Silent Collapse.

Следующие несколько дней прошли в странном, подвешенном состоянии. Ринг писал, звонил, предлагал встретиться, но в его сообщениях сквозила какая-то натянутость. Спавн, переполненный стыдом и страхом, отвечал односложно, часто откладывая встречи под предлогом головной боли или усталости. Он боялся смотреть ему в глаза после того падения. Боялся, что Ринг увидит в его взгляде то, что он так тщательно скрывал. Но полностью оборвать связь он не мог. Это было бы слишком болезненно. Поэтому в пятницу он все же согласился на прогулку в парк, в самое безлюдное его место, у старого дуба. Ринг ждал его на скамейке. Увидев Спавна, он поднялся, и его лицо озарила привычная широкая улыбка, но она не дотянулась до глаз. Огненное Кольцо светилось ровным, нейтральным желтым — ни яркой радости, ни угасшей грусти. — Ну наконец-то! — крикнул он. — Я уж думал, ты в затворники записался. — Просто… дела, — соврал Спавн, садясь на другом конце скамейки, сохраняя дистанцию. Они говорили о ерунде. О погоде, о новой игре, о том, что творится в СФОТХе. Разговор шел вяло, с паузами. Веселье, которое раньше давалось так легко, теперь приходилось выдавливать силой. Спавн ловил себя на том, что анализирует каждое слово Ринга, ищет в них скрытый смысл, насмешку или, наоборот, намек. И тут Ринг, рассказывая какую-то историю, небрежно бросил: —…а этот тип такой весь важный, ну прям как те гомосячие парочки в центре, которые корчат из себя королей. Смешно же. Слова прозвучали как удар хлыстом. Спавн вздрогнул, будто его физически оскорбили. Все его внутренние страхи, все подозрения крикнули в один голос: «Вот! Он подтверждает! Он презирает таких, как ты!» «Он не знает, что я… что я такой. Он бы не сказал этого, если бы знал. Значит, я должен молчать. Всегда», — пронеслось в его мыслях, леденя душу. Ринг, заметив его реакцию, нахмурился. —Чего ты? Я же пошутил. —Я… я знаю, — выдавил Спавн, глядя куда-то в сторону, на голубей. — Просто… не смешно. — Да? — Ринг присвистнул. — Ну извини, что не угодил твоему тонкому чувству юмора. В его голосе прозвучала раздраженная колкость. Спавн съежился еще больше. Он чувствовал, как между ними вырастает стена. Стена из его страхов, его невысказанных чувств и этих дурацких, ранящих шуток. Он хотел крикнуть: «Перестань! Перестань так говорить! Ты ранишь меня!» Но вместо этого он просто молчал, сжимая руки на коленях так, что костяшки побелели. Они досидели в тягостном молчании еще минут десять, а потом Ринг резко встал. —Ладно, мне пора. дела есть. — Понятно, — тихо сказал Спавн, не поднимая головы. Ринг постоял секунду, словно ожидая, что Спавн что-то скажет, посмотрит на него. Но Спавн не посмотрел. Он не мог. — Пока, — бросил Ринг и зашагал прочь. Его шаги звучали зло и раздраженно. Спавн остался сидеть, глядя, как его друг удаляется. В груди была пустота, холодная и тяжелая. Веселье, которое они так лелеяли, рассыпалось в прах. Осталась только горечь от невысказанного и страх от того, что все идет не так. Что он теряет его. Что, возможно, уже потерял. Он сидел так долго, пока солнце не начало садиться, окрашивая небо в грустные оттенки розового и оранжевого. Цвета, напоминавшие ему Огненное Кольцо. Оно сегодня почти не светилось. Как и что-то внутри самого Спавна.