Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Послесловие Кувабары Мизуны, автора, к девятому тому:

Доброе утро. Давно не виделись, прошло уже пять месяцев. Как вы поживаете? С вами Кувабара Мидзуна, только что проснувшаяся после зимней спячки. Благодаря вам серия «Призрачное пламя» добралась до юбилейного десятого тома. Честно говоря, я не чувствую, что это длится так долго, но всё же это девятый том. Это странно, правда же? Да-да, именно так. Думаю, те, кто покупает новинки по мере выхода, понимают, о чём речь, но те, кто приобрёл и прочитал всё сразу, наверняка путались в порядке чтения. Всё дело в существовании «тома 5.5». Те, кто после пятого тома сразу перешёл к шестому, не запутались? Между пятым и шестым томами ведь существует фрагмент. Хотя это не побочная история, а полноценная часть основного сюжета, а сделать его шестым томом не получилось… (Я плачу). Простите за такую запутанную нумерацию. Ах да! В прошлом томе я допустила серьёзную ошибку! Речь о аква-центре «Фукусима Парко». А правильно - «Фукусима Лумине». Вот что бывает, когда постоянно пользуешься Синдзюку… Я иногда путаю Лумине и Парко. (Это только у меня так?) Ещё раз приношу прощения. Сотрудники «Фукусима Лумине», простите меня. Итак, это была «Киотская арка». Формально главной героиней должна была быть Аяко-сан, но, кажется, она не так уж сильно выделялась. Неофициальное название этой арки - «Наоэ становится секретарём». Мне очень нравятся мужчины, работающие секретарями. Не знаю почему, но в этой профессии есть какой-то аскетичный, почти воздержанный оттенок, вам так не кажется? Во многом это, конечно, влияние Миямото Тэру и его роман «Фаворит». (Э-э… Ходят слухи, что на этот раз получилось почти как «Фаворите». Миямото-сэнсэй, простите меня, пожалуйста…) Но когда я узнала, что Миямото-сэнсэй охарактеризовал господина Тада как «нигилиста, сыгравшего роль Иуды», я аж вздрогнула. Это не совсем по теме, но, прочитав «Исповедальное прошение» Дадзая Осаму, я горько расплакалась. Наоэ двадцать восемь лет. Если смотреть с точки зрения общества в целом, это ведь ещё совсем молодость. Надеюсь, вы это понимаете. Кстати, если фантазировать о прошлом 200-летней давности Аяко-сан, то можно представить, что она (дочка) была странствующей исполнительницей на сямисэне (прим.переводчика: трёхструнный щипковый музыкальный инструмент с безладовым грифом и небольшим корпусом, общей длиной около 100 см.). Когда я писала это, у меня в голове возник образ: «Кагэтора (жена) — ремесленница по украшениям, Нагахидэ (теща) — хозяйка лавки сямисэнов, Наоэ (муж) — мелкий служащий в управлении». И вот Наоэ возвращается домой, где жена и свекровь его изводят, кормят холодным рисом и называют «бесплодной тыквой»… Наверное, так и есть. (Метко сказано. У Тада-сан из «Юсюн» ведь тоже «без семян»… Ой! Что это я такое говорю! Простите! «Это была оговорка, простите меня!» Хэйхатиро Вагу!) Источником вдохновения послужила серия «Хитокуси». Теперь о Наоэ в пятой главе этого тома. Всё же я пришла к мысли, что, не изобразив того самого Наоэ в основной истории, он не будет настоящим Наоэ. Я имею в виду Наоэ как «сопротивляющегося». В этом смысле, как «обычный человек, противостоящий гению», он, возможно, похож на Иуду или Сальери. Тогда Кагэтора, вероятно, выступает как Иисус или Амадей. Человек, у которого есть «возлюбленный победитель», возможно, самый надменный из всех. Я уже писала об этом в комментариях к аудио-драме: в конце концов, отношения Кагэторы и Наоэ сводятся к «победителю и побеждённому». Мой способ прописывать Наоэ иногда может показаться читателям излишне навязчивым или тяжелым, но прежде всего я не профессиональный писатель, а просто человек, который выражает себя через текст. Когда я сталкиваюсь с тем, чем не могу поступиться, существование читателя просто исчезает у меня из головы. Хорошо это или плохо, не знаю, но я не хочу продавать текст, в которых нет души. Такой уж я человек, живущий в этом времени, как и вы. Я вовсе не избранная. Если меня и можно назвать «избранной», то, возможно, лишь как одного из обычных людей, которые полюбили и возненавидели одного из «победителей» своей эпохи и оказались невольно выбраны лишь затем, чтобы заставить его сиять. И всё же, даже принимая это, я не могу перестать «сопротивляться». Возможно, именно это и есть любовь настоящего побеждённого к победителю. С такими мыслями я и писала эту книгу. Хотя говорить это самой о себе, может быть, странно, но в последнее время я всё больше поражаюсь тому, какой «запас вместимости» есть у мира романа «Призрачное пламя». Кто бы мог подумать, что в рамках издательства "Кобальт" мне придётся писать чуть ли не исторический роман… Честно говоря, о будущем стараюсь особо не задумываться. Совсем не к теме, но на новогоднее гадание по амулету омамори мне выпало: «Весь этот год стойко придерживайтесь того, что делали в прошлом». Поэтому и в этом году я собираюсь продолжать писать так же стабильно, как и в прошлом. Правда, и этот Новый год прошёл без алкоголя из-за дедлайна. А ведь актер Ода Юдзи (я что, уже каждый раз о нём пишу?) как раз между трансляциями марафона Хаконе вещал: "Если выпьешь, то выпьешь еще !" Ах да! Кстати, что это за версия рекламы "Байсен" с горячими источниками?! "Ода Юдзи в юкате, пьющий пиво после купания…" У меня прямо возникает желание утащить его в ночной заснеженный сад. Его улыбка с этим "Мм, вкусно", и я уже повержена. Чувствую себя как Наоэ (← Да замёрзни уже насмерть). Раз уж заговорили о «поверженности», то вспомню Ода-сана в дораме "Если обернёшься, он там". Про эту дораму я могла бы написать целую книгу, так что лучше воздержусь (плачет). В последнее время у нас в округе один за другим открываются караоке-боксы. Мой коронный номер — «Дзэнигата Хэйдзи» Фунаки Кадзуо (тут не важно, хорошо ты поёшь или плохо, всем итак весело). В одном месте, куда я недавно зашла, на LD было нечто потрясающее: «Дзэнигата Хэйдзи, бегущий по лугу». Просто сказка! Иногда меня неудержимо тянет петь «Футари Сидзука», «Горячий взгляд» и «Любовь после полуночи», и бедная Аривара «Нару-чан» Эмико недавно была вынуждена сопровождать меня на утреннее караоке (Прости меня… Перед дедлайном я иногда веду себя совершенно неадекватно). Ну, а в этом году у меня намечено много разных проектов. Похоже, я снова посвящу целый год «Миражу». После этого в апрельском номере журнала «Кобальт» я напишу «Призрачное пламя: Супер-специальный выпуск». Это давно задуманная история про ипподром (кстати, Орасион там не появится). Думаю, в ближайшее время она не войдёт в книжные издания, так что читайте её в журнале (К тому же, там запланированы и другие интересные материалы). Следующая часть основной истории снова будет посвящена западу. Похоже, для Такаи это будет довольно тяжёлая весна. Удастся ли нам добраться до обязательного для школьных историй эпизода с экскурсионной поездкой? Мне уже начинает не хватать шумного голоса Саори (О, как давно её не было), так что буду стараться. И напоследок. Огромное-огромное спасибо за то, что читали. Раз уж мы зашли так далеко, я наконец-то решилась: остаётся только идти вперёд. Хочу продолжать писать, считая, что каждая достигнутая точка, это всегда новая стартовая линия. Тогда до встречи в «Призрачное пламя, том 10: арка Ямагути». Март 1993 года. Кувабара Мидзуна. Список литературы: «Загадочный военачальник Араки Мурасигэ и замок Итами» — Камура Кикуо, издательство "Кобэ Синбун".