Пепел королевства и его цветы

Смена времён года здесь почти не ощущаются — лишь ночи становятся чуть холоднее, да алхимические поддерживаемые растения медленно желтеют и роняют листья. Наблюдать за этим было странно: ты видишь знакомые признаки осени, но понимаешь, что движет ими не природа, а человеческий прогресс. В этом есть что-то тихо завораживающее, даже пугающее. В последнее время Рэндалфр целиком ушла в собственный проект, упорно отодвигая в сторону королевское задание, о котором напоминала лишь лёгкая тень вины. Она прекрасно понимала, что такое упрямство рано или поздно обернётся неприятностями, но остановиться всё равно не могла, ведь её дело требовало внимания, а вдохновение не терпело промедлений. И всё же, собственная упрямая тишина оказалась прервана — в дверь скользнула весточка от Ирмина. — Госпожа Рэндалфр! — раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Девушка вздрогнула, рука невольно дёрнулась к чернильнице. — Король Ирмин вызывает вас к себе. — Недолго счастье длилось… недолго тишина жила, — почти стихом пробормотала Рэн, торопливо собирая бумаги в стопку. Заколотое внутреннее беспокойство прибавило резкости её движениям. — Да-да, одну минуту! — выкрикнула она в сторону двери, пытаясь придать голосу бодрости. Она быстро спрятала чертежи в ящик стола, будто прятала не рукописи, а собственные мысли.

***

— Уже прошло два месяца с твоего последнего визита, — произнёс Король, не меняя позы. Он сидел на троне, опираясь щекой на ладонь; лицо оставалось привычно спокойным, но взгляд, тяжёлый и прямой, выдавал скрытую грубость. За эти два месяца в нём будто что-то надломилось. Рэн не могла определить, что именно, но списала это на уставшее терпение и раздражение от ожидания. — Как продвигаются дела с проектом? — его голос звучал мягко, но под мягкостью чувствовался металл. — Есть ли у тебя новости, способные меня порадовать? Рэндалфр глубоко вдохнула, стараясь удержать голос ровным. — Как бы мне ни хотелось порадовать вас, Ваше Величество… — она прижала ладонь к сердцу и грациозно склонилась. — Я не могу сказать, что устройство на финальной стадии. Или, тем более, что его уже можно испытывать. Напряжение сдавило грудь так сильно, что казалось, воздух стал плотнее. Руки едва заметно дрожали, и она прятала их в складках одежды, чтобы Король не заметил этого. Брови Короля едва заметно дрогнули. Настолько явно новость пришлась ему не по нраву, что заметил бы слепой. В королевском зале опустилась тяжёлая тишина, сухая и давящая, будто воздух вокруг стал тяжелее. Рэндалфр сглотнула. Сердце стучало где-то в горле. Но ждать, пока напряжение сожмёт её в комок, было ещё хуже. — Ваше Величество… — она рискнула первой нарушить тишину и подняла взгляд, хотя каждая клеточка тела требовала опустить глаза вниз. — Залог успеха — терпение. Если я буду опрометчива и допущу ошибку, устройство, в лучшем случае, просто не заработает. А в худшем… — её голос дрогнул, тонко и преднамеренно, — …погребёт королевство во тьму. Она позволила паузе повиснуть, словно подчёркивая вес собственных слов. Её страх был наполовину настоящим, наполовину сыгранным, но Королю не обязательно было знать, где проходит грань. Ирмин подозрительно долго молчал. Тишина растянулась, стала вязкой, как если бы сам тронный зал задержал дыхание вместе с ним. Лишь когда ожидание стало почти болезненным, губы Короля наконец дрогнули. — Рэндалфр Ульсен, — произнёс он. Инженер моментально выпрямилась, словно напряжение в его голосе вытянуло её за незримую нить. В этом тоне не было ни капли утешения — наоборот, он словно предупреждал. — Яблоко недалеко от яблони падает. — ……. — Рэн лишь моргнула, не скрывая недоумения. Её бровь непроизвольно взлетела вверх, а взгляд застыл на Короле, пытаясь понять, о чём он. И тут Ирмин засмеялся. Это спокойный смех, но с какой-то странной, непривычной для него нотой, словно вырвался случайно или принадлежал не тому человеку. Рэндалфр впервые видела его таким. Впервые слышала этот… почти чужой оттенок в его голосе. Что-то в нём точно изменилось за эти два месяца. И теперь это «что-то» смотрело на неё из-за короля, которого она знала. — Ты очень похожа на своего отца, — наконец сказал Ирмин. — Я о Харальде. Нередко слышал от него такие слова, такого же… духа. — Он тихо выдохнул, взгляд смягчился едва заметно. — И именно эта схожесть, ну, с твоим отцом… заставляет меня согласиться с тобой. И продолжать ждать. Но Рэндалфр эти слова совсем не успокоили. Наоборот. Под кожей, будто пробежала холодная дрожь. Она всё же позволила себе театрально выдохнуть, приложив руку к сердцу, словно Король даровал ей великое облегчение. — Ваше Величество… — произнесла она с идеально выдержанной вежливостью. Ирмин кивнул, жест почти ленивый, царственный. — Можешь быть свободна, — сказал он. То самое, чего она ждала. То самое, что позволило ей с облегчением выдохнуть и растянуть время. Рэндалфр низко поклонилась и развернулась к выходу. Шаг уже успел коснуться холодного каменного пола, когда за спиной прозвучало: — Но теперь, — голос Ирмина был ровным, даже слишком, — я буду посещать тебя в конце каждой недели. Мне любопытно увидеть даже малейший прогресс. Её глаза метнулись в сторону, будто искавшие хоть какую-нибудь опору в пустом зале. Кровь коротко похолодела. Замечательно. Вот чего ей не хватало. Она обернулась не полностью — настолько, чтобы быть вежливой. — Конечно. Я лишь рада этому, Ваше Величество, — произнесла она с безупречной учтивостью. Но ни одна клетка её тела не разделяла этих слов. Внутри всё одновременно сжалось и закипело: страх, раздражение, досада и тяжёлое предчувствие худшего.

***

Дома Рэндалфр не находила себе места. Она мерила комнату шагами, словно надеясь, что решение выпрыгнет из угла, где его никогда не было и быть не могло. На очередном шаге она подалась вперёд, собираясь просто уткнуться лбом в стену — только для драматизма, хах. Но шаг вышел слишком резким, и вместо лёгкого «тук» раздалось увесистое «БДЫЩ!». — Чёрт! — Рэн выругалась, обеими руками схватившись за лоб. — Ты мне скажи… ты с ума выжила? — раздалось позади. Голос был настолько внезапным, что вечно сдержанная и спокойная Рэн подскочила, словно в неё ударили током. Она резко обернулась с ошарашенным взглядом, а волосы слегка разлетелись в стороны от движения. — Мать моя женщина… — Рэндалфр прикрыла глаза и тяжело выдохнула, наконец увидев того, кто стоял в дверях. — Папа… — Тебе очень повезло, что только я это слышал, — Харальд скрестил руки на груди, взгляд его был суровым, но в уголках глаз читалась усмешка. — Что он потребовал на этот раз? — Значит, уже знаешь? — она приподняла бровь. — Да, у меня есть свои «уши» и «глаза», — небрежно ответил Харальд, проходя на кухню так уверенно, будто это был его дом, а не её. Он взял чашку, бросил туда щепотку заварки и залил кипятком. — Так… что же он попросил теперь? — переспросил он более требовательно, помешивая чай. Рэндалфр фыркнула, усаживаясь на стул и прикладывая ладонь к всё ещё ноющему лбу. — Теперь Король будет радовать меня своим присутствием каждую неделю. Думает, что если будет стоять у меня над душой, я закончу устройство за день. Харальд тихо хмыкнул, неожиданно мягко, даже наивно. Такое впечатление, будто то, что он только что услышал было самое увлекательное в его скучной жизни развлечение. — То-то он расспрашивал меня, чем ты маешься вне работы, и как долго твоё безделье длится в принципе, — добавил Харальд, так, между делом. Рэн застыла, услышав версию отца и кое-что конкретно так осознав. — То есть?… Я теперь и права на отдых не имею? — медленно проговорила она, ужаснувшись тому, как это звучит. Харальд лишь пожал плечами, совершенно спокойный. — Перебарщивает…Это уже ни в какие рамки, — пробормотала Рэндалфр, снова уставившись куда-то в пустоту. Несколько минут она молчала, переваривая услышанное, а затем резко перевела взгляд на отца: — А ты, собственно, чего пришёл? Харальд отпил чай и тихо хмыкнул, не поднимая глаз: — Ты заметила, насколько странно ведёт себя король? — Я вроде не из рода слепых, — отрезала Рэндалфр. — Но мой дом — это не место, где стоит обсуждать подобное. — Верно, — спокойно согласился тот. — Не будем о плохом. Он сделал вид, что тема закрыта, но взгляд его скользнул по дочери слишком внимательно, слишком прицельно. — Но мне ты расскажешь, почему тянешь время? — невинным тоном подловил он её. Рэн ожидаемо закатила глаза, но отвести взгляда вовремя не успела. — Ты как думаешь? — огрызнулась она, пытаясь уйти от прямого ответа. Харальд поставил чашку на стол и кивнул. — Сказал бы, что дело в твоих принципах… — он наклонил голову набок, изучая её лицо. — Но, боюсь, здесь нужно капнуть глубже. — Почти, — выдохнула Рэндалфр, будто признание давалось через силу. — Мало того, что меня заставляют играть с артериями земли… так ещё и эта его «игра», в конце концов, приведёт к тому, что кто-то станет сосудом для знаний. — Она поморщилась от лишь мысли об этом, подбирая слова. — Я не верю, что существует человек, способный выдержать подобное. Просто не верю. Харальд молча её слушал. Он не перебивал, не бросал замечаний — лишь внимательно наблюдал за тем, как в её голосе нарастает тревога. И только, когда та замолчала, он мягко, почти осторожно спросил: — Почему такие выводы? Рэн нахмурилась, удивившись его вопросу. — Ты правда считаешь, что нагрузку, которую держат артерии, может выдержать человек? — она покачала головой. — Я даже молчу о сбоях. О тех ошибках, что случаются почти каждую неделю. — Она понизила голос, словно боялась, что стены собственного дома услышат её. — Артерии трещат. А человек? Человек просто сломается… Рэндалфр раздражённо взъерошила кудри, пропуская их через пальцы. На этот раз её пальцы упёрлись не в волосы, а в твёрдую, плотную поверхность под кожей. Под завивкой, под тем, что она тщетно пыталась скрыть. Она вздрогнула, коснувшись раскалённого металла. Харальд заметил это сразу. Его взгляд задержался на дочери чуть дольше обычного. — Они… заметно подросли, — тихо произнёс он, стараясь не напугать её неправильными словами. — Думаю, тебе стоит заплетать волосы в косу. Потуже. Чтобы все решили, что это просто… пряди выбиваются. Рэндалфр лишь помотала головой. Любые попытки спрятать их только раздражали, давили, тянули и цеплялись за то, что она не знала, что с этим можно сделать. Но выбора у неё не нет. Она молча слушала советы своего отца, который и так видел всё больше, чем она бы того хотела. — Уже поздновато, — тихо начал Харальд, словно подбирая слова. — Но почему ты не уедешь отсюда? Ты молода и легко… — Это ты сейчас предлагаешь мне сбежать под влиянием… Архонтов? — перебила она, с подозрением приподняв бровь. Харальд тут же замотал головой. — Нет, нет. Я не о них. — Он поднял ладони, будто отмахиваясь от самой мысли. — Я про то, чтобы уехать туда, где тебя никто не трогает. Городов полно, стран тоже. Ты ведь знаешь. Рэндалфр скрестила руки уже спокойнее, но всё ещё с настороженностью. — Ага. А потом меня найдут и скажут, что я «уклоняюсь от долга». Знаю я эти песни. — Я просто… — он вздохнул. — Хочу, чтобы у тебя был выбор. — Был, — коротко сказала она. — Пока король не решил, что я идеально подхожу для его решения проблем. Харальд помолчал, глядя на дочь так, словно хотел что-то сказать, но понимал, что она сейчас не примет ни одного совета. Рэндалфр устало провела ладонями по лицу, пытаясь стереть с себя весь этот день, и покачала головой: — Отец, не думай, что мне настолько худо… — она криво усмехнулась, опуская руки. — Да, есть нюансы, но где их не будет? Не бывает, чтобы всё было слишком идеально. Она встала, сделала пару шагов по комнате, выпуская пар. Затем остановилась и глубоко вдохнула. — Нужно… нужно просто перетерпеть, — её плечи на мгновение опустились. — Потом станет легче. Ну, или я найду какой-нибудь выход… Рэн нервно хохотнула, взъерошив кудри. — Сумасшедшая, — произнёс Харальд тихо, почти глухо. — Ну, на то я и твоя дочь, — она попыталась улыбнуться, но уголок губ дрогнул, словно не решаясь подняться. Харальд тяжело выдохнул. Грудь поднялась, как перед стоном, и опала. Он закрыл глаза на миг — казалось, что слишком долгий, чтобы быть обычным морганием — и медленно провёл пальцами по виску. Седина под его рукой на мгновение стала ярче, он уже видел подобное. Уже был человек, который шёл этим путём. И король смотрел на него так же — с тем же интересом, с тем же вниманием, что теперь обращалось на Рэндалфр. И он прекрасно помнит, куда это привело. Губы едва-едва дёрнулись — этот жест можно спутать с улыбкой, но нет. Это судорога. Взгляд стал тяжёлым, почти омертвевшим. Он смотрел на дочь, как на что-то бесконечно дорогое… и обречённое. Харальд поспешно отвёл глаза. Не потому что не хотел на неё смотреть — потому что попросту не мог этого сделать. Страх встал в горле глухим камнем. Он боялся за неё до дрожи, до тошноты. Боялся, что история опять повторится. Рэндалфр явно чувствовала тревогу, что клубилась вокруг отца, почти ощутимая, как холодный туман. Не выдержав, она взяла его под локоть и сопроводила к выходу, на ходу запихивая в его сумку связки сушёных трав, маленькие склянки и мешочки с порошками. — Если не поможет, — сказала она нарочито бодро, закрывая сумку резким движением, — сделаю что-нибудь новое. У меня на такие случаи фантазия богатая. А сейчас — иди отдыхать. Твоё тело не молодое, папа, — она ткнула его пальцем в бок. Один из немногих моментов, когда она называет его «папой», так ласково и трепетно. — И ты не железяка, которую я могу починить. Она обняла его крепко, почти до хруста. В этом жесте оказалось куда больше отчаяния, чем она позволяла себе через слова или другие поступки. Его дрожь она почувствовала сразу. — Обо мне нечего беспокоиться, — продолжила она уже тише, пряча глаза. Слова прозвучали слабо, но в сердце Харальда всё же что-то дрогнуло, и дыхание, наконец, выровнялось. Он приобнял дочь, будто боялся отпустить, и только потом так неторопливо ушёл к себе. Когда шаги затихли, Рэндалфр закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Холод дерева впивался в лопатки, но это хоть немного отрезвляло. Она выдохнула — долгим, глубоким вздохом, из самых лёгких. — Ну и что я могу здесь придумать?..

***

И вот она снова здесь — в тронном зале, под тяжёлым взглядом короля. — Ситуация следующая, — начала Рэндалфр, постепенно ускоряясь, будто боялась потерять нить. — Мне требуется деталь, рассчитанная на нагрузку куда выше изначально запланированной. А поставщики… — она тяжело выдохнула, — вы сами знаете, на что они способны. Они физически не могут изготовить компонент высокого качества. И доказать это нетрудно: руду, которую они привозят из раза в раз, никак иначе, как «браком» не назовёшь. Она выпрямилась, будто боялась, что любая нерешительность выдаст подвох. Король вслушивался внимательно, но подвоха действительно не уловил. — Хм, — протянул он, прищурившись. — А ты уверена, что справишься сама? — Для меня это не впервые, — она даже позволила себе лёгкую уверенную улыбку. — Так что да. Твёрдое да, Ваше Величество. Ирмин медленно кивнул, переваривая услышанное. — Я думаю, сопровождение тебе всё же понадобится. Рэндалфр замерла. Пустой взгляд, лёгкое напряжение в плечах и долговечная пауза, которая сказала больше любого возражения. — …ну если речь о грузчиках… да, я бы не отказалась, — начала Рэндалфр, но её тут же перебили. — Нет, — спокойно, но твёрдо произнёс Король. — Я не об этом. Сопровождение, значит охрана. У нас была в планах вылазка, чтобы исследовать и разузнать, как обстоят дела снаружи. Пойдёшь с ними. Ты для отряда тоже послужишь хорошей подстраховкой. Рэндалфр почувствовала, как внутри всё опустилось. Не то чтобы она боялась, но перспектива была… нежелательной, мягко говоря. Она быстро склонила голову, скрывая выражение лица. — Как прикажете… — ровно, почти без эмоций. Но пальцы, нервно сжавшие края рукавов, ясно говорили, что внутри она буквально закипает и терпение на исходе. — Надеюсь, тебе хватит двух недель, — он даже не посмотрел в её сторону. — Впереди праздник… и я не настолько ожесточён, чтобы лишать людей последнего повода выдохнуть. Король Ирмин сказал это с такой интонацией, будто он говорил это не ей, а самому себе напоминал, — чтобы убедиться, что ещё способен на подобную вещь, именуемой «милостью». — Более чем, Ваше Величество, — Рэндалфр кивнула уверенно, хотя внутри всё ёкнуло и сжалось от нервов. — Но проблема не в том, чтобы подготовиться, — она скорректировала перчатку на руке, чтобы скрыть этот нервный жест. — А уже в самой вылазке: как там пойдут дела… и найду ли я то, что требуется. Осторожность в её словах отчётливая, словно она заранее предупреждала Короля о том, на что сама не имела влияния. Но даже так, волнение никуда не исчезло. Король Ирмин слегка опустил плечи, внезапно почувствовав усталость, что давно висела на нём незримым грузом. По крайней мере, так показалось Рэн. — Не задерживайся и ступай, — сказал он спокойнее, чем до этого, но голос сохранил ту же твёрдость. — Я сообщу капитану новость. Он придёт к тебе позднее, чтобы обсудить все необходимые моменты. И под конец он сделал лёгкий жест рукой — не резкий, но однозначно завершающий разговор. Рэндалфр почтительно склонила голову и повернулась к выходу, чувствуя на себе его взгляд до самой двери. Она даже не подумала идти домой, ноги сами понесли её к отцу. Кто, если не он, выслушает под чашечку горячего чая не только её бесконечные жалобы, но и все обиды, возмущения и драматичные выводы? — Ещё никто в жизни так умело меня не обламывал, — Рэндалфр рухнула на стул. — Такое ощущение, что он видит будущее и точно знает, где меня подловить! — Рэндалфр, — спокойно произнёс Харальд. — Что? — приподняла она бровь, уже готовая оспаривать мнение отца. — Ты, кажется, забыла, кто его правая рука. А причём здесь правая рука? Чем он может ей помешать, только если этот человек не… Блядь. — …Сука, — протянула она, прикрыв лицо ладонью. — Ведрфёлнир, точно. Харальд кивнул, отпивая чай. — Возможно, он и был тем, кто подсказывал Королю твои действия. И то, что ты «медлишь не из-за страха нарушить работу артерий земли». Рэн заморгала, медленно убирая ладонь с лица. — Идеально. Просто идеально. Теперь у меня шпион в шпионе, — она надула щёки, словно сердитый хомяк. — Глаза бы ему повыкалупливать, чтобы меньше видел. Это нарушает мои права, как человека! — Иди, скажи это Ирмину, — невозмутимо ответил Харальд, поднимая чашку. — Мне теперь очень интересна его реакция. — Я, вроде, не бессмертная, — фыркнула она, но их спор резко оборвал внезапный резкий стук в дверь. Оба одновременно повернули головы. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Рэн, понизив голос. — Не забывай, что я Маршал, — Харальд тяжело поднялся с дивана. — Ко мне кто угодно может зайти… Но нет, не ждал. Он поправил воротник, взгляд его тут же стал более собранным, почти боевым. Подойдя к двери, Харальд открыл её уверенным движением… на пороге стоял Дайнслейф — юный рыцарь. — Ого… какие люди, — протянула Рэндалфр, наклонившись в бок, чтобы разглядеть гостя; массивная фигура отца почти полностью его заслоняла. Дайнслейф слегка наклонил голову. — Здравствуйте. Рад видеть вас обоих в хорошем здравии, — произнёс он спокойным, мягким голосом, который никак не сочетался с его устрашающим прозвищем. — Проходи, — Харальд отступил в сторону, пропуская гостя внутрь. — Спасибо, — Дайнслейф шагнул в дом, и дверь за ним тут же закрылась. Он обвёл взглядом комнату, но почти сразу уставился на Рэндалфр. — Что? — приподняла она бровь. — Ты ко мне пришёл? — Да. Ты ведь была у Его Величества пару часов назад. Он ничего не сказал тебе насчёт вылазки? — Дайнслейф изучающе смотрел на неё. — Судя по твоему лицу… сказал. Он кивнул своим мыслям. — Я договорился так, чтобы сопровождал тебя только я. А те солдаты со своим капитаном пойдут в другом направлении. Рэндалфр не смогла удержать лёгкой улыбки — это именно то, что, безусловно, радует её. Но подозрения всё равно всплыли, как обычно. Не пойдет быть всё так легко. — И что же я буду в итоге тебе должна за такую услугу? — сузила глаза она, ожидая ответа. — Пожалуй… озвучу цену потом, — невозмутимо ответил Дайн. — Змей, — фыркнула она. — Было у кого поучиться, — парировал он спокойно, будто сообщил очевидный факт. — Как всё удачно сложилось, а ты переживала, — Харальд с облегчением потянулся. — Теперь можно выдохнуть…Представляешь? Две недели отдыха за два года. Дайнслейф поднял бровь. — И это говорит та самая Рэндалфр, что когда-то рвалась на любую работу так, что мир готов рухнуть без её участия? Где твой пресловутый огонёк? — Так он и выгорел, — устало усмехнулась она. — Ты пробовал хоть раз работать без сна, без выходных и без права остановиться? Даже камень треснет. — Нет, не пробовал, потому что знал заранее, чем это закончится. — усмехнулся Дайн, наблюдая, как у неё дёргается глаз. Рэн прищурилась, но продолжила: — В общем… я решила, что мне нужна пауза. И я имею ввиду, действительно, настоящую паузу. — На размышления? — Дайнслейф слегка наклонил голову, изучая её выражение. — На то, чтобы разобраться, что я делаю и зачем. — Рэндалфр скрестила руки на груди, защищалась от собственного признания. — Уверена, что это не очередной порыв? — он приподнял бровь, делая шаг ближе. В голосе, может, и кроется сомнение, но точно не насмешка. — Даже если и так, мне нужен воздух, — она выдохнула, проводя пальцами по виску, стирая следы усталости, но она прекрасно понимает, что это так не работает. — И новые навыки… например, самооборона. Я в ней полная катастрофа! Дайнслейф хмыкнул и, оперевшись ладонью о спинку ближайшего стула, скользнул взглядом сверху вниз, оценивающе. — Хм. Пожалуй, для дочери Маршала, да ещё и такой упрямой, это действительно нелепо звучит. Рэн мгновенно вскинула подбородок, мигом зашагала к нему и ткнула пальцем прямо в грудь. — А вот это было лишним! Он едва заметно улыбнулся краем рта, не отступая и позволяя ей тыкать его как в стену — с нулевым эффектом. — Лишним, но зато правдивым, — тихо заметил он. — Ещё одно слово — и я начну практиковаться на тебе, — буркнула она, но уже без злости. Дайнслейф медленно поднял ладони, сдаваясь, хотя и с совершенно нечестной улыбкой: — Ну что ж… тогда время для тренировок наступит раньше, чем ты думала. — Рэндалфр смотрела на него с подозрением, щуря глаза. — Ты знаешь, что я всегда только рад тебе помочь. Он говорил мягко, почти буднично, но в голосе чувствовалась спокойная уверенность, которая всегда выбивала её из колеи. Рэндалфр тяжело выдохнула, отступила на пару шагов и просто рухнула спиной на диван, раскинув руки, сдаваясь на этот раз миру. — Ничего я уже не знаю… — протянула она, глядя в потолок. — Всё, о чём я думаю, так это о том, как я наконец отдохну. Дайнслейф медленно скрестил руки на груди, наклонив голову набок, наблюдая за её спектаклем с терпеливой ухмылкой. — Тебе составить компанию? — предложил он как ни в чём не бывало. — Пиво, вино… и вкусное мясо. Рэн дёрнулась, словно кто-то дёрнул её за ниточку. Глаза моментально расширились, а настроение улучшилось в разы. — Слишком хорошо ты знаешь, как меня подцепить на гачек, — она приподнялась на локтях, щурясь на него с чрезмерной подозрительностью. Тем не менее, губы всё равно дрогнули в слабой улыбке. Дайн только и всего, что развёл руками. — Мы давние друзья, чего ты ожидала? — сказал он, будто констатируя факт природы. На самом деле, так и есть. Этот факт — неоспорим. Харальд стоял от них чуть поодаль, опираясь на спинке кресла. Он смотрел на них обоих — на мечника и оживающую под его словами дочь — и сердце его медленно, но уверенно наполнялось теплом. Он не вмешивался, но взгляд его смягчился. Ох, так редко он видел Рэндалфр без напряжения… но эти мгновения стоят так много и, одновременно, так мало, чтобы запомнить.

***

Следующие дни пролетели так быстро, что Рэн сама не поняла, с каким стремлением закончились рабочие часы. Работа, обсуждения, короткие встречи, редкие часы сна — и вот уже казалось, что прошла целая неделя, хотя она едва успела свыкнуться с мыслью о грядущем празднике. Уже с рассвета по улицам разносились звоны молотков: мастера ставили новые декоративные арки, натягивали флажки цветов королевской династии, закручивали фонари на высоких стойках, чтобы к вечеру они зажглись мягким золотом. В воздухе пахло смолой от свежих деревянных конструкций, жареными орехами и сладкой патокой, которую разливали в котлах торговцы десертами. Дворцовая площадь превратилась в цветущий сад — искусственные лозы, напитанные алхимией, сползали по колоннам и подпирающим аркам. Они светились мягкими переливами, и каждый цветок открывался, едва к нему подходил человек, словно приветствуя гостя. За этим зрелищем дети охотились как за чудом, пытаясь поймать лучи, расползавшиеся по лепесткам. По главной улице тянулись ряды торговцев: деревянные прилавки, шатры, расшитые золотой нитью, и целые мини-кухни, перевезённые прямо из других земель. Запахи смешивались в упоительный хаос — пряная дымка Сумеру, насыщенный аромат морских водорослей и обжаренной рыбы из Инадзумы, карамельно-цитрусовые нотки из Ли Юэ, тяжёлый масляный жар Снежной. Музыканты репетировали с самого утра: струнные пробовали гармонию, духовые отрабатывали торжественные фанфары, а где-то в переулке звучала лёгкая уличная мелодия, под которую торговцы ритмично расставляли свои предметы. Город был в постоянном движении. Рэндалфр шагала рядом с Дайнслейфом, и хотя шум давил на её уши, она не могла не признать — в этом было что-то чарующее. Праздник действительно жил. — В этом году они дали размаху… — пробормотала она, обводя взглядом площадь, где уже начали собираться первые группы туристов: люди фотографировали огромный ледяной фонтан, созданный специально ко дню рождения королевства. — Круглая дата всё-таки, — отозвался Дайнслейф, беря у продавца глиняную чашу с местным вином. Он покачал её, вино отражало игру фонарей. — И, должен признать, они постарались. А над всем этим звонкий, живой гул: смех, разговоры, звуки жарящихся блюд, ритм бубнов, переклички торговцев. Каждый украшенный уголок города напоминал, что праздник будет определённо грандиозным. И его ожидание, само по себе, было праздником. — Слушай, мы только пришли, а ты уже распиваешь, — возмутилась она, глядя, как он делает второй глоток. — Ой, да ладно. Имею право, — Дайнслейф лениво махнул рукой, даже не утруждая себя оправданиями. Рэн закатила глаза так выразительно, что мимо проходящая торговка сладостями усмехнулась. Толпа вокруг шумела, мельтешила красками и голосами. И, несмотря на раздражение, Рэндалфр чувствовала, как её постепенно затягивает эта живая, яркая река. Сцены на подмостках, детвора с флажками, запах свежей выпечки, пряностей и жареного мяса — всё это сработало куда лучше любых успокоительных трав. Рэн закатила глаза и ткнула его локтем в бок: — Ну? Как тебе твои выходные? Хоть немного отдохнул? Дайн приподнял бровь и посмотрел на неё чуть прищурившись — словно проверял, не пытается ли она перевести разговор на другую тему. — Это я у тебя хотел спросить, — напомнил он. — Пошли ли тебе эти несколько дней на пользу? Она шумно выдохнула, демонстративно развела руками. — Честно? — Честно. — Я… пыталась отдохнуть, правда, — Рэн пожала плечами, но так и не нашлась с подходящими словами. Дайнслейф выразительно хмыкнул. — А по факту? — По факту я всё равно не отпускала работу. — призналась она, виновато потупив взгляд, будто её ловили на месте преступления. Дайнслейф усмехнулся краешком губ, коротко качнув головой. — Предсказуемо. — Но! — Рэндалфр тут же вскинула на него палец, словно защищалась. — Мало-по-малу возвращаю режим. Сплю вовремя, ем вовремя… почти. — Хоть что-то, — мягко кивнул он, делая ещё один маленький глоток. Рэндалфр, не скрывая наглости, выхватила кувшин прямо из рук Дайнслейфа и сделала добрый глоток, представив, что это был её привычный вечерний чай. Он даже не успел моргнуть, также что только медленно опустил ладонь, с которой внезапно исчезла его собственность. Она сморщилась, медленно опуская кувшин: — Гадость… Дайнслейф вздохнул и провёл рукой по лицу. — Ну? Куда вкуснее твоего чая? — Да говорю же — гадость! — повторила она, будто это был научно обоснованный вывод. — Оно даже не сладкое. — Как ребёнок, честное слово… — пробормотал он, забирая кувшин обратно и осматривая его, будто проверял, не испортила ли она напиток своим мнением. — Что значит, как ребёнок?! — возмутилась Рэндалфр. — Вино обязано быть сладким! — Тогда попробуй другое, — он кивнул на соседнюю лавку с дегустацией. — Я всегда беру менее сладкое. Он протянул паузу, прежде чем понял, что она, по его мнению, собралась сделать. — И нет, в вино нельзя добавить сахар так же, как в чай. Она резко обернулась к нему, рот приоткрылся от шока: — Это что сейчас было? — ……… — Дайнслейф сделал вид, что изучает витрину, но губы его дрогнули. — Подожди… Ты хочешь сказать, что я настолько тупая, что реально попытаюсь… — она резко потрясла головой, осознав, что пытался донести ей Дайнслейф. — Я даже говорить этого не буду! Он тихо хмыкнул. — Никогда не знаешь, какие идеи посетят тебя на трезвую голову. — Всё. Молчи. — Рэн грозно ткнула пальцем ему в грудь. — И веди меня к сладкому вину, раз ты такой знаток. Пока я не решила вернуть тебе твой кувшин… но уже через голову. Дайнслейф поднял руки в жесте капитуляции. — Ладно-ладно. Идём искать вино для детей. — Повтори. Ещё. Раз. — Рэн сузила глаза. — Для особо утончённых детей. — Вот так уже терпимо. Час, второй, третий — Дайнслейф уже потерял счёт, сколько бокалов она перепробовала. Рэндалфр, нахмурившись, отпивала по глотку, морщилась, цокала языком и требовала, мол: «сладкое, но не приторное, но чтобы аромат был ярче, но чтобы не горчило». И, лишь когда она потянулась за очередным напитком и едва не опрокинула соседний стол, Дайн успел схватить её за локоть. — Всё, — он развернул её к себе, слегка нагнувшись, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Хватит. Праздник начнётся через несколько часов, а ты уже под градусом. Причём… существенным. — Чего? — она так искренне удивилась, что даже перестала икать. — Ты выпила почти бутылку. — Это клевета… — она подняла палец, но покачнулась и вынужденно ухватилась за его плечо. — Я пила маленькими глоточками. — Их было очень много. Он аккуратно забрал у неё бокал и отставил в сторону, как лишённый прав опасный предмет. — Пойдём. — Куда? — Подышать. Ты уже достаточно насладилась сладкими винами за один вечер. Праздник начнётся ровно в полночь. И я хочу, чтобы ты встретила его с ясной головой… хотя бы относительно. И, взяв её под локоть, повёл прочь от очередного винного прилавка, пока Рэндалфр не решила проверить ещё десять сортов «на всякий случай». — А вино… оказывается… очень расслабляет… — протянула Рэндалфр, улыбаясь слишком мягко для своего обычного нрава. Она держала кувшин обеими руками, боялась его уронить, и слегка покачивалась в разные стороны. — Ты говоришь это каждый раз, когда даже немного выпьешь, — спокойно заметил Дайнслейф, теперь уже забирая кувшин из её пальцев. — А потом уверяешь, что алкоголь «для слабаков». Рэн хотела возразить, уже приоткрыла рот, но вместо слов вырвалась тихая, удивлённая икота. Она моргнула, явно оскорблённая собственным телом. — Это… не доказательство! — возмутилась она самым мирным тоном, какой только был ей свойственен. — Я… я не пьяная. Я… в гармонии. — Конечно, — сдержанно усмехнулся он. — В идеальной гармонии, которая еле стоит на ногах. Она устало облокотилась на его плечо, не споря, но глядя снизу-вверх с совершенно невинным выражением лица. — Я просто… отдыхаю. Первый раз за… — она задумалась, щурясь так, будто пыталась рассмотреть за горизонтами время, — …да кто его знает, за сколько. Дайнслейф осторожно взял её под локоть, удерживая от очередного шаткого шага. — Вот именно поэтому, ты больше не пробуешь. Праздник через несколько часов, а тебе ещё хотя бы попытаться дойти до него на своих двоих. Рэн тихо фыркнула, но подчинилась, пряча улыбку. — Я могу идти. Просто… медленно… и красиво. — Красиво — спорно. Медленно, верю. Она тихонько хихикнула, впервые за долгое время — с искренностью. Так мягко и без тени усталости, что Дайнслейф не смог сдержать тёплой улыбки. — Ладно, — Дайнслейф посмотрел на неё внимательнее, оценивая походку и взгляд. — Благодаря тому, что пьёшь редко, у тебя организм быстро справляется. Через час будешь почти трезвая. — Почти… — протянула Рэндалфр, прикрывая глаза ладонью от ярких фонарей. — Хочу настоящее мясо. С острым соусом… и овощами, много овощей… — мечтательно вздохнула она, будто перечисляла самые сокровенные желания. Дайнслейф едва заметно улыбнулся. — Кстати, — он театрально хлопнул себя ладонью по лбу, — я совсем забыл о закуске. А ведь это то, что тебе сейчас нужно больше всего. — Именно, — Рэн моментально ожила. — Еда — это святое. Она уже оглядывалась в поисках ближайшего прилавка, глаза сверкали охотничьим блеском. — Не беги так! — он легко взял её за локоть, останавливая. — Ты же ещё не решила, какое мясо хочешь. — Любое. Главное, чтобы хрустело. И чтобы соус был такой, чтоб я потом пожалела. — Это звучит… как прямое описание тебя, — сухо подметил он. — Спасибо, — она гордо вскинула голову, будто получила награду. По улице пробежала волна музыки, а где-то впереди разогревали сцену перед полуночным праздником. Люди толпились оживлённее, факелы и фонари переливались, киоски шипели жаром, и всё вокруг запахло специями, жареным мясом и сладкими сиропами. — Пошли, — наконец сказал Дайнслейф, направляясь к ярко освещённым лоткам. — Найдём тебе твоё «хрустящее и чтобы пожалеть». — Вот это я понимаю, слова настоящего друга, — Рэндалфр посмеялась, всё ещё держась за него. Накормить Рэндалфр было почти столь же сложно, как уговорить её отдыхать. Рабочие нагрузки и постоянная нехватка сна разгоняли аппетит до уровня, которому позавидовал бы любой рыцарь. Она не выглядела как хрупкая девица, которую можно сбить легким порывом ветра. Одежда лишь подчёркивала то, какой она есть, а не пыталась выдать её за кого-то другого. На ней был приталенный жилет глубокого тёмного цвета, расшитый замысловатым золотым узором, это напоминает сплетение старинных филлигранных пластин. Под жилетом была белая рубашка с мягкими, широкими рукавами, собранными в манжетах, что лишь усиливали контраст между изяществом ткани и жесткостью человека, который её носит. Золотые застёжки, цепочки и декоративные накладки выкраивали на её силуэте строгую линию — меченую ремешками, петлями под оружие, тонкими акцентами металла. Брюки с высокой посадкой сидят довольно-таки плотно, подчёркивая аккуратно выточенную талию и гибкость фигуры. Высокие сапоги, украшенные металлическими элементами, придавали всему образу воинственную, уверенную ноту. Но даже в таком роскошном, почти аристократическом наряде под тканью скрывается не утончённая баловница судьбы, а человек с силой, натренированной не в зале, а в деле. Одежда смягчала её образ, но не могла замаскировать внутреннюю собранность — ту, что проявляется в строгом развороте плеч, спокойной усталости в осанке и в движениях, лишённых показной легкости. Это образ, где тонкое искусство и рабочая крепость сплелись воедино — так же, как и в ней самой. Как и говорил Дайнслейф, спустя час Рэндалфр выглядела куда бодрее — взгляд прояснился, движения стали собраннее, а щеки перестали быть подозрительно розовыми. Ему оставалось только облегчённо выдохнуть; таскать полусонную и упрямую Рэн — ещё тот подвиг. Забавно наблюдать за тем, как она налегает на мясо с острым соусом, делая вид, что всё в пределах нормы. Рэндалфр судорожно моргала, изредка втягивала воздух через зубы, но держалась героически. Дайнслейф подпёр локоть о стол и тихо хмыкнул: — Притворство — не твоё. Она вскинула на него взгляд, полный возмущения и гордости одновременно: — Я не притворяюсь… Мясо очень вкусное, и соус… — Но переборщили с остротой? — перебил он мягко. — Точнее, ты переборщила Рэндалфр упрямо покачала головой, хотя глаза у неё уже предательски заблестели. — Я просто… люблю, когда еда с характером. — Если еда с характером заставляет тебя соперничать с ней за жизнь, — он протянул ей кружку воды, — возможно, стоит умерить пыл. — Ничего не знаю, — пробурчала она, принимая кружку так, будто одолжение делает не себе, а ему. — Это вкусно. Дайнслейф едва заметно улыбнулся. Смешно, насколько она независимая — даже перед тарелкой еды. — Ты не будешь? — Рэндалфр, не отрываясь от тарелки, кинула взгляд на Дайна. — Попробую… если найдёшь кусок без ведра этого огненного соуса. — Дайнслейф наклонился посмотреть на её тарелку. Рэн мгновенно подцепила вилкой самый «мирный» кусочек и протянула ему почти в лицо: — Слижи, раз не нравится Он моргнул. — Серьёзно? — Абсолютно. — она наклоняет голову, улыбаясь, как ангел, который готов сотворить что-то демоническое. — Ты невозможная, — проворчал он, но наклонился ближе. — Я? — она медленно разворачивает вилку, заманивая. — Немножечко. Но ты же хотел кусочек с меньшим соусом. Он чуть втянул воздух сквозь зубы — то ли от раздражения, то ли от смеха, — но всё же наклонился ближе. Рэн даже посовеститься не подумала: уверенно приблизила вилку, почти касаясь его нижней губы. Он взял мясо прямо с вилки. Жевал тщательно, словно демонстративно показывая, что ничего в этом особенного нет. — Хм… — произнёс он после короткой паузы. — Да. Вкусно. И терпимо. Рэн самодовольно фыркнула. — Видишь? Я же говорила. Он вытер уголок губ салфеткой и покосился на неё.

***

Колокол ударил ровно в полночь — звук был таким резким, что разговоры оборвались в один миг. Площадь застыла. Ирмин поднялся на трибуну и торжественно произнёс: — Сегодня нашему королевству исполняется три тысячи лет. И я счастлив объявить, что мы обрели наследника нашего грядущего Спасителя и свет будущего Каэнри'аха. Толпа оцепенела. Слухи годами шептали о том, что наследников у Короля не будет… и вот он, столь громкий, почти невероятный вердикт. Дайнслейф уловил, как Рэндалфр напряглась. Он сам чувствовал неприятный холод под кожей. Король жестом пригласил наследницу. На сцену вышла юная девушка: златовласая, хрупкая… и совершенно, абсолютно не похожая на королевскую семью. Без звёзд в глазах, что само по себе, как вызов природе людей Каэнри'ах. Шёпоты застыли, не успев сорваться с губ. Тишина стала жутко давящей. Рэндалфр застыла на секунду и внимательный Дайнслейф тут же заметил это. Но при такой толпе задавать вопросы было нельзя — он легко взял её под локоть и увёл в сторону. — Итак, — сказал он тихо. — Ты явно знаешь больше остальных. — Не знаю, — прошептала она, — но… пазлы сложились. Помнишь проект, который мы делали вместе с Рэйндоттир и Храфтотюром? — Да. — Это был портал. И, судя по всему… для неё. Дайнслейф резко выдохнул. — То есть, ты участвовала в создании… этого? Не понимая цели? — Я знала конструкцию, но не знала, кого через него приведут. Хотя… учитывая, как Ирмин одержим «гостями из вне»… теперь, это кажется логичным. Между ними повисло тяжёлое молчание. — Знаешь, — начала Рэндалфр, — мы думали, что строим инструмент. А оно вот как оказалось, строили трон. — Ты хочешь сказать, вас использовали? — голос Дайнслейфа стал ледяным. — Не впервые, — горько усмехнулась она. — Но в этот раз ради наследника, или… не побоюсь предположить, что ради чего-то куда большего. Рэндалфр устало бросила взгляд в сторону сцены и, к удивлению Дайна, позволила плечам чуть опуститься. — Знаешь… может, хоть она станет его спасением. Или панацеей, или в чём там он теперь нуждается, — она улыбалась. — Я не хочу больше в это лезть. Моё дело — выполнять за большие деньги прихоти клиентов, а не влиять на чужие судьбы. — Рэндалфр… — осторожно начал он. — Я устала, Дайн. Устала постоянно за всех переживать и думать о последствиях. Хотя, изначально, всё это вообще — не моя забота. Он понял намёк и замолчал. — А теперь иди к брату, — спокойно попросила она. — Он уже землю носом роет, пытаясь тебя найти… всевидящий ваш. Дайнслейф машинально обернулся, но когда снова посмотрел на неё — её след простыл. Прогуливаясь по вечерним улочкам, Рэн лениво рассматривала ряды с уличной едой. Хотелось чего-то нового, непривычного, чтобы отвлечь голову — и, на удивление, — ей удавалось почти ни о чём не думать. Только о том, какой бы вкус попробовать следующим. Но стоило ей отойти от одной толпы, как судьба тут же подкинула ей другую. Чуть поодаль стояли Траин и Гутфрит. И именно Траин заметил её первым, в то же мгновение окаменев. Траин заметил её первым и замер. Привыкнув к её рабочему виду, он сперва, даже не поверил собственным глазам. Но когда Рэн подошла ближе, сомнений не осталось. И дело совсем не в одежде. Его поразило то, какой она выглядела: фарфоровая кожа, лёгкий румянец от алкоголя, мягкие кудри, то и дело падающие на лицо… Но больше всего — глаза. Удлинённые, лисьи, оттенённые глубоким красным макияжем, подчёркивающим белоснежные, абсолютно нереальные ресницы. Глаза, которые невозможно забыть, даже если бы он очень захотел. — Траин? — Гутфрит прищурился. — Да уж… вот это неожиданность. Она что, решила удивить этот мир? — Учитывая, что ты сам мир удивляешь тем, что ещё жив, не умничай, — спокойно парировала Рэн. — Щас получишь… — но Траин тут же прервал его. — Не слушай его… — Траин снова посмотрел на девушку и потерял нить мысли. — Просто… ты выглядишь… иначе. Очень впечатляюще. — Спасибо. Ты тоже… как всегда, выглядишь очень хорошо, — сказала она, стараясь скрыть лёгкую неловкость. — Как проходит твой вечер? — спросил Траин, вернув голос в нужный тон. — Лучше, чем я ожидала. А ваш? — она перевела взгляд на Гутфрита. — До твоего прихода — нормально. Но стало лучше, — заметил Гутфрит, чуть расправив плечи. — Логично. Я же пришла, — Рэн не удержалась от ухмылки. — Самооценка у тебя мощнее, чем мои мышцы… и это пугает. — А может, потому, что у тебя этих самых мышц по факту и нет? — она склонила голову и медленно оглядела его сверху вниз. Гутфрит дёрнулся, хотел было возмутиться, но Траин уже шагнул вперёд и встал между ними. — Так. Хватит. Или вы оба успокаиваетесь… Оба разом повернулись к нему. — Или что? — возражают те в унисон. Траин смотрел то на одного, то на другую, как на двух котов, готовых подраться. — Или я сделаю то, что никому из вас не понравится, — угрожающе тихо произнёс он. Рэн хитро улыбнулась: — Заинтриговал. Дальше что? Гутфрит сглотнул: — Почему мне кажется, что я страдать буду больше всех? — Когда кажется — креститься надо, — отрезала Рэндалфр и сразу почувствовала на себе несколько косых взглядов. Гутфрит открыл рот, снова закрыл… потом снова открыл, очевидно, пытаясь подобрать слова, но так и не сделал этого. — Что вы на меня так смотрите? — фыркнула Рэн, глядя на пару ошарашенных глазищ. — Будто я вас всех разом прокляла. — Ты вообще думаешь, что говоришь? — буркнул Гутфрит. — Конечно. А ты пробовал? — Очень смешно. — Так, оба! — Траин хлопнул ладонями по бёдрам, будто подводя итог. — Вы с первой же минуты умудряетесь сцепиться. Если вы настолько плохо друг друга переносите, то… — Не продолжай, — сразу пресекла Рэндалфр, поправляя упавшую прядь. — Мне уже неловко от того, как это звучит. Гутфрит уже собрался огрызнуться, но первая же нота музыки заставила его вздрогнуть. Он резко вскинул руку. — Перемирие! Официально! Иначе я сейчас ляпну что-то, за что и меня, и вас выгонят с площади. — Трус. — Реалист, — поправил он. Траин шагнул вперёд, вздохнул и, будто принимая судьбу, протянул руку Рэндалфр: — Если сейчас не перехвачу тебя, вы опять сцепитесь. Мы идём танцевать. Танце… что? Рэн моргнула так медленно, что это можно было счесть за замедленную покадровую съёмку чёрно-белых эскизов, явно не ожидая подобного. — Почему я? Возьми друга своего. Гутфрит поперхнулся воздухом. — Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? — Траин вскинул бровь. — Крепкая мужская дружба. Что не так? — Рэндалфр глянула на него с самым невинным выражением. Траин только выдохнул сквозь зубы. — …не начинай. Он осторожно протянул ей руку, но та, смутившись, лишь покачала головой. Тогда Траин сделал по-другому: протянул руку более уверенно, будто другого сценария не существовало. Но Рэн, споткнувшись о собственный стыд, быстро отвела глаза. — Нет. — Она покачала головой. — Тебе лучше выбрать другую партнёршу. Гутфрит, уловив момент, уже успел тихо ускользнуть в толпу. Траин внимательно наблюдал за ней, и выражение его лица смягчилось. — Скажи мне напрямую, если ты не хочешь. — Я… я просто не умею, — наконец призналась Рэн. — Понял? Инженеров никто не учит таким вещам. Рэндалфр повернулась к нему спиной, скрестив руки, пытаясь спрятать собственную неловкость. — Почему я? Вон, девиц свободных — хоть отбавляй. Ни одна тебе не откажет. И… — она махнула рукой, — танцуют уж точно лучше меня. Траин не спешил убирать протянутую руку. Он просто смотрел на неё — спокойно и терпеливо. Его улыбка мягкая, а взгляд снова зацепился за выбившиеся пряди: прямые, но на концах вот так странно загибающиеся верхушки прядей. Они выскользнули из причёски именно тогда, когда она резко качнула головой. — Рэндалфр. — Что?! — огрызнулась она на автомате. — И всё же, я стою здесь. И жду именно тебя. Несмотря на «толпу» свободных девушек вокруг, — голос у него был тихим, ровным, будто он констатировал простейший факт. Рэндалфр обернулась в пол оборота. В её глазах удивление едва заметно дрогнуло, как вспышка — короткая и быстрая, но тут же погасла, смягчив её резкость. То, что обычно вспыхивало в ней, чтобы оттолкнуть, сейчас, увы, не сработало. К тому же, Траин никогда над ней не смеялся. Не торопил и не смел давить. Даже сейчас. И это оказалось самым сбивающим для неё с толку. Она медленно взялась за его ладонь, всё ещё сомневаясь, что вообще имеет право на это. Тепло руки Траина обожгла её. Кожа такая гладкая, аккуратная… совсем не та, что она ожидала найти у человека, который каждый день держит меч. Рэн сжала его ладонь чуть крепче, чем собиралась. — Идём. Пока не передумала. — Как скажешь, — тихо ответил он и повёл её ближе к музыке, в сторону от общей толпы. Только вот… она ошибалась на каждом втором шаге. Наступала ему на ноги, цеплялась каблуком. Один раз так, что едва не потеряла равновесие. И вот тогда, Траин впервые крепче притянул её к себе. Его ладонь легла на её талию, стараясь удержать обоих от падения, готовый поймать не в любой момент. На секунду пальцы сжались сильнее, чем нужно, и Рэн ощутила это до дрожи, до мурашек под кожей. Ничего непристойного, ничего лишнего — просто крепкая мужская рука, пытающаяся удержать её на ногах. Но почему-то именно от этого дыхание у неё заметно сбилось. Она упрямо подняла взгляд, будто хотела ему что-то сказать, но вместо слов вздох вышел короче, чем обычно. То ли от неожиданной близости, то ли от того, как тепло ладонь прожигала её кожу даже через ткань. Каждый раз, когда она оступалась, Траин умудрялся подхватывать её. Ладонь, то и дело, крепче обхватывала талию, возвращая ей равновесие. И каждый такой момент отзывался в ней странным, горячим толчком, от которого хотелось ещё сильнее держаться прямо… и одновременно — провалиться в это чувство глубже. Рэн никак не могла понять, что её тревожит сильнее: собственная неуклюжесть или то, как приятно чувствовать, что он не собирается её отпускать. Рэндалфр резко отступила и почти сразу вернула себе привычное хладнокровие. — Ты в порядке? — Траин нахмурился, опасаясь, что сделал что-то не так. — Мы были… слишком близко, — слова вышли с заминкой. — Но это ведь танец. Рэн покачала головой, избегая его взгляда. — Мне это… чуждо. Он просто кивнул, принимая её границы без споров. — Желаешь перекусить что-нибудь? — Рэндалфр перевела взгляд на него, щурясь. — Мне расценить это, как согласие? — тихо уточнил Траин. — Только если ты платишь. — По-другому и не планировал. — парировал он. Рэн только вздохнула и последовала за ним между рядами людей, огней и музыки. После танца шум стал не таким навязчивым, а шаги больше не ощущались такими тяжёлым. Передвигать ноги в разы стало легче, а праздник не утихал до самого рассвета — пока над городом не всплыло их странное, искусственное «солнце», разгоняя остатки ночи.