

Они встретились впервые у кромки реки Камо, под Великим четырёхарочным мостом. Раненная в бою с духами эпохи Хэйан, сеявших беспорядки в столице, она скрылась среди высоких прибрежных камышей, но оказалось, что это место уже занято. На рассвете он стоял у воды с пригоршней птичьего корма и подманивал водоплавающих птиц. Те окружили его с поразительной бесцеремонностью, настойчиво требуя угощения. "Какой странный человек". Казалось, он почти разговаривает с ними. Для неё, измученной и израненной сражениями с давно умершими людьми, он выглядел так, словно явился из иного мира. Она прислушалась к тихой песне реки. Течение искрилось в утреннем свете. В бледном тумане кружили птицы, слетаясь к мужчине на берегу и обмениваясь с ним мягкими приветствиями. Он был так прекрасен… Глаза её наполнились слезами. — Вы… что с вами? Она вздрогнула, поняв, что её заметили. Увидев серьёзность её ран, мужчина тут же разорвал рукав своего кимоно и ловко остановил кровотечение. Затем, не спрашивая разрешения, подхватил её на руки и понёс к себе домой. — Я сейчас помогу вам. Потерпите ещё немного. Он оказался врачом. Он изучал голландскую медицину в Нагасаки и практиковал западные методы лечения. В его доме была врачевальня, где он с поразительным мастерством обработал её раны. — Теперь всё в порядке, — сказал он, мягко улыбнувшись. — Но вам нужно отдохнуть и восстановиться. Где ваш дом? Харуиэ покачала головой на подушке. Дома у неё не было. Она оставила род и жила странствующей исполнительницей на лютне, зарабатывая на жизнь и одновременно исполняя тайную обязанность по уничтожению духов. Она никогда не хотела переродиться в женском теле, это произошло против её воли после того, как она потеряла тело в разгаре битвы. С тех пор ей сполна довелось вкусить нелепого мужского эгоизма. Хотя вспоминать, какой она была раньше, тоже не хотелось. «Дикая» вот подходящее слово для ее характера. Никогда не зная, сколько ей отмерено, она стремилась выжать из жизни максимум удовольствий. Она прекрасно понимала, как мужчины смотрят на женщин, ведь когда-то сама была мужчиной. Поэтому водить их за нос было совсем несложно. Синтаро больше ни о чём не спрашивал. — Вы можете остаться здесь, пока не поправитесь. Столько, сколько захотите, — предложил он. Харуиэ насторожилась, заподозрив скрытые намерения, но Синтаро лишь спокойно улыбнулся и вышел из комнаты. Он оказался честным врачом. По мере выздоровления Харуиэ начала понемногу вставать и помогать по дому. Не заметив, как так получилось, она стала его помощницей, принимала пациентов и ухаживала за ними. Прогулки к реке Камо ранним утром, чтобы покормить птиц, были частью распорядка Синтаро. — Я люблю птиц с детства, — объяснял он. — Когда был мальчишкой, думал, что вырасту и сам стану птицей. Вот и делюсь с ними своей едой. Синтаро происходил из бедных краёв Тохоку. Его способности заметил настоятель местного храма, необычный человек, когда-то бывший монах на горе Хиэй. Разочаровавшись в монастырском обучении, он отправился в глухую Муцу — край, где почти не было врачей. Именно этот священник рекомендовал Синтаро провинциальным властям, и при их особом покровительстве он получил разрешение изучать голландскую медицину, самую передовую на тот момент, в далёком Нагасаки, чтобы впоследствии служить государственным врачом. Кормя птиц у реки Камо, Синтаро часто говорил: — На самом деле я никогда не хотел быть государственным врачом. Я хочу вернуться в родную деревню и стать сельским лекарем. Пойти по стопам моего учителя-монаха. Моя деревня так бедна, что о собственном враче там и мечтать не могут. Присев рядом, Харуиэ вдруг ощутила странное чувство, глядя на его профиль. Этот удивительный человек посвятил жизнь спасению живых. А она… она сражается с мёртвыми. Что за жалкая судьба? — Не хочешь поехать со мной, Оцута? — внезапно спросил Синтаро однажды утром у туманной реки. — Моё обучение в столице закончится через два года. Поедем ко мне домой. У тебя ведь всё равно нет планов, верно? Он, должно быть, понимал, как она устала от скитаний. — Стань моей помощницей, Оцута. Птицы вспорхнули в небо. Была зима. Прошло семь месяцев с их первой встречи. Харуиэ колебалась. Синтаро был ей не неприятен. Но, боясь раскрыть ему свою истинную сущность, она не смогла сразу ответить. Именно тогда духи вновь начали сеять хаос в столице. Кагэтора и остальные пришли ей на помощь, но не смогли полностью сдержать насилие и предотвратить многочисленные жертвы. Изгнания духов не давали Харуиэ передышки, и она отчаянно сражалась, готовая при необходимости оставить своё тело. Она исчезла из жизни Синтаро, не сказав ни слова, считая, что на этом всё закончено. Но Синтаро не смирился, он искал её повсюду и в конце концов оказался втянут в одну из её битв. Дух был особенно жесток. Пытаясь защитить её, Синтаро лишился правой руки. Из-за неё он потерял свою драгоценную, ведущую руку. Она изгнала духа, и жизнь Синтаро была спасена, но вернуть ему руку она не могла. Три дня и три ночи она рыдала у его постели. Она молила о прощении за то, что невозможно было вернуть. Но Синтаро улыбнулся и сказал убитой горем Харуиэ: — Не вини себя. Моя рука - слишком малая цена за твою жизнь. Но если ты считаешь, что должна искупить… не хочешь занять её место? Удивлённая, Харуиэ подняла голову. — Стань моей правой рукой. Останься со мной сейчас и навсегда… Я ни о чём не жалею, если ты будешь рядом. Именно тогда Харуиэ наконец осознала, насколько глубоко любит этого человека и почему потеря его руки ранила её сильнее, чем если бы она лишилась собственной. Она не могла перестать плакать. — Я хочу быть с тобой вечно. Его грудь была тёплой. По неизвестным причинам Кагэтора позволил ей покинуть их пятерку воинов. Она отбросит имя Уэсуги и проживёт остаток жизни как обычная женщина. И если эта жизнь станет для неё последней, она не возражает. Она была потрясена, когда Кагэтора удовлетворил её просьбу. Но сам он был измотан двухсотлетним бременем. Духи эпохи Сэнгоку в целом были усмирены, и в последние годы силы воинов Уэсуги были направлены на уничтожение иных духов. — Если ты этого хочешь, иди, — сказал Кагэтора, глядя на неё с неизменной теплотой. — Я возьму на себя всю ответственность за это решение. Не думай ни о чём, просто живи так, как хочешь. Я благодарен тебе за долгую службу. Спасибо… Он нежно сжал тонкую руку Харуиэ. — Скорее всего, мы видимся в последний раз. Они оба считали, что это их окончательное расставание, что это конец. После двухсот долгих лет… Харуиэ была переполнена счастьем от мысли, что сможет провести последние десятилетия рядом с тем, кого любила больше всех на свете. Она никогда не полюбит никого так, как его. — Магнолии возле моего дома в это время года особенно красивы. Синтаро любил рассказывать ей о своей деревне. Его глаза сияли, как у ребёнка, когда он говорил о смене времён года. Харуэ любила эти глаза. Благодаря её поддержке однорукий врач смог помогать ещё большему числу людей, чем прежде. — Однажды я обязательно покажу их тебе, — тихо сказал Синтаро, когда они в очередной раз кормили птиц у реки Камо. Но этого не случилось. На следующий год за месяц до их предполагаемого возвращения в деревню магнолий столицу охватила эпидемия. Синтаро заразился, леча пациентов, и в один весенний день, ослабев настолько, что помощи уже не было, он умер. — Врач, который не смог спасти даже себя!.. — рыдала Харуиэ, когда Синтаро угасал у неё на глазах. — Не плачь, Оцута. — Ты меня оставишь? Я твоя правая рука! Я часть тебя! Если ты умрёшь, я тоже умру! — Ты не можешь умереть. — Не оставляй меня! — всхлипывала Харуиэ, и Синтаро стирал её слёзы пальцами, тонкими, как кости. — Ты не будешь одна. Я клянусь тебе. Он с трудом вдохнул пересохшими губами и продолжил: — Я не умру. Я не умру. Но даже если это случится, ты не останешься одна. В следующей жизни я снова найду тебя. — Жди меня, Оцута. Ты снова станешь моей правой рукой. — Я обещаю. — Поверь мне. Это были его последние слова. Скоро должна была наступить двухсотая зима с того дня, как он дал ей своё обещание. А Синтаро так и не пришёл за ней.