Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

ТОМ 14 - ДОРОГА В ЦАРСТВО МЁРТВЫХ - ЧАСТЬ 2

Глава 9 - ЭНОСИМСКАЯ ДЬЯВОЛИЦА

– Нет в номере?.. – услышав ответ администратора, Нарита Юзуру удручённо вздохнул. Он узнал адрес гостиницы от Аяко и приехал сюда, чтобы вернуть Такае постиранные вещи. Ещё не было и десяти утра. Он специально примчался так рано в надежде его застать, и надо же – они всё равно разминулись. – Что же, ничего не поделаешь. В таком случае… – Юзуру бросил расстроенный взгляд на стоявший у ног бумажный пакет. – Когда он вернётся, не могли бы вы отдать ему это? Здесь сменная одежда. Я её выстирал и привёз для него. – Конечно. На словах что-нибудь передать? – На словах?.. – немного подумав, Юзуру достал из кармана куртки зелёный конверт. В нём лежал обещанный Такае билет на концерт. Он очень хотел вручить его лично, но при нынешних обстоятельствах, когда они ещё увидятся? – Вот, это тоже для него: билет на концерт в это воскресенье. Скажите, что я буду ждать его на местах. – Непременно. Ваше имя, будьте добры. – Нарита. Он поймёт. Спасибо, – и, оставив администратору пакет с одеждой, Юзуру покинул гостиницу. Он вернулся на стоянку, где его дожидался любимый подержанный «Сааб», на лобовом и заднем стекле которого красовалась наклейка «Чайник за рулём». Машина досталась ему от одного знакомого родителей, и по номерному знаку можно было сразу определить, что та из Мацумото. Перед тем как сесть в автомобиль, Юзуру напоследок посмотрел в сторону гостиницы. Была у него небольшая, но надежда вместе позавтракать, однако, похоже, ни Такая, ни остальные не могли позволить себе роскоши спать до такого часа. «Чувствую себя его персональной прачкой…» - Юзуру вздохнул. «Но, может, лучше так, чем совсем никак?» – подумал он и от собственной угодливости стал противен сам себе. Для большей уверенности он вложил в конверт с билетом и письмо, вот только его содержание настолько напоминало наставления заботливой матери сыну, начавшему самостоятельную жизнь, что теперь при мысли об этом Юзуру сгорал от стыда. «А ведь ты же ещё не видел эту машину…» – Юзуру неожиданно рассмеялся, представив, как Такая, сидя на пассажирском сидении, распекает его за огрехи в вождении, но улыбка тут же сползла с его лица. «Хотел бы я посадить тебя в неё и скорее вернуться в Мацумото». Не слишком-то им обоим подходила токийская жизнь. Возможно, если вернуться в родной город, и Такая станет прежним? Юзуру вспомнилось бескрайнее синее небо Мацумото и на его фоне – Северные Альпы, утопающие в это время года в сиянии белого снега, – потрясающий вид. Как они там сейчас, эти горы? А вьюги? Всё так же, заметая улицы, не дают житья? Но даже порывистый горный ветер, леденящий кожу, заставляющий ускорить шаг, теперь вызывал в Юзуру лишь щемящее чувство ностальгии. В этой атмосфере вечной суеты, смешанной с пылью и запахом выхлопных газов, он думал только о городе, в котором они с Такаей вместе выросли. Но отсюда, из Йокогамы… «До Мацумото так далеко…» – М-м… – внезапная боль пронзила его лоб, и Юзуру чуть не согнулся пополам. «Что это?..» Омерзительное ощущение, будто что-то склизкое закопошилось в голове. Побледнев, он схватился за лоб. «Зерно Дьявола…» Ничего подобного раньше не было. Откуда эта боль? Разве Зерно не заморожено? Или защита ослабла? «Плохо дело…» Юзуру занервничал. Он напрягся изо всех сил, пытаясь унять роение в голове. От дурного предчувствия ему стало не по себе. Неужели это знак? Стиснув зубы, он посмотрел в небо. «Такая!..» * * * – Он Сорасабатаэй Совака, Он Сорасабатаэй Совака… Из глубин святилища непрерывно доносился голос, нараспев читающий мантру Бэнзайтэн. Прошло уже почти три часа, как Никайдо Рэйко уединилась в этих стенах, и странная плотная аура сгустилась внутри Хоандэна. Ради спасения отца Суги Нацуо, ставшего жертвой заклятия Ямы, Рэйко вместе с Кадоваки Аяко, бросив вызов невидимому оппоненту, пытались создать ответные чары. Маленькая деревянный идол должна была сыграть роль антенны: вобрав в себя божественную силу Бэнзайтэн, передать её второй куколке, оставшейся у Аяко, чтобы девушка, объединив полученную энергию со своей, нанесла завершающий удар. В одиночку провернуть подобное было бы сложно, но сообща, возможно, и получится. Стоявший перед Рэйко идол уже приобрела коричневый оттенок. Близился решающий момент. Видимо, из-за того, что Эносима являлась островом богини Бэнзайтэн, ответная реакция земли на молитвы Аяко и Рэйко была такой сильной. Используя эту энергию в качестве барьера, они просто обязаны защитить отца Нацуо и отразить заклятие противника. – Он Сорасабатаэй Совака!.. – неустанно читала мантру Рэйко. С хрустом сломанной ветки голова идола пошла трещинами. Поверхность куколки раскалилась докрасна, и деревянная фигурка, задребезжав, раскололась. Достигнув своего предела, энергия плотным потоком понеслась к Аяко. «Получилось!..» Почувствовав отклик, Рэйко распахнула глаза, и в тот же миг Аяко, сидевшая у постели отца Нацуо, получила силу Бэнзайтэн. От мощнейшего заряда энергии идола у её ног засияла золотистым светом. Аяко резко открыла глаза. «Вот оно!..» Схватив светящуюся куколку, она швырнула её в изображение Ямы над мечущимся в агонии человеком. – Чёрную магию развей! Кокэси обернулась золотой стрелой, которая пронзила фигуру божества прямо по центру. Комнату озарило голубое пламя. -Ах!.. Присутствующие люди тоже видели это: как занявшееся огнём изображение Ямы, подобно сгорающей бумаге, чернея с головы, стало плавиться на глазах. В ту же секунду снедавший отца Нацуо жар стремительно пошёл на убыль; похожий на татуировку знак на его груди постепенно исчез. Человек, только что корчившийся от боли, получив избавление, затих и лежал на кровати полностью измождённый, точно из него выжали все силы. Похоже, им удалось. – Уф-ф, – облегчённо выдохнула Аяко и, утерев со лба пот, обернулась к толпившимся у постели людям. – Еле успели. Положение было критическим, но теперь его жизнь вне опасности. Он поправится. – Слава богу!.. Правда поправится?! А что это сейчас было?.. И это божество… Аяко поморщилась. Сомнений не оставалось: и заклятие, наложенное на отца Нацуо, и убийство депутата Гото – дело рук одного и того же человека. Более того, девять шансов из десяти, что он имеет отношение к «Кэйбу». И всё ради проекта по развитию туризма?.. Нет. «Чтобы заполучить Эносиму?..» Вчерашний одержимый из Грота тоже, несомненно, как-то замешан, да и за всеми этими заклятиями угадывается Усобица Духов. «Чёрт, но для чего столько усилий?» На тот момент Аяко ещё не знала ни о Сатоми, ни об ущелье, ведущем в Царство Мёртвых. А несколько минут спустя из нижнего святилища вернулась Рэйко. Предполагалось, что, окрылённая успехом, она будет светиться от радости, но ей явно было не до того, и выглядела она не на шутку встревоженной. – Что случилось? – удивилась Аяко. – Нацуо-сан ещё не вернулась? Все присутствующие недоумённо воззрились на неё. – Её туфля, – помахав в воздухе красной босоножкой, быстро заговорила Рэйко. – Валялась на земле рядом со святилищем. Где Нацуо-сан? Она не возвращалась? А ведь девушка и вправду до сих пор не пришла. Все считали, что она с Рэйко, а теперь оказалось, что нет. И только одна босоножка… Действительно странно. – Вы…– судорожно сглотнула Аяко, – вы же не думаете, что её похитили? – Думаю, – отрезала Рэйко. – С ней явно случилось что-то нехорошее. Её нужно скорее найти! Одному богу известно, что произойдёт, если мы не поторопимся! Люди взволнованно заметались, а у Аяко на душе кошки заскребли. – Быть не может, чтобы ребята из «Кэйбу»…– повернувшись к Рэйко, пробормотала она. – Я попрошу помощи у полиции. Думаю, им не удалось далеко уйти. И женщины выбежали на улицу, даже не успев передохнуть. * * * Лучи зимнего солнца скользили по красным стенам главного святилища, силуэт которого выделялся на фоне горы Дайдзин. Расположенный в Камакуре храм Цуругаока Хатиман-гу сегодня с самого утра был наводнён туристами. Множество белых голубей клевали разбросанные по омотэсандо зёрнышки, а группа людей престарелого возраста фотографировалась на их фоне. Наблюдая с верхнего пролёта каменной лестницы за щенячьим восторгом всех этих тётенек и дяденек, Чиаки бросил взгляд на часы. – Уже одиннадцать, старик, – сидевший на ступеньках Чиаки задрал голову и взглянул на стоявшего рядом Иробэ Кацунагу. – Что ты всё молчишь да молчишь? Пора бы уже и объясниться. Иробэ Кацунага посмотрел на Чиаки, как старший брат смотрит на непослушного младшего. По правде говоря, в своём нынешнем теле он и внешне выглядел лет на десять старше. Роста примерно такого же, как Такая – может, чуть ниже, – с тёмной от загара кожей и несколько заострёнными чертами лица, Иробэ располагал к себе всем своим видом. – Объясниться? По-моему, я уже всё объяснил, – сказал Иробэ, слегка прищурив глаза, мягким взглядом которых напоминал одного известного игрока в гольф. – «Есть один парень, с которым тебе нужно увидеться» – и это, старик, ты называешь объяснением? Рядом с храмом Цуругаока возвышалось огромное дерево гинкго. Здесь у них и была назначена встреча, на том самом месте, где, согласно преданию, прятался убийца третьего сёгуна Камакуры Минамото-но Санэтомо – его племянник Кугё. Встретившись в Йокогаме после тридцати с лишним лет разлуки, они вместе приехали в Камакуру. Точнее, Иробэ притащил Чиаки за собой, заявив, что тому необходимо увидеться с одним человеком. Однако прошло уже почти четыре часа, а тот, кого они ждали, так и не появился. Чиаки надоело кормить голубей. Всё это время птицы кружили вокруг него, выпрашивая добавки, но как только он закончил разбрасывать зёрнышки, голуби мгновенно улетели и больше не приближались. Слизнув с ладони оставшийся корм, Чиаки поморщился от отвращения. – Про сегодняшнюю ночь рассказать не хочешь? – он посмотрел на Иробэ, угрюмо сдвинув брови. – Темнишь ты что-то. Чем ты вообще занимался всё это время? Почему не связался с Кагэторой? Ты же вроде переродился лет пять-шесть назад? Это именно то тело, которым ты тогда завладел? – Нет, – покачал головой Иробэ. – Один раз мне пришлось его сменить. В этом я всего лишь год. – Год? А что до этого? – Я был младенцем. – Выходит, ты всё-таки переродился в эмбрион? – Моя душа нуждалась в передышке, – ответил Иробэ и, усевшись двумя ступеньками выше Чиаки, обхватил колени руками. – В той схватке с Нобунагой уцелел только я. Мне пришлось справляться со всем в одиночку, а для нас, перерождённых, младенчество – единственная возможность отдохнуть. …К тому времени новое тело Наоэ уже достаточно повзрослело, вот я и подумал, что можно оставить всё на него, а самому переместиться в эмбрион. – И что случилось с тем телом? – Я умер в нём год назад. – Несчастный случай? – Нет, так и задумывалось. От удивления Чиаки вытаращил глаза. Иробэ, сцепив руки под подбородком, смотрел на него спокойно. – Я намеренно умертвил то тело и перебрался в это. – Намеренно, говоришь?... Нахмурившись, Чиаки несколько секунд пытался переварить услышанное, а затем, понизив голос, угрожающе спросил: – Что значит намеренно? Ты что же, вот так, по собственной воле, вновь переродился? С чего вдруг? – Появилась необходимость во взрослом теле. – Необходимость? – насторожился Чиаки. – У кого? У тебя? Или… Или же он выполнял чьё-то указание? Иробэ не ответил, лишь слегка опустил резко очерченную бровь, словно хотел сказать: «Со временем всё поймёшь», и, посмотрев вверх на ветви гинкго, вновь прикрыл ослеплённые ярким солнцем глаза. – А сам-то ты, кажется, собирался бросить Уэсуги? – спросил он Чиаки. – Если ты так хотел со всем завязать, мог бы уже давным-давно пройти через очищение. – Никакого глубокого смысла тут нет, я просто не вижу причины очищаться. Перерождаться или реинкарнировать – какая к чёрту разница, если мы всё равно обречены жить на этом свете. – Ответ в твоём стиле… и всё же ты до сих пор с Кагэторой-доно. Почему? Почему так и не порвал с Уэсуги? – Исключительно по доброте душевной, – прищёлкнув языком, Чиаки откинул волосы со лба. – Кто-то же должен присматривать за этими балбесами. В одиночку они просто ходячая угроза для общества. – Ты совсем не изменился: всё такой же человеколюб. – Не заговаривай мне зубы, – ощетинился Чиаки. – Сейчас речь идёт о тебе. Иробэ улыбнулся, но ничего не сказал. – Откуда тебе известно про корабль Такэды? И как ты добыл информацию о русалках? Сам выяснил? Кто они такие? – Воины Сатоми. – Что? – Эти русалки, из-за которых сейчас столько шума, всего лишь духи, особое военно-морское подразделение Сатоми. Слышал что-нибудь о нём? Погибшие в морских сражениях воины, занимавшиеся когда-то подводной разведкой. Их можно увидеть не только вблизи Эносимы, но и в акватории полуострова Миура, а задача их состоит в том, чтобы не дать противнику проникнуть на остров со стороны моря. Они тоже знали о планах Такэды по транспортировке кристаллов. – А тебе-то откуда это известно? – сомнения Чиаки переросли в стойкую настороженность. – Ты сказал, что Сатоми пытаются прибрать к рукам Эносиму. И про ущелье… Как ты узнал об их планах, и почему, зная о них, не связался с Кагэторой? – У меня не было уверенности. – Уверенности в чём? – В истинных намерениях Сатоми. В том, что это ущелье действительно сводит на нет нашу изгоняющую силу. – Ты про то, что мёртвых можно привести назад? Иробэ кивнул. – За действиями Сатоми стоит Ода. Им самим такого не провернуть, но вместе с Нобунагой – всё может быть. Обхватив колени руками, Чиаки посмотрел на Иробэ. – И как давно ты это выяснил? Ты так обо всём говоришь, будто получил сведения лично от Сатоми. …Я не понимаю тебя, совершенно. Если ты переродился год назад, то почему не связался с нами? Где, чёрт возьми, ты пропадал всё это время? Иробэ молча смотрел на Чиаки, и по его лицу ничего нельзя было прочесть. Он не отличался тем, что называют особой сообразительностью, но был очень верным человеком с широкой душой. Сколько Чиаки ни пытался вывести его из равновесия и докопаться до истины, он оставался всё таким же невозмутимым. – В любом случае, тебе нужно встретиться с ним, – спокойно сказал Иробэ. – Для нас сейчас самое главное – помешать Сатоми. Лицо Чиаки выражало крайнюю степень подозрительности, но он не относился к числу тех, кто с ножом у горла добивается от других правды, и потому решил на время отступить, а там уж действовать по обстоятельствам. Прошло ещё полчаса. Какие непредвиденные дела могли задержать того человека? Но Иробэ, казалось, это ничуть не волновало, и он сидел с таким видом, будто готов ждать до завтрашнего утра. Белые голуби неожиданно взметнулись вверх. Вскинув головы, Чиаки и Иробэ увидели за мельтешением крыльев направляющегося в их сторону мужчину в плотном шерстяном пальто. Пробравшись сквозь толпу туристов вокруг сцены театра «Но», он стал подниматься по каменной лестнице. – Он здесь. При виде приближающегося человека Чиаки аж привстал. Мужчина продолжал подниматься и, встретившись с Чиаки глазами, приветственно кивнул. Тот застыл от изумления. Ошибки быть не могло: он узнал это лицо. – Хаккай… – ошеломлённо прошептал Чиаки. – Давно не виделись, Ясуда-сама, – подойдя вплотную, мужчина глубоко поклонился. Бывший предводитель ниндзя, человек, который со времени событий в Хиросиме считался пропавшим без вести, стоял перед Чиаки. Аяко была последней, кто видел его. Расставшись с ней у входа в пещеру Сюхо, он отправился в Хаги, где клан Мори держал в плену Кагэтору, однако потом на связь так и не вышел. Если бы он остался жив, то непременно дал бы о себе знать через других шпионов, но этого не произошло, и Уэсуги решили, что Хаккай пал жертвой Мори. И вот теперь… Чиаки никак не мог оправиться от потрясения. – Так ты живой? Мы считали тебя погибшим. – Как видите. Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что доставил всем, а главное господину Кагэторе, столько неприятностей. – Но почему ты сразу не связался с нами? Ведь уже два года… Чиаки переводил взгляд с Хаккая на Иробэ и обратно. Каким образом эти двое оказались вместе? Он насторожился ещё больше. – Что всё это значит?.. Что вы оба скрываете? – Ничего, – ровным голосом ответил Иробэ. Однако Чиаки думал иначе. Что-то этих двоих определённо связывало – и что-то очень крепкое. Он мрачнел на глазах. – Ты же у нас предводитель шпионов, Хаккай. Как ты мог бросить своих подчинённых? Чем ты вообще занимался всё это время? После исчезновения Хаккая Кагэтора поставил на его место другого: человека по имени Ягами, выполнявшего ранее обязанности заместителя. – Я понимаю, что мне нет оправдания, но на то были свои причины. – Причины? – Чиаки впился в него взглядом. – Да. После событий на Ицукусиме я работал под непосредственным руководством господина Кэнсина. – Непосредственным руководством?!.. – вскричал Чиаки, но тут же осадил сам себя: – Подожди. Что ты имеешь в виду? Быть не может, чтобы господин Кэнсин лично… И тут Чиаки вспомнил. Тот удар Замораживающей Волной по Зерну Дьявола… Неужели и вправду Кэнсин?.. Ведь связь с Хаккаем они потеряли примерно тогда же. – Значит, всё это время ты находился подле господина Кэнсина? – Да... – И действовал в соответствии с его личными указаниями? Выходит, ты тоже…– Чиаки повернулся к Иробэ, – ты тоже, я прав? Бросил якш и теперь подчиняешься ему? – Я никого не бросал, Нагахидэ, – тихо, но с нажимом произнёс Иробэ. – Я был якшей, якшей и остался. Просто в силу определённых обстоятельств мне пришлось какое-то время работать под началом господина Кэнсина. – Определённых обстоятельств? – Чиаки понимал всё меньше и меньше. – Интересно, каких? После появления на Ицукусиме Кэнсин ни разу не вступил в контакт не то что с Чиаки, но даже с Кагэторой – а ведь именно через него он передавал свои особые поручения. По крайней мере, так должно было быть до сегодняшнего дня. Что же это за «непосредственные указания» такие? – Твои сомнения вполне оправданы, – будто отвечая на мысли Чиаки, сказал Иробэ. – Но пойми, все наши действия были продиктованы лишь одной целью: раз и навсегда покончить с Усобицей Духов. Задел на будущее, так сказать. Только ради этого господин Кэнсин и призвал нас к себе в помощь. – Задел на будущее, значит. А почему он не обратился к Кагэторе? Гораздо проще, разве нет? – Господину Кэнсину было необходимо, чтобы Кагэтора-сама сосредоточил свои усилия на разрешении конфликтов с генералами. Он не желал обременять его ещё больше и позволил нам действовать параллельно. – Что-то я не догоняю, – медленно поднявшись по ступенькам вверх, Чиаки скрестил на груди руки. – Ведь Кагэтора ничего не знает, так? Хаккай кивнул: – Не знает. – Почему? Почему вы даже словом ему не обмолвились? К чему такая секретность? – Ты прав, ни к чему. Но нам хотелось бы, чтобы какое-то время ты не рассказывал ему об этом. Голос Иробэ прозвучал очень серьёзно, и тревога Чиаки от этого только усилилась. – То есть, как не рассказывал? – Учитывая состояние Кагэторы-доно, тебе не кажется, что излишнее волнение не пойдёт ему на пользу? «Выходит, он знает о нездоровье Кагэторы?..» Слова прозвучали как намёк на связанное с Котаро прогрессирующее душевное ослабление Такаи. – В любом случае, Нагахидэ, – возвращаясь к делу, бодро произнёс Иробэ, – прежде всего нам нужно остановить Сатоми – это сейчас главное. Эносимский Грот не единственное место, в котором они собираются провести обряд «Цуёми». – Не единственное? – Да, есть ещё одно, где обряд должен будет пройти в то же самое время. То есть, Сатоми обязательно там появятся. – Где это? – В Фудзиномие, что в префектуре Сизуока, – уверенно ответил Иробэ. – А если быть более точным, то в храме Сэнгэн – иначе всё теряет смысл. Нельзя этого допустить. Мы должны уничтожить Сатоми. – Поезжайте, пожалуйста, в Фудзиномию, Ясуда-сама, – сказал Хаккай. – А я буду отслеживать передвижения Сатоми и сообщать вам. Ведь не так страшны черти, как стоящий за ними Ода. Он выходит из тени. – Вы установили его местонахождение? – обернулся к Хаккаю Чиаки. – Пока нет, но, думаю, Сатоми непременно вступят с Нобунагой в контакт. Именно для него предназначен обряд «Цуёми». В этом и кроется основная опасность. Хаккай достал из кармана сверкающий позолотой металлический амулет и протянул Чиаки. – Возьмите его, пожалуйста, с собой. На всякий случай. У Сатоми есть человек, способный наложить заклятие Ямы. Этот амулет послужит защитой и сможет отразить чары, если их вдруг на вас наведут. – Спасибо, – Чиаки бросил на Хаккая острый взгляд. – Передай господину Кэнсину мои наилучшие пожелания. И с этими словами он угрюмо побрёл вниз. Иробэ встретился глазами с Хаккаем и, утвердительно кивнув, словно в подтверждение чего-то, пошёл за Чиаки вслед. Промозглый ветер долетал со склонов горы Дайдзин. Стоя под раскидистыми ветвями гинкго, Хаккай плотнее запахнул воротник пальто. * * * Несколькими часами позже к Аяко присоединился предводитель ниндзей Ягами, который уже успел узнать от Котаро, что Кагэтора похищен. Услышав эту новость, Аяко тут же разыскала Котаро и приехала на встречу с ним к мысу Инамура. День клонился к вечеру. Заметив у входа в парк чёрный «Мицубиси-ГТО», Аяко выскочила из машины и кинулась к нему. – Котаро! Глава Фума, одетый в тёмный костюм, стоял, прислонившись к дверям автомобиля. – Какизаки-доно, – обернулся он на зов. – Кагэтору нашли? – Нет. Пока нет. – Что всё это значит?! Сатоми похитили Кагэтору? Ты же был вместе с ним! Как такое могло произойти?! – Я бросил на поиски всех своих людей. Его скоро должны найти. Котаро был совершенно спокоен – что, наверное, делало честь его выучке синоби. Похищение хозяина не вывело его из себя. Вместо этого он уже предпринял какие-то действия. – Сатоми предвидели, что мы придём к Гроту, и подготовили засаду. Думаю, они с самого начала планировали захватить Сабуро-доно. – Как ты можешь быть таким спокойным?! Даже хозяина своего защитить не смог! Ты вообще ниндзя, или кто?! Котаро перевёл на Аяко бесцветный взгляд: – Какой прок от моего волнения? Когда события складываются не лучшим образом, прежде всего нужно сохранять трезвую голову. – Ты куда смотрел, я тебя спрашиваю?! Ты что, просто позволил им его забрать?! Котаро не стал оправдываться. Конечно же, будь он там, то ничего подобного бы не допустил, но Сатоми подстраховались. Расставшись с Такаей, Котаро остался один, и враги подослали к нему десяток духов. Он сразу почуял, что с хозяином что-то не так. Однако Сатоми с первых минут держали Котаро на прицеле и, пока он разбирался с их воинами, забрали Такаю. А к тому времени, как он избавился от всех духов и прибежал к Тигогафути, на корабль успели погрузить даже Миуру Ёсиоки. Котаро тут же хотел пуститься вдогонку, но не смог: моторную лодку, на которой они приплыли, русалки Сатоми разнесли в щепки. Вот уж действительно – обстоятельства непреодолимой силы, но какое это имело значение, если он оказался не в состоянии уберечь своего господина. Тем не менее, вместо того, чтобы тратить время на ненужные оправдания и посыпать голову пеплом, Котаро предпочёл сосредоточиться на поиске Кагэторы. – Мои люди делают всё возможное для его спасения. Бессмысленно паниковать. Нужно просто запастись терпением и подождать. – Ушам своим не верю! Ты хоть понимаешь всю серьёзность ситуации?! Понимаешь, что виноват?! – Аяко была сыта по горло прагматичностью Котаро. – Посмотри на себя! Тебя зачем приставили к Кагэторе?! Для синоби защитить хозяина должно быть проще простого! Если с ним что-то случится… – Предлагаешь мне шуметь и суетиться, как ты? Господину Сабуро это не поможет, – Котаро бросил на Аяко презрительный взгляд. – Если бы Сатоми хотели убить Сабуро-доно, они сделали бы это сразу. Раз они его не убили, значит изначально в их планы входило только похищение, и мы сможем его освободить. Нужно лишь сохранять спокойствие. Аяко не смогла придумать, что ответить. Котаро оставался бесстрастным – ну точно машина. Он подходил к решению проблемы, как компьютер, с математической точностью просчитывая ходы наперёд – и, казалось, совершенно не беспокоился о благополучии Кагэторы. Подобная эмоциональная глухость просто выводила из себя. – Вот поэтому ты ни на что и не годен… – прошипела Аяко, задыхаясь от возмущения. Котаро дёрнулся: – Что? – Кого ты вообще можешь изобразить?! Наоэ он изображать собрался, да не смешите меня! Нам тебя к Кагэторе и на пушечный выстрел подпускать было нельзя! – Что ты имеешь в виду?.. – Котаро, впервые за всё время переменившись в лице, бросил на Аяко злой взгляд. – Это из-за твоей псевдопомощи его состояние стремительно ухудшается! Кагэторе следовало с самого начала признать смерть Наоэ! И пусть бы умер, пусть бы сошёл с ума – всё лучше, чем это! Мы должны были заставить его понять, что Наоэ больше нет, даже если бы это стало для него роковым! Котаро смотрел на Аяко и, казалось, не дышал. – Ты и понятия не имеешь, что значит потерять дорогого тебе человека! Вероятно, вся эта ситуация напомнила Аяко то время, когда она похоронила Синтаро, и она увидела в Такае себя… Решительно утерев навернувшиеся на глаза слёзы, Аяко повернулась к Ягами: – Отправь ниндзей на поиски Кагэторы. Всех до единого. Пусть найдут, где его держат. – Какизаки-сама… – И пусть разыщут Нацуо-сан, как можно скорее. Я принимаю командование на себя. Помощь клана Фума нам больше не понадобится. Аяко бросила взгляд на Котаро. – Чтобы больше не смел изображать Наоэ перед Кагэторой, – ледяным тоном отчеканила она и, развернувшись, твёрдым шагом направилась к «Хонде-Цивик» Ягами, на которой они сюда приехали. Задержавшись ненадолго, Ягами посмотрел на хмурого Котаро. – Оказывается, даже глава Фума может совершить ошибку, – тихо сказал он. Котаро поднял на него глаза, снова становясь бесстрастным. Ягами улыбнулся, слегка самодовольно. – У господина Кагэторы есть мы, ниндзя, и он всегда может рассчитывать на нас. Хватит изображать из себя его личную охрану, – и с этими словами он поспешил вслед за Аяко. Порывы холодного морского ветра проносились над мысом Инамура. Слегка поджав губы, Котаро ничего не выражающим взглядом проводил отъехавшую машину. По ту сторону мерцающих волн, на фоне заходящего солнца, проступал силуэт острова Эносима. Неужели там и вправду есть проход в Царство Мёртвых? Котаро задумался. Если действительно существует способ, которым усопших можно вернуть обратно, вновь привести в Мир Живых… «Разве не Сабуро-доно нуждается в этом больше всего?» Котаро пребывал в растерянности. Если возврат с того света возможен, то сила Уэсуги теряла всякий смысл – а ведь именно своей необратимостью изгнание внушало ужас духам-генералам. Но даже если это перечеркнёт его собственную силу… Разве Такая отказался бы от подобного шанса? Если в самом деле существовал бы путь, которым Наоэ вернулся бы обратно, то, в сравнении с этим, что значили бы долг и обязанности, мораль, добро и зло?.. Если бы возможно было это чудо, воссоединиться с бесконечно дорогим тебе человеком, который навеки считался потерянным – пусть даже ценой отказа от всего. Неужели Такая не пожелал бы этого? Да, Котаро пребывал в растерянности… Он, ставивший во главу угла выполнение боевых задач и стратегическое планирование, ещё не осознавал, из-за чего именно переживал: из-за личных чувств Такаи. Спрятав мрачный взгляд под солнечными очками, Котаро сел в машину.