Пепел королевства и его цветы

Сосредоточиться? Рэндалфр уже почти забыла, что означает это слово. Неделя прошла тревожно — не из-за чужого вмешательства, а по её собственной вине. Она сама не давала себе покоя. Мысли не отпускали ни днём, ни ночью, и то, что раньше удавалось удерживать под контролем, теперь накрыло её полностью — вязкой, тяжелой волной утраты и ярости. Ярости на того, кто спровоцировал то, что не должно было случиться. Не сейчас. Не так. От Офицера не было ни строчки. Советник тоже хранил молчание. Будто расследование уперлась в глухую стену, из которой не существует выхода. Это молчание раздражало больше, чем любые плохие новости. Она пыталась отвлечься. Пыталась работать. Металл поддается тем, кто спокоен. Но не ей. Сталь в тигле не желала сливаться в крепкий сплав, словно упрямо отвергала любые примеси. Пламя горна ревело, воздух наполнялся запахом нагретого железа, а результат снова и снова оказывался браком. Четвертая попытка — трещины. Пятая — расслоение. На шестой Рэндалфр с резким движением отбросила заготовку в сторону. Та со звоном ударилась о камень, рассыпав искры. — К чёрту… — выдохнула она сквозь зубы. Пальцы дрожали не от усталости. От бессилия. Рэндалфр заставила себя отвернуться от горна и подошла к рабочему столу, где лежали чертежи. Блокнот был раскрыт на схеме ядра Паллада, самого сложного элемента её проекта. Бумага испещрена линиями, расчетами, пометками, зачеркнутыми вариантами. Оболочка лишь начало. Главное внутренняя схема, система каналов, распределение энергии, код. Уникальный. Неповторимый. Такой, чтобы ни один автоматон не смог воспроизвести его структуру. Рэндалфр должна была видеть решение. Но вместо формул в голове возникал лишь один образ. Убийца. Мысль о нём возвращалась снова и снова, как заевший механизм. Никаких новых зацепок. Никакой справедливости. Только тишина и глухая ярость. Карандаш замер в её пальцах. Ничего. Пустота. Рэндалфр резко поднялась, стул с глухим скрипом отъехал назад. Воздух в мастерской казался слишком плотным, давящим. Она начала ходить кругами, шаги отдавались эхом между стенами. Ей хотелось выть. Не кричать, именно выть, как раненый зверь. В какой-то момент она вышла на задний двор, где под навесом стояли автоматоны с дефектными ядрами, её незавершённые, неудачные творения. Они возвышались тяжёлыми силуэтами, безмолвные, бесполезные. Рэндалфр смотрела на них долго. Потом подошла к ближайшему. Пальцы сжались на металлическом креплении. Одно резкое движение и автоматон с грохотом рухнул на камень. Звук был таким, что, казалось, его услышала половина города. От удара часть пластин отвалилась, крепления разошлись, и металлические фрагменты со звоном рассыпались по двору. Следом упал второй. Потом третий. — Бесполезные! — сорвался её голос, резкий, надломленный. — Консервные банки… Рэндалфр обессиленно рухнула на землю. Камень оказался ледяным, холод мгновенно пробрался сквозь ткань, впился в спину, заставив её поморщиться. Но вставать она не стала. Лежала, раскинув руки, и смотрела вверх. Потолок пещеры тонул в сизой дымке. Туман или испарения от скрытых источников, она уже не различала. Свет искусственного «солнца» отражался в неровностях камня, делая его почти живым. Рэн прикрыла глаза. Мысли не приходили стройно, они вспыхивали обрывками. Образы. Фразы. Голос отца холодный, требовательный, всегда уверенный в собственной правоте. «Ты слишком импульсивна.» «Контролируй себя.» — Да пошло оно всё… — прошептала она, но даже в этом шёпоте не было облегчения. Она знала, что не сможет бесконечно глушить чувства чаем из особых трав. Да, он притуплял остроту, замедлял вспышки. Но организм привыкает. Всегда привыкает. И тогда придётся искать новый рецепт, новую смесь, новый способ обмануть саму себя. Попытка остыть провалилась. Злость не утихала, наоборот, разрасталась. На себя. На ситуацию. На него. На отца, который будто до сих пор стоял за спиной и оценивал каждое её движение. — Это какой-то пиздец… — выдохнула она сквозь зубы, привставая на локтях. Холод камня стал невыносим. Он уже не отрезвлял, а раздражал. Рэндалфр резко села, а затем поднялась на ноги, стряхивая с ладоней пыль и мелкую крошку породы. Возвращаясь внутрь мастерской, она чувствовала, как в груди постепенно вместо ярости формируется что-то более чёткое, решение. Нужна пауза. Если продолжать биться лбом о наковальню, результат будет тем же и потраченное время зря. — Если Его Величество ничего не пожелает… — пробормотала она себе под нос, подходя к столу и беря сумку. — То воплотить этот план будет легче. Вариантов, чем можно было отвлечься, оказалось немного. Но раз уж появился хоть какой-то повод выбраться из мастерской, Рэндалфр решила воспользоваться им. И, пожалуй, порадовать Дайнслейфа своим решением было не самой плохой мыслью. Он наверняка удивится. А может, лишь молча кивнет, как обычно. Закрыв мастерскую, она на мгновение задержала ладонь на холодной ручке двери. Внутри ещё пахло маслом, металлом и перегретым воздухом. — Потом, — тихо сказала она себе и шагнула на улицу. Город встретил её шумом. Сегодня здесь было заметно оживленнее обычного. Люди двигались быстрее, громче переговаривались, где-то слышался смех, звон посуды, крики зазывал. В воздухе витал непривычный аромат пряный, сухой, с оттенком далеких земель. Рэндалфр замедлила шаг, оглядываясь. По главной улице тянулась цепочка верблюдов, нагруженных тяжелыми сумками и тюками. Грубая ткань мешков была стянута толстыми ремнями, кое-где проглядывали металлические уголки ящиков. Животные неторопливо переступали по мостовой, а рядом суетились торговцы, пыльные, загорелые, говорящие на незнакомых диалектах, с акцентом. Одни уже раскладывали товар прямо на временных прилавках: ткани, связки сушёных трав, блестящие украшения, инструменты. Другие фрукты, овощи и мясо, некоторые спорили о цене или пересчитывали монеты. Рэн невольно задержала взгляд на одном из раскрытых тюков, в нём поблескивали металлические заготовки необычного оттенка, с едва заметным голубоватым отливом. — Хм.. — Мысль о работе тут же попыталась зацепиться за увиденное, но она резко отвела взгляд. Не сейчас. Сегодня не чертежи, не расчёты и не попытки доказать себе, что она всё ещё способна держать всё под контролем. Сегодня шаг в сторону. Рэндалфр поправила перчатки и двинулась дальше, пробираясь сквозь поток людей. Дом Дайнслейфа находился в нескольких кварталах отсюда. И чем ближе она подходила, тем отчетливее ощущала лёгкое, почти забытое волнение, словно перед поединком. Она остановилась. Шум улицы словно отдалился, когда взгляд её задержался не на металле и не на инструментах, а на другом. На прилавке, где торговец аккуратно разворачивал плотную ткань, под которой скрывались свертки в соли и специях. Рэндалфр чуть прищурилась, делая шаг ближе. Тёмные, плотные куски, перевязанные бечёвкой, копчёные пласты с золотистой коркой, сушёные полосы, аккуратно уложенные рядами. Запах густой, насыщенный мгновенно перебил аромат пряностей. Здесь мясо было редкостью. Не из-за денег, с ними у неё проблем никогда не возникало. Заказы на механизмы, ремонт доспехов, индивидуальные проекты приносили достаточно, чтобы не считать каждую монету. Проблема была в другом, в самом продукте. Ферм как таковых почти не существовало. Лишь в отдалённых деревнях, ближе к поверхности или вовсе на ней, держали скот. Но поставки оттуда были нерегулярными. Дорога долгая, опасная, а хранение отдельная проблема. Пока товар добирался до города, значительная часть портилась или уходила тем, кто успевал перекупить раньше. Поэтому мясо здесь становилось не просто продуктом, деликатесом. Его либо экономили, либо заменяли сушёными грибами и тем, что выращивали с помощью алхимии. Торговец тем временем разрезал один из кусков, демонстрируя плотную, сочную текстуру. — Свежая поставка! С южных степей! — громко объявил он. Рэндалфр медленно выдохнула. Она собиралась к Дайнслейфу. С пустыми руками идти не хотелось. А уж если сегодня день редкостей… Губы её едва заметно дрогнули. — Вот уж действительно удачно, — пробормотала она, делая ещё шаг вперёд к прилавку. Запах ударил в нос мгновенно, густой, теплый, с легкой примесью соли и крови. Он был почти осязаемым. Большая часть мяса лежала сырой, только слегка присыпанной крупной солью, и блестела влажной поверхностью. Рэндалфр задержалась у прилавка дольше, чем собиралась. Её вкусы всегда казались окружающим странными. Она спокойно могла есть мясо почти без обработки, ей нравилась плотность волокон, насыщенность вкуса, отсутствие лишних специй. В этом было что-то честное. Без притворства. Она протянула руку,, слегка надавила на один из кусков, упругий. Свежий. Срез чистый, без тёмных пятен. — Цена? — коротко спросила она, указывая на самый крупный кусок. Торговец, загорелый мужчина с грубым шарфом на шее, быстро окинул её взглядом, одежду, лицо, уверенную осанку. — Сто восемьдесят! Цена была высокой. Даже по меркам редкого товара. Рэн не моргнула. — Хорошо. Рэндалфр раскрыла сумку. Монеты тихо звякнули в ладони. Отсчитывала она быстро, без суеты, не пересчитывая дважды. Передала сумму торговцу. Тот ловко завернул выбранный кусок плотнее, добавил ещё слой ткани и протянул сверток ей. Тёплый вес лёг в руки. Почти приятный. Она убрала покупку в сумку, но уходить сразу не стала. Раз уж торговцы добрались сюда, грех ограничиться одним прилавком. Обход занял больше времени, чем она рассчитывала. Час, а может, и все два. Рэн не следила за временем, только за товарами. Где-то сделки были быстрыми. Где-то приходилось спорить. — Это старая поставка, — хмуро заметила она, перебирая сушёные травы. — Лист уже ломается, а не гнётся. — Госпожа, это лучшие сборы из степей! — Лучшие, не хранятся под прямым светом. Вы сушите их неправильно. В итоге цена снижалась. Не из-за грубости, из-за точности. Она знала, о чём говорит. Рэндалфр приобрела немного соли, пару редких специй, мешочек крупы и тонкую бечевку, крепче той, что обычно продавали в городе. Всё складывалось в сумку, постепенно утяжеляя её. Толпа вокруг шумела, сталкивалась плечами, спорила, смеялась. Иногда кто-то задевал её локтем, но Рэн реагировала спокойно, пыталась сдерживать раздражение. Странно, но это сработало. Движение, расчёт, обмен, простые, понятные действия. Здесь всё зависело от неё: выбрать, оценить, заплатить. Когда она наконец остановилась у края площади, сумка ощутимо тянула плечо. Рэн медленно выдохнула. Теперь к Дайнслейфу. И теперь она почувствовала не только тяжесть внутри, но и лёгкое, почти незаметное ожидание.

***

— Да, да, иду я, иду… — недовольно бурчал Дайнслейф, быстрым шагом направляясь к двери. По интонации было ясно: он никого не ждал. Замок щелкнул, дверь распахнулась и он замер. На пороге стояла Рэндалфр. С растрепанными кудрями, с тяжёлой сумкой на плече и с тем самым выражением лица. — Ого… — бровь его медленно поползла вверх. — Ты да в такую рань? — В такую рань? — она сухо усмехнулась. — Сейчас почти пять вечера. Так, к слову. Рэндалфр попыталась пройти внутрь, но наткнулась на него, Дайн продолжал стоять в дверном проеме, словно проверяя, не иллюзия ли перед ним и до нее только дошла мысль. — Ты что, бока отлежал, раз уже по дому расхаживаешь? — её взгляд стал цепким, оценивающим. — Тебе лекарь что говорил, дубина? Постельный режим. Покой. Никаких нагрузок. — А-а… — он отвел глаза и неопределённо пожал плечами. — Нет необходимости придерживаться указаний. — Что значит «нет необходимости»? — голос её стал холоднее. Он вздохнул, глубоко, с явным раздражением от повторения. — Понятия не имею, но всё прошло за три дня. Словно и не было. Боли нет. Слабости нет. Никаких следов. — Он развел руками. — Ни другой лекарь, ни Вердфёльнир не увидели повреждений. И я сам это чувствую. Рэндалфр смотрела на него несколько секунд, не мигая. Три дня. Это было невозможно. Без единого слова она обошла его и вошла в дом. Сумка с глухим стуком опустилась на стол, тяжело, резко. Звук получился почти обвиняющим. Дайн закрыл дверь и повернулся к ней. Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими шагами и странной, вязкой тишиной. Он скрестил руки на груди, в ожидании. Рэн же будто зависла где-то внутри себя. Её мысли метнулись к тому мужчине. К его словам. К его уверенности. К странному совету, который тогда показался почти насмешкой. — Неужто реально сработало?.. — вырвалось у неё почти шёпотом. — Что сработало? — мгновенно отозвался Дайн. Она вздрогнула. — …Я сказала это вслух? — Я ещё не научился читать мысли, — уголок его губ дернулся в лёгкой усмешке. — Хотя, с нашими перспективами, возможно, стоит начать тренироваться. Так что ты имела в виду под этим «сработало»? Рэндалфр потерла шею, жест, выдающий её напряжение. Взгляд скользнул в сторону, будто стены могли подсказать ответ. — Он дома? — Не-а. На своей любимой работе. Она выдохнула, заметно, облегченно. — Фух… Отлично. Дайн нахмурился. — Мне уже не нравится твоё поведение, — медленно произнес он. — Сначала ты оцениваешь меня так, будто я артефакт под микроскопом. Потом что-то бормочешь. Теперь проверяешь, нет ли свидетелей. — Он указал на диван. — Садись. И объясни. Рэндалфр послушно села. Он устроился рядом, оставляя между ними расстояние в ладонь. Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями. — А ты как хочешь? — наконец произнесла она, и в голос постепенно вернулась её привычная колкость. — В длинном формате или кратко? — Слушай… — Дайн прищурился. — Не интригуй. Это крайне неприятное ощущение. Она хмыкнула. — Неприятно будет, когда у тебя вс— Он мгновенно накрыл её рот ладонью. — Без этих шуток, — твёрдо сказал он, но в голосе не было злости. Рэн несколько секунд смотрела на него поверх его руки. Потом аккуратно отвела её в сторону. — Ладно… — она вздохнула глубже обычного, и легкая насмешка, ещё секунду назад плясавшая в голосе, растворилась без следа. — Я серьёзно. Дайнслейф прищурился. В его взгляде не было недоверия, только интерес. — Даже чай не стану предлагать. Излагай всё. — Какое неуважение ты проявляешь ко мне, — Рэндалфр тихо рассмеялась, но смех вышел коротким, натянутым. — Я ведь могу обидеться. Он не ответил. — Дело в том, что в тот день… — продолжила Рэндалфр. Слова внезапно стали тяжелыми. Рассказать правду не проблема. Проблема была в другом: в том, как он её услышит. Как поймёт. И поймёт ли вообще. Рэндалфр отвела взгляд, затем снова подняла его и уставилась прямо на Дайнслейфа. Так пристально, что он невольно напрягся. — Кратко говоря… вода исцеляет. Повисла тишина. — …Что? — он медленно скривился, будто услышал нечто абсурдное. — Да, с краткостью переборщила , согласна, — она нервно переплела пальцы, затем разомкнула их, снова переплела. — Я поняла, что твоё исцеление произошло не просто так. Не случайность. Не чудо. Это сделала я. Дайнслейф смотрел на неё так, словно пытался увидеть подвох. — Я понял, что моё исцеление связано с водой. Но я не понимаю, каким, хуем… — Моим, — спокойно перебила она. — Ага… твоим… — он медленно кивнул, словно примеряя это слово на реальность. — Сколько бы лет ни длилась наша дружба, ты не перестаёшь меня удивлять. В его голосе не было упрека, только усталое изумление. — Правильно ли я понимаю, — продолжил он уже серьёзнее, — что тебе подвластна элементальная сила? Рэндалфр чуть приподняла подбородок. В её глазах на мгновение блеснуло что-то холодное, почти прозрачное. Щёлк. С кончиков её пальцев скатилась крошечная капля. Она зависла в воздухе, дрогнула и рассыпалась лёгкой водяной пылью. — В точку. Дайнслейф медленно выдохнул. — Ага… — он провёл рукой по лицу. — А завтра ты скажешь, что ты не человек? Молчание. Он прищурился. — С твоими рогами я уже начинаю сомневаться. Рэндалфр сузила глаза. — Мразь. — Я с любовью. — Уголок губ дрогнул. Дайнслейф почесал затылок, чуть взъерошив волосы, и отвёл взгляд в сторону, не от смущения, а скорее чтобы уложить услышанное в голове. — Не скажу, что меня это не удивило… — протянул он задумчиво. — Но у нас ведь такое практикуется. Элементальные силы, безумцы, что разговаривают с ветром… — он тихо усмехнулся. — Хах. К чему всё это, если мой брат вообще будущее видит? — он посмотрел на неё уже мягче, с почти тёплой улыбкой. Рэндалфр кивнула. — Да… — её голос стал тише. — Но знаешь, что я тебе скажу? — М? — Дайнслейф по-птичьи склонил голову набок, прищурившись. В этом жесте было что-то хищное и одновременно любопытное. Она приблизилась и понизила голос: — Аналог Глаза Бога возможно создать. Слова прозвучали негромко, но в них была тяжесть металла. Она приложила палец к губам. — Только… никому об этом. В комнате словно стало теснее. Даже воздух будто бы сгустился. Дайнслейф медленно моргнул. — Вот теперь мне стало по-настоящему интересно… — его голос стал ниже. — И как? Рэндалфр мгновенно вскинула руки, будто отгоняя саму мысль. — Ой, не-не-не! — она отстранилась, качая головой. — Ни о какой механике, ни о каких схемах, ни о каких конструкциях я не желаю слышать. И уж тем более рассказывать! — она ткнула пальцем в его сторону, предостерегающе. — Я в отпуске от этого всего! Он приподнял бровь. — В отпуске? — Да! — Рэндалфр возмущенно всплеснула руками. — Без расчетов, без чертежей, без «а если изменить угол», без взрывов в мастерской и без твоих скептических комментариев! Дайнслейф тихо рассмеялся. — То есть ты только что сообщила мне о возможности создать нечто, что может перевернуть мир с ног на голову… — он сделал паузу. — И решила, что я просто кивну и забуду? — Да. Дайнслейф скрестил руки на груди, глядя на неё с лукавой усмешкой. — Точно я тут мразь? — Дайнслейф прищурился, склонив голову чуть набок, будто действительно ожидал честного вердикта. Рэндалфр лишь улыбнулась, медленно, невинно, почти светло. И от этого выражения становилось ясно: да, возможно. — Вообще-то, — она легко перевела разговор, — если ты мог заметить, я пришла с полной сумкой. Он лениво скользнул взглядом по объемной сумке на столе. — Ты не ты, если пропустишь наплыв торговцев, — усмехнулся Дайн. — Что купила? Дайнслейф откинулся на спинку дивана, закинув руку на её край, и теперь смотрел на подругу уже внимательнее, не как на носителя тайн, а как на вполне земную проблему. — Специи разные, — начала перечислять Рэндалфр. — Черный перец, паприку, какие-то странные сушеные травы, которые торговец клялся, что «раскрывают вкус мяса». Рис. И взяла свежего мяса. — Хороший выбор, — кивнул он одобрительно. — Рэндалфр… ты всё-таки научилась готовить? Вопрос прозвучал слишком невинно. Она медленно подняла на него взгляд. — Нет. Я и не говорила, что буду готовить. Повисла пауза. Дайнслейф закрыл глаза и понимающе кивнул. — Понятно. Причину твоего прихода могу не спрашивать. Он поднялся с дивана, потянулся, будто собираясь на бой, только вместо клинка его ждала кухня. — Пойдём тогда. Что-нибудь придумаем. Рэндалфр заулыбалась ещё шире , довольная, без тени раскаяния. Подхватила сумку и пошла за ним, шаг легкий, почти победный. — Я могу помочь нарезать, — предложила она бодро. — Ты в прошлый раз так помогла, что я потом два дня находил лук в самых неожиданных местах. — ответил Дайнслейф, убирая ножи подальше. — Это был стратегический разброс ингредиентов. — Рэндалфр переместила сумку на стул, а содержимое стала раскладывать на столе. — Это был пиздец. — Не преувеличивай, — отмахнулась Рэндалфр. Дайнслейф закатил глаза с тем самым выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда он собирался терпеливо исправлять чужие ошибки. Он развернулся к шкафу, открыл его и на мгновение замер, оценивая содержимое так, будто перед ним не кухонные полки, а поле боя. Пальцы прошлись по керамике. Он выбрал тяжёлую миску с матовой глазурью и поставил её на стол. — Знаешь, что я подумал… — начал Дайн спокойно, уже доставая нож. — М? — Рэндалфр перебирала мешочки со специями, принюхиваясь к каждому. — Тебе бы стоило начать практиковаться в готовке. Она медленно подняла взгляд. Очень медленно. — Вот так заявление… — протянула она. — Даже пытаться не буду. — Почему? — он не спорил, просто спрашивал. Рэндалфр оперлась бедром о стол. — Ты знаешь, какие сейчас продукты. — начала она. — Либо отдаешь половину состояния за нормальные продукты, либо ешь то, что выращено в искусственно. — Ты забыла добавить: либо грибофилом быть, — невозмутимо вставил он. Она ткнула в него пальцем. — Вот. Именно. — по слогам выговорила Рэндалфр. — И я со своим отсутствующим опытом не собираюсь портить дорогие продукты. Потому что итог будет один — всё в мусор. Он хмыкнул. — Забавно. С травами ты не так осторожна. — Ну ты и сравнил конечно… Дайнслейф хмыкнул в ответ и развернул мясо на доске. Снял упаковку, промокнул поверхность тканью, чтобы убрать лишнюю влагу. — Смотри, — сказал он уже без иронии. — Первое правило, сухая поверхность. Иначе оно будет вариться, а не жариться. Нож лёг в руку уверенно. Он резал не спеша, вдоль волокон, затем поперёк, ровные куски одинаковой толщины. Не слишком тонкие, чтобы не пересушить. Не слишком толстые, чтобы прожарились равномерно. — Всё одинакового размера, — продолжил он. — Иначе часть будет готова, а часть сырой. Он отодвинул мясо в сторону и поставил сковороду на огонь. Подождал. Не торопился. Рэндалфр наблюдала, скрестив руки. — Ты слишком серьёзен. — Температура, — спокойно ответил Дайнслейф. — Если масло зашипело слишком рано, плохо. Если слишком поздно, тоже плохо. Он плеснул немного масла. Оно тонкой плёнкой растеклось по дну. Дождался легкого мерцания поверхности и только тогда выложил мясо. Не бросил. Положил. Раздалось четкое, уверенное шипение. — Слышишь? — тихо сказал он. — Вот так должно звучать. Дайнслейф не трогал мясо первые минуты. Вообще. Просто стоял и ждал. — Ты его не переворачиваешь, — заметила Рэндалфр. — Потому что корочка формируется один раз. Если начать двигать, она не образуется. В воздухе постепенно начал разливаться запах, сначала сырой, потом более тёплый, насыщенный. Специи он добавил не сразу. Сначала перевернул каждый кусок по отдельности, проверяя цвет. Золотисто-коричневый. Не серый. Только потом он взял щепоть соли и посыпал сверху. Затем паприку. Немного чёрного перца. Растер между пальцами сушеные травы, чтобы они отдали аромат. — Специи кладут в конце, — объяснил он. — Иначе сгорят. Параллельно он занялся рисом. Высыпав его в миску, залил водой и стал промывать. Вода мутнела и Дайн слил её. И так несколько раз, пока вода не стала почти прозрачной. Он отмерил воду точно,на палец выше уровня риса. Накрыл крышкой. Убавил огонь до минимального. — Теперь не открывать, — сказал Дайнслейф. — Вообще. Мясо тем временем начало источать густой аромат. Дайн убавил огонь, накрыл сковороду крышкой и дал ему «отдохнуть». — В готовке главное не суетиться, — произнес он. — Ты слишком спешишь в принципе. Она прищурилась. — Это намек? — Это факт. Рэндалфр закатила глаза, шикнув. — Зачем комментировать каждый свой шаг? Я же сказала, что даже пробовать готовить не стану. Дайнслейф снял крышку с риса. Пар поднялся мягким облаком. Зерна рассыпчатые, отдельные, не слипшиеся. — Чтобы позлить тебя свои занудством. — он аккуратно взрыхлил рис вилкой, ощущая ее пронзительный взгляд Затем разложил рис по тарелкам. Сверху мясо полил соком со сковороды. Кухня пахла тёплым перцем, жареным мясом и чем-то домашним, спокойным. Дайнслейф поставил тарелку перед ней. — Попробуй. Рэндалфр медленно взяла вилку. Отрезала кусок. Попробовала. — Вкусно… — тихо пробурчала она. Дайнслейф усмехнулся, садясь за стол. — Приятного аппетита.

***

Вечер проходил спокойно. Нет той тревожной тишиной, что давит на виски, а мягкой, живой, наполненной негромкими звуками кухни и редкими, ленивыми репликами. За окном постепенно темнело. Свет закатного неба сначала был янтарным, затем стал густо-розовым, а после растворился в синеве. В окнах домов напротив один за другим загорались огни. Рэндалфр сидела, подперев щёку ладонью, и слушала рассказы Дайнслейфа, о мелочах, о странных встречах, о том, как его брат снова умудрился сказать что-то двусмысленное и исчезнуть до того, как можно было задать уточняющий вопрос. Его голос был ровным, спокойным, иногда с едва заметной иронией. Но время неумолимо перевалило за полночь. Сначала он зевнул один раз, почти незаметно, прикрыв рот кулаком. Потом второй. А после начал моргать чаще обычного, будто пытался удержать ускользающее сознание. Рэндалфр усмехнулась. — Всё, герой. Тебя предаёт собственное тело. — Я в полном порядке, — попытался возразить Дайнслейф, но очередной зевок разрушил всю серьёзность. Рэндалфр поднялась со стула, потянулась, выгибая спину до тихого хруста в спине. — Что ж, спасибо тебе за вкусный ужин и приятный вечер. Я уже домой пойду. Он поднял на неё сонный взгляд. — Пойдёшь домой? — медленно переспросил. — Может, у меня останешься? Сомневаюсь, что брат сегодня объявится. Рэн махнула рукой, уже направляясь в коридор. — Не-е. Хочу пройтись по ночному городу. — Она на секунду обернулась. — А дома… может, в голову что-нибудь придёт. И займусь чертежами. — Но ты же говорила, что в отпуске от— — Мало ли что я говорила, — Рэндалфр перебила сразу, даже не дав ему закончить. — Настроение, вещь переменчивая. Брать сумку не стала, сразу прошла в прихожую, присев, чтобы натянуть сапоги. — Как знаешь… — Дайнслейф снова зевнул и, несмотря на усталость, всё равно пошёл за ней в прихожую. — И не надо провожать, — строго сказала она, выпрямившись. — Иди лучше спать. А то свалишься прямо тут. Дайнслейф действительно выглядел так, будто ещё немного и уснёт стоя. Он часто моргал, стараясь сфокусировать взгляд, но всё равно улыбнулся мягко, тепло. Сделав шаг вперед, он осторожно приобнял её. — Хорошо. Будь аккуратнее по дороге домой… Мало ли. — В голосе прозвучала привычная осторожность, не навязчивая, а просто искренняя. Рэндалфр легко похлопала его по спине и отстранилась. — Ага. Пока. Он кивнул, задержав на ней взгляд на секунду дольше, чем нужно, а затем всё же отступил. Дверь закрылась.

***

Улица встретила её тишиной и лёгкой прохладой. Воздух стал свежим, почти прозрачным после дневного тепла. Фонари отбрасывали мягкие золотистые круги света на мостовую. Где-то вдали скрипнула ставня. Легкий ветер прошелся по волосам, заставив их коснуться щёк. Рэндалфр вдохнула полной грудью. Ночь всегда казалась ей честнее дня. Меньше лишних глаз. Меньше разговоров. Больше мыслей. Она неспешно пошла вперёд, металлические каблуки сапог тихо отбивали ритм по каменной мостовой. В окнах редких домов еще горел свет, чьи-то бессонные часы, чьи-то тайные заботы. В отпуске, — мысленно повторила она, усмехнувшись. Пальцы сами по себе сжались, будто уже ощущали холод металла, гладкость чертежной бумаги, линии схем. Ночной воздух бодрил. Мысли становились яснее. Она ощущалась легкую слабость, но как таковой сонливости не было. Домой Рэндалфр не спешила, хотелось подольше задержаться, насладиться. Повернув за угол, Рэндалфр всё ещё шла, погруженная в собственные мысли, и потому не заметила фигуру впереди. Столкновение вышло резким и совсем не приятным: она буквально врезалась лицом в чью-то грудь, в грудь, покрытую доспехами. Металл глухо звякнул, а нос мгновенно отозвался тупой, пульсирующей болью. — Блять… — тихо выругалась она, зажимая его ладонью и зажмурившись на секунду. — Сильно ударилась? — прозвучал сверху знакомый голос, спокойный, но с заметной ноткой тревоги. Подняв глаза, Рэндалфр увидела Траина: в свете фонаря его силуэт казался ещё выше и шире, а отблески света скользили по металлическим пластинам на груди. — Да… Нет, вроде бы. Просто неприятно, — ответила она, отводя взгляд в сторону, будто мостовая внезапно стала крайне интересной. — Разреши посмотреть, — аккуратно сказал Траин, и это прозвучало не приказом, а мягкой просьбой. Рэндалфр медленно убрала руку от лица и снова посмотрела на него; он осторожно коснулся её подбородка, приподнял лицо, и его ладонь оказалась неожиданно теплой. Он повернул её голову влево, затем вправо, внимательно рассматривая, и заметил лишь слегка покрасневший нос, особенно ярко выделявшийся на её белоснежной коже. Выдохнув, рыцарь убрал руку. — Ты меня напугала… — признался он тише. — Бабайкой подрабатываю, — пошутила Рэндалфр, стараясь вернуть привычную легкость. Траин улыбнулся в ответ, и его улыбка вышла искренней, без тени насмешки. — Не позднее ли время для прогулок? — спросил он, скрестив руки на груди. — К тебе тот же вопрос, — она повторила его жест, будто отражая его же позицию. — Я на дежурстве. — А я домой шла. — В гостях была? — она кивнула. — Понятно… — он продолжал смотреть на неё, не отводя взгляда, и между ними повисла тишина, плотная и неожиданно неловкая. Рэндалфр первой не выдержала: ее взгляд начал метаться, по его плечам, по ремням доспехов, по тени под фонарём. Щёки непривычно зажглись теплом, а сердце в груди предательски ёкнуло. — Я странно выгляжу? — наконец прервала она молчание. — Или… чего ты так смотришь на меня? — «Так» — это как? — его взгляд стал ещё мягче, почти тёплым. Она открыла рот, но слов не нашлось, объяснить было нечем, сравнить не с чем. — Ты не выглядишь странно, — сказал Траин спокойно и протянул руку. — Твои кудри… — он чуть замялся, словно сам удивился своей смелости. — Они выглядят такими мягкими. Можно? — Потрогать? Да, можешь, — ответила Рэн, стараясь звучать равнодушно. Траин медленно приблизил ладонь и осторожно опустил её на макушку девушки; пальцы мягко зарылись в кудри, и волосы действительно оказались шелковистыми и тёплыми, куда мягче, чем он ожидал. Он провёл ими совсем слегка и вдруг под податливой мягкостью ощутил твердость, четкий изгиб, который невозможно было спутать ни с чем. Рэндалфр тоже почувствовала это, его пальцы коснулись основания рога, скрытого под волосами. На долю секунды оба замерли. Траин ничего не сказал, не изменился в лице, лишь медленно убрал руку, но взгляд его стал внимательнее и глубже, словно он увидел чуть больше, чем должен был. — Кхм… — Рэндалфр неловко кашлянула, собираясь что-то сказать, уже приоткрыла рот, подбирая слова, которые звучали бы достаточно естественно. — Шишка? — опередил её Траин. Сказано было слишком спокойно. Слишком буднично. — … Она медленно подняла на него взгляд. Несколько секунд просто смотрела, будто пытаясь понять, серьёзно он или нет. Он знал, знал что это не шишка. В его глазах не было ни растерянности, ни сомнения, только едва уловимый блеск, который появлялся у него, когда он намеренно разрядил обстановку. Губы Рэндалфр предательски задрожали. Она попыталась сохранить серьёзное лицо. Сжала челюсть. Отвела взгляд. Даже вдохнула глубже, чтобы удержать равновесие. Бесполезно. Сначала вырвался короткий смешок. Потом ещё один. Дело было не в слове, оно само по себе было нелепым. Но выражение лица Траина… Он произнёс это с такой нарочитой серьезностью, будто действительно рассматривал медицинский случай, а не очевидную попытку скрыть что-то неловкое. И именно эта нарочитость её и сломала. — Ты… — Рэндалфр прикрыла рот ладонью, пытаясь не расхохотаться слишком громко на пустой улице. — Ты же понимаешь, что это не шишка. — Конечно понимаю, — спокойно ответил он. Вот и всё. Она всё-таки рассмеялась, тихо, но искренне, плечи дрогнули, напряжение, сковывающее её секунду назад, рассыпалось. Траин наблюдал за ней с мягкой улыбкой. Он специально это сказал. Чтобы убрать неловкость. Чтобы она не отшатнулась, не начала оправдываться. — Просто подумал, что так звучит проще, — добавил рыцарь. Рэндалфр выпрямилась, все еще улыбаясь, и покачала головой. — Да… действительно, — выдохнула Рэндалфр, всё ещё с остатком улыбки на губах. Смех стих, но лёгкость осталась, осев где-то внутри приятным теплом. Ночь вокруг них снова стала слышимой: далекие шаги караула, шелест ветра вдоль каменных стен, тихое потрескивание фонаря. — Тебя проводить до дома? — спросил Траин уже спокойнее, но в голосе всё равно звучала внимательная серьёзность. — А как же твоё дежурство? — она склонила голову по-птичьи, повторяя его недавний жест, и посмотрела на него из-под ресниц. — Одно другому не мешает, — ответил он без колебаний. Траин вытянул согнутую в локте руку, чуть приподняв её, жест простой, но в нём было что-то почти церемониальное. Не как приказ. Не как обязанность. Как предложение. — Идём? Он не настаивал. Просто ждал. Рэндалфр задержала взгляд на его руке. На перчатке, на темной коже ремней, на уверенной линии предплечья под тканью. На секунду в груди снова что-то неловко дрогнуло. — Идём… — тихо ответила она. Рэндалфр вложила свою руку в его, не в ладонь, а аккуратно под локоть, как того требовал негласный этикет вечерних прогулок. Траин слегка напряг руку, давая ей опору. Его предплечье под плотной тканью мундира оказалось твердым и тёплым. Он чуть согнул локоть сильнее, чтобы ей было удобнее держаться, и невольно прикрыл её собой со стороны улицы. Это был не порыв, не вспышка неловкой близости, а спокойный, почти официальный жест. Но в том, как он подстроился под её шаг, как замедлил темп, чтобы они двигались в одном ритме, чувствовалось куда больше, чем простая учтивость. Рэндалфр на мгновение сжала его рукав крепче, потом ослабила хватку, будто напоминая себе, что это всего лишь сопровождение. Они пошли вперёд, плечо к плечу, в тишине. — Ты даже не спросишь, что нащупал? — внезапно спросила Рэндалфр. Траин не спешил с ответом. Он шёл рядом, шаг в шаг, будто подбирая слова. Молчание растягивалось, но не давило, скорее, медленно тянуло время, чтобы момент стал особенным. — Рэндалфр… — начал он тихо, голос ровный, спокойный, но каждый звук был наполнен вниманием. — Я давно заметил эту деталь в твоих волосах. Только сначала я был всего лишь прохожим в твоей жизни и не смел спрашивать об этом. — … А сейчас? — тихо выдохнула она, склонив голову чуть набок, сердце неожиданно ускорило ритм. Он остановился почти незаметно, не делая резких движений, и медленно приблизил к её лицу свободную руку. Его пальцы скользнули по кудрям, мягко поправляя локон за ушко, не касаясь кожи слишком резко. Глаза Траина задержались на кончике ее уха, что был продолговатым и заостренным. — Я не хочу принуждать тебя к чему-либо, — продолжил он тихо,, почти с таким же ритмом, как их шаги по мостовой. — Если ты посчитаешь нужным, сама расскажешь. А если нет, значит, мне не нужно этого знать. В этот момент его лицо оказалось чертовски близко. Лёгкое дыхание касалось щеки Рэндалфр, его пальцы осторожно удерживали прядь волос, и она почувствовала, как по спине пробежала тихая дрожь. Сердце ёкнуло, дыхание сбилось на мгновение, но она не отстранилась, позволяя этому тихому, почти невидимому контакту существовать. Мгновение растянулось, наполненное только запахом его кожи, тёплым дыханием и шелестом волос между пальцами. Всё вокруг, шум ночного города, прохлада ветра, будто растворилось, оставив только это близкое, почти опасно интимное соприкосновение, которое никто не спешил нарушать. — А я не рассказывала, потому что ты не спрашивал… — произнесла Рэндалфр, слегка наклонив голову. Траин вскинул бровь, явно удивлённый. — Я? — переспросил он, недоверчиво глядя на неё. — Ну да. — Рэндалфр хлопнула белоснежными ресницами, чуть улыбаясь. — Зачем что-то рассказывать, если этим не поинтересовались? Траин на мгновение замер, а потом мягко улыбнулся, будто ловя момент, когда серьёзность превращается в легкую шутку. — Хорошо… — сказал он тихо, выпрямляясь. — Я запомню на будущее. — Так тебя это интересует или нет? Я вот этот момент не поняла, — пробурчала Рэндалфр, не отставая от него. Он снова улыбнулся, и в этом выражении угадывалась та спокойная мягкость, которую иногда наблюдают только у детей, когда они впервые понимают что-то важное. — Да, — кратко ответил Траин, взгляд оставался на её лице. — Хорошо. Тогда потом, — сказала она, подбирая слова, и встретилась с его взглядом. Едва шевеля губами, добавила: — Без лишних ушей. Траин кивнул, и в этом кивке прозвучало понимание и готовность уважать ее границы. — Как тебе будет удобнее. Так, за тихими разговорами, с мягкими улыбками и лёгким подтруниванием друг над другом, они почти не заметили, как пришли к дому Рэндалфр. — О, вот и мой дом, — сказала Рэндалфр, отпуская его руку. Лёгкое тепло от прикосновения ещё долго тянулось по коже, и она невольно улыбнулась сама себе. — Я зайду к тебе сегодня вечером, хорошо? — тихо спросил Траин, его голос был мягким, но уверенным. — Конечно, — ответила она, слегка задумавшись. Её взгляд скользнул по его лицу, пытаясь уловить, не шутит ли он. — Слушай, Траин… — Да? — он остановился, глаза остались на ней, будто изучали каждую деталь её лица. — А где живёшь ты? — продолжила Рэндалфр, скрестив руки. — Как-то так выходит, что я до сих пор не знаю. Траин на мгновение нахмурился, словно выбирая, что сказать. — Хм… не так уж и далеко от рыцарской академии… — начал он, но тут же остановился. — В таком случае, давай я лучше зайду к тебе вечером не просто в гости, а чтобы показать, где живу? — Звучит куда лучше, — губы её слегка дрогнули от предвкушения. — Договорились, — сказал Траин, осторожно взяв её ладонь и преподнеся ее к губам. Он целовал тыльную сторону руки почти нежно, словно даря ей легкий знак доверия и тепла. Рэндалфр ощутила легкое покалывание там, где касались его губы, и сердце, в очередной раз за этот вечер, дрогнуло. — На этом моменте я прощаюсь, но не навсегда, — добавил он, выпрямившись и встречаясь с её взглядом. Рэндалфр чуть вздохнула, внутренне смутившись и одновременно чувствуя, как тепло от прикосновения и его внимания растекается по телу. Её губы сами собой изогнулись в усмешку, тихую и игривую: — Ну что ж… до вечера, рыцарь. Рэндалфр наблюдала, как он отступает на шаг, но взгляд его остался с ней, глубоко и намеренно, будто это обещание. Её пальцы на мгновение сжали воздух, где ещё недавно была его рука, и в груди возникло странное, теплое чувство, смесь ожидания и лёгкой тревоги. Она стояла на пороге, вздохнула, улыбнулась самой себе и закрыла дверь за спиной. В доме стало тихо. Лёгкая прохлада ночи осталась за порогом, а внутри тепло лампы и мягкий свет, который мягко обнимал стены. Она сняла сапоги, оперлась на стол и на мгновение позволила себе просто остаться одной, переваривая события вечера и всё ещё ощущая, как сердце тихо ускоряло ритм от их маленькой близости. И хотя Траин уже ушёл дальше дежурить, его присутствие все еще оставалось с ней, тихой и невидимой тенью, оставляя предвкушение.

***

— Мисс Ульсен. — Стук в дверь был настойчивым, четким, будто его отбивали по уставу. — Вы дома? Звук впился в сознание, вырвал из вязкого, тяжелого сна. Рэндалфр с трудом разлепила глаза. Веки будто налились свинцом. В комнате стоял приглушенный серый свет, день уже начался, но для неё он только вторгался в реальность. Голова гудела, во рту пересохло. Она проспала слишком мало. Стук повторился. — Мисс Ульсен! — Голос мужской. Громче. Уже без вежливости. Она села на кровати резко, но тело будто запоздало за движением. Несколько секунд сидела, пытаясь вспомнить, где находится и какой сегодня день. Потом поднялась. Ноги слушались плохо, всё происходило машинально, без участия сознания. По пути к двери голос за ней доносился приглушенно, как через толщу воды. Слова она не разбирала. Только интонацию, требовательную, настойчивую. Рэндалфр дернула дверь на себя резко. Если бы она открывалась наружу, гость точно получил бы по лбу. Перед ней стоял офицер. Высокий, с жесткими чертами лица, руки скрещены на груди. Она знала его, но имя не вспомнит. — Ну? Молчать теперь будете? — спросила Рэндалфр, тяжело дыша, не скрывая раздражения. Голос звучал хрипло, то ли от сна, то ли от злости. — И вам добрый день, — сухо ответил офицер. Тон его был ледяным. — Был бы он добрым, если бы вы не явились, — отрезала она. Рэндалфр чувствовала, как внутри поднимается раздражение. Спала всего три часа. Тело ломило. А теперь ещё это. Офицер даже не моргнул. — Кажется, вы забыли, что я веду расследование, связанное со смертью вашего отца. Слова повисли между ними, как тяжелый колокол. Раздражение на секунду осело. Рэндалфр глубоко вдохнула. Отступила в сторону, этим жестом приглашая незваного гостя в дом. Он кивнул и вошёл в дом. Снял обувь аккуратно, словно соблюдая формальность, которая должна была подчеркнуть его «уважение». Движения офицера были выверенными, почти холодно-методичными. Рэндалфр закрыла дверь и повернулась к нему. — И с какими вестями вы ко мне пришли? Он не стал тянуть. — Я буду краток. Вы, Рэндалфр Ульсен, одна из главных подозреваемых в убийстве. Всё внутри будто на мгновение опустело. — Хе?.. — короткий, почти нелепый звук вырвался сам собой из уст девушки. Это даже не был смех. Скорее сбой дыхания. — Вы всё правильно расслышали, — продолжил офицер. — Позвольте объяснить. — Он говорил ровно. Без пауз. Без сочувствия. — Причина смерти Харальда — отравление. В организм было введено ядовитое вещество через чай, который он выпил. По показаниям персонала и стражи, в тот день чай он заваривал самостоятельно. Из трав, которые дали ему вы. Каждое слово будто вбивалось гвоздём. Рэндалфр молчала. Сердце стало биться медленнее. Слишком медленно. Как перед падением. — Мешочек с травами был изучен, — продолжал офицер. — В составе обнаружено ядовитое растение. Что самое интересное, оно не растет на территории королевства. Значит, завезено из-за границы. Его голос был холоднее зимнего ветра. Рэндалфр смотрела на него, но будто не видела. Молчание, с ёё стороны, продолжалось. Но что она могла сказать в такой ситуации? Любые слова прозвучат как оправдания, а оправдания будут пустым звуком. Рэндалфр знала, что невиновна. Знала это твёрдо, как факт. Как собственное имя. Но предъявленные факты выстраивались в слишком логичную, слишком аккуратную цепочку, и эта логика была против нее. Могла ли я перепутать?.. — Мысль ударила резко. Да, у неё был грех, работать, когда устала. Когда голова была забита мыслями. Когда пальцы двигались машинально. Мысли начали путаться. Комната слегка поплыла. Не только из-за тревоги, а и от слабости, которая всё ещё не прошла. Сон не восстановил силы. Глаза её метались по комнате: стол, кресло, полка с книгами. Всё выглядело слишком обычным для происходящего. — Мисс Ульсен, — произнёс офицер уже чуть медленнее. — Возможно ли, что это было непредумышленное убийство?