Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 1

ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ ЧАС ПО ТОКИЙСКОМУ ВРЕМЕНИ

Было далеко за полночь, когда в квартире Нариты Юзуру неожиданно раздался звонок в дверь. Юзуру, который, превозмогая сонливость, готовился к экзаменам, мгновенно встрепенулся. Звонок надрывался, нарушая царящую в комнате тишину. «Кого это принесло в такое время?..» Похоже, продолжавший трезвонить незваный гость вознамерился перебудить всю округу. Но и этого ему показалось мало, и он принялся что есть силы колотить в дверь. Дело явно было нешуточное: какой бы прекрасной ни была звукоизоляция в этом доме, подобного шума никто бы не потерпел. В полном недоумении Юзуру нажал на кнопку домофона. — Нарита, это я. Открывай скорее! Услышав голос, Юзуру обомлел: — Чиаки? Ты хоть знаешь, который час?! Что случилось? — Потом объясню! Открывай быстрее! Этот чёртов Кагэтора... Не дослушав окончания фразы, Юзуру рванул к входной двери, распахнул её настежь и, увидев на пороге две фигуры, ахнул: — Такая! Весь израненный, в насквозь пропитанной кровью рубашке, Оги Такая висел на плече Чиаки Сюхэя. «В драку, что ли, с кем-то ввязался?» — подумал Юзуру, но дело явно было не в этом: лицо Такаи было разукрашено длинными, похожими на следы от когтей царапинами, а одежда, исполосованная чем-то острым, висела лохмотьями. Он был полностью измождён и держался на ногах только благодаря Чиаки. — Юзуру... — пробормотал Такая, разлепив веки. — Ты! Идиот! Как ты умудрился так пораниться?! — Кончай орать, Нарита. Раны не такие уж серьёзные. Лучше скажи: есть у тебя во что переодеться? А то в таком виде возвращаться в гостиницу как-то не того... — проговорил Чиаки на ходу, затаскивая Такаю в квартиру. — Сюда, — Юзуру распахнул дверь спальни, и Чиаки, войдя в комнату, уложил Такаю на кровать. — Дурак... простыни кровью запачкаешь... — Такая попытался приподняться, но Чиаки тут же повалил его обратно: — Не важно, лежи спокойно. Нарита! Мокрые полотенца, бинты, марлю... короче, всё, что может сгодиться! Живо! Пока Юзуру носился по квартире, спешно собирая всё, что от него требовали, Чиаки, быстро стащив с Такаи куртку и грязную рубашку, принялся обтирать полотенцем его шею, ловко убирая следы запёкшейся крови. К его огромному облегчению, многочисленные порезы оказались неглубокими. Юзуру, принеся сменную одежду, обеспокоенно заглянул Такае в лицо: — Ты в порядке? — Извини, Юзуру. У тебя экзамены, а тут мы... на твою голову... — За это не волнуйся. С тобой-то что произошло? — Да то же, что всегда: с призраками поцапался, — ответил за него Чиаки, продолжая обрабатывать раны. — Сам виноват, Кагэтора. Позволил слабому противнику перехватить инициативу. — Больно. — Антисептик обжёг раны, и Такая поморщился. — Полегче нельзя, криворукий? — Поделом тебе, придурок. «С ним и вправду всё в порядке», — подумал Юзуру, слушая их перепалку. Да и раны оказались не столь серьёзны, как он предполагал, — с души словно камень свалился. — Пойду приготовлю кофе. Горячее вам не повредит. Грязные вещи бросайте сюда — потом постираю. В общем, чувствуйте себя как дома и отдыхайте, — сказал он и вышел из комнаты. Нарита Юзуру жил сейчас в Токио, снимая квартиру в районе Синагава. В прошлом году он, благополучно окончив старшую школу, поступил, как и мечтал, на стоматологический факультет университета, после чего покинул Мацумото и, перебравшись в столицу, начал самостоятельную жизнь. Он и оглянуться не успел, как пролетело десять месяцев и наступила пора годовых экзаменов. Проводив Юзуру взглядом, Такая с тяжёлым вздохом опустил голову на подушку: — Какого лешего ты притащил меня сюда? — А что было делать? Не в гостиницу же тебя в таком виде: там бы сразу полицию вызвали. И потом, сюда было ближе всего. Переоденься уже, чурбан. — Мы словно нарочно мешать пришли. Если Юзуру останется на второй год, ты будешь в этом виноват. — Ну, он же не такой, как некоторые. — Чиаки, ловко скатывая оставшиеся бинты, огляделся по сторонам. — Нарита, сволочь, обосновался в таком шикарном месте. Мы тут, понимаешь, бегаем туда-сюда сломя голову, даже домой некогда заскочить... А-а, вот дерьмо. Что может знать о трудностях жизни сынок богатенького зубного врача? Однокомнатная квартира располагалась на седьмом этаже десятиэтажного жилого дома в пяти минутах ходьбы от станции и была достаточно просторной для одного человека. Университет, в котором учился Юзуру, тоже находился совсем недалеко. Это было, как они слышали, то самое учебное заведение, которое окончил в своё время его отец, и, хотя стоматологические колледжи были и в Мацумото, Юзуру заявил, что хочет самостоятельности, и остановился на Токио, а его родители, посчитав, что это станет для сына хорошей школой жизни, полностью его поддержали. — Уже почти год, как Юзуру перебрался сюда, — пробормотал Такая. — Да, быстро время летит. И, пока мы с тобой, высунув языки, мотались по всей стране, наш парнишка наслаждался вольготной студенческой жизнью. — Но хорошо, что он в Токио. Здесь нам чаще удаётся встречаться, — вздохнув, проговорил Такая, поднял взгляд к потолку и прикрыл глаза ладонью. — Что с той мелочью, которая убежала? Догнал? — Не волнуйся, вся живность поймана. Я о ней хорошенько позаботился. Похоже, это были прислужники Нагано Наримори, которые последовали его примеру, когда он вскрыл себе живот. Нравится же людям совершать дурацкие поступки! Ну, убьёшь ты себя вслед за кем-то, и что? Какой от этого прок? — То, что мы покончили с Нагано, конечно, хорошо, но всё это только на руку Такэде. Такая снова вздохнул. Нагано Наримори, над которым он сегодня провёл изгнание, владел когда-то замком Минова в Кодзукэ. Будучи сыном известного генерала Нагано Наримасы, он после смерти отца подвергся нападению со стороны Сингэна и, не снеся позора поражения, совершил самоубийство. Долгие годы для Такэды Сингэна представители клана Нагано оставались врагами номер один в Дзёсю. Они вступили в Усобицу Духов почти в одно время с ним и, в надежде вернуть свой замок, спешно покинутый после вторжения неприятеля, объединились силами с кланом Сатоми из Авы, развязав против Такэды ожесточённую партизанскую войну. На данный момент почти весь регион Канто, за исключением небольшой части префектуры Тиба, был полностью под властью Сингэна. За те два года, что прошло после уничтожения клана Ходзё в Никко, его могущество стремительно возросло. Такэда, не дав другим генералам ни малейшего шанса, быстро прибрал к рукам принадлежавшие Ходзё земли (теперь, можно сказать, весь регион Канто был окрашен в его цвета), и потому сопротивление, оказываемое Сатоми и Нагано на полуострове Босо, являлось для Сингэна настоящей головной болью. — Ну, выбора у нас в любом случае не было. Оставь мы Нагано в покое — и число вовлеченных в конфликт мирных жителей быстро бы возросло. — Ты прав... — Такая приложил руку к саднящей ране на щеке и, поморщившись, прикрыл глаза. Число пострадавших уже достигло двадцати, и оставлять это безнаказанным было нельзя. — Поблагодари ниндзя за их помощь. Они хорошо поработали. — Угу, передам. Покончив с бинтами, Чиаки слегка подался вперёд: — Поговорим лучше о тебе, Кагэтора. Получить столько ранений — это же не оттого, что ты недооценил Наримори, так? И потом, место вашего сражения, его вид... Не было необходимости разрушать всё до такой степени, чтобы справиться с одним парнем. Чиаки бил не в бровь, а в глаз. — Снова не смог совладать с энергией? Такая молча отвёл глаза. Раздражение, мелькнувшее на его лице при упоминании нежеланной для него темы, не ускользнуло от внимания Чиаки, но он продолжил допытываться: — Не отпирайся. Достаточно один раз взглянуть на картину разрушений — и всё понятно без слов. — Наримори сопротивлялся. — Да неужели? При твоей силе справиться с ним — раз плюнуть. Это можно было сделать, не снося стены склада и не отдирая асфальт от земли Я бы смог. Ты абсолютно не контролировал энергию, так? — Ничего не «абсолютно». — Такая бросил на него сердитый взгляд. — Чуть-чуть соскочила рука. — Чуть-чуть соскочила рука — и ты убил носителя духа? Не зная, что сказать, Такая угрюмо уставился на Чиаки, который лишь невозмутимо скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. — Сдаётся мне, придётся продолжить лечение. — В этом уже нет необходимости. — А я говорю, что необходимость есть. Особенно если некоторые убивают носителя, вместо того чтобы спасать. — Я не убивал! — взвился Такая. — Возможно, ранил, но не убил! — Это ещё под вопросом. Скорую я, конечно, вызвал, но при таких травмах вероятность выжить — пятьдесят на пятьдесят. По крайней мере, если бы ты был способен полностью управлять своей энергией, он не получил бы столь серьёзных повреждений. Или я не прав? Такая не нашёлся что ответить — просто смотрел на Чиаки с болью в глазах. — Пока ты не сможешь, как раньше, контролировать свою энергию на все сто процентов, я продолжу лечение. И это не ради тебя, а потому, что мне самому не хочется пасть жертвой. Чтобы больше у тебя «рука не соскакивала», мы продолжим сеансы гипноза: раз в день он тебе просто необходим. Согласен? Смирившись, Такая обречённо кивнул. — Вот и славно. — Пить хочется — Лёжа на кровати, Такая устало откинул чёлку со лба. — Просто холодной воды. Не принесёшь? — Ну и капризный же ты генерал, — сказал Чиаки, поднимаясь со стула. — Сейчас принесу, а ты пока отдохни немного. — Наоэ, - пробормотал Такая. Чиаки резко вскинул глаза. — Позвони ему, пусть за мной приедет. Не стоит мешать Юзуру готовиться к экзаменам. Мы вернёмся в гостиницу. — А хорошо, я позвоню, — глухо ответил Чиаки и вышел из спальни. Дверь закрылась, и комната погрузилась в темноту. Откинувшись на подушку, Такая устало смежил веки. — Воды будет достаточно, — бросил Чиаки, войдя на кухню, готовившему кофе Юзуру. — Просто воды? — Да. Только понесёшь ты — так ему спокойнее будет. — Он в порядке? — В том, что касается ран, — да. Чиаки по-хозяйски плюхнулся на диван и, словно скидывая с плеч тяжёлую ношу, со вздохом расслабил тело, однако тут же встрепенулся, услышав доносящуюся из магнитофона музыку. — Похоже, популярный парень: его в последнее время много крутят. — А? Да, это из фильма. Песня вошла в его новый альбом, который только вчера вышел. Классная, правда? — Недурна, — вынес свой вердикт Чиаки и опустил голову на спинку дивана. — Не заводи такой диван, балда, когда живёшь один, — и так ни черта не работаешь, маменькин сынок. — Я как раз на весенних каникулах собираюсь начать, а пока ищу, — разливая по кружкам горячий кофе, произнёс Юзуру. — Но бог с ним. Не надо меня так больше пугать, ладно? Завалиться в такое время, в таком виде — у меня чуть разрыв сердца не случился. — Ты же собираешься врачом стать, вот я и решил попросить помощи у будущего светила медицины. — Моя специальность — стоматология, — сказал Юзуру, протягивая Чиаки кружку с кофе. — Не знаю, с кем он там сцепился, но, пожалуйста, не позволяй Такае делать глупости. Снова на нём живого места нет... — Опять завёл пластинку... Я это уже слышал тысячу раз. — Да, вот уже три года я талдычу об одном и том же. — Подойдя к раковине, Юзуру налил в стакан холодной воды. — И до тех пор, пока Такая занимается подобными вещами, продолжу и дальше, даже если кому-то здесь кажусь надоедливым. — Ведёшь себя, как брат невесты, честное слово. — А что ещё мне остаётся? — Ну, мог бы заставить его прекратить. — Если б мог, давно бы уже заставил. Ещё три года назад. — Вот как... — Отхлебнув горячего кофе, Чиаки грустно опустил бровь. — Хреновый кофе, я бы сказал. Юзуру бросил в воду несколько кубиков льда и со стаканом в руке исчез в спальне. — Такая, я принёс воду. Ответа не последовало — лишь тихое мерное дыхание доносилось с кровати. Похоже было, что Такая заснул... Юзуру позвал несколько раз, но тот, видимо, настолько устал, что это его не разбудило. Поняв бесполезность своих попыток, Юзуру оставил стакан рядом с кроватью и опустился на стоявший рядом стул. Лицо Такаи едва виднелось в неровном свете, проникавшем сквозь приоткрытую дверь. «Совсем измотался...» В последний раз они виделись около недели назад. Даже сейчас, когда Юзуру оставил Мацумото, они встречались раза три в месяц. Такая хоть и не любил лишних расспросов, но, оказываясь в Токио, всегда к нему заглядывал, поэтому в квартире Юзуру он был частым гостем. В Мацумото, похоже, Такая почти не бывал, и школу он, конечно, тоже не окончил. После той поездки с классом на Миядзиму на занятиях он был всего пару раз, правда, связи с Юзуру не терял и, выкраивая свободное время, периодически показывался. «Но приезжать только ради меня...» - Юзуру горько усмехнулся. «Наверное, причина в этом», — подумал он, касаясь пальцами лба в том месте, где было скрыто связывающее клеймо. Сам Такая наотрез отказался говорить, что же Юзуру делал на Ицукусиме, но Чиаки по секрету всё ему рассказал: и то, что им управлял Ода Нобунага, и то, что Юзуру — его марионетка, и даже то, что Зерно Дьявола, которое их связывает, нельзя убрать, а можно только заморозить. Рассказ поверг Юзуру в шок. Сам он помнил случившееся лишь смутно, а схватка вообще представлялась дурным сном. Осознание того, что всё это — реальность, привело его в пол-нейший ужас. Он попытался справиться один, но ничего толкового не вышло, и всё, что ему оставалось, — это положиться на Такаю и его друзей, чтобы, по крайней мере, не создавать им новых проблем. «Слабак». Сколько же раз он плакал от собственного бессилия? Правда, был у всего этого и один плюс: их дружба с Такаей продолжалась и по сей день. Именно благодаря Зерну он мог знать, что происходит с Такаей, и своими глазами удостовериться в его безопасности. «Какая ирония...» Он чувствовал себя жалким оттого, что приходилось полагаться на подобные вещи, чтобы удержать лучшего друга. Но одно то, что Такая, казавшийся уже человеком из другого мира, не бросал его, служило Юзуру огромной моральной поддержкой. Грела сама мысль, что тот продолжал на равных общаться с такой никчёмной личностью, как он, ведь Такая действительно переменился — и в поведении, и в манере говорить. В нём появилось некое осознание того, что он призван командовать другими, вкупе с глубокой рассудительностью. В голове не укладывалось, стоило вспомнить, каким он был ещё пару лет назад: скалил зубы направо и налево, чтобы скрыть свои комплексы, был постоянно взвинчен и никого к себе не подпускал. «Печальные изменения...» Юзуру тревожило это постепенное преображение. Конечно, в отношениях с ним Такая оставался прежним, но что, если это намеренный ход, чтобы лишний раз его не волновать? Недоверие изматывало Юзуру, но Такая до такой степени стал человеком, для которого «небрежность непозволительна», что понять, когда он ведёт себя естественно, а когда — наигранно, уже не представлялось возможным. Юзуру тяжело вздохнул, почувствовав укор совести. «Бедняга...» — подумал он, глядя на беззащитное лицо спящего друга. В школе Такая всегда казался несколько взрослее других ребят, и в то же время что-то неуловимо детское проскальзывало в его внешности — возможно, всё дело было в выражении лица (по крайней мере, Юзуру так думал, разглядывая старые школьные фотографии). Юзуру до сих пор поддерживал с одноклассниками связь, с теми, кто поступил в высшие учебные заведения Токио. В последнее время они встречались довольно редко, наверное, в силу того, что все уже освоились со студенческой жизнью, но каждый раз тема Такаи непременно всплывала в разговоре: что да как, чем он сейчас занимается, бросил ли школу. Юзуру по понятным причинам в детали не вдавался. «У него всё хорошо», — отвечал он на праздное любопытство (а любопытствующих было много). «Но больше всего жалко Мию-тян...» Мия уже была в старших классах. С гипнозом Такая завязал — и в отношении отца, и в отношении младшей сестры. «Я работаю в Токио», — говорил он, не уточняя, где именно, из-за чего у него, похоже, были неприятности, и в Мацумото он возвращался редко и с явной неохотой. Ничего не поделаешь: при его-то жизни не иметь неприятностей было бы странно. Однако в сложившейся ситуации Такая всё больше и больше отдалялся от общества. До каких пор он собирался вести подобное существование? «Твоя жизнь... что же это такое-то, а?» Если так пойдёт и дальше, будущего у Такаи нет. Жить одним днём — Юзуру не мог спокойно смотреть на это. «Может, ты уже на всё махнул рукой?..» — мрачно подумал Юзуру. Эти два года сам он был невероятно занят: сначала подготовкой к экзаменам, затем по- ступлением в университет, а после — переездом в столицу. Такая же всё это время отлавливал духов. Два года прошло — и только его жизнь не претерпела изменений. Сколько раз он ему говорил об этом, даже сознавая тщетность своих попыток? Но тот лишь отмахивался от всего. «Главное — с тобой всё в порядке. И этого достаточно», — думал Юзуру, заставлял себя так думать. Что ещё ему оставалось? Поднявшись на ноги, он пошёл к двери. — Юзуру... — послышалось вдруг за спиной. Он обернулся. Похоже, Такая уже не спал. — Ты воду приносил? — Да, но мне не хотелось тебя будить. Юзуру вернулся и протянул Такае стакан, который тот принял, приподнявшись. — Спасибо. — Есть хочешь? Если да, могу приготовить что-нибудь лёгкое. — Нет, всё в порядке. Воды достаточно. Обхватив руками стакан с холодной водой, Такая бросил взгляд в сторону кухни: — Я где-то слышал эту песню... — Это песня SEEVA, очень популярная сейчас. Основная тема из одного фильма. — А-а... Песню исполнял великолепный мужской голос — и она действительно была на слуху. Даже далёкий теперь от подобных вещей Такая, и тот слышал эту трогающую за душу рок-балладу, более того, каким-то непостижимым образом запомнил. — Мне нравится эта песня... — закрыв глаза, пробормотал Такая. — Если хочешь, я тебе её перепишу: у меня есть лишняя кассета... Ах да, я же билеты достал. На концерт. — На концерт? — Да. У SEEVA турне по стране. В следующее воскресенье он выступает на стадионе в Иокогаме. Билетов — два. Давай сходим вместе? Сможешь? — В воскресенье?.. — задумался Такая. — Я постараюсь. — Здорово. А то я столько уламывал одного приятеля уступить мне их... Но раз ты согласен — это того стоило. Непременно пойдём. Такая рассмеялся. — Хорошо у тебя, — тихо сказал он, не выпуская из рук холодный стакан. — Такая... — Мне здесь очень спокойно, словно у себя дома... Люблю я это место: здесь можно ни о чём не думать и просто отдохнуть. Такая и в самом деле выглядел спокойным, но Юзуру не верил этому расслабленному выражению лица. «Не хочешь меня беспокоить? Поэтому так говоришь, да?» В груди защемило. — После экзаменов я собираюсь съездить домой, в Мацумото, — сказал он, поправляя край одеяла. — Не хочешь со мной? Мия-тян, наверное, очень волнуется. Такая помрачнел, и, поскольку он хранил молчание, Юзуру не торопил его с ответом. — Ладно, поспи до утра и ни в чём себе не отказывай, — похлопав Такаю по плечу, проговорил он. — Можешь оставаться сколько угодно. — Спасибо, но я вернусь к себе. — В такой-то час? — Наоэ за мной приедет. Лицо Юзуру мгновенно застыло. — Я попросил ему позвонить, — продолжил Такая с улыбкой. — Он скоро приедет, и мы вернёмся в гостиницу. Извини, что помешали готовиться к экзаменам. — Это ничего... — Юзуру как-то печально поджал губы. — Поставь стакан здесь. Я принесу графин с водой, так что сможешь пить в своё удовольствие. И, если тебе ещё что-то понадобится, ты только скажи. — Спасибо, — кивнув, улыбнулся Такая. Юзуру кивнул в ответ и вышел из комнаты. Дверь со щелчком закрылась, оставляя Такаю в одиночестве. В спальне снова воцарилась тишина. Прислонившись спиной к двери, Юзуру тяжело выдохнул и только тут заметил стоявшего рядом Чиаки. — Чиаки... Тот сочувственно похлопал его по плечу: — Можно мне в душ? Я весь в пыли, аж противно. Я возьму там полотенце, какое найду, ладно? * * * Спустя час прибыли двое. Оттолкнув открывшего входную дверь Чиаки, Кадоваки Аяко влетела в квартиру: — Кагэтора... Кагэтора! Он в порядке? — Эй, не шуми так: ночь на дворе. — Сюда? Он в спальне? Кагэтора!.. Кагэ... — Аяко собралась войти в комнату, когда дверь открылась с другой стороны и появился Такая, привлечённый, похоже, долетавшими из коридора голосами. Он стоял в дверном проёме, твёрдым взглядом обводя присутствующих. В нём не было и намёка на былую усталость. Полностью одетый (когда только успел?), он всем своим видом выражал готовность немедленно отправиться в дорогу. — Извини, что выдернул вас в такое время. — Кагэтора, как твои раны? Может, к врачу? — Всё в порядке, не волнуйся. Это просто царапины, — ответил он и только тут обратил внимание на стоявшего позади Аяко мужчину в тёмном костюме. Его взгляд без всякой видимой причины мгновенно посуровел. — Мы приехали за вами, Кагэтора-сама. Было непонятно, что его так разозлило, но Такая с пугающим выражением лица яростно сверлил глазами стоявшего перед ним человека. — Почему ты не пришёл сразу, Наоэ? — Я приношу свои извинения. Машина ждёт внизу, — невозмутимо ответил «Наоэ», глядя на Такаю. — Мы можем ехать. Какое-то время Такая молча смотрел на него, а затем, демонстративно отвернувшись, принялся обуваться. — Прости за вторжение, Юзуру, — сказал он, завязывая шнурки. — Ничего страшного. Уже уходишь? — Я зайду снова, когда всё утрясётся. — Он поднялся и обернулся к Юзуру. — Удачи тебе на экзаменах. Сделав подбородком жест в сторону выхода, словно приказывая мужчине в тёмном костюме следовать за ним, Такая скрылся за дверью. Высокий мужчина слегка поклонился Юзуру и, тряхнув собранными в хвост длинными волосами, вышел следом. Юзуру со странным выражением лица проводил их взглядом. Он никак не мог привыкнуть к тому, что этого человека называли «Наоэ». Чиаки театрально вздохнул: — Что ж, и нам пора трогаться. Пока, Нарита. Ещё увидимся. — Э... подожди. Где вы сейчас остановились? Постиранные вещи-то куда возвращать? — Мы потом заедем и заберём. — Ну и болван же ты, — набросилась на него Аяко. — Юзуру-куну нужен адрес Кагэторы, тупица. — Завтра мы уже будем в другом месте, — отвечая на вопрос Юзуру, сказала она. — Как только определимся с гостиницей, я тебе сообщу. Поэтому перестань себя изводить. Заботиться о Кагэторе — это наша обязанность. — Аяко-сан... — Всё в порядке. Я бы не стала тебя обманывать. До скорого, — бросила она на прощание, подталкивая Чиаки к выходу. Их фигуры исчезли за дверью, но оставшийся в одиночестве Юзуру так и не двинулся с места. «Такая...» *      *      * Когда они спустились вниз, машины Котаро уже не было. Такая уехал, не дождавшись их. Выбирать не приходилось, и Аяко забралась на переднее сиденье «Ниссана-Леопарда» Чиаки. — А барьер и вправду действует, — повернувшись в сторону дома, проговорила она. — Я только что столкнулась с ниндзя, приставленным к Юзуру-куну. Похоже, в последнее время всё тихо. Что ж, раз защита работает, можно спать спокойно. — Можно, пока заморозка действует. — Чиаки вставил ключ зажигания и завёл мотор. — Думаю, даже у Нобунаги вряд ли получится легко её растопить, ведь господин Кэнсин лично наносил удар Замораживающей Волной. Хотя никогда нельзя знать точно. — Ты... ты в самом деле это видел? Там, в храме на Ицукусиме. Это действительно Кэнсин наносил удар, не Кагэтора? — Да кто его знает? Может, мне просто померещилось. Указательным пальцем Чиаки повернул расположенный у руля рычаг, и дальний свет фар выхватил из темноты абсолютно безлюдную дорогу. — После Ицукусимы Нобунага что-то затих. Чем это он, интересно, так занят? Столько времени прошло — и ни единого телодвижения. Подозрительно всё это. — Да, подозрительно. Натворить столько дел и после этого замолчать — действительно странно. — Где он тоже неизвестно, — выдохнул Чиаки. — Что же замышляет наш дьявольский король? Он выжал педаль газа, и машина понеслась по ночным улицам. Со времени событий на Ицукусиме прошло уже почти два года, и положение дел в Усобице Духов стремительно обострялось. Каждый день то тут, то там вспыхивали столкновения между сторонниками генералов, количество разрушений непрерывно росло, поэтому у Такаи и его команды времени на отдых не было совершенно. Они проводили изгнание за изгнанием, а духи продолжали прибывать, сводя все их усилия на нет. Стычки из раза в раз становились всё ожесточённее, но их участники почти перестали обращать внимание на окружающих. Разрушенные здания, люди, вовлечённые в конфликт, — происшествия начали слишком сильно бросаться в глаза. В расстановке сил с тех пор произошли существенные изменения. Мощь клана Такэда и сторонников Икко росла изо дня в день. Те, у кого подобной власти не было, оказавшись перед выбором — полное уничтожение или зависимость, один за другим выбирали последнее. Да ещё и весть о возрождении Нобунаги подлила масла в огонь, взбаламутив призраков по всей стране, поэтому сейчас в Усобице Духов формировались две большие коалиции: Ода с одной стороны и те, кто ему противостоит, с другой. — При таком ритме у Кагэторы и в самом деле нет никаких шансов на отдых, — пробормотала Аяко, опуская голову на спинку сиденья. — Собирать сведения, поступающие от разбросанных по всей стране ниндзя и Белых Дев, анализировать их и мгновенно отправлять указания — просто потрясающе. Переваривать такой объём информации и при этом выдавать настолько верные решения... Если бы нашим генералом был не он, а кто-то другой, то с кланом Уэсуги уже давным-давно было бы покончено. — Ты так считаешь? — Конечно. Ты только посмотри на глаза ниндзя, полные преданности и уважения, а потом вспомни Тё Цугуцуру, который стал духом мщения из ненависти к Уэсуги и в итоге к нам присоединился. Затем Укита Хидэиэ. Тот тоже присягнул на верность клану, и всё благодаря ему. Даже генералы понимают, насколько Кагэтора силён. — Ну, ты у нас известная почитательница Кагэторы ещё с незапамятных времён. — Да, почитательница. Я его уважаю, что в этом плохого? — Ничего, — зажав сигарету во рту, Чиаки на перекрёстке свернул направо. То, чего удалось добиться Такае за эти два года, поражало воображение. Стоя во главе Уэсуги, он по максимуму использовал своё положение. Он никому не льстил, ни перед кем не гнулся, чем подкупал сердца окружавших его людей. Даже генералы, бывшие когда-то его врагами, и те присягали на верность, и Такая, толком не зная, пригодится ли их военный потенциал в будущем или нет, не проводил над ними изгнание, а, как когда-то Кэнсин, прощал их, превращая в союзников. Конечно, позиция Уэсуги до сих пор не изменилась: они по-прежнему выполняли функции частной полиции. Но если приглядеться, то становилось видно, что своим влиянием они могли уже посоперничать и с Нобунагой, и с Такэдой, и со сторонниками Икко. — Впрочем, он и в самом деле хорошо поработал — я готов это признать. Старика Иробэ, сколько ни ищем, найти не в состоянии, а этот пришлый, что изображает Наоэ, не может изгонять. Военная сила якш должна быть впереди планеты всей, а у нас, понимаешь ли, двух людей не хватает, и если Уэсуги всё ещё способны нормально функционировать, то это только стараниями Кагэторы, который, вопреки всему, ещё и укрепил могущество клана. И заметь — в одиночку. Везде успевает, зараза такая. Врагов превращает в союзников, чтобы заполучить их силу. Невероятный парень... — Чиаки помолчал. — И всё это при том, что Наоэ больше нет на свете. От этих полных горечи слов Аяко помрачнела: — Мы, кажется, договорились не поднимать эту тему. — Уже два года прошло, как он умер... В то время Чиаки и Аяко, поставив на один шанс из десяти тысяч, отчаянно искали его. Они перепробовали всё: и ментальную разведку местности проводили, и взывали к нему, но не получили ни малейшего отклика, доказывающего, что душа Наоэ всё ещё существует в этом мире. Понадеявшись, что он при невозможности совершить перерождение стал блуждающим духом, они подключили к поискам ниндзя и Белых Дев, разослав их по всей стране... Ответа не было. И им ничего не оставалось, кроме как прийти к заключению, что его душа очистилась. Однако всеобщее уныние совершенно не коснулось Такаи. — Этот идиот... — Затянувшись сигаретой, Чиаки выжал педаль газа. — Вот смотрю на него — и аж злость берёт. — Нагахидэ, эта тема... — Пребывает в полном неведении, загипнотизировал сам себя. В жизни не видел такого страшного способа уйти от реальности. Я даже сейчас не могу с этим смириться. Это непростительно! — Нагахидэ! — Чтобы принять этого хмыря Котаро за Наоэ?! — Зарычав от досады, Чиаки угрюмо уставился на дорогу. — Болван... Чувствуя себя не в своей тарелке, Аяко хранила молчание. Порт мерцал бесчисленными оранжевыми огнями, в слепящем свете которых проступала студёная береговая линия предрассветного залива.