Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

ТОМ 11 - ИМПЕРАТРИЦА ПРИБРЕЖНЫХ ВОД - ЧАСТЬ 2

Глава 10

Капитуляция проигравшего

Это и есть преддверие конца?.. Ночь уже окутала своим тёмным покрывалом воды Внутреннего моря. На этом маленьком острове не было никаких следов людей, только на западном скалистом побережье на краю обрыва светился сигнальный маячок. Весь покрытый лесом, остров напоминал небольшую гору, выросшую прямо из воды. У берега одной из оконечностей острова можно было заметить колеблющийся свет. В том месте узкая полоска песка упиралась в неглубокую пещеру, где горел разведённый кем-то костёр. У костра сидел мужчина. Его увеличенная тень подрагивала вслед за колебаниями пламени на каменистой стене пещеры. Вымокшие насквозь волосы и одежда уже почти высохли от долгого сидения у огня, но ткань рубашки пропиталась морской солью и была испачкана кровью в нескольких местах, возможно, он был ранен. Его волосы растрепались, и несколько прядей падали на лоб, закрывая глаза. Такая лежал рядом без сознания, неподвижный, словно мертвец. Лишь прикоснувшись к его полуоткрытым губам, можно было почувствовать слабое дыхание. Кто-то снял с него всю одежду, кроме белья, а вместо одеяла накрыл чёрным пиджаком, из-под которого были видны голые ноги. Наоэ сидел возле него с закрытыми глазами, как страж, положив левую руку на согнутое колено в оберегающем жесте. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском волн да случайным потрескиванием поленьев. Дрожащие отблески пламени освещали лицо Наоэ, выхватывая его из мрака. «Это и есть преддверие конца?..» Его сердце было полно тревоги и дурных предчувствий. «Знак, возвещающий начало падения?» Вызванная Нобунагой сила разорвала паром на части, превратив его в огненный столб. Выжил ли там кто-нибудь ещё – неизвестно, но вероятность была исчезающе мала. Нобунага возродился... Наоэ сам удивлялся тому, как мало взволновал его этот шокирующий факт. Он чувствовал, что странным образом спокоен. Дело было не в том, что он догадывался или предвидел – нет, ничего подобного он не ожидал. Наверное, в нём не осталось больше сил, чтобы испытывать шок, только и всего. Странное это было спокойствие... Под веками, на внутреннем экране прокручивался фильм: языки пламени, жестокая улыбка Юзуру... Нет, улыбка Нобунаги. Это было последнее, что он видел. «Бедный», – подумал он о Такае. Подумал отстраненно, как о чём-то, совершенно его не касающемся. Похоже, Такая уже вспомнил о том, кем является на самом деле Юзуру – эту истину, которую не мог доверить даже Наоэ, своей правой руке. Но и для него, судя по реакции, появление Нобунаги в облике Юзуру стало неожиданностью. «Это Зерно Дьявола...» Заморозка перестала действовать – таков был единственный напрашивающийся вывод. Несущий в себе Зерно Дьявола становится марионеткой Нобунаги. Теперь Нобунага через Зерно управляет Юзуру, который был для Такаи не только другом, но и объектом защиты – по какой-то неимоверно важной причине. «Наверное, ты проклянёшь судьбу...» Да, должен проклясть – дескать, зачем, злодейка судьба, подбрасываешь мне одному такие несчастья. «Как мне тебя жаль...» – Наоэ попробовал сказать про себя эти слова, полные легкомысленного сочувствия, на какое способен лишь сторонний наблюдатель. Ведь ему, опустившемуся до нынешнего своего состояния, была прямая дорога в наблюдатели. «И ничего я с этим не поделаю...» Даже привычная самоедская усмешка получилась какой-то беспомощной. Наоэ поднёс левую руку ко лбу, потер переносицу и низко опустил голову. В нём не осталось ни капли силы – сейчас он не мог бы сдвинуть с места даже маленький камешек. «Ты отнял, да?.. Испугался человека, осмелившегося бросить тебе вызов, и наложил на него заклятие бессилия...» Как было бы хорошо, определись всё на самом деле по такому мифическому сценарию. Тогда, даже обессилев, он мог бы утешаться тем, что сумел внушить Кагэторе страх, и это удовлетворило бы его жажду превосходства. Но что толку выдавать желаемое за действительное. Чем глубже утопаешь в бесплодных фантазиях, тем более жалким и никчёмным себя чувствуешь потом... Кагэтора ни капли его не боялся. Более того, Наоэ окончательно и бесповоротно проиграл. До сих пор ему удавалось хотя бы выражать протест, бороться с оказываемым Кагэторой давлением, и он не был поэтому обыкновенным проигравшим – он был «проигравшим, который сопротивляется». Он преклонялся перед Кагэторой, но не мог простить себе того, что уступает ему. Он проигрывал, но не обращался в бегство. Он видел перед собой совершенство, идеал, ради достижения которого ему, возможно, пришлось бы расшибиться насмерть, но он всё равно пытался – изо всех сил пытался достичь его и превзойти. Он знал, как облегчить себе жизнь. Нужно было всего лишь оставить соперничество и просто «поклоняться»; забыть о желаемой победе, зажмуриться и упиваться своими собственными достоинствами. Почему же он этого не сделал? Не мог смириться с тем, что кому-то в чём-то уступает? Да, это было. Хотел стать центром вселенной, средоточием всеобщего внимания? Это тоже было, но более всего... Разве не хотел он стать для Кагэторы особенным? Среди множества почитателей и побеждённых, разве не желал он сделаться «единственным»? Должно быть, таким образом он пытался придать своему проигрышу смысл... А может, хотел возвыситься над другими проигравшими, чтобы этой мнимой победой убаюкать безнадёжное чувство собственной неполноценности. Получить компенсацию, так сказать. «Действительно ли я тебе сопротивлялся?» Почувствовав себя донельзя нелепо, Наоэ тряхнул головой. Впрочем, его жалкому барахтанью вот-вот должен был наступить конец. Его интерес к Кагэторе на самом деле поугас, ему действительно стало всё равно, что будет дальше. Но кое-что оставалось неизменным: Кагэтора по-прежнему его угнетал, по-прежнему заставлял чувствовать себя ущербным. Один лишь его вид, звук его голоса задевал какие-то струны в душе, вызывая бурную, болезненную реакцию. Наоэ устало улыбнулся уголками губ. «Тягаться с ним бесполезно... Подумать только, мне потребовалось четыреста лет, чтобы это понять...» Но вот и он, наконец, увидел то, о чём люди умнее его догадывались с самого начала. Он отказывался от сопротивления не потому, что лишился силы, не потому, что стал менее упрям... Он просто понял, что никогда не сможет победить, и решил сложить оружие. Остальные давно знали, до него дошло только сейчас – вот он и стал таким же, как все. «Так ведь?.. Так?.. – переспрашивал он самого себя. – Как тошно уже от собственной глупости...» Звук прибоя эхом стучался в каменные стены пещеры. Почувствовав, что у входа кто-то стоит, Наоэ поднял голову, но вошедший заговорил первым: – Сабуро-доно уже пришёл в себя? Голос принадлежал Фуме Котаро. Наоэ перевёл дыхание и снова повернулся в сторону Такаи. – Нет, всё ещё без сознания. – Если он не очнётся, получится, я спас только тебя, а это полностью лишено смысла. Котаро подошёл к костру; его длинные волосы покачивались в такт шагам. Это Котаро вытащил их с Такаей, когда взорвался паром. Вложив всю энергию в ментальный щит, Такая и Котаро смогли отразить атаку Нобунаги, и, когда все трое оказались в воде, синоби последним усилием помог им доплыть до ближайшего острова. – Ты в самом деле потерял силу, – сказал Котаро, усаживаясь лицом к Наоэ по ту сторону огня. – Даже щит сотворить не можешь, и всё равно пытаешься прикрывать господина Сабуро. Защищая его, мне невольно пришлось защищать и тебя. – Ждёшь, что я скажу «спасибо»? – Зачем мне твоё спасибо? Я сделал это не по доброте душевной. – Ах да, ты спасал своего нового хозяина – и это человек, который утверждал, что двоих хозяев у него не будет... – Не хочешь спросить про Нариту Юзуру? Наоэ вскинул голову; глаза его были при этом закрыты. – Зерно Дьявола, подумать только... Теперь он в руках Нобунаги, что чревато последствиями – и как только вы допустили... Тебе не интересно, кто он на самом деле? – А ты-то откуда знаешь? – настороженно спросил Наоэ. Он не позволял себе беспечности в отношении Котаро. – Господину нашему Удзиясу известно всё, – ответил тот своим бесцветным низким голосом. – Всё, включая истинные намерения Кэнсина. – Твои беспочвенные заявления... – Разумеется, тебе они кажутся беспочвенными – ведь ты ни во что не посвящён. Похоже, Кэнсин строго-настрого запретил Сабуро-доно кому-бы то ни было рассказывать о Нарите. Но вдруг всё это – лишь часть его хитроумного плана? Каковы будут в таком случае твои действия? Наоэ нахмурился. – Вдруг изгнание духов – лишь предлог, чтобы вас использовать? «Изгоняющая сила» позволяет подчинять и сдерживать духов-генералов. Уэсуги способны на это, обладая покровительством Бисямонтэна. А если вам удастся взять под контроль силу Нариты Юзуру и свободно ею распоряжаться, то ни Ода, ни Такэда вам будут не страшны. Все генералы Усобицы Духов склонят головы перед Уэсуги. – Думай, что говоришь, ублюдок... – Я говорю, Наоэ, что тебя используют, – Котаро прохладно улыбнулся. – Впрочем, от тебя теперь и пользы-то никакой нет... Наоэ сидел едва дыша, с прикрытыми глазами, полностью сосредоточившись на словах Котаро. Тот некоторое время наблюдал за ним поверх пламени костра, а потом сказал: – Более того, ты даже не можешь самостоятельно передвигаться. Ты потерял способность сражаться и очень скоро лишишься права находиться среди якш Уэсуги. Наоэ молчал. – Так что ты собираешься делать? – Ответ известен, – Наоэ слегка опустил голову, поворачиваясь к лежащему Такае. – Выбор сделан, решение принято. Настал черёд Котаро замолчать. Тихо треснула ветка в огне; звук прибоя нарушал беззвучие ночи, эхом разносясь под сводами пещеры. Котаро разглядывал спокойное лицо мужчины напротив и думал, – совсем как тогда, на озере Асиноко, – что не может понять, каков же его выбор. «Странный человек...» Этот человек постоянно теряет – понемногу, по чуть-чуть, как будто кто-то отщипывает от него кусочки. Котаро снова стало любопытно, что же творится у него в душе. Не то чтобы он стремился по-настоящему понять Наоэ – тот интересовал его, как один из образчиков человеческой породы. На сердце у Котаро было прохладно и спокойно, он был в мире с собой; но какую-то струнку Наоэ в нём задевал, вопреки всему. «До чего же странный...» Наоэ не казался взволнованным, его вопрос прозвучал ровно: – Ты сказал, что Нарита Юзуру не человек... Наверное, он воплощение будды либо какое- нибудь низшее божество? – Почему ты так думаешь? – По нескольким причинам... В Сэндае он призвал двух божеств, Дайитоку и Гозанзэ, и самостоятельно ими управлял. Человек не может повелевать буддой, не позаимствовав силу будды. Для этого нужно отдаться божественной воле, нужен специальный ритуал, а он ничего подобного не делал – не призывал на себя благословение. Следовательно, он изначально им располагал... Благодать будды, вот его сила. Котаро молчал. – И очистить заблудшую душу для будды не составляет никакого труда. Когда духи Каскэ преисполнились мести, Нарита Юзуру с лёгкостью очистил их у всех на глазах, – Наоэ повернулся к Котаро. – Если он не человек, то вывод напрашивается один: он будда. Котаро улыбнулся и кивнул головой: – Вижу, ты обо всём уже догадался... – Значит, я прав? – Проблема в том, какой именно будда... – Котаро скрестил руки на груди и прислонился спиной к скале. – Его сила – это палка о двух концах. – Как это?.. – Она может либо спасти мирозданье, либо разрушить его. – «Спасти мирозданье...» – Наоэ нахмурился. – В каком смысле? Неужели... Его прервал тихий стон, раздавшийся рядом. Наоэ наклонился к Такае, к которому, очевидно, уже вернулось сознание. Теперь он тяжело ворочался с боку на бок. – Такая-сан... Тот вздрагивал, не открывая глаз, как будто ему что-то снилось. – Сабуро-доно... – подал голос Котаро. Такая запрокинул голову и, напрягая влажную от пота шею, изо всех сил замотал головой. Похоже, сон был не из приятных. – Мм... – Такая-сан! – Ю...зуру... – Такая схватился обеими руками за грудь, едва не раздирая кожу, и сжался в комок. Потом выбросил вперёд ладонь, словно умоляя о помощи, и, когда его дрожащие пальцы скользнули по рубашке Наоэ, тот немедленно взял его руку в свою. – А!.. – Такая вздрогнул всем телом и распахнул глаза. Первое, на чём остановился его взгляд, было лицо Наоэ рядом. Тяжело дыша, Такая уставился на него расширенными зрачками. – Очнулись? – Наоэ... Хрипло пробормотав имя, Такая медленно огляделся вокруг и обнаружил себя лежащим на полу какой-то пещеры. – Где мы?.. – Неизвестно. На острове, но точное положение сказать не могу. С вами всё в порядке? Вам приснился кошмар? – Жуткий кошмар... – Такая сел и испуганным жестом ухватил Наоэ за рубашку. – Как будто Нобунага явился в облике Юзуру и хотел похоронить нас в огне... Совсем как тридцать лет назад, только теперь, когда он смеялся, у него было лицо Юзуру... – Такая-сан... Услышав в голосе Наоэ сочувствующие нотки, Такая пришёл в замешательство. С недоумённым видом он ещё раз огляделся по сторонам, чтобы заметить дрожащее пламя костра, и сразу за ним – фигуру Котаро. – Котаро!.. – воскликнул он, моментально напрягшись, но уже в следующую секунду выражение его глаз изменилось. Такая сосредоточил взгляд на пылающих поленьях, разматывая запутавшуюся нить памяти, и вскоре окружающая действительность соединилась, наконец, в его голове с предшествовавшими событиями. «Я есмь Ода Нобунага, Повелитель Шестых небес... Возблагодарим судьбу за нашу встречу и отпразднуем от души» «Так это был не сон...» – Такая переменился в лице и закусил побелевшие губы. Что-то невнятно пробормотав, он обхватил голову руками и уткнулся носом в колени. Какое-то время он молчал – видимо, возрождение Нобунаги сильно его потрясло. Но ещё большим потрясением стало то, что Нобунага явился в облике его друга... – Юзуру... – простонал Такая сквозь стиснутые зубы, а потом вдруг резко поднял голову. - Что с ним стало? – Такая-сан... – Что с ним потом стало? Никто ему не ответил. Такая распахнул глаза и повернулся в сторону входа. – Я должен его спасти... – Сабуро-доно. – Я иду за ним, немедленно. Где он? Я должен его спасти! – Такая попытался подняться на ноги, но Котаро перегородил ему путь. – Прочь с дороги, Котаро! – Сабуро-доно, это безрассудство. К тому же, сейчас глубокая ночь – вы не сможете свободно передвигаться. – Ну и что, что безрассудство!.. Я должен! Я не допущу, чтобы Юзуру остался игрушкой в руках Нобунаги! – Вы, – раздался вдруг позади голос Наоэ, – должны спасти его потому, что так господин Кэнсин приказал? Такая обернулся. – Наоэ... Слегка приоткрыв глаза, Наоэ сказал: – Успокойтесь. Вы сейчас так взволнованы, что не в состоянии принимать осмысленные решения. Как, ради всего святого, вы собираетесь искать его посреди ночи? Такаю это, кажется, разозлило. Он уставился в лицо Наоэ сердитым взглядом: – Приказы здесь ни при чём. И способы, как искать, найдутся. Я пошлю гохододзи, могу использовать ритуальным колокольчиком. Ну и что, что я не могу передвигаться – сонастроюсь с гохододзи и полечу на выручку. – Не глупите. Это же Ода Нобунага. Юзуру-сан сейчас в полной его власти – даже с помощью гохододзи вам вряд ли удастся его освободить. – А я освобожу! – Не выйдет. – Выйдет! – Я не позволю вам совать голову в петлю! Такая вскинул глаза и внимательно посмотрел на Наоэ. Тот бросил ему, не поднимая век: – Они сейчас связаны. Ладно бы только сила Нобунаги, но теперь он распоряжается и силой Юзуру. Вы понимаете, что это значит? – Наоэ... – Вы должны понимать, причём гораздо лучше меня, ведь вы знаете о нём правду. Нобунага присовокупил его силу к своей – ситуация намного хуже, чем тридцать лет назад. Теперь его мощь настолько возросла, что нам, возможно, будет нечего ей противопоставить. Если получите удар в лоб, то вас ничто не спасёт. Поддадитесь сейчас эмоциям – расстанетесь с жизнью, а вам, я думаю, всё-таки дорого это тело. – Наоэ, а ты... – Сила Нобунаги, подкреплённая силой Юзуру, теперь ещё страшней. Повторяю: перед вами сегодня появился Ода Нобунага. Наша с ним битва... началась заново. Такая молча опустил глаза; его рот превратился в тонкую линию. Он снова подтянул колени к груди и сгорбился, обхватывая голову руками. – Признаться, я ожидал, что вы будете больше нервничать. Я рад, что ошибся. – Не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным... – Что бы ни произошло, в какой бы ситуации мы ни оказались, от меня требуется лишь одно. Такая поднял голову, но Наоэ не ответил на его взгляд. Он оставил лишь тонкие щёлочки между веками, не пытаясь смотреть в глаза. Такая озадаченно склонил голову. – Я должен сделать всё ради вашей защиты. – Наоэ... – И неудачи я в этом больше не потерплю. А Такая понял наконец, что было не так, и на его лице появилось потрясённое выражение. Наоэ не поднимал прищуренных глаз от земли и ни разу за всё это время не взглянул на него прямо. У Такаи оборвалось сердце. Деревянным голосом он спросил: – Почему ты на меня не смотришь?..– У Наоэ дёрнулась щека. – Почему не открываешь глаз?.. – Молчание. – Посмотри сюда. Посмотри на меня как следует, Наоэ... Но тот ничего не отвечал. – Посмотри, как ты всегда смотришь, прямо мне в глаза... Наоэ!.. Будто это стоило ему неимоверных усилий, Наоэ медленно поднял веки, и Такая увидел полностью расфокусированный взгляд, пустые зрачки. Он испугался ещё сильнее, вытянул вперёд левую руку, но Наоэ никак не отреагировал на это движение, хотя должен был его видеть. Такая поднёс руку к его лицу – Наоэ не заметил. В смятении Такая дотронулся до его щеки, и только тогда, почувствовав прикосновение пальцев, Наоэ вздрогнул. Такая схватил его за подбородок и уставился в оказавшиеся напротив неподвижные зрачки. – Ты меня не видишь... – выдавил он. – Не видишь?.. Наоэ молчал, не замечая устремлённого на него яростного взгляда – плотно сжал губы, словно воюя с болью, и не произносил ни слова. Такая, не выдержав, схватил его другой рукой за ворот и рванул к себе. – Ты не видишь?.. Наоэ!.. Не видишь?! Его голос начал срываться. – Сабуро-доно! – Отвечай мне, Наоэ! Ты не видишь... совсем ничего!.. Совсем!.. Наоэ стиснул зубы и терпел, дёргая желваками. Такая распахнул глаза и выпустил его рубашку – рука бессильно скользнула вниз, и он замер, с остановившимся взглядом, позабыв все слова… Только пальцы в какой-то момент непроизвольно сжались в кулак. Наоэ был полностью, абсолютно слеп. *** Подсвеченные луной волны шумно разбивались о берег. Была уже глубокая ночь, но Такая не имел представления о времени – его наручные часы остановились от взрыва. Котаро вывел его из пещеры, где остался Наоэ, на расположенную поблизости скалистую площадку. С моря дул ветер. Он спутывал волосы и холодил кожу (Такая вышел в одной рубашке, которая была ему чуть велика), но холод не казался нестерпимым. Шагавший впереди Котаро, дойдя до края влажной неровной скалы, остановился, и тогда только обернулся. Такая выглядел бледным и измождённым. Он ни разу не раскрыл рта – должно быть, не мог оправиться от потрясения. Нобунага возродился, он управляет Юзуру – этого уже было больше, чем достаточно, а теперь... Всё стало ещё хуже. Наоэ полностью потерял зрение. – Почему он ослеп?.. – пробормотал Такая, остановившись на камнях. – Зрение... даже зрение потерял, почему?.. – Наверное, шок от энергетического удара. Либо сильные волны и морская соль... Хорошо, если это пройдёт, но сейчас ничего нельзя утверждать с уверенностью. Если дисфункция вызвана психологическим шоком и носит временный характер, то можно надеяться на выздоровление. Хуже, если случилось отслоение сетчатки – тогда потребуется операция. Может быть и так, что зрение не восстановится никогда... В любом случае, сейчас ясно одно: моментального улучшения не будет. Такая сильно зажмурился и прикусил нижнюю губу. Котаро ровным голосом продолжал: – Он не выпускал вас из рук всё это время. С тех пор, как мы оказались в воде, в этих безумных волнах, и пока не добрались сюда – он ни разу не разжал рук. – Держал меня?.. Всё время?.. – Невзирая на то, что остался без силы... Полагаю, он это делает машинально – привычка долгих лет, проникшая даже в плоть... Котаро перевёл безразличный взгляд на небо, где клонился к горизонту тонкий месяц. Такая обхватил себя руками за плечи и уставился во мрак. – Ты хочешь сказать, что это я виноват? Котаро посмотрел на него молча. – Что это я сделал его таким? Я его довёл? Ты тоже говоришь, что это я во всём виноват?! – Ничего подобного я не сказал, Сабуро-доно, – спокойно ответил Котаро. – Врёшь. Ты тоже меня обвиняешь. Смеёшься – мол, что посеешь, то и пожнёшь. А я не виноват... – Такая дрожал и медленно мотал головой из стороны в сторону, словно испуганный ребёнок. – Я ничего не делал... Чтобы настолько его замучить... ничего подобного я не делал!.. – Сабуро-доно. – Я не виноват... – глаза Такаи смотрели в никуда, – В том, что он потерял силу... в том, что он ослеп... я здесь ни при чём!.. Я не виноват, что он загибается! – Сабуро-доно? – Я ни при чём... Я этого не хотел... Я ничего не делал... Он загибается сам... – Сабуро-доно, извольте успокоиться. – Как он может так со мной поступать! – сорвался Такая. – Он сам взбунтовался! Сам влюбился! Сам накинул удавку себе на шею! Это что, месть?! После всего, что он сделал… после всего, что заставил меня сказать... Он же говорил, что хочет победить! И что? Теряет силу, теряет зрение... Это самая трусливая, самая подлая месть на свете! – Сабуро-доно! – Котаро быстро взял его за запястья и сильно сжал. Такая вздрогнул от неожиданности. – Котаро... – Кажется, вы переживаете больше, чем сам пострадавший. Возьмите себя в руки, не надо нервничать. Дышите глубже. Такая через силу прикрыл глаза. – Извини. Дай-ка я вон там сяду. Котаро усадил его на большой валун. Такая сделал ещё один глубокий вдох. Похоже, он немного успокоился. – Не знаю, что на меня нашло... Извини. – Как вы собираетесь с ним поступить? Такая провёл руками по лицу, приподнимая волосы со лба, обхватил голову и некоторое время молчал, уставившись себе под ноги. Потом хрипло, сухим тоном сказал: – Если ты знаешь какой-то способ первой помощи, окажи её. Как только мы отсюда выберемся, я отвезу его в больницу с нормальным оборудованием, где смогут поставить диагноз и назначить лечение. – А потом? Лицо Такаи сделалось несчастным. Он ответил не сразу, но ответ был заведомо известен. – Я уберу его с линии боя – сейчас у него нет сил, чтобы служить Уэсуги. Станет у нас одним якшей меньше – жаль, но ничего не поделаешь. – Я сделаюсь вашим помощником вместо него. Такая посмотрел на Котаро в изумлении. – Ты?.. – Да. Отныне я буду вашей правой рукой. Мы вернёмся к господину нашему Удзиясу, а потом выступим против Оды и Нариты Юзуру. К Такае сразу же вернулась вся его подозрительность, и он впился в лицо Котаро острым взглядом. – Всё таки, вот она, твоя цель... – Теперь, когда эти двое соединились, Уэсуги не одолеть их в одиночку. А за мной стоит множество союзников, вместе с которыми вы вполне сможете противостоять новому врагу. Кроме того, вы должны порвать все связи с Кэнсином и вернуться к господину Удзиясу, чтобы защитить мироздание от угрозы, которую представляет собой Нарита Юзуру. – Молчи, Котаро! – накинулся на него Такая. – Не питай иллюзий! Я верю господину Кэнсину, и мне всё равно, что ты скажешь – даже если это слова батюшки, меня они не убедят. Господину Кэнсину неведомы амбиции. Батюшка ошибается! – Это вы ошибаетесь, Сабуро-доно. Очнитесь, вас просто используют. Возвращайтесь к Ходзё, и вам откроется истинный облик Кэнсина! – Я не вернусь к Ходзё! – не думая, крикнул Такая, как кричал много раз до этого, и замер, горько скривив губы. – А я-то надеялся, что с этими словами покончено навсегда... – Повторяю: оставьте Кэнсина. Делайте, что велит вам отец. Уничтожим Оду и Нариту вместе. – Не могу. Холодный взгляд Котаро сделался ещё суровее, чем обычно. – Послушайтесь господина Удзиясу. – Не могу... На скалистом берегу, в лунном свете их взгляды скрестились. Набежала волна, разбилась, брызнула белым облаком в пространство между ними. Месяц подсветил водяные капли, развесив в воздухе сверкающую вуаль. – Вижу, ваше решение не изменится... – сказал наконец Котаро. – Завтра за нами прибудут мои люди. До тех пор советую вам обдумать всё как следует ещё раз. – Мой ответ будет прежним. – В любом случае, завтра вы встанете перед одним очень серьёзным выбором. – Что?.. – Не извольте беспокоиться, – сказал Котаро, направляясь прочь. – Вы мой господин, и я не сделаю ничего, что причинило бы вам вред. С этими словами Котаро зашагал в сторону пещеры, а Такая ещё долго провожал напряжённым взглядом его широкоплечую фигуру.