Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 3

РУСАЛКИ СЁНАНА

Под лучами зимнего солнца неожиданно рано зацвела слива. В последний месяц стояли морозы, и выпавший недавно снег ещё лежал на крышах домов, но слива словно расслышала за этими холодами приближающуюся весну. Сад утопал в белом цветении. Кто-то присматривал за ним: сад был очень ухожен. Кроны деревьев имели идеальную форму, да и снега здесь уже не было — наверное, из-за солнечной стороны. «Должно быть, совсем недавно тут можно было видеть сливу, цветущую под снегом», — подумал Сакаки Сюити, глядя в окно. — Похоже, похороны закончились. Голос принадлежал недавно назначенному следователю Никайдо Рэйко, красивой умной женщине в светло-синем брючном костюме, который был ей очень к лицу. Её подстриженные под каре шелковистые волосы, сияя в лучах проникавшего в окно солнца, отливали каштановым блеском. Однако на Сакаки её внешность, казалось, не производила ни малейшего впечатления: он смотрел на женщину с неизменным недоверием. — Ну и как ощущения? Улавливаете что-нибудь? Дух покойного депутата Гото в воздухе не парит? — Оставьте, пожалуйста, иронию, — суровым тоном попросила Рэйко, оглядывая комнату. — Здесь определённо что-то есть. Особые флюиды... Этот дом наполнен ими. Их нужно как можно скорее изучить. — Флюиды?.. — Откинувшись на спинку дивана, Сакаки поправил на носу круглые очки. — Нам, простым смертным, этого понять не дано. — Вы мне не верите, начальник? — Вовсе нет. Всё-таки я занимаюсь этим делом уже год и в состоянии понять, что, возможно, без потусторонних сил здесь не обошлось. Я простой наёмный служащий, получающий жалованье от государства, и, разумеется, не ставлю под сомнение ваши способности, благодаря которым вы были выбраны и попали в отдел. Уловив в словах Сакаки пренебрежительные нотки, Рэйко сердито вскинула на него глаза: — Я слышала от главы комитета Сидэхары, что начальник отдела очень толковый прокурор, распутавший немало громких дел о коррупции. Но имейте, пожалуйста, в виду, что в данной конкретной области вы без моей помощи с места не сдвинетесь. Теперь пришёл черёд Сакаки разозлиться, но Рэйко равнодушно отвернулась. Они находились сейчас в городе Фудзисава префектуры Канагава, в доме покойного члена Городского собрания Гото Харуо, внезапную смерть которого им было поручено расследовать. Четыре дня назад, на рассвете, депутата Гото нашли мёртвым в его собственном доме. Молодой мужчина тридцати восьми лет, не страдающий никакими серьёзными заболеваниями, — сообщение о его неожиданной кончине вызвало всеобщее удивление. Но что было самым странным, так это причина его смерти. «Истощение» — гласило официальное медицинское заключение. — Он был многообещающим депутатом, — произнёс Сакаки, — и доводился племянником бывшему министру юстиции Сата. Выдвижение его кандидатуры на следующих выборах в Префектуральное собрание было делом решённым. Если память мне не изменяет, в их семье существует уже целая династия политиков. — Как и следовало ожидать от прокурора, Сакаки был хорошо осведомлён. — Но мне не кажется, что его смерть имеет отношение к нашему делу. — А если предположить, что на него наложили заклятие? — возразила Рэйко. — Всё сразу встанет на свои места. Молодой здоровый мужчина без всяких видимых причин за десять дней умирает от истощения. Что это такое, по-вашему? К тому же я слышала, что в последнее время он странно себя вёл, да и в окрестностях наблюдаются непонятные феномены, явно связанные с делом № 36. Думаю, это стоит расследовать. — Чем тратить время на это, я бы охотнее побеседовал с тем пареньком. — Вы имеете в виду... Оги, — припомнила имя Рэйко, — того молодого человека, что причастен к серии разрушений?.. — Да, — ответил Сакаки. — Мы всё ещё пытаемся установить его местонахождение. Кто он вообще такой? Ничего толком не знаем. — Сакаки потянулся к чашке с чаем, но в это время распахнулась дверь и в комнату в сопровождении личного секретаря Гото вошла жена покойного, госпожа Маюми. — Прошу прощения, что заставила вас ждать. Вдова учтиво поклонилась. Рэйко и Сакаки, поднявшись с дивана, поприветствовали её. — Получил приглашение от Ямы? (прим.переводчика: бог смерти и справедливости в индуизме) — переспросил Сакаки. Госпожа Маюми утвердительно кивнула. Обменявшись с Рэйко взглядом, Сакаки вновь посмотрел на вдову. — Э... кхм... что вы имеете в виду? Ваш муж сам это сказал? — Я понимаю, что всё это звучит довольно странно. — Лицо госпожи Маюми выглядело осунувшимся, но держалась она стойко. — Дайте подумать... Где-то недели две назад, да... Он впервые упомянул, что ему приснился сон, в котором Яма призвал его к себе. И с того дня... он стал вести себя как человек, страдающий сомнамбулизмом. — Сомнамбулизмом? — Просыпаясь утром, сам он ничего не помнил, но каждую ночь муж выходил в сад, усаживался на колени вон под тем сливовым деревом и, сложив руки в молитвенном жесте, начинал петь что-то вроде сутры, обращаясь куда-то туда. — Повернувшись, женщина указала на черепичную крышу соседнего дома с левой стороны от них, куда-то на юго-восток. Дом, в котором они находились, располагался недалеко от пляжа Кугэнума, и если смот- реть отсюда, то получалось... — В сторону Эносимы? — Совершенно верно. Даже когда его окликали, он никого не замечал, полностью отда- ваясь молитве, и наутро, конечно, ничего подобного не помнил, а на вопросы отвечал так, — женщина помолчала, — «...я спускался в ад». — В ад? — Да. Из ночи в ночь, во сне, в сопровождении Дзю-О муж совершал проход по преисподней. Так он рассказывал В один день ему пришлось идти через реку крови, в другой — по острым иглам. Всё это подтачивало его силы, он таял на глазах. В конце концов он перестал есть, уже не поднимался с постели. Тогда его спешно госпитализировали и назначили внутривенные вливания, но было уже поздно: у него началась лихорадка, а потом… Побледнев, вдова опустила глаза. Сакаки скептически приподнял бровь: — А почему вашему мужу стали сниться подобные сны?.. — Я не знаю. Только в последнее время он был очень обеспокоен одним проектом по превращению Эносимы в фешенебельный курорт. У него даже немного расшатались нервы... — Ища поддержки, женщина обернулась к секретарю, более сведущей в делах её мужа. — Этот проект, если вы знаете, ставил перед собой целью налаживание в Фудзисаве туристической индустрии путём выделения Эносимы в самостоятельную курортную зону и должен был осуществляться совместными усилиями префектуры и частных компаний. — Да, я что-то слышал об этом. Эносима — очень известное место, и до настоящего времени городские власти следили за поддержанием его коммунального хозяйства в оптимальном состоянии: ремонтировали дороги, общественные здания, участвовали в реставрации Грота. Нынешний проект был более широкомасштабен, однако на самом деле преследовал иную цель, нежели налаживание туризма... В действительности, он прикрывал скупку островных сооружений одной частной промышленной компанией. Сакаки и Рэйко одновременно моргнули. — Скупку? — Именно так. Они заключили сделку с кем-то из Городского собрания, и храм Эносима, Грот, а также рестораны, гостиницы и так далее должны были перейти в их собственность. Таким образом, вся островная инфраструктура, а следовательно, и прибыль сосредотачивались в одних руках, — горячо произнесла секретарь. — Эносима ведь остров, богатый традициями. Побережье Сёнанаявляется своеобразной Меккой водного спорта для молодёжи, тогда как Эносима своей историей, неким присущим лишь ей очарованием притягивает всех от мала до велика. Однако претворение в жизнь этого плана, скорее всего, изменит остров до неузнаваемости. — Секретарь помолчала. — У господина Гото с самого начала были сомнения насчёт этого проекта, но его реализация стремительно продвигалась. Тогда он при поддержке жителей острова выступил с предложением о его закрытии, и вот что с ним... — Женщина оборвала окончание фразы. Сакаки с озадаченным видом скрестил на груди руки. Рэйко же подалась вперёд и задала вопрос госпоже Маюми: — Скажите, а вам не кажется, что сон вашего мужа и Эносима как-то связаны между собой? — Да кто его знает. Хотя... — Что?.. — Муж рассказывал, что во сне Яма просил его о помощи, чтобы проложить из Грота дорогу в ад. Яма говорил, что хочет соорудить что-то вроде Ветреного Тоннеля, который соединял бы этот мир с преисподней. — Ветреный Тоннель?.. — Да. Гротом на острове называли одну пещеру, расположенную в глубине широкого скалистого выступа Тигогафути, что за внутренним святилищем Эносима. Это место считалось колыбелью культа богини Бэндзайтэн именно здесь, по преданию, она сошла на землю. Кроме того, в здешних краях проповедовали когда-то свои учения Кобо-дайси и Нитирэн-сёнин, так что от паломников круглый год не было отбоя. Правда, в 1971 году в пещере случился обвал, после которого её закрыли. Однако решение властей не нашло поддержки у людей, и весной 1993 года, после долгой реконструкции, пещеру открыли вновь. С тех пор она стала излюбленным туристическим местом. Но как эта священная земля могла быть дорогой, ведущей в ад? — Неплохо было бы поближе познакомиться с этим проектом, — заинтересованно сказал Сакаки: дело явно пахло взятками, а в этой области он был экспертом. — Что ж, ясно. Скорее всего, у нас ещё будет к вам много вопросов... Заранее прошу прощения и надеюсь на вашу помощь. — Хорошо, — слегка кивнув, ответила госпожа Маюми. Покинув дом Гото, Рэйко и Сакаки вернулись к припаркованной машине. — Ну и что думаете? — М-м, пока ничего определённого. — Достав из портсигара длинную тонкую сигарету, Рэйко привычным жестом зажала её между пальцами. — С вашего позволения, — предотвращая возможные возражения, произнесла она и прикурила. — Только, по-моему, в этом деле без заклятия не обошлось: в доме до сих пор можно уловить остатки потусторонней энергии. Прошло уже много времени, поэтому ничего конкретного сказать не могу, но, учитывая рассказ жены, девять шансов из десяти, что связь здесь есть. — Спускался в ад в сопровождении бога смерти?.. — Положив руку на руль, Сакаки на- хмурился. — Как-то с трудом верится, что это Яма дал взятку депутату Городского собрания, чтобы скупить остров. — Предлагаю разделиться: я возьму на себя отработку версии убийства заклятием, а вы покопаетесь в связях депутата, проверите ту промышленную компанию. Как вам такая идея? — Я и сам хотел это предложить. — Чудно, тогда с вашего позволения... — Э... эй! — удивлённо воскликнул Сакаки, когда Рэйко собралась выйти из машины. — Куда это вы направились? — На Эносиму. Хочу осмотреть Грот. — В таком случае я отвезу вас туда. — Не стоит. Я ещё хочу наведаться на морское побережье. На лице Сакаки отразилось недоверие. — Только не говорите мне, что вы всерьёз поверили тем слухам. — Вы о чём? — Это всего лишь чьи-то выдумки, как Несси или рыбы с человеческими лицами. Те журнальные фотографии — обычная фальсификация из-за отсутствия более достойного материала. — Однако у «фальсификации» есть свидетели. На острове явно что-то не так, и это меня беспокоит. Оттуда и начну. И, если мне очень повезёт, я привезу вам фотографию прекрасной сёнанской русалки. Затушив в пепельнице недокуренную сигарету, Рэйко вышла из машины. — Я позвоню вам позже, — закрыв дверцу, бросила она через окно и, звонко стуча каблуками, стремительно удалилась. — Какое похвальное рвение, — пожал плечами Сакаки и завёл мотор. *      *      * В окрестностях Сёнана только и разговоров сейчас было, что о таинственном явлении: на морском побережье видели русалок. Слухи ходили и раньше, но, после того как один журнал две недели назад напечатал на своих страницах те самые фотографии, история получила широкий общественный резонанс. Помещённые под заголовком «Русалки Сёнана», фотографии мгновенно стали сенсацией. На них были запечатлены три фигуры, сидящие на прибрежном рифе. Что это могли быть за существа с длиной тела 120, самое большее 130 сантиметров? Они и в самом деле походили на русалок. Если хорошенько приглядеться, то всё, что было у них ниже талии, очень сильно напоминало рыбий хвост. Какая шумиха тут поднялась! Телевизионные каналы, газеты, журналы наперебой заговорили об этом. Сёнан ещё до открытия купального сезона стал центром всеобщего внимания, и толпы журналистов и просто любопытствующих хлынули к морскому побережью, в надежде увидеть знаменитых русалок. Конечно же, были и те, кто считал эти снимки обычной подделкой, вот только выполнивший их фотограф таинственным образом исчез, так что спросить было не с кого. Но, правда, оставались ещё свидетели, чьи показания выглядели довольно убедительными, а также поступавшие сообщения о порванных рыболовных сетях и история об одном дайвере, который чуть не умер, когда кто-то схватил его за ногу и утащил глубоко под воду. Ущерб был налицо, и научные круги решили всерьёз расследовать это дело, чтобы дать всему разумное объяснение. — Вот было бы здорово, если бы это оказалась златокудрая маленькая русалочка. Так романтично, — сказала Аяко на выезде из тоннеля Дзаймокудза, сегодня она была за рулём. — Но будет смешно, если это всего лишь выгоревшая на солнце русалка-сёрфингистка. Желая увидеть реакцию на свои слова, Аяко бросила взгляд на пассажирское сиденье. Такая с самого утра пребывал в дурном расположении духа. Может, всё ещё не отошёл после вчерашних событий? Подперев щёку рукой, он отрешённо смотрел на мелькавшую за окном береговую линию и поддерживать разговор, похоже, не собирался. Честно говоря, приступы дурного настроения были для него обычным делом, но Аяко приходилось в такие моменты тяжело. — В любом случае на красотку это не тянет. — Она взяла с приборной панели тот самый еженедельный журнал и, открыв его на странице с фотографией, положила перед Такаей. Да уж, ни блондинкой, ни длинноволосой шатенкой здесь и не пахло: русалки были совершенно лысые и вполне смахивали на морских чудовищ. — Наверное, приняли постриг. — Посмеявшись в одиночку над собственной дурацкой шуткой, Аяко обречённо вздохнула. В настоящий момент они находились на отрезке между пляжем Юигахама и мысом Инамура государственной трассы № 134, направляясь в сторону Фудзисавы. Побережье Сёнана, весьма оживлённое летом, сейчас, в феврале, выглядело удручающе пустынным. Море пенилось и бурлило. Местные пляжи славились хорошей волной, поэтому даже зимой здесь можно было видеть сёрфингистов, рассекающих на досках воду. — Интересно, русалки вообще существуют? Снимки кажутся довольно сомнительными. Что-то из области фантастики. Все эти фотографии с НЛО, сказочными монстрами — сплошное надувательство. — Даже если и существуют, в дюгоней верится легче. Такая наконец заговорил, и Аяко, уцепившись за это, как за спасительную соломинку, тут же подхватила: — Ты прав. Но публика обожает подобные вещи. Вот совсем недавно — где там? — да, в префектуре Акита нашли кости непонятного чудовища; подняли такую шумиху, мама не горюй, и что ты думаешь? Оказалось, это кит или что-то в этом роде. А как поначалу все телеканалы ухватились за эту историю! Понаделали столько передач! Так что людей хлебом не корми, только покажи что-нибудь этакое. — Да это не публика любит подобные вещи, а ты, разве нет? — Но это так будоражит: все эти Несси, Кусси!.. — воскликнула Аяко и от избытка чувств надавила на педаль газа сильнее, чем требовалось. Такая занервничал: — Полегче, не гони! Мне не нравится, как ты водишь! — Тогда сам сдавай на права. Слегка вздохнув, Такая прислонил голову к холодному оконному стеклу. Итак, Такая и Аяко направлялись в Сёнан, чтобы расследовать историю с русалками. Их задачей было проверить, имеют ли эти события отношение к Усобице Духов, — несколько иной интерес, нежели у репортёров, чьи машины заполнили все окрестные стоянки. — Против русалок как таковых я ничего не имею. Но если они приятели наших генералов... — отрешённо пробормотал Такая, не отрывая взгляда от по-зимнему зеленоватой морской воды. — Да уж... При упоминании о русалках в сознании простого человека всплывал образ прекрасной полуженщины-полурыбы, такой, какой её видели европейцы. В японских сказаниях русалки существовали тоже, но это были устрашающие речные создания наподобие каппы. По преданию, тот, кому довелось вкусить их плоти, обретал вечную молодость и бесконечную жизнь. В префектуре Фукуи даже сохранилась легенда об одной монахине, которая, отведав русалочьего мяса, прожила на свете восемьсот лет. — Но что русалки забыли в Сёнане? Не могли выбрать место, где вода почище? — И непонятно, почему они появились сразу в таком количестве. Нам повезёт, если это не духи... — Да, ведь всё побережье залива Сагами — это бывшие владения Ходзё. Ни для кого было не секретом, что в Усобице Духов клан Ходзё потерпел сокрушительное поражение. Такэда должен был уже давным-давно прибрать все их земли к рукам, но его влияние здесь оставалось очень слабым. Эта территория считалась чем-то вроде нейтральной зоны — может, из-за того, что Удзиясу был до сих пор жив? Он не принимал участия в войне, но само его существование являлось достаточной сдерживающей силой. В результате этот участок залива Сагами оставался мирным и по сей день. — Кто-нибудь из генералов мог воспользоваться слабостью Сингэна в этих краях, чтобы начать свою игру, к примеру Сатоми. — Ребята с полуострова Босо? Которые ещё Ходзё в своё время потрепали нервы?.. Нет, не думаю, чтобы кто-то их уровня пытался провернуть дело там, куда даже Такэда лишний раз не суётся. — Ты права, но удостовериться не помешает. Если связи нет — хорошо, значит ложная тревога. Пока машина стояла на светофоре в ожидании зелёного света, Такая заметил, что Аяко пристально смотрит на него. — В чём дело? — Ты что, с Наоэ поссорился? — спросила она, и Такая тут же нахмурился. — Всё утро демонстративно не обращал на него внимания и со мной специально поехал, лишь бы не оставаться с ним наедине... Это же очевидно. — Тебя это не касается. — Всё ещё переживаешь из-за вчерашнего? — Аяко понизила голос. — Слушай, я, конечно, не знаю, что именно он не так сказал, но постарайся быть к нему снисходительнее. Ты злишься потому, что он не утешает тебя так, как ты хочешь, — но это же полное ребячество. В глазах Такаи появился нехороший блеск, но Аяко этого не заметила. — Ему тоже тяжело: слишком завышенные ожидания невозможно полностью удовлетворить. И вообще всё это из-за того, что ты... — Я? — перебил Такая, да так резко, что Аяко в изумлении обернулась — и наткнулась на его угрожающий взгляд. — Ну и что же я такого сделал? — Э... я имела в виду, что... — Никакого утешения от него я не жду и ни к чему его не принуждаю. К твоему сведению, это он меня игнорирует, а не я его. — Кагэтора... — И потом, то, что я делаю с Наоэ, не твоя забота... Мы как-нибудь сами разберёмся. Обидные слова... Но в голосе Такаи не было запала: он говорил, как-то печально опустив глаза, и Аяко не смогла на него рассердиться. Во время работы Такая казался совершенно другим, но в перерывах на его лицо всегда возвращалось это выражение затаённой боли. По идее, надо бы сесть и откровенно с ним поговорить, думала Аяко. Что совсем не так просто, учитывая характер Такаи: легко он её к себе не подпустит. Обречённо вздохнув, Аяко решила больше эту тему не поднимать. — Понятно. В таком случае... — Она откинула крышку ящика для перчаток и, достав оттуда газетную вырезку, протянула её Такае. — Вот. — Что это? — Заметка, которая появилась в утренней газете. К русалкам она никакого отношения не имеет, но там упоминается Эносима, поэтому почитай: ты этого ещё не видел, — ответила она, нажимая на педаль газа. Такая пробежался по заметке глазами. Она называлась «Обвал в эносимском Гроте», и сообщалось в ней о том, что вчера в Гроте произошёл обвал; по счастью, никто не пострадал, но какое-то время пещера будет закрыта для посетителей. К русалкам действительно никакого отношения... Трасса № 134, страдающая от пробок в разгар сезона, сегодня была совершенно свободна, и расположенные вдоль дороги многочисленные магазинчики спорттоваров одиноко стояли в ряд. Перед пляжем Ситиригахама шоссе вплотную подошло к Эносимской железной дороге. Отрешенно глядя на проступающие по левую сторону очертания острова, Такая вновь прислонил голову к окну и закрыл глаза. * * * Когда, не доезжая до эстакады Катасэ, они на перекрёстке свернули налево, их взглядам предстал мост. Протянувшись на четыреста метров вперёд, он вёл на лежащий вдалеке остров Эносима. Эносима ещё со времён Эдо процветала за счёт паломников, приезжавших прикоснуться к земле богини Бэнтэн. С тех пор ничего не изменилось: место по-прежнему пользовалось большой популярностью, притягивая людей своей неповторимой атмосферой. При съезде с моста гостей всё так же встречала вереница сувенирных лавочек, растянувшихся по обе стороны длинной, идущей вверх дороги Омотэсандо святилища Эносима. В святилище Эносима поклонялись богине Бэнтэн. Храмовый комплекс включал в себя три святилища: нижнее, среднее и внутреннее. История гласила, что на тринадцатом году правления императора Киммэя в Гроте впервые начали почитать трёх богинь — это и считалось моментом основания храма. После слияния синтоизма и буддизма три богини превратились в Бэнтэн, которая стала наряду с её же воплощениями на Миядзиме в провинции Аки и Тикубудзиме в провинции Оми одной из трёх Великих Бэнтэн Японии. Воистину, отголоски простой людской веры ощущались здесь во всём. На острове царила милая сердцу старая добрая атмосфера. Оказавшись на острове, Такая и Аяко припарковались на ближайшей стоянке и вышли из машины. Холодный морской ветер дул прямо в лицо. Поёжившись, Такая плотнее запахнул ворот кожаной куртки. — Как странно... — произнесла Аяко, оглядываясь по сторонам. — Что? Что-то необычное? — Да, здесь ужасно тихо. Даже сувенирные лавки закрыты. — Может, у них санитарный день? — Не похоже... Но что тогда?.. А, ладно, — бросила Аяко и посмотрела в сторону моря. — Говорят, в этом месте русалок видели чаще всего. На восточном берегу острова располагался яхтенный клуб, и множество яхт стояли на якоре вдоль уходящего в море пирса. Возможно, по причине буднего дня здесь не было ни души. Решив поговорить с кем-нибудь из местных, они направились к причалу и, заметив на палубе одной из яхт человека, окликнули его. Это был мужчина лет сорока, с загорелой кожей и белоснежными зубами — настоящий бравый моряк. — Ищите тех, кто видел русалок? Вы что, тоже из какого-нибудь журнала? — Э... да. — Много же тут вашей братии в последнее время: каждый день кто-нибудь приходит. И сегодня тоже... Вон, смотрите! — Он указал пальцем в сторону побережья Катасэ. — Видите съёмочную площадку? Какое-то шоу снимают из серии «Ищу русалку» или что-то в этом роде. А другой канал вообще приз в один миллион йен назначил тому, кто их найдёт. Это за мясо-то русалок, дарующее вечную молодость и бессмертие! Надо больше предлагать, — рассмеялся мужчина. Похоже, он был беспечным человеком: вся эта шумиха его только забавляла. — Мне русалки не встречались, но многие члены яхт-клуба их видели и устроили из-за этого такой переполох... — А вы лично кого-нибудь из них знаете, из тех, кто видел русалок, я имею в виду? — Конечно. Многих. Один парнишка из нашего персонала тоже рассказывал, что видел. Такая и Аяко переглянулись. Кажется, здесь русалки стали привычным делом. — Говорят, их часто видят возле рифов. Например, на рифе Камонэ, вон за тем молом. Но лучше всего на южной стороне острова поискать, — сказал он так, словно объяснял, где лучше клюёт, не переставая ловко наматывать на кнехты швартовые канаты. — Фотограф из того журнала, кстати, тоже мой знакомый. — Из этого? — Аяко достала захваченный с собой журнал. — Тот, который пропал? — Он самый. И что с ним могло приключиться? Русалки его, что ли, к себе заманили? Я знаю, где он сделал эту фотографию. Маяк видите, вон там вдалеке? Это сёнанский портовый маяк. Вот чуть левее него, на рифе Эбидзука, он их и заснял. Такая и Аяко посмотрели в сторону моря. В указанном месте как раз проплывала красная моторная лодка. Должно быть, там. — А, вот и очевидец появился. Я его сейчас позову. Китахара-кун! Пойди на минутку. Здесь спросить хотят кое о чём! Вышедший со склада молодой человек в форменном свитере обернулся в их сторону.